Металл на раскаленном теле - 2: Пробуждение Великого Зверя

- Сделай лицо попроще. Карл незаметно тычет мне пальцем в бок, отчего я вздрагиваю и пытаюсь отсесть от него на небольшом диване. Скользкая кожаная обивка лишь препятствует мне. - Нормальное у меня лицо. – Цежу я сквозь стиснутые зубы. - Ага, все молоко уже скисло. Я недовольно поворачиваю голову к немцу и обнаруживаю, что наши позы абсолютно зеркальны – он тоже сидит нога на ногу, напряженно покачивая ботинком, скрестив руки на плотной груди. Наши взгляды встречаются и тут же переключаются на полуночную гостью, которую Крис заботливо накрыл теплым пледом и напоил горячим, свежезаваренным чаем. Свежезаваренным МНОЮ, прошу заметить, чаем. Нет, ну какая наглость! Припереться ночью в чужой дом и строить из себя невинную овечку! Если я могла убивать силой мысли, то гостиная уже давно наполнилась бы трупами. Чем больше минут проходило с момента, как Елена, высокая и стройная румынка с черными смоляными волосами, аборигенка той самой злополучной деревни, в которой еще недавно царил мрак и хтонический ужас от правившей там четверки реальных упырей, пересекла порог, она тут же стала звездой шоу. Оказывается, она почти две недели искала Криса и Карла в Германии, связавшись предварительно с Джилл, которая сама еще недавно была уверена, что Рэдфилд в Лондоне. - Я не могу описать, как счастлива, что наконец вижу вас живыми! – Робко улыбается девушка, протягивая опустевшую кружку в руки Криса, и он заботливо тянется за чайником. – Аврора, рада знакомству. Я пытаюсь выдавить из себя хоть что-то, отдаленно напоминающее улыбку. - Очень приятно. – Мой голос просто пропитан ядом. Но Елена делает вид, что ничего не замечает. - Больше никого в живых не осталось, когда вы взорвали деревню. – Она наклоняет голову, и еще влажные пряди слегка прикрывают ее скуластое лицо. – Я выжила только благодаря тому, что оказалась под завалами, словно в бункере. Потом бойцы нашли меня, доставили в больницу. А уже там я очнулась, правда, не целиком. Она вдруг начинает снимать голубую ветровку. Не успеваю я что-либо сказать, как перед нами появляется старательно прятавшийся под плотной тканью простой протез левой руки. - О-о-о. – Сочувственно тянет Крис и берет ее травмированную руку в свою. – Оторвало все, что ниже локтя? Елена кивает и утирает появившуюся в уголке глаза слезинку. - Мне дали небольшую замену, но потерю не вернуть. Без руки я инвалид, даже работу толком не найти, а на родине у меня никого не осталось… - И ты решила искать меня, чтобы я сделал тебе протез руки? – Карл вдруг оживился – в светлых глазах вновь заплясали дьяволята. Взгляд девушки тут же просветлел, но она по привычке скромно отвела его в сторону. — Это было бы чудесно, господин, но я даже и мечтать о таком боюсь. Я почувствовала, как внутри меня что-то невидимое отрывается и летит прочь. Что-то очень похожее на острые кусочки ледяной злобы. Господин! Она называет Карла господином! Совершенно по собственной воле! Я моментально вспоминаю, как он ударил меня по лицу, когда я посмела ослушаться его, и назвать по имени. Это было ужасно давно. В другой жизни, не в этой. Я все забыла, я приняла, я простила, я спасла, я поменялась и поменяла все вокруг себя. А сейчас эта мерзкая селянка врывается в мою жизнь и топчется по ней своими грязными ногами, словно пытаясь уничтожить все, что досталось мне таким трудом над собой. Я не выдерживаю и вскакиваю с места. Три пары удивленных глаз мгновенно уставляются на меня. - Просто прекрасно! Не дом, а проходной двор! Только надписи «Живите, кто хотите» на двери не хватает. А позволь узнать, каким образом ты решила, что это вообще возможно? – Вместо улыбки мое лицо режет самый ненавистнический оскал на свете. – Откуда Карл найдет тебе металл и механизмы? - О, я не … - Елена быстро заморгала, пытаясь найти помощь в мужчинах. - Аврора, брось, это дело не столь сложное, если подойти основательно. А такое удивительное устройство на живом человеке заслуживает моего внимания! – Он радостно потирает ладони. – Как раз мне нужно отрабатывать навыки. Его азарт лишь распаляют меня. - Ты ведь говорил, что экспериментируешь только с мертвыми? – Мужчина будто не видел, что еще немного, и я загорюсь синим пламенем. – Или после вакцины хоть потоп? - Так тут все по согласию, девочка. - Карл хмыкнул и ловко щелкнув пальцами вытащил портсигар и поймал зубами белесую самокрутку. Запах пряного, насыщенно-горьковатого табака заполнил пространство. Я не сдерживаюсь и резким движением вырываю сигарету у Карла изо рта и тушу ее прямо в ладони, комкая зло и отчаянно горящую бумагу. - Крис! – Отчаянно вскрикиваю я. - Аврора, я не понимаю причин твоего крика. – Военный откашлялся и нахмурил брови, отчего вновь между ними на переносице нарисовалась глубокая складка. Не понимает? НЕ ПОНИМАЕТ?! Я подхожу ближе к девушке и наклоняюсь над ней. - Как же вы, цыгане, любите получать все задарма. Елена дергается, как от пощечины, и уголки ее губ вздрагивают. - Аврора! - Крис едва приподнимается на месте, напряженно следя за мной. - Я не права? – Меня понесло. – А где ты будешь ночевать? У нас здесь на полу? Как удобно, что даже не надо оплачивать гостиницу. А как ты пересекла границу, у тебя разве есть паспорт? Елена испуганно водит глазами по комнате, боясь встретиться со мной взглядом. - Д-да, есть, мне помогли его восстановить, пока я лежала в больнице. Я могу уйти в отель, если здесь буду мешать. - Елена, не надо, Аврора просто устала и вредничает, все в порядке, тебя никто не гонит. – Крис зло смотрит на меня и буквально цыкает. ЦЫКАЕТ НА МЕНЯ! НА МЕНЯ! Бурлящая, кипящая ядовитыми парами лава ненависти ко всему живому поднимается во мне, подобно приближающемуся цунами. - А ты не смей мне тут морду корчить, товарищ Рэдфилд! – От гнева я перешла на русский, но кажется присутствующие прекрасно меня понимали. – Да я за тобой, как собака какая-то бездомная, прихуярила в другую страну, терпела твои исчезновения, терпела, что ты как самый последний мудак, кинул меня одну, а теперь ты мне будешь замечания делать, ты, блять, козел престарелый?! Да, конечно, я просто, как обычно, не в себе! Просто немного тяжелый день, сначала ходила в гости к подозреваемому в тройном убийстве, потом стала свидетелем, как одному джентльмену снесли голову из вот такого вот пистолета! - Я вскидываю руками. – Знаешь, как воняет кровь с тела, когда начинаешь смывать ее в душе? Знаешь?! Конечно же знаешь, ты же, в отличии от меня, убивал людей! – Я со свистом набрала воздух в легкие. Елена, кажется, находилась на грани обморока. Ее лицо побледнело, а пальцы рабочей руки начали нервно перебирать край футболки. Карл вытаращился на меня, округлив яркие глаза, а его нижняя челюсть даже немного отвисла, придавая лицу выражение полного шока. Крису, судя по выражению лица, был нужен врач. Точно, у него инсульт. Но меня было не остановить. — Значит, сделал меня тут служанкой, заставил жить в постоянном неведении. Ах, разгадывайте меня, такого загадочного мужчину! Ах, все так сложно, Аврора, я больше похож на ледяной айсберг, чем на живого человека, и я буду врать тебе обо всем, что происходит, и похороню нашего друга, но ты все равно бегай за мной, а то ведь зачем я стараюсь! А я может трахну тебя потом, но лишь тогда, когда появится Карл, воскресший из мертвых, ведь я не умею жить вне конкуренции, мне же надо постоянно доказывать всем, что я самый лучший, самый крутой, золотой мальчик! – Я закатила глаза, а мой мозг лихорадочно работал, подбирая ругательства из английского лексикона. – А ты, швабра румынская, какого хуя ты вообще решила, что тебе будут помогать? Лично я не испытываю никакого желания, понятно?! Я замолчала, оглядев аудиторию. - Ты меня заебал, понял? Вечно надо в глаза тебе, как какая-то собачонка, заглядывать. Вечно искать ответы, вечно догадываться, твою мать! Надоело, поняли?! Вы все, и ты тоже, фашист несчастный, деда моего на тебя нет. – Я тыкнула пальцем в Карла. – Не твое собачье дело, с кем я сплю, ясно? Не с тобой, и на том закончили. А еще раз ты меня тыкнешь в то, какая я, по твоему мнению одинокая и несчастная, раз была не рада твоей смерти, - я низко наклонилась над мужчиной, взяв его за грудки, - я это исправлю, усёк? Отпустив футболку немца, я отошла от своих «зрителей» и начала подниматься на второй этаж. - И вот еще – тут останется только одна женщина, либо она, либо я. – Я повернулась. – И если вы хотите поиграть в благородных спасателей, то я немедленно ухожу отсюда подальше. - Ты никуда не пойдешь! – Крис попытался вскочить с места. - Завали ебло! – Скривившись, прорычала я, стукнув рукой о перила, отчего Елена подпрыгнула на месте и едва уловимо всхлипнула. Я тут же перевела внимание на нее. – Вам, дамочка, здесь не рады, смею заметить, и лучше вам уйти. - Конечно, я уйду, боже, простите меня. – Елена поднялась, начав суетливо хвататься за предметы интерьера, обнимая себя работающей рукой. – Простите, простите. Причитая, она спешно натягивает куртку, но Крис останавливает ее, кладя руку на плечо. Да что он себе позволяет?! - Аврора, не нужно сцен, успокойся. – Он старается держаться спокойно, но выходит не очень. Капитан совершенно не умеет реагировать на женские скандалы. Я резко разворачиваюсь, практически убегая в свою спальню, и почти умудряюсь захлопнуть дверь, как Крис ловит ее и заходит вместе со мной. - Как тебе не стыдно, за что ты так с Еленой? – Его серьезный, полный неподдельного удивления взгляд прожигает меня насквозь. – Ты как маленькая! Устроить такое перед чужим человеком. Он глубоко вдыхает. - Я тебе и не такое устрою, если сейчас же не выйдешь отсюда вон! – Сощурившись, я шиплю, как змея, каждое слово. - Аврора, тебе утром будет очень неловко за свое поведение, и придется извиниться. - Только после вас! Крис закрывает лицо ладонями, словно прося помилование, и негромко стонет. - С ума сойти с вами можно со всеми. – Он пытается взять меня за руку, но я лишь отдергиваю конечность, отодвигаясь назад к кровати. Напряжение между нами такое, что впору кричать об эвакуации – это место сейчас взорвется. - Если я обидел тебя своими поступками или словами, прости меня. – Крис кажется очень искренним. – Этого я хотел в меньшей степени. И, если ты будешь счастлива от этого, я каждый день здесь пытаюсь учиться заново нормальной жизни, и такие вещи совсем не помогают мне. А ты – очень помогаешь. Мне никто никогда не готовил такие блюда, не заботился, как ты, не интересовался моей жизнью. И я очень благодарен тебе. Я молчу, сердито сложив руки на груди. - Ложись спать, день сегодня очень нервный. Он тянется поцеловать меня, но я отворачиваюсь. Военный почти насильно прижимается ко мне губами, забирая в свои медвежьи объятья. - Ну вот как, как можно сносить такой характер. – Он качает головой. – А ведь я не верил, когда мне рассказывали про русских девушек. - Еще одно слово и я расцарапаю тебе лицо. Крис гладит меня по руке, медленно переходя на талию, затем на ягодицы, чуть прижимая к себе. - Лучше спину. Это приятнее. Я хмыкаю, горделиво задрав подбородок. - Утром поговорим. – Он наконец отпускает меня, поняв, что сегодня взаимности не добьётся. – Ты сексуальная, когда злишься, даже очень, хоть это и звучит ужасно банально. – Тихо проговаривает мужчина, выходя из комнаты.

***

Я с силой грохнула десятикилограммовую гантель на пол и грубым движением убрала челку с лица. Присев на мягкую скамью, выполнявшую в импровизированной «качалке» роль и места для отдыха, и тренировочного элемента, я уперла руки в колени и, глубоко дыша, пыталась унять мысли в своей голове. Когда я проснулась, все крепко спали. Будто я одна всю ночь проворочалась с бока на бок, то впадая в полубредовую, как при лихорадке, тягостную дрему, то мечась по горячим простыням в поисках кого-то или чего-то, что могло успокоить мой воспаленный разум. Когда лучи солнца легко скользнули по моему лицу, и я открыла болевшие и чуть припухшие от недосыпа глаза, рядом, пытаясь обвить мою ногу своей, похрапывал Крис. Я хмыкнула и вылезла из его удушающих объятий. Надо же, а ночью я так и не дождалась его… В попытках отвлечь себя и немного привести организм в боевой настрой, я сначала пробежала под бодрую музыку несколько улиц – утренняя весенняя прохлада подстегивала затекшие от беспокойного сна мышцы, приятно остужая их жар, а восходящее солнце ласково щекотало щеки, не давая замёрзнуть. Ярко лазоревое, переходящее в светло-кобальтово-синее, высокое ясное небо над тянувшимися стройными рядами двухэтажными домиками, едва покачивающиеся в практически безветренном пространстве верхушки старых деревьев, радостное пение птиц, похожее на светлую утреннюю молитву. Я сконцентрировалась на дыхании и бежала вперед, стараясь не думать о всем том дурдоме, во что прекратилась в одночасье моя жизнь. Но этого было мало – вдоволь надышавшись чуть пахнувшим сосновой смолой и кислинкой молодых почек в солоноватом ветре Северного моря воздухом, я вернулась в дом и продолжила нагружать тело, чтобы мозг перестало рвать на части от обиды и горестных мыслей. Скользкой ядовитой гадюкой ревность пробралась в мое сердце – ревность дружеская к Карлу, и ревность настоящая, откровенная, к Крису. Я прикрыла глаза и принялась отжиматься. Раз – озарившееся радостной улыбкой лицо Елены и ее возглас, когда она увидела военного за моей спиной. Два – его руки на ее озябших плечах. Руки, что были только моими предыдущей ночью. Руки, что держали меня в объятьях, таких чувственных и нежных, так боящиеся навредить мне, даже когда я не могла сдерживаться и шептала, что можно грубее… Три - слова, резкие, злые. Совсем не похожие на те, что только недавно припухшие от долгих поцелуев губы шептали мне в непроглядной тьме. Я застонала сквозь зубы и добив число повторений до двадцати, немного отдышалась, уперевшись лбом в дверной косяк, я пошла на кухню за завтраком. Заметив меня, Елена испуганной кошкой подпрыгнула из-за барной стойки. - Доброе утро. – Чуть дрогнувшим голосом пробормотала она, пряча глаза. Я хмыкнула и налила из-под крана себе воды в стакан, что тут же осушила. - Надо же, ты так рано встала, даже капитан Крис еще не спускался. – Девушка постаралась вновь завязать диалог, но встретив мой взгляд, тут же осеклась. Я поморщилась и несколько раз часто поморгала, смахивая боль от недосыпа, что будто соль жгла зрачки. Вытащив из морозилки кубики льда, я села за обеденный стол и начала легко водить ими по лицу – боль начала тут же отступать. - Я немного тут приготовила еды, а то у вас совсем пусто в холодильнике было. – Елена отошла в сторону, и я увидела несколько возвышающихся на плите кастрюль и пару сковородок, с чем-то, судя по запаху, безумно вкусным. – Одна странная лазанья какая – то была в духовке, наверное, парни купили полуфабрикат, что с них взять. Она слегка хихикнула, и начала ставить передо мной тарелки с завтраком – высокий, воздушный, ароматный омлет с беконом и сырной шапкой, тут же неизвестно откуда взявшиеся соленья, свежий хлеб с чуть подтаявшим маслом, мясные оладьи, и нарезанные свежие овощи, заправленные, судя по запаху, чесночным маслом. Я сглотнула набравшуюся слюну и посмотрела на Елену. - Прости за бестактность, но как же твоя рука? Она отмахнулась. - Ерунда, за полгода привыкла. Я люблю готовить, я бы и без рук справилась. – Она набросила полотенце на плечо и заметалась по кухне. – Здесь куриный суп с клецками, здесь второе, запеченный картофель с грибами, лисичками. Тут так, чисто закуска - яхния. - Чего? – Не поняла я. - Яхния, это блюдо из тушеных овощей. Я еще бобы добавила для сытности. Карл и Крис едят довольно много, вам на дня три хватит. – Она вытерла пальцы и неловко потопталась на месте. – Ладно, пойду собираться, прости, что не уехала ночью, не успела собраться. - Во сколько ты встала? Она подняла на меня взгляд ярких голубых глаз, и я заметила залегшие темные тени под ними. - Я не ложилась. Я почувствовала сильнейший укол совести. В конце концов, я и правда никогда не вела себя так ужасно, что на меня вообще вчера нашло? Но с другой… Я помолчала некоторое время, словно собираясь с мыслями. Ну же, Аврора, когда ты стала такой стервой? Да, Елена уделала меня по всем фронтам – я и с четырьмя руками в жизни не приготовлю такие изысканные яства. Да и характер, видимо, у девушки был куда лучше, чем мой собственный. Оставлять ее здесь… Опасно? Я покачала головой, борясь с внутренними демонами. Гадкая ревность вновь проползла в сердце. Нет, даже думать стыдно о таком. Крис сам в состоянии сделать выбор, и выгнать Елену только потому, что я не могу справиться со своими чувствами – бесчеловечно. Обижать невинного человека из-за собственной слабости и неуверенности в себе – самое последнее дело. - Елена! – Чуть громче обычного выдохнула я и успела вовремя – девушка уже развернулась уходить. – Ты, пожалуйста, оставайся здесь, если тебе будет удобно. Она удивленно уставилась на меня, пару раз хлопнув длинными не накрашенными ресницами. - Аврора, ты уверена? Я не доставлю тебе хлопот? Я покачала головой. - Нет. Я даже немного рада, что у меня появиться подруга. – На последнем слове я чуть запнулась. Она заулыбалась и поправила волосы. - Ты очень добрая, Аврора, спасибо. - Тебе спасибо. - Я отправила в рот кусок омлета – он был просто чудесен. – И прости за вчерашнее, ладно? Я повела себя ужасно. Она махнула рукой. - Бывает, я не злюсь. Все хорошо. - Присоединишься к завтраку? Она кивнула и быстро заполнив свою тарелку, села за стол чуть поодаль от меня. - Слушай, а где все? Карл обычно с самого утра шумит и топает, как застоявшийся в стойле конь. – Я обвела взглядом затихший дом. - О, не беспокойся, он уехал на поиски материалов для разработки. – Встретив мой растерянный взгляд, румынка продолжила. – Я дала ему свой бумажный путеводитель, и он очень быстро разобрался. А Крис лег вчера очень поздно, даже рано утром. Интересно, чем же вы тут все занимались. - Понятно, почему он даже не проснулся, когда я вставала. - Пробормотала я. - Да, капитан всегда так рано просыпается, странно видеть ее соней. – Снова застенчиво хихикнула девушка. Я почувствовала, как мои пальцы сжимают вилку. - Елена, а откуда ты так хорошо его знаешь? - Они три года пытались изловить матерь Миранду, периодически жили в деревне, а последний год постепенно размещали базы. – Словно извиняясь, она понизила голос. - И? – Поняв, что вышло грубо, я поправила. – И вы были близко знакомы? Елена снова часто заморгала, будто поняв, что от ее ответа зависит целостность ее физической формы. - О, о… - Она покраснела и заерзала на стуле. – Нет, что ты, нет. Он просто делал свою работу, и был добр к жителям. Те, кто не хотел следовать культу Миранды всячески ему помогали. Девушка подняла глаза и дотронулась пальцами до моего запястья. - Он был мне другом. Ну, хотя бы старался быть. Я вздохнула – что же, пока что поверим на слово. Разговор как-то не клеился. Я доела завтрак, поблагодарила девушку, поставила тарелку в мойку и взяла с журнального столика возле дивана тонкий ноутбук Криса. Пока есть время надо больше узнать про то, что мы с Карлом отыскали вчера. Странные символы, очеловеченные полумесяцы, незнакомка с полустертой вырезки – это же все должно иметь какой-то смысл? Нет никакого хаоса, если речь идет о запланированных убийствах, которые были срежиссированы подобно артхаусному спектаклю. Перед глазами снова, как пленка на медленной перемотке, возникали образы девушек. Крис обещал уточнить у детективов, ведущих дело, пытались ли они совместить преступления и сюжеты сказок. Да, идея глупая и мало что даст… Хотя возможно, что это именно я не видела всей картины целиком в силу отсутствия нужного опыта. Вдруг мой не замыленный, свежий взгляд смог выудить что-то совершенно новое? Что повлияет на расследование? Елена невероятно удачно мимикрировала под интерьер кухни – она тихо прибиралась, совсем не шумя и не отсвечивая. Тишина дома несколько начинала давить на уши – одна я здесь оставалась достаточно давно. Я потерла ладонью шею, слегка проведя ногтями по плечу – интересно, что думал Рэдфилд, когда ложился спать? Он обижен на меня или разозлен? До сих пор не понимает, что послужило причиной? Помотав головой, словно усталая лошадь, я будто физически пыталась отряхнуть все навязчивые мысли о мужчине. У меня тут, вообще то, важное дело, и мне некогда думать о… - Всем доброе утро! – Крис громко спускался вниз, потирая предплечья и зевая. Я подняла взгляд - он был таким сонным и почти не отдохнувшим, и оттого невероятно домашним и знакомым. Он улыбнулся, увидев Елену, и повернул голову на меня. - Аврора, ты сегодня рано. - Представь себе. – Скривилась я. - А что ты делаешь в моем ноутбуке? - Крис, я приготовила завтрак, сейчас совсем остынет, садись, пожалуйста. – Елена, неизвестно, специально или случайно, отвлекла огонь на себя. Крис смерил ее обычным хмурым взглядом и вновь повернулся ко мне. - Детка, ты чем занята? - Чем надо. – Бросила я, не отвлекаясь. - Смотри, тут суп и второе, и овощное рагу… - Ты бегала? Почему не разбудила на пробежку? Ты еще не так хорошо знаешь окрестности, если бы заблудилась? – Он садится за стол, где Елена тут же начинает его обслуживать. Взяв ноутбук на руки, я переместилась за барную стойку. - Ты очень крепко спал, не хотела тебя будить. Он что-то ответил, но я снова погрузилась в текст. Мне удалось сфотографировать крышку шкатулки - достав смартфон, я внимательно увеличила каждый символ, пытаясь найти ему объяснение. Теперь значки уже не казались мне такими странными, в них был смысл, значения которого я уже знала, но никак не могла вспомнить… Словно в голове невидимый барьер, за которой полная информации темная комната. - Елена, я нашел тебе гостиницу недалеко отсюда, раз уж вышла такая ситуация. – Голос Криса вывел меня из пучины дум. – Сможешь спокойно заниматься делами, а я буду заезжать. Я едва заметно фыркнула. - Ах, да, гостиница. – Девушка слегка испуганно округлила и без того немаленькие глаза под четкими черными бровями. Она словно в мольбе кинула на меня растерянный взгляд. - Мы утром все обсудили и решили, что Елене лучше пожить тут. – Я взглянула на ребят из-за крышки ноутбука. – Так что можешь об этом не париться. Военный внимательно уставился на меня, словно переваривая услышанное. - Не париться? – Переспросил он. – То есть я до раннего утра искал варианты, а сейчас ты говоришь мне, что вы подружились и не против жить вместе? - Извини. – Моя язвительная усмешка бесила капитана – я показательно равнодушно качнула плечом, подмигивая Елене, и девушка тут же спрятала довольную улыбку. Пусть побесится. - Аврора, ты не отдашь мне ноутбук, кстати говоря? – Мужчина взял в руки щедро намазанный маслом кусок хлеба и пристально оглядел его. Елена вовсю кружилась по кухне в своем личном танце, расставляя перед военным тарелки. - Нет, милый, мне нужнее. - Но я… Входная дверь громко стукнулась об косяк, и на пороге возник Карл с огромными сумками в смешную клетчатую раскраску. Я хихикнула про себя – ну точно продавец на рынке. - Это пока только на сегодня улов, можно еще на ночь вылазку сделать. – Он грохнул вещи на пол, и судя по звуку, внутри вещмешков были куски металла. - Ты где это взял? – Быстро проглотив пережеванное, непонимающе спросил военный. - Где – где…. – Карл отряхнул руки и сел за стол. – Где надо. Привет, зеленоглазка! Я махнула ему рукой, продолжая подбирать варианты поисковых запросов на английском и русском языках. - Елена, накладывай жрать давай! - Конечно-конечно. Карл, мы с Авророй нашли общий язык, и я остаюсь здесь. – Суетливый говорок румынки заполнил кухню. - А я смотрю, чего это тебя еще не выгнали. Я снова хихикнула про себя. Так, символы, не отвлекаемся. - Вообще я хотел поговорить о том, что ты выгораживаешь Аврору, даже когда она не права. – Крис сделал акцент на моем имени, чтобы я обратила внимание. - Девочка, ты поела? – Хейзенберг обратился ко мне. - Да, спасибо, все хорошо, Елена отлично готовит. - Ох, милая, благодарю. – Рука девушки слегка коснулась моего плеча. Крис растерянно водил глазами по нам. - То есть вчера надо было закатывать сцены, чтобы сегодня тут обниматься? - А что ты хочешь, чтобы они подрались? - Карл уже забил рот омлетом. – Девчачьи драки безумно увлекательно, но мне кажется, у зеленоглазки преимущество в целую руку. Елена, не обижайся! Девушка быстро покачала головой, изображая укор, но на чуть бледных от бессонной ночи губах играла едва заметная снисходительная улыбка - она щедро одарила ею Карла, будто несносного ребенка, первенца-шалопая, которого, не смотря на все проделки, любят больше всех. Я засмотрелась на девушку – помимо физической природной привлекательности, было что-то, что горело изнутри подобно согревающему костру. Пламени, о которое нельзя обжечься, но можно согреть замерзшие руки и искупаться в этом благодатном огне. Огне какой-то необъяснимой доброты, что через край лилась из девушки. Это завораживало – казалось, она в состоянии любить и отогревать весь мир. - Кстати, Карл, а где ты вообще собираешься все это конструировать? И что конкретно ты будешь делать? – Крис начал постепенно расходиться. - Я думал, ты найдешь мне какую-нибудь небольшую лабораторию или мастерскую. Взамен уничтоженного завода, да, волчонок? Редфилд вскочил с места и задвинул стул. - Так, все, мне пора. Аврора, где моя кобура? - Мне почем знать? – Зло цежу я, не в состоянии сосредоточиться на поиске нужной информации. - Ты здесь все перекладываешь в разные стороны, а не я. Я прикрыла глаза, абстрагируюсь от шума – срочно захотелось сбежать далеко-далеко. - Соглашусь с воякой. – Вдруг крякнул Хейзенберг. – А где мои вещи? Я второй день ищу цепочку. Я закатила глаза и застонала. - На полке в шкафу в ТВОЕЙ спальне, Карл! Я не виновата, что ты раскидываешь вещи по дому, а я их собираю. Еще один вопрос в мой адрес, и я застрелюсь. - Аврора, принеси мне сумку из спальни и отдай ноутбук. – Тон Криса стал холоднее, но легкая дрожь выдавала волнение. Я с силой захлопнула крышку лэптопа, чем вызвала испуг мужчины, и посмотрела его лицо. Он был так же красив, хоть отсутствие сна и сказывалось на ясности его взгляда. Крис, не моргая, смотрел на меня, сдавливая пальцами спинку стула. Молчание затягивалось. Всем своим видом он кричал о том, что больше всего на свете хочет завалить меня в спальне и не выпускать оттуда минимум пару – тройку часов. Я втянула воздух – у меня были такие же желания. Но его сжатые, твердые губы проговорили совсем другое. - Аврора, сумка. - Тебе надо – сам иди. – Язвительно скривила я рот и легким движением пустила ноутбук по столешнице в его сторону. - Чтоб тебя. – Тихо выругался Крис, поймав технику. Мое желание исчезнуть прямо с поля брани увеличилось до невиданных масштабов. Словно в ответ на мои мольбы смартфон ожил и завибрировал на столешнице. Я быстро разблокировала его – писала Полина. «Привет! Я тут выехала в город по делам, не хочешь пересечься, кофейка бахнуть?» Кажется, Бог наконец услышал мои молитвы! Конечно, хочу! «Привет! Да, с удовольствием! Я живу на улице Штенкапм, в Альтоне, сможешь заехать за мной? Я встречу тебя на остановке рядом с железнодорожной станцией» Ответ не заставил себя долго ждать. «Буду через двадцать минут» Я подпрыгнула и мигом побежала на второй этаж собираться. Крис почти бесшумно догнал меня и на мое недовольное выражение лица лишь односложно бросил. - Я за сумкой. - Даже не спросишь, кто мне писал? – Хмыкнула я. - Явно тот, чье сообщение вызвало у тебя неописуемую радость. – Военный скривился, словно от зубной боли. - Ну, не только меня все время упрекать в ревности к тебе. – Хмыкнула я. Мужчина шумно втянул в себя воздух и вплотную подошел ко мне. Я с вызовом смотрела прямо ему в глаза, изо всех сил задрав голову. Снова эта наэлектризованная пауза. - Помоги Елене с уборкой и готовкой. – Крис сжал в заведенных за спиной руках найденную сумку для ноутбука и стал похож на важного военного генерала. Вылитый Жуков, зря только медали на груди не звенят. - Мы сами с ней разберемся. Клянусь, еще одно слово и Рэдфилд выйдет из себя. - Сами! - Дергается он, как от пощечины. – Сами! Создали тут оппозиционную коалицию и радуются. – Он в один шаг пересек комнату и на выходе обернулся. – А ты!... Я сложила руки на груди, наигранно изображая заинтересованность. - Твою мать! – И военный, хлопнув дверью, быстро исчез на лестнице. - Что, довела волчонка и радуешься? – С нескрываемой радостью встретил меня довольно улыбающийся, будто наевшийся сметаны кот, Карл, когда я, закончив приготовления, быстро сбежала вниз. - Подумаешь, не все ему тут командовать. – Капризно качнула я плечом. Немец облизался и отхлебнул своего кофе из огромной кружки. Елена делала вид, что увлечена мойкой посуды. - Нет, ты знай, зеленоглазка, между качком и тобой я выберу тебя, так что обращайся. Я отправила ему воздушный поцелуй и исчезла в дверном проеме. Я живу в самой странной комедии положений, которую только можно представить.

***

- Твой женишок отпустит тебя на пару дней к побережью? – Непринужденно спрашивает Полина, откусывая очередной кусок от дымящегося шницеля. Я едва заметно дергаюсь от ее голоса – хоть мы и сидим почти час в небольшой, но уютной кафешке, пропахшей свежим кофе и сытной выпечкой, последние пять минут я настолько глубоко ушла в собственные раздумья о насущном, что почти не слушала быстро тараторящую девушку. - Эй, Крейсер, прием, Земля вызывает! – Она пощелкала пальцами перед моим лицом. Я быстро заморгала. - Да, я слушаю, побережье отличная идея, куда едете? Полина сощурилась и недовольно посмотрела на меня. - Понятно, как ты слушаешь, через какое место. Я предлагаю нам вдвоем съездить на пару дней, я знаю отличный отель, где-нибудь через недельку, в самом конце марта, когда уже потеплеет. Что скажешь? Тебя твой отпустит? Я хмыкнула. - Да, наверное… У него одна работа на уме. - У вас все не очень? – Девушку разрывало любопытство, но она старалась сдерживаться. Я же аккуратно продолжала играть роль девушки иностранца. - Да нет, все как обычно. - Как обычно плохо? - Нет, почему же… Я выдохнула – актриса из меня никакая, но и доверять первой встречной соотечественнице я не могу. Руки едва заметно задрожали под столом – встреча с последним русским человеком здесь закончилось оттиранием его крови с меня. Прикрыв глаза, я постаралась избавиться от навязчивого призрака воспоминаний, и помотала головой. - Да что с тобой такое?! – Наконец не выдержала Полина, скомкав длинными пальцами ни в чем не повинную салфетку. - Я была на занятии у Рихарда, кстати. – Быстро перевела я тему. По лицу девушки пробежала странная, неопределённая эмоция – ее внимательные темно-карие глаза вдруг остановились на мне, и взгляд приобрел невиданную доселе серьезность. Она молчала, давая возможность продолжать. - Ты была права, он правда хороший преподаватель, столько всего успел мне объяснить. – Я почему-то физически не могла поднять голову, чтобы не столкнуться с мигом переменившейся в лице девушкой. – Спасибо, он стоит своих денег. - Когда назначили следующее занятие? – Полина прочистила горло. - Честно говоря, пока точного времени нет, я обещала перезвонить. - На этой неделе он уедет, вроде как какая-то важная конференция в Польше. Сейчас все так спешат с этой отменой ограничений. Я посмотрела в красивое ухоженное лицо новоявленной подруги и не могла понять, откуда во мне эта нарастающая тревога – передо мной была совсем другая девушка, совсем не та глуповатая дурочка-охотница за деньгами богатых папиков. Напротив сидела собранная, сдержанная, строгая женщина, внимательно следящая за моей реакцией, и лишь глубоко на дне ее немигающего взгляда едва виднелась непонятная мне тревога. - Откуда ты знаешь? - Узнавала в университете, хочу сама у него позаниматься. – Тяжело выдохнула Полина, и резко накрыла своей рукой мою. - Прости, мне нужно отойти. – Я встала, чуть не уронив стул, и быстро оглядела пространство кофейни в поисках дверцы туалета. – Сейчас вернусь. Включив воду, я уперлась руками в бортик раковины, и попыталась успокоить дыхание. Что происходит? Нет, серьезно, что происходит? Что случилось за пару минут, что вызвали в девушке такие перемены? Я внимательно посмотрела в свое отражение, машинально начав поправлять помаду на губах. Сердце колотилось как бешеное, а внутренний голос кричал – «Полина совсем не та, какой показалась мне в первую встречу». Это было очевидно – после слов о преподе ее словно подменили. Что она знает? Она была у него? Что она там делала? Находила ли какие-то улики? Или она, наоборот, делает в месте с ним все эти страшные вещи? Неизвестность заставляла меня сжать голову пальцами – Крис не говорит ничего, но его поведение очевидно показывает, что наши подозрения не беспочвенны. Рихард Мюнц - тот самый убийца, опасный серийник, и поведение моей знакомой лишь убедило меня в этом. Но она то играет какую роль в этом сумасшедшем, сюрреалистическом спектакле? От подозрений мне захотелось плакать. Или позвонить Крису. Сейчас же. Похрен на утреннюю размолвку, мне нужно услышать его голос и поделиться догадками. Пусть снова посмеется, но держать в себе все эти мысли становиться невозможным. Взяв в руки телефон, я неспела провести по экрану для разблокировки, как экран ожил, а вверху замигал неизвестный номер. Недолго думая, я сняла трубку. - Да? Приятный мурчащий баритон удивил меня. - О, девочка, рад тебя слышать! У меня-таки получилось связаться с тобой! - Карл? А где ты находишься? Откуда звонишь? Что? У Хейзенберга теперь телефон?! - Ты вчера убежала и пропустила все веселье! Волчонок наконец услышал меня и припер коробочку, почти такую же как у тебя. Она звонит! Так, если я буду и дальше воспринимать все происходящее серьезно, я сойду с ума. - Я рада за тебя. - Потом порадуешься. – Перебил меня Карл. – Я знаю, кто эта девушка с той вырезки из газеты. И знаю, где её найти. Пойдешь со мной? - Конечно, спрашиваешь! – Чуть не взвизгнула я. - А твоя подружка не обидится? - Потом расскажу. - Понизила я голос. – Где встретимся?

***

- Хочешь сказать, твоя русская знакомая тоже шпионка? – Хейзенберг привычно закурил, выдохнув терпкий, сладковатый дым. - Ну, не шпионка, но явно знает больше, чем показывает. - Тогда зачем этот спектакль? Так бы и сказала. - Как ты себе это представляешь, Карл? Она знать меня не знает, пытается понять, можно ли мне доверять, или что-то в этом роде. - Если она вообще не сообщница. Удивилась, что ты была у него в гостях и осталась жива. – Карл отпил кофе из фирменного стаканчика McDonald’s.Классика современной жизни потихоньку становилась обыденностью и для моего ветерана. Меня передернуло. В голове снова встали ужасные кадры мертвых девушек. - Я не знаю, я не понимаю! – Я обвила голову пальцами. – Бред какой-то, ничего не сходится. Если столько против него улик, то почему он ездит на какие-то конференции, работает, почему его не посадят, хотя бы под следствие? - Девочка, ты чего, как будто не я жил последние восемьдесят лет в изгнании, а ты только очнулась. Мир таков, у симпатяжки-препода есть деньги, связи, влиятельные покровители. Как ты думаешь, почему всех священников-педофилов до сих не пересажали? - Фу, Карл! - А что, я разве не прав? Криса сюда не просто так вызвали, помнишь? - Так вот и я об этом! Если он обычный маньячила, каким хуем тут собаки с Каду?! Ты понимаешь? - А кто говорил, что обычный? – Карл несвойственно ему мягко улыбнулся, дотронувшись до моего плеча. – Крис тоже не просто так недоговаривает, и я склонен думать, что это для нашей же безопасности. Кто знает, какие силы в этом замешаны? Помнится, Рэдфилд рассказывал, что инцидент в особняке Спенсера американцы здорово замяли, а его самого отправили на лечение в психушку. Я выдохнула и приобняла такого теплого немца. - Пока что у нас больше вопросов. - Что – то мне подсказывает, что скоро их станет намного меньше. – Он вытащил из внутреннего кармана плаща сложенную во много раз желтоватую газетную страницу и развернув, положил передо мной на блестящую поверхность столика. – Ничего не замечаешь? - Фотография той самой девушки из шкатулки вырезана с этого тиража? – Быстро догадалась я. - А ты умнеешь. – Карл хмыкнул и положил сверху вырезку неизвестной. Она аккуратно встала на место своего нетронутого портрета. - А откуда у тебя это? – Я машинально дотронулась рукой до шершавой газетной бумаги. – Кстати, тут запрещено курить. Немец дернул плечом. - Да я смотрю в вашем современном мире везде все запрещено! А как же сексуальные революции, свободная любовь? - Ну ты и сравнил конечно. Любовь и сигареты. - Как будто не знаешь, после чего именно так хочется затянуться. – Мечтательно прикрыл он глаза, а я не сдержала усмешки. - А газету мне девчонка со стойки дала в университете, довольно милая особа. Оказывается, у них так много бесплатных курсов для людей моего возраста! - Для пенсионеров что ли? – Ехидно уточнила я и тут же получила тяжелым ботинком под столом. — Это Ангелика Хорн, преподавательница и коллега профессора, гордость кафедры филологии и истории немецкого языка. – Карл поводил пальцем по портрету миловидной девушки. – И совсем скоро у нее закончатся лекции. – Он указал в большое панорамное окно, за которым хорошо была видна аккуратная, вымощенная булыжником площадь перед дверями университета. - Ну ты стратег, конечно, с тобой не пропадешь. – Покачала я головой. - А то! – Горделиво хмыкнул Хейзенберг. – Не отвлекайся. Я медленно вдохнула кислород и отпила молочный коктейль. Прошло неопределённое количество секунд, как одновременно произошло две вещи - из университета, на ходу застегивая темный портфель, выбежала худенькая, светловолосая Ангелика, спешно поправляя лацкан пальто, а Карл, практически мгновенно, схватив меня за руку, скомандовал: - Вперед! Мы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, быстрым шагом устремились за девушкой, держась поодаль. Она не имела даже понятия, что двое неизвестных держат ее в поле своего зрения, будто охотящиеся коршуны. Поглядывая на тонкое бледное запястье, обвитое золотой цепочкой часов, она мелко перебирала каблуками по мостовой. - Спешит куда-то. – Бросил Карл, держась по правую сторону от меня. - Нам нужно догнать ее, иначе потеряем на повороте. – Начала я нервничать. В этом была толика правды – Ангелика завернула в переулок, видимо, сокращая дорогу, и ее худенькая фигурка в длинном светлом пальто словно заколыхалась на весеннем ветерке. - Нет. – Рявкнул немец. – Слушаться меня. Еще один поворот, на широкую улицу, и снующая толпа прохожих начала растворять девушку в себе. - Мы ее упустим! – Не удержалась я, вырвавшись вперед. – Ангелика! Мне казалось, что мой голос потонет в шуме оживленной улицы, но преподавательница вдруг обернулась, заставив меня ускорить шаг. Когда я поравнялась с ней, она растерянно улыбнулась, смахивая светлые волосы с точеного, изящного лица. - Простите, мы знакомы? – Ее голос звучал тихо, но уверенно. - Эм…нет…но… - Я вдруг осеклась. Слова будто вылетели из головы, и я сейчас я только растерянно обводила взглядом ее синие глаза под длинными ресницами, четкие брови и небольшие, красные губы на молочно-белом лице. Девушка была словно сделана из фарфора, такой кукольной и прозрачной она казалась. А еще она была страшно схожа с убитыми девушками. - Вы моя ученица? – Ангелика напрягла чистый, светлый лоб. - Нет, вы не знаете меня, но вам может грозить опасность, смертельная опасность. Вы же коллега Рихарда Мюнца? Казалось, и так бледное лицо девушки стало еще белее, потеряв всякие краски. Ее зрачки увеличились, заполнив почти весь глаз. - Простите, мне пора. – Она инстинктивно попятилась назад, а я схватила ее за локоть. - Пожалуйста, я хочу вам помочь. - Отпустите меня! – Чуть громче, с сильным немецким акцентом, на английском проговорила Ангелика. - Выслушайте меня! - Я спешу! – Ее голос предательски дрогнул, когда она резко вырвалась от меня. - Ангелика! – Крикнула я в пустоту – девушка, кинув быстрый взгляд назад, резко прибавила скорость, почти растворившись в толпе. - Ну, что, опять самовольничаешь? – Недовольно раздувающий ноздри Карл тыкнул меня пальцем в бок. - Быстрее, за ней! – Я сорвалась с места. - Ach, du meine Güte! – Только и выругался позади меня Карл. Кажется, внешняя хрупкость девушки была обманом – поняв, что за ней гонятся, Ангелика проявила невиданную ловкость – быстро скользя между людьми, словно восточный таксист на оживленном шоссе, она пыталась запутать следы окончательно. Я почти бежала за ней, протискиваясь в толпе спешащих с работы людей – час пик почти московский. Карл оказался хитрее – он догонял нас по тротуару, мельтеша между деревьями. Как только светловолосая голова была почти передо мной, она обязательно успевала исчезнуть за каким-нибудь широким немцем, и я вынужденно отставала. Наконец впереди показался вход на станцию метрополитена. - Карл! – Выдохнула я, когда немец взял меня под локоть. - И чего ради ты по утрам бегаешь, если так быстро выдыхаешься? – Рыкнул он, буквально таща меня на себе. - Я…я не выдох…лась… - Я попыталась восстановить дыхание, стараясь не обращать внимания на слегка занывший шрам посередине груди. - Немного запыхалась. - Рассказывай тут сказки. - Карл, она сейчас уедет! – Чуть громче, чем нужно, крикнула я, и несколько людей из толпы удивленно повернулись на меня. Ангелика кинула быстрый взгляд назад и тут же прибавила скорость. - Зараза! – Выругался немец и рванул за ней. Я, пытаясь обогнать толпу и желательно не наступить никому на ноги, локтями справлялась с преградами. Но забежав по лестнице в подземку, мои надежды, что девушку затормозят турникеты, не оправдались – тут их просто не было. - Черт! Ангелика была уже на платформе, когда на ее пути оказался Карл. Врезавшись в его широкую грудь, она инстинктивно отпрянула назад, слегка опешила, но тут же опомнилась и вскочила в поезд. - Почему ты не остановил ее?! – Накинулась я на немца, когда добежала до него. - Чтобы она начала кричать и сюда сбежали полицаи? Спасибо, сидеть в тюрьме я точно сегодня не планировал. – Хмыкнул он. - Ну а как же мы… - Забыла? Я ловкий и умный. – И он покрутил у меня перед лицом небольшим пластиковым прямоугольником. – Она забыла закрыть сумочку, пока спешила. Я улыбнулась. - Не перестаешь меня удивлять, Хейзенберг. Он хотел что-то ответить, но внимательно посмотрел вперед и осекся. - Нам тоже пора, зеленоглазка, а то возьмут за жопу как безбилетников. – Он быстро втянул меня в закрывающиеся двери вагона. – Что ж, едем возвращать документ растеряше.

***

- Ты уверен, что не ошибся адресом? - Улицы не поменялись местами с 1939, знаешь ли. Мы осторожно зашли в прохладный подъезд старинного дома недалеко от центра Гамбурга. Здесь пахло сыростью и побелкой, а широкая светлая лестница уходила ввысь, обвивая сетчатую кабину доисторического лифта. - Я такие дома только в фильмах видела, надо же. – Прошептала я, крутя головой. – Прямо настоящие европейские задворки. - Когда – то одна девушка жила почти в таком же доме. – Тихо протянул Карл. – Я обычно заходил с черного входа. Он повернулся ко мне, обнажив белые клыки. - Не в девушку, в подъезд. - Дурак старый. – Шлепнула я его по руке. – Сколько, говоришь, квартир на этаже? Отличительной особенностью здешних мест было опрометчивое наклеивание фамилий жильцов рядом с номерами квартир при входе. Хотя, конечно, вряд ли приличная преподавательница подумала бы что за ней будут следить столетний фашист – металлокинетик, открывающий любые двери с домофонами и магнитными замками, как семечки, и русская носительница антигена к проклятой европейской плесени. - Должен быть четвертый. Когда мы оказались перед нужной дверью, Карл нахмурил брови и чуть дольше обычного задержал на мне взгляд своих волчьих глаз цвета спелого крыжовника. Сомневается? - Мне постучать? – Осторожно спросила я. Он покачал головой и несколько раз опустил мощный кулак на входную дверь. Быстрые шаги по ту сторону, легкие щелчки защелок и перед нами предстала немного растерянная Ангелика. - Добрый день, Ангелика Хорн. Я – Карл, это – Аврора, и вам лучше не закрывать двери. – Карл ткнул ей в нос её же документы и поставил ботинок у угла двери. Она глубоко вздохнула, обведя нас строгим, учительским взглядом. - Понятно. – Поежилась она. – Проходите. Как только мы оказались внутри, она быстро оглядела подъезд и захлопнула дверь. Вышло как-то нервически. - Уж простите, раздеться не предлагаю, скоро вернуться домашние. – Она обняла свободной рукой себя за предплечье. – Может, отдадите мне мой паспорт? Карл протянул ей ID-карту. - Больше не теряйте. – Хищно улыбнулся он, и Ангелика на секунду поддалась его чарам – в ее глазах промелькнул незаметный до этого растерянно-очарованный блеск. Я усмехнулась про себя – даже с подавленным полностью Каду Кард умудряется буквально привораживать людей. - Ангелика, простите меня, если напугала вас, но дело очень серьезное. – Я постаралась как можно лучше скрыть предательскую дрожь в голосе. - Что вы хотите услышать от меня? – Она поджала нижнюю губу и стала похожа на обиженного подростка. Я помялась. - Вы же являетесь преподавателем на кафедре вместе с Рихардом Мюнцом, верно? Молчание. - Вы же в курсе происходящего в стенах вашего университета? Девочек – студенток убивают, уже три тела, все убийства жестокие, страшные, и связаны со странными оккультными вещами, например, легендами и старыми европейскими сказками. А ваш коллега, кажется, был их куратором, и имел довольно близкие, даже непозволительно близкие отношения с девочками. Ангелика сравнялась по цвету с потолком. - Я ничего не знаю. - Прошептала она. - Нет, знаете, знаете намного больше, чем мы все. – Покачала я головой. – Вы преподавали у девочек? Кивок. - Ничего странного не замечали? Замкнутость, одержимость определёнными книгами, постоянные обсуждения чего-то необычного? – Я пошла в наступление. – Или синяки и кровоподтеки? У Эльзы, или Греты? Ангелика часто задышала. - Уходите. - Или у Вероники? По ее бледной, почти прозрачной щеке скатилась слеза. - Уходите, умоляю вас. – Губы девушки задрожали. - Мы не уйдем, Ангелика. – Подал голос Карл – он был по-мужски спокоен и суров. – Пока не скажете, что за блядство у вас там происходит. - Пожалуйста, мы не враги и даже не полиция. – Я выдохнула. – Наш друг вызван сюда из Америки, чтобы помочь в расследовании. Все намного серьезнее, чем кто-либо мог подумать. А президент вашего университета – настоящий подонок. От последнего слова преподавательница дернулась, как от пощечины. - Ангелика, мы были у Рихарда дома. И нашли ваш портрет, вырезанный из газеты. – Карл протянул ей желтоватую бумажку. - И вас не пугает, что вы как две капли воды похожи на всех убитых студенток? – Я скрестила руки на груди. Девушка наконец не выдержала – слезы серебристой змейкой покатились из ее глаз. Она присела на банкетку в коридоре, и мы опустились на корточки. Я положила руку на ее колено. - Я правда не знаю того, что вы от меня хотите услышать. Я пыталась разобраться во всем этом, но мне очень, очень страшно. – Она всхлипнула. – Думаете, мне не было жалко девочек? Вы хоть представляете, как рыдали родители Эльзы? Как кричала мать Греты? Это может разорвать сердце в клочья. Думаете, мое сердце не разрывалось от страха за всех этих детей?! Она начала мелко дрожать и Карл, сдвинув ее в бок, сел рядом на широкую пыльно-розовую банкетку и приобнял ее. На удивление, Ангелика ничуть не возмутилась такому наглому поведению. - Почему вы боялись за детей? - А как вы думаете? – Она подняла на меня свои огромные, слегка покрасневшие глаза. – Приходить в группу, рассказывать им о каких-то временах и склонениях, когда место, еще недавно занятое, пустует. Я правда долго не могла понять, что произошло. Как и многие, была уверена, что Эльза стала жертвой своих же питомцев. Но когда ребята начали обсуждать, что ее после смерти изнасиловали, я буквально прорыдала всю ночь. А потом страшная смерть Греты… - Тело Вероники, которую удушили, нашли полицейские уже вместе с нашим другом. – Я сглотнула липкий комок в горле. – Значит, тот, кто убивает, не боится даже того, что ведется расследование, что об этом пишут газеты. И вы даже не спросили, почему мы подозреваем лишь одного человека. Ангелика хрипло откашлялась от слез. После довольно продолжительной паузы она тихо начала говорить. - Я была студенткой, приехала с юга Германии, из малюсенького городка, живущего фермерством. Мой отец продал корову, чтобы оплатить мне первое время жизни в Гамбурге. В школе я училась на отлично, смогла поступить, начала осваивать профессию. – Она запнулась лишь на секунду. – Рихард Мюнц был моим преподавателем. Карл удивленно вскинул брови, но промолчал. Он, словно застывшая статуя, почти не дышал и не двигался, будто превратившись в немую поддержку для девушки. - Еще совсем молодой, только начавший деятельность. Он был так красив, умен, будто сошел со страниц «Гордости и предубеждения». Для девочки из крохотного местечка среди альпийских лугов он был небожителем. – Она горько усмехнулась. – Конечно же, я влюбилась. Засыпала и просыпалась с мыслью о нем, а когда поняла, что он проявляет ко мне интерес чуть сильнее, чем просто к своей студентке, буквально потеряла голову. Он красиво ухаживал, но держал все в секрете, а я была и рада, боялась, что осудят и выгонят, тогда дома бы меня ждала незавидная участь. Он стал наваждением, тайной, самым большим секретом. Однажды вечером мы случайно встретились в городе, и он проводил меня до студенческого городка, и поцеловал. Я чуть не умерла на месте, кажется, мое сердце тогда было готово остановиться. Лишь сейчас я понимаю, каким странным был тот поцелуй – едва касаясь губ, наотмашь, словно он позволял себя любить. Хотя, так и было. Ангелика замолчала. - И что было потом? – Осторожно спросила я. - Потом я увидела, как он гуляет с другой студенткой, яркой, красивой и раскованной, и конечно же, так не похожей на деревенскую верующую девственницу. Он все понял по моему взгляду в день учебы, подошел после лекции, и холодно произнес: «Ты, что, подумала, что такая единственная?». – Горько усмехнулась она. –Эти слова — вот тут, в мозгу моем застряли надолго… Потом пыталась краситься ярко, ходить по клубам, тусоваться, экономила на еде, покупала себе одежду, которой никогда не имела – модную, открытую. Но мне это все чуждо, было тяжело, словно жила чьей-то чужой жизнью. Рихарда мои попытки забавляли – он, бывало, мог отвесить какой-нибудь комплимент, пошловатый. Я была так счастлива, просто от того, что на меня обратили внимание. А однажды я задержалась в библиотеке допоздна, и в аудитории увидела, как она занимался сексом с той самой звездой группы, красивой, яркой, темноволосой… Она не была бледной молью, как я. – Девушка отвела глаза в сторону и глубоко вздохнула. – Он заметил меня сквозь стеклянные вставки в двери, и, пока совершал движения, смотрел прямо на меня, улыбаясь. Мне потом улыбка эта в кошмарах снилась… - И вы никому не рассказали об этом? – Мне вдруг стало ужасно жалко ее. Ангелика покачала головой. - Вы что, он был самым выдающимся молодым преподавателем, лауреатом конкурсов, его все обожали, а девушки буквально боготворили. Он был недосягаемым божеством для многих. Мои обвинения стали бы росписью в моем завещании – выгнали бы за клевету и все. - А если сфотографировать, предоставить доказательства? - Говорю же, он был небожителем. Сумел даже самых ворчливых университетских пердунов расположить к себе, такой вот обаятельный засранец. - На меня его чары не подействовали. - Хмыкнула я. - Через несколько дней я опять была у него на лекции, а после он задержался, подождал, пока все уйдут и подошел ко мне: «Мне понравился твой взгляд, тогда, в дверном проеме. Ты смотрела, как настоящая женщина, а не деревенская простушка из церковно-приходской школы. Твой взгляд не на шутку завел меня». – Ангелика ловко изобразила Рихарда. – Мне было назначено свидание, и в какой-то момент, когда мы были в филармонии, он завязал мне глаза и повел куда-то. А дальше я помню только обжигающий виски в моем рту и комната, как из фильмов для взрослых. - Он привел вас в отель? – Непонимающе переспросила я. - Я не знаю, я правда не знаю, где находилась. Там просто огромная кровать, дыба, разные приспособления. Там нет окон, и стены такие толстые, что… - Девушка опустила голову и закрыла лицо руками. - … когда он насиловал меня, моих криков не было слышно… Тишина, повисшая в коридоре, стала больно давить на барабанные перепонки. - У него нездоровый интерес к анальному сексу, а я была девственницей, везде… Он особо не церемонился, как животное. – Наконец выдавила из себя Ангелика и как-то обмякла на Карле. – Поэтому, когда я узнала, как были изнасилованы после смерти девушки, сразу все поняла… — Это Рихард? Точно он? – Мое горло будто перехватила чья-то невидимая рука. Она кивнула. - Сынок богатых влиятельных родителей, аристократ, имеющий немалый капитал, везде первый, везде лучший. Ему стало скучно, и он решил добиться полной власти над человеком… Карл шумно втянул воздух, кажется, впервые за все это время. - Почему вы никому не сообщили об этом, Ангелика?! Почему? – Я вскочила на затекшие ноги и чуть не упала. - Вы не понимаете, в какой положении я была! - Вскрикнула она. - Почти сразу он познакомил меня с моим будущим мужем. Мы поженились буквально через полгода, но я до сих пор испытываю чувство вины за то, что досталась ему использованной! Рихард же потом устроил меня работать к себе, за молчание. Предупредил, что расскажет все моему мужу, если я пожалуюсь. Он строгих взглядов, он сразу меня выгонит, а это его квартира, его родителей, мне даже пойти некуда! Я прикрыла глаза, чувствуя легкое головокружение. - Ангелика, быть рабом собственного прошлого это значит спустить свою жизнь в унитаз! - Вы не были на моем месте! - Я была в местах похуже. – Выплюнула я. – И могу говорить об этом. Он изуродовал вашу психику и выставил виноватой дурой, а вы даже не сопротивлялись! - Я ничего не могу поделать! Я всем обязана Мюнцу, он сделал мою жизнь такой, какая она есть. - Какой?! Полной страха и боли? - Аврора. вы не правы. - Она покачала головой. В образовавшуюся паузу я вытащила из сумочки маленький блокнотик, начеркала карандашом в нем свой номер телефона и, вырвав лист, сунула в руку преподавательнице. - Если что-то вспомните или увидите, позвоните мне, пожалуйста. Ангелика хотела возразить, как тут же на дне ее голубых, блестящих глаз заколыхался дикий, первородный страх. Она прислушалась к шуму в подъезде и вскочила на ноги. - О нет, моя свекровь возвращается с работы, она не должна вас видеть тут, пожалуйста! Карл быстро поднялся с места. - Вам нужно набраться смелости взять ответственность за свою жизнь в свои руки, и наказать мерзавца! – Твердо проговорила я. Ангелика вновь начала кусать и без того распухшие губы. - Пожалуйста, прошу вас. – Прошептала она. – Иначе будет скандал. - Аврора, идем. – Карл быстро вытащил меня за дверь. - Ангелика, я умоляю вас. – Обернулась я напоследок. Бледное, заплаканное лицо девушки на секунду показалось в маленькой створке, и тяжелая дверь захлопнулась навсегда. - Пойдем, быстро, убежим через заднюю проходную. – Карл ловко сориентировался в доме. – Хотя после этих рассказов все, что связано с задом, вызывает у меня тошноту. Я горько усмехнулась, хотя, конечно, ничего смешного в этом не находила.

***

Мы молча шли по узкой, изрезанной мостами и каналами, Адольфбрюкке, и я периодически зябко ежилась в своей плотной, но все же кожаной куртке. Вечерний воздух подходившего к концу марта был удивительным – он нес в себе запахи свежеприготовленных блюд из многочисленных кафешек и речной воды, и был совсем не похож на московский, обычно еще промозглый и холодный, снежный и тяжелый. Я прикрыла глаза и подняла голову навстречу начинающему темнеть сизому ясному небу, к тянувшейся на закат размазано-лиловой ленте уходящего солнца, к зажигающимся желтым фонарям, как маленькие луны, освещающим полуопустевшие улочки. - Мерзнешь, красавица? – Раздался голос Карла, и я против своей воли вздрогнула. - Нет, еще нет. - Ох, хорош пиздеть. – Он закатил глаза и приобнял меня, прижимая к себе. Горячее тело инженера быстро отдало мне часть своего тепла – стало действительно лучше. - Ты уверен, что хочешь еще прогуляться? - Неуверенно спросила я. – Давай я закажу такси и поедем домой. - Поедем, только попозже. – Карл внимательно оглядывал уличные указатели. – Немного позже… - Загадочно протянул он и потащил меня в переулок. - Эй, Хейзенберг, ты давай тут не наглей, слышишь? – Возмутилась я, кода мои ноги, обутые в низкие черные казаки, слегка оторвались от земли под напором мужчины. Но он сделал вид, что не слышит меня – легко справившись с грузом в пятьдесят килограмм, немец вместе со мной скрылся в тусклой улочке. - Посылка доставлена, жду чаевых. – Ухмыльнулся он, ставя меня на асфальт и с удовольствием закуривая выуженную из портсигара самокрутку. Из темноты спокойно вышел Крис и подошел к нам. - Привет, Аврора. – Улыбнулся он. – Небольшой сюрприз. - Шалость удалась. – Мои губы тоже слегка растянулись. - Поехали? – Взгляд его синих глаз буквально прожигал меня насквозь. - А как же… Карл отмахнулся. - Я сам доберусь, у меня есть негласное разрешение использовать, как там это слово было? - Каршеринг. – Крис заговорщицки подмигнул немцу. - Точно! – Цокнул языком Хейзенберг и махнул рукой. – Ну все, идите, идите. Крис уверенно взял меня за талию, подводя к своему черному и почти неприметному в сумерках Роверу, открыл дверь, посадил меня и защелкнул ремень. - Ты серьезно разрешил ему воровать машины?! – Удивленно вскинула я брови, когда машина начала движение. Я обернулась на желтый от света фонаря круг за стеклом - Карл исчез так быстро из поля видимости, будто его никогда там и не стояло. – Поверить не могу, золотой мальчик Крис Рэдфилд разрешает нарушать законы? - Ой, научилась хамству у своего друга. – Закатил глаза военный. – Не воровать, а так скажем, брать кататься. Пусть тренируется. - Я тебя в последнее время не узнаю, но мне это даже нравится. – Тихо пробормотала я. Крис пристально посмотрел на меня и крепко сжал своей рукой мои пальцы. - Я все прежний, ну может, ты на меня так влияешь. - Как? - Хочется совершать больше странных, нелогичных поступков. Я усмехнулась. Автомобиль легко скользил по ровной трассе, и мелькающий свет отсчитывал метры, оставленные позади. - Почему решил забрать меня? - Спросила я, поглаживая руку военного. - Нам нужно поговорить. – Серьезно ответил он. – И я очень соскучился. Мне не хватает времени наедине с тобой – наш дом превратился в хостел. - И, как можешь наблюдать, все эти гости не ко мне. - Это еще как посмотреть. – Крис вывернул руль, съезжая на небольшой дублер, и оттуда, как мне показалось, в кромешную темноту. Когда машина остановилась, я попыталась выглянуть в окно, оглядывая пейзаж. - Что это за место? - Промышленная зона, в основном, склады для продажи техники для паромов. – Крис не стал глушить мотор, но отстегнул ремень. Я последовала его примеру, заодно приспустив с плеч куртку – от работающей печки меня бросило в жар. - Я должен попросить прощения у тебя, очень за многое, но в основном за то, что однажды оставил, как тебе казалось, совсем одну, наедине с собственными демонами и ужасными мыслями. – Речь Криса была тиха и размеренна. – Я решил, что имею право появляться и исчезать в твоей жизни, когда мне заблагорассудиться, но я ошибался, и хочу только одного – чтобы ты знала, что даже если я не рядом с тобой, все равно здесь, - он постучал пальцем по своему виску, - здесь я ни на секунду не перестаю думать об одной удивительной девушке, что так сильно поменяла мой привычный мир. Уголки моих губ задрожали, и я опустила взгляд, но пальцы мужчины осторожно, словно боясь сделать мне больно, взяли мой подбородок. - Но я больше не хочу и не буду пропадать. Я теперь знаю, что такое дом. – Он вздохнул. – Всю жизнь проведя в казармах, я не знал и не понимал, как жить вне этого, без заданий, без расписаний, без всего, что делало мою жизнь хоть чуточку значимой. Теперь я знаю, что такое, когда тебя ждут дома, и понимаю, что больше не хочу всей той прошлой жизни. - Ты, что, хочешь в отставку? – Я не верила собственным ушам. – Ты?! — Вот, даже ты смеешься надо мной. – Рэдфилд улыбнулся, когда мои пальцы начали гладить его щеку. – Представь, как будут веселиться ребята из отряда. А если серьезно, разберемся здесь и надо думать, как заканчивать с этим всем. Набирать учеников, передавать опыт, но менять активную роль борца. Это дело молодых, Леон давно мне об этом говорил. Я понимающе кивнула. - После того, как врачам удалось спасти тебя, я много думал. Придумал ли я все это себе, или правда, ты тот человек, которого я давно искал. И дни вдали от тебя не гасили этого огня, наоборот. Возможно, мое появление было ужасным, но я был так зол на самого себя, на свою слабость, на это свое неуставное поведение, что словно выплескивал эту злость на тебя. А потом, когда увидел тебя с чемоданами в Хитроу, все осознал. - Крис… - Прошептала я, чувствуя, как лицо военного становится все ближе. - Ты прощаешь меня? - Я давно простила. – Наши губы встретились в долгожданном, горячем поцелуе. – И даже когда мы ругались, в глубине души понимала тебя. - Хорошо. Мои руки быстро проникли под его тонкий джемпер, легко порхая по налитым теплым мышцам, задевая чувствительные точки. В ответ мужчина перетащил меня с пассажирского сидения на заднее, попутно лишая все новых предметов одежды. Крепкие ладони военного держали меня за ягодицы, когда посадили на себя сверху, блуждая от талии до груди и обратно. Когда вслед за свитером с меня исчез бюстгальтер, я почувствовала, как от возбуждения и прохлады моментально затвердели мои соски. - Мне хочется сказать так много, но я не умею. – Жарко выдохнул мужчина, покрывая мою грудь поцелуями, не забывая проводить языком по шраму. - Не надо, мне не нужны слова. – Я сделала движение бедрами вперед и вдруг наткнулась на что-то крайне твердое. – Ой. Крис на секунду отстранился от меня. - Черт, совсем забыл. – Он стащил с ремня кобуру с пистолетом, бросив рядом с собой. – Извини, не больно? Я покачала головой, осторожно беря оружие в руку. Пистолет и правда был довольно внушительных размеров, гладкий, металлический, черный. Одним своим видом он внушал страх перед той смертельной опасностью, что нес в своем не лишенным изяществе корпусе. - Аврора, это не игрушка. – Крис мягко улыбнулся, пытаясь отобрать у меня его, но я крепко сжала пальцы вокруг ребристой ручки. - Я и не планировала играть, так, лишь попробовать кое-что. – Я поднесла дуло к своим губам и облизала его. Глаза мужчины расширились. - Он же на предохранителе? Кивок. - Я не на предохранителе. Я засмеялась, погружая дуло уже глубже в рот. Откинувшись слегка назад, я хотела, чтобы военный видел все со своего особого места в первом ряду. Металл на вкус был терпким, горьким, и я, проведя им по оголенной груд, отчего соски дернулись и налились еще больше, положила пистолет на пах мужчины, начав совершать движения навстречу, ведя ширинкой джинсов вперед-назад. Это было похоже на танец, на завораживающий танец для единственного зрителя, который, округлив глаза, не моргая, следил за развивающимися событиями. Знаем ли мы свои потаенные темные фантазии? Осознаем, куда они могут нас привести, если мы дадим им полную свободу, выпустим, подобно табуну диких мустангов, на волю? Умеем ли мы сходить с ума без последствий, задерживая на губах сладостный момент потери реальности, терпкого безумия, что вязким, приторным гренадином растекается внутри крошечных пузырьков апероля, просачиваясь сквозь все будничное и обыденное в самую нашу суть? Мы закрываем глаза, доверчиво высовывая язык, что бы чьи-то мягкие пальцы положили нам на него наркотическую марку, иначе нам не уйти в фантазийный мир калейдоскопных грез, что смазанными вспышками взрываются у нас под веками, как в детстве, когда мы терли закрытые глаза, смотря на лампу. Кто мы? Неистовые в своей дикой охоте хищники, чьи мускулистые тела переливаются в лучах закатного красного солнца Саванны? Или трепетные жертвы, конец жизни которых приходится в агонии под сомкнутыми над пульсирующей точкой на шее клыках хищников? Наблюдатели или главные герои? Защитники или захватчики? Я знаю, что я увижу, стоит мне открыть глаза – покрытый легкой испариной от жара автомобильной печки лоб, пока наши тела, пребывая в целомудренности под слоями еще оставшейся одежды, переплетены в предвкушении неизбежного, полупьяный, возбужденный взгляд, слегка растерянный, но уже полный решимости взять то, что теперь принадлежит ему, улыбку, от которой расходятся тонкие морщинки в уголках светлых, хмурых глаз под широкими сероватыми бровями. Помимо пистолета, в паху мужчины уже стало твердым кое-что совершенно другое. Он тяжело сглотнул, расстегивая мои расклешенные джинсы, спуская их вниз. Я снова взяла пистолет в руки, помогла освободить мужчину от ненужной одежды, и осторожно провела, едва касаясь кожи, дулом по бедру. Крис, закинув руки за голову, прерывисто вздохнул, когда я коснулась его вызывающе стоящего в боксерах члена. Мне нестерпимо хотелось сжать его рукой, стащить остатки одежды, прижаться щекой, наградить влажной дорожкой поцелуев. Но я лишь провела по нему холодным металлом еще раз, прямо по раскаленной коже, скрытой за тканью. Крис издал тихий свистящий стон – он так крепко держал зубы сжатыми, что его челюсти напряглись, а желваки перекатывались под кожей. Нуждающийся в большем, так отчаянно, так трепетно, он молча прожигал меня взглядом, когда мои пальцы сжались вокруг его достоинства. - Ммм… - Едва слышно протянул он, жмуря глаза. Как ему хватает сил не податься вперед? Не схватить мою голову, не направить к себе? Я мокла лишь от одного взгляда на него – на его силу и выдержку, на его мышцы и пульсирующий, вздымающийся вверх, испещренный венами, такой зовущий к себе, член. - Хватит дрочить моим оружием. – Его лицо напряжено, его бедра напряжены до предела, они словно высечены из камня. – Лучше иди ко мне. – Он мягко забирает у меня ствол и кидает на водительское сидение. Я удивленно вскинула брови. - Капитан, что за пошлости? Он ничего не ответил, лишь опустил глаза, и ресницы отбросили мягкие тени на его пылающие красными пятнами смущения и возбуждения щеки, покрытые жесткой щетиной. Он целовал меня снова и снова – глубоко, страстно, отдаваясь полностью этому моменту. В огромной машине было так мало места для нас, но посадив меня сверху, он умудрялся, не сбиваясь с темпа, держа ритм, поднимать таз навстречу мне, отчего его член проникал на всю свою длину, задевая самые потаенные уголки моего нутра. Он положил ладонь мне на макушку, чтобы я не билась головой об потолок, начиная входить в раж, но я лишь уткнулась лбом ему в плечо, не в силах сдерживать стоны, переходящие в глухое рычание. Я вдыхала его запах, прикусывала и засасывала нежную кожу на основании шеи, отчего по плечам капитана бежали крупные мурашки. Одно нажатие, и спинка задних сидений откинулась чуть назад – тут же военный развернул меня, прижимаясь к прохладной коже, и вошел сзади. Щекам стало невыносимо горячо, в ушах заложило, и мне понадобилось меньше минуты, чтобы кончить – бурно, сжавшись всем телом в одну дрожащую точку. - Да, да, да! - Мои пальцы вдавились в спинку, я зажмурилась, инстинктивно отстраняясь, пока крик щекотал мое горло. Но мужчина не думал заканчивать. Его бедра бились сзади об меня, мокрые, жаждущие, его тяжелые ладони крепко держали меня сзади, шипящий свист, переходящий в тихий, едва различимый стон редко вырывался из его рта. Он не мог отпустить себя, продолжал контролировать каждое свое движение, так отчаянно желая принести мне наивысшее удовольствие. Я чувствовала его орган целиком, каждую выступающую часть, каждую наполненную вену, крайнюю плоть, даже через тонкий презерватив, чувствовала глубоко внутри себя, как он расширяет меня до предела, как скользит внутри набухших стенок, и не может остановиться. Больше не может. Спустя лишь такое количество мгновений, счет которым я потеряла в жаре того огня, что сжигал последние барьеры между нами, он, наконец, сжал мою талию до легкой боли, и, войдя в меня до основания, с шумом выдохнув воздух, кончил. А затем уронил голову мне на спину, тяжело дыша. - Боже… - Мы оба сползли на сидениях, влажные от пота и смазки, полураздетые, раскрасневшиеся. Крис провел ладонью по волосам и глубоко вздохнул. Тишина не была нервной или давящей, сейчас все было ясно и без слов. Я осторожно поднесла палец к запотевшему окну и вывела на нем несколько сердечек. - Что, на романтику потянуло? – Подколол меня военный. - Могу и хрен нарисовать, если не нравиться. Он улыбнулся и поцеловал меня в висок, подавая порядком помятые вещи. - Ты такой молчун. – Заметила я, когда мы двинулись по почти пустой дороге в сторону дома. Я и не заметила, как за утехами мы провели почти полтора часа. - А что тут скажешь. - Как-то слишком смущенно для него, пробубнил Рэдфилд. - Ну, а в процессе… - А, ну… - Он ухмыльнулся, а его щеки вновь запылали алым. – Я как-то не задумывался об этом, да и… Крис внимательно посмотрел на меня и перевел взгляд на дорогу. - Я постараюсь исправиться. Но у тебя здорово получается. - Что здорово получается? - Так сказать, выражать свои эмоции. – Он откашлялся, крутя руль. – Господи, да почему я как деревянный столб! Реакция Криса меня позабавила, и я засмеялась. - Все хорошо, не беспокойся. Он потер переносицу. - Мне было очень хорошо, безумно хорошо, просто знай это. Я кивнула, и в ответ он поцеловал пальцы моей левой руки.

***

Мы выждали минут пять, прежде чем зайти внутрь– я причесалась и поправила макияж. Окна дома гостеприимно светились желтым, а из-за двери тянуло чем-то безумно вкусным. - Всем привет. - Мы зашли в соединяющуюся с гостиной прихожую, и я по привычке скинула с уставших ног обувь. Карл и Елена были на кухне, накрывая на стол. - Вы бы еще утром приехали, время видели? Мы тут вообще-то жрать хотим. – Недовольно пробурчал немец и тут же получил в бок тычку от девушки. - Дела были, спешили как могли. – В миг лицо Криса стало привычно каменным. - Знаем ваши дела, да, зеленоглазка? - Подмигнул мне Хейзенберг, показывая неприличные движения бедрами. Я одними губами послала его на хуй. После ужина я, устроившись поближе к Крису на диване, полудремала, пока по телевизору шел документальный фильм о природе, который понимал только Карл. Изможденная погонями, разборками, еще не до конца окрепшая после ранения, сейчас я чувствовала, как усталость и скованность уходят из моих мышц от тепла военного рядом. Он совсем не скрывался – подставив мне свое плечо, он под пледом обнимал меня, еле уловимо поглаживая по позвоночнику. - Никто не хочет снова играть в «Правду или пей?» - Вдруг оживился Карл - словно ребенок, он не мог просидеть без дела больше минуты. Вот и сейчас, закончив с грузом металлолома, что притащил сегодня утром, он уже поднимался из подвала с новыми идеями. Самодельная качалка Криса плавно перешла под мастерскую немца. - Во что? – Переспросила Елена, расставляя тарелки в сушку. - У нас тут сложилась маленькая традиция культурно проводить вечера. – На губах Хейзенберга заиграла привычная хищная улыбка. - Один раз сыграли, всех потом по постелям расстаскивал. – Крякнул Рэдфилд, косясь на меня. - Ну, перебрали чуток, бывает. Бабкин шнапс больно крепким оказался, зараза. -Как ни в чем не бывало пожал плечами Карл. – Так, что, будете? Я с неохотой разлепила веки. - Я пас, дайте мне хоть полчаса побездельничать. Недовольное чмокание инженера было слышно на всем первом этаже. - Ну, а ты что скажешь? Крис, к которому он обратился, повернул шею. - Я… Не успел он договорить, как Елена подала голос. - У меня есть идея, чтобы все участвовали. – Ее мягкий голос звучал немного смущенно, а когда мы все посмотрели на нее, алый румянец коснулся ее смугловатых щек. – Я могу вам погадать на картах. - На картах? – Одновременно переспросили мы с Крисом. - Да, Таро, наверное, слышали… Крис нахмурил брови. - Эм, это же шарлатанство. - Это карты. – Слегка обиженно протянула девушка. – Они умеют показывать будущее и прошлое, отвечать на вопросы. Я мысленно была на стороне Криса, но мне было до жути интересно, что еще умеет Елена. - А всем сразу можно? - Теперь я пас, знаешь же, мою судьбу прочитать невозможно. – Хмыкнул Карл, заваливаясь на все оставшееся свободное место на диване, кладя ноги на столик. – Пыталась уже. Елена опустила взгляд. - Пыталась, да толку. Видимо, из-за того, что ты умер еще давно. - Умер, да только живее всех живых! – Он уставился в телевизор. – Развлекай других дурачков. - Ну и ладно, а ты, Аврора? – Она пристально посмотрела на меня. - Я тоже не верю. – Качнула я плечом. – Не обижайся, но карты не могут знать будущее, никто не знает. - Они не знают, они лишь показывают один из возможных вариантов, зато с прошлым – ошибиться невозможно. Ты предпочитаешь верить науке, а для меня наука – это чуточка магии в умелых руках. – Кажется, девушка ничуть не разозлилась на наши высказывания. – Я же немного еще и цыганка. Она подошла к сумке на вешалке и достала оттуда темно-фиолетовую колоду карт Таро, и ловко перемешала их. Мое любопытство взяло вверх. - Ладно, уговорили, давай. - Есть! – Елена обрадованно подскочила на месте и жестом пригласила меня за кухонный стол. – Мальчики? - Я уже все сказал, только я мастер своей собственной судьбы. – Карл был непреклонен. - Крис? – Шепотом позвала я, не надеясь на успех. Мужчина снисходительно улыбнулся. - Надеюсь, я потом не проснусь в канаве без денег и документов. – Он тяжело встал с дивана, слегка потянул затекшую шею и сел за стол рядом со мной. - О, сделаю тогда вам расклад на пару, окей? Вы же, ну… Мы одновременно кивнули. Елена одобрительно улыбнулась одним краешком губ и, чиркнув зажигалкой, разожгла маленькие огоньки на фитилях толстых свечей, которые я уюта ради поставила в центр обеденного стола. Легкий запах ванили и иланг-иланга поднялся над нами ароматным облачком, располагая к совершению чудес. Было видно, как приятно девушке держать колоду – ее тонкие пальцы аккуратно и ловко мешали карты, а губы едва заметно шевелились, произнося что-то на румынском. Она была вся погружена в себя, собственные мысли, она настраивалась на то, что должно вот-вот произойти, и в этот момент выглядела так прекрасно, так отрешенно, словно мир кончался краями овального стола цвета светлой груши. - Твоя дата рождения? – Вдруг спросила она, остановив на мне взгляд. - Моя? Эээ… - Растерялась я. – 21 июня. - Хорошо. – Она вытащила из колоды карту с полураздетой молодой девушкой, облаченную в фиолетовую тунику, почти ничего не скрывающей на ее стройном, изящном теле. В руках она крепко сжимала жезлы, а по краям карты, за пределами зеленого венца, в центре которого она находилась, на нее смотрели головы ангела, орла, вола и льва. – Это ты, двадцать первый аркан, это Мир. Карта искренности, открытости, доверия к людям. Все вокруг тянутся к тебе, как светлячки к огню, безотчетно, сами того не осознавая. Я удивленно захлопала глазами. - Вау. – Только и вырвалось у меня. – Это же…круто? - Круто. - Мягко подытожила Елена. - Твоя внутренняя свобода не дает тебе остановиться на одном месте, твое предназначение быть в движении, по миру, по уголкам собственной души. Тогда перед тобой откроются новые двери. - Похоже на тебя. – Вдруг согласился Крис, потянувшись к карте. Елена легонько шлепнула его по руке. - Нет, не мешайте картам говорить. Он послушно убрал руку, снова нахмурившись. - Ты родился в январе, верно? – Обратилась девушка к военному. - Второго числа. Хотя, конечно, я не верю в такую чепуху. - Тш-ш-ш. – Строго шикнула румынка, вытаскивая новую карту. – Высшая жрица, это ты. Карта легла рядом с моей. - Жрица?! Я – женщина? – Скривился Крис. - Глупый, это лишь обозначение. – Елена провела пальцем по глянцевой поверхности карты. – Это очень сильный аркан, хоть и полон загадок. Мудрый и самодостаточный, отрешенный от людей, от мира, ты доверяешь себе и только себе, интуиции, опыту. Тайный смысл внутри тебя ты не раскроешь никому, лишь тому, кого совей проницательностью выберешь из огромной толпы. Я посмотрела на мужчину – он напряг челюсть и его кадык слегка задвигался по горлу. - Ты все время стремишься к умиротворению, к равновесию. К миру. – Девушка сделала легкое движение рукой, и карта с сидящей на фоне двух колонн на шахматной доске женщиной с тиарой на голове легла рядом с моей. — Это правда, это так. – Шокировано произнес Крис, не отрывая взгляда от двух изображений. – И про тебя правда, удивительно. Елена вновь провела едва заметный ритуал с картами, и слегка сдвинув наши с Крисом вперед, начала класть новые, в виде шестиконечной звезды. - Это «Семь звезд». – Пояснила она, а мы кивнули, будто что-то поняли. Девушка положила первую карту. - Это твоя «звезда», Аврора, Шестерка Кубков – эмоциональная, увлекающаяся, энергичная. Много сил, да мало терпения, все нужно сейчас, здесь, а ожидание лишь сводит с ума. – Она заулыбалась. – Что же, не так далеко от правды. - Я бы сказал, чертовски близко. – Хмыкнул Крис. - А это, твоя "звезда". – Еще одна карта, строго напротив моей. – О, Король кубков - человек с крепкими, устойчивыми чувствами, обладающий опытом и развитой интуицией. – Лицо Елены засияло. - Опасный враг и самый верный друг. Внимателен, заботлив, нежен, тебе нужно отринуть сомнения и принять себя таким, какой ты есть. - И это правда. – Слегка опустила я голову, чувству на своих губах обжигающий взгляд мужчины. - Теперь «звезда любви». – Елена кладет следующую карту. – О, сегодня колода щедра – Император. - Что это значит? - Спрашивает Крис с плохо скрываемым интересом – никогда бы не подумала, что его могут позабавить такие штуки. - Так как традиционно это карта предназначена для девушки – показывает намерения партнера, то, Аврора, знай, в любви твой избранник всегда готов взять на себя весь груз быта и забот, способен нести ответственность за свои решения. Услышав свое имя, я улыбнулась. В голосе сразу же пробежали воспоминания, как Крис держал все под контролем – новое место пребывания, план по моему переселению сюда… - Но тебе, Крис, тоже нужно знать кое-что о твоем партнере. – Строгий взгляд ярких глаз девушки медленно обвел нас обоих. – Этот человек сам в состоянии принимать важные решения, даже если тебе кажется по-другому. Если ты дашь ему почувствовать себя более ценным и самостоятельным напарником, то увидишь, как раскроется его душа. - Допустим. – Сухо произнес Крис и поджал губы. - «Звезда удачи». – Объявила девушка и вновь на столе появилась картинка с изображением чаш. – Восьмерка кубков, очень интересно. - Что-то не так? – Судя по лицу Елены, она ожидала увидеть другие карты. - Нет, но кубки редко встретишь в удаче, скорее, наоборот. Здесь надо думать. Минуту мы просидели в идеальной тишине, перебиваемой только рычанием львов по телевизору и храпом уснувшего Карла, отлично слившийся с животными в звуковом сопровождении. - Усталость, разочарование. Я вижу, как один из вас стоит на распутье своих дорог, хочет посмотреть вперед, но не может, так как опутан туманом собственных страхов. Кубки говорят о переосмыслении ценностей, поиска нового жизненного пути, но он дастся не просто, ведь придется изменить собственные представления о жизни, о том, что делал много лет. Брови Криса съехались на переносице, вновь образуя глубокою морщину, а ноздри едва заметно раздувались от дыхания. Он сохранял спокойствие, хотя было заметно, как тяжело ему это удается, особенно после тех слов, что он сказал мне в порыве. Может, карты правда умеют говорить о прошлом? - Другой же здесь чувствует необходимость начать многое заново, с нуля, поддаться крутым переменам в жизни, но не чувствует в себе уверенности сделать это прямо сейчас. Время, время… Нужно так много времени, но его нет, его никогда недостаточно. - С каждой новой картой из блестящей колоды Елена будто сильнее погружалась в транс. – Время бы все исправило, залечило бы все раны, но Король Кубков не хочет ждать, уверенный в собственных силах, а Шестерка Кубков хочет движения, хочет быть первой. Кубки, кубки…Восьмерка для вас, нужно рушить привычные устои, но как это сделать, если никто не хочет остановиться хоть на секунду. Грядут перемены! – Вдруг воскликнула Елена, окончательно потеряв связь с нами и реальностью. В раскладе заблестела еще одна карта, уже мне знакомая – колесо фортуны. - Слишком много перемен, вы должны быть готовы. Звезда тайных мыслей предвещает вам изменения. Хорошая новость заключается в том, что все эти перемены – к лучшему. Ты счастлив, Крис, веришь в лучший исход. Помните, что нет ничего временнее удачи, и нет ничего более постоянного, чем вера в нее. Вам должно повезти, да, вижу везение, счастливое стечение обстоятельств. – Она прикрыла глаза, сгибаясь над столом. – Награда… - То есть, можно сказать, что расследование закончится? Крису удастся покончить с этим? – Тихо спросила я, чуть испуганно вжимаясь в стул. Рука мужчины тут же сжала мою под столом. - Случайность, случайная встреча все изменила, новый этап, будто перерождение. Жди неожиданность, случайность… Кто-то один знает больше всех, кто-то думает, много думает и много плачет, кто-то готов все изменить. Мы с Рэдфилдом переглянулись. - Ей плохо? – Шепотом спросила я. - Не должно. – Напрягся мужчина. - Елена, Елена, очнись. – Я легонько дотронулась до ее руки. Но девушка словно правда была сейчас не здесь – ее глаза были прикрыты, но руки вновь колдовали над картами. - «Звезда опасности». – Голос Елены был тихим, глухим, будто из плохо работающего телефона. – Королева мечей. Название карты прозвучал, как приговор. - Женщина… - Румынка встрепенулась и очнулась от своего странного сна. На столе лежала карта с изображением сидящий в профиль статной дамы в белых одеждах, державшей меч острием вверх. – Какая-то злая, умная и жестокая женщина имеет вражеский настрой против вас. Мы всех трое переглянулись - взгляд Елены стал совсем ясным. - Женщина с черными или пепельными волосами, она опасна, порой готов потакать своим сиюминутным желаниям и страстям, вынашивает план мести. - Женщина? Опасная женщина с планом мести? – Лицо Криса выражало целый букет противоречивых чувств. – Что за ерунда, Миранда мертва, а других женщин, включенных в это дело, нет. Бред какой-то. Елена облизала губы, будто испытывала сильную жажду. - Я не знаю. – Прошептала она. - То есть, вот так все четко? Про любовь и удачу ты говорила загадками, а здесь есть прямо конкретный человек? – Мужчина начал заводиться. - Я не знаю, Крис, прости. - А есть что-то про будущее? – Встряла я, чтобы снизить накал обстановки. - Да, конечно! – Встряхнулась она. - Сейчас мы закончим расклад, это карта будущего, что ждет отношения в дальнейшем. Когда фигура шестиконечной звезды была окончена картой с изображением сидящего на троне дьявола, девушка не сдержала нервного вздоха. - Дьявол. – Повторила она мои мысли. - Круто, просто отлично, наше будущее в аду. – Крис провел ладонью по волосам и откинул голову назад. – Вот и погадали. - Вы должны знать, что это значит. – Елена в миг посерьезнела. – Это карта одержимости, столкновение человека со своей тенью, с темнотой своей души. Человек проходит испытание, он принимает свою темную сторону, но пока не способен ее контролировать. Человек застрял в своих обидах и эмоциях, он все время думает, как отомстить, украсть, сделать что-то плохое, мысли об убийстве. Он не задумывается о последствиях своих действий. Человеком в прямом смысле овладел внутренний демон, который воротит дела, у него слабая воля, потакание своим слабостям и желаниям, его разум затуманен. — Это Рихард, Крис, Рихард Мюнц, он убил девушек, вот даже карты говорят! – Вскрикнула я. – Крис! Я вцепилась в руку мужчины. - Аврора, не кричи. А как же опасная женщина с мечами? - Ты все воспринимаешь буквально! Надо же видеть тайный смысл! - У вас получился очень сложный расклад, его можно интерпретировать очень по-разному. Нет единого понятного объяснения. – Пыталась оправдаться смутившаяся девушка. - Ладно, повеселились и хватит. Спасибо, было довольно интересно. – По голосу военного было не понятно, сарказм это или нет. - Пожалуйста. – Выдохнула она и начала собирать карты обратно вместе. Когда Крис задвигал свой стул, из рук Елены, из собранной колоды, на поверхность обеденного стола вырвалась одна карта. Двое прекрасных молодых людей, олицетворявших Адама и Еву, стояли под распростёртыми руками ангела, что с нежность смотрел на них с небес. - "Влюбленные". Ну вот, судьба сама вам дает подсказки, даже без меня. - Елена немного расслабилась и заулыбалась. - Ох, женщины такие женщины. – Закатил глаза Крис. Я пропустила его сексистское замечание мимо ушей, беря в руки карту. Ее гладкая, чуть состаренная поверхность с яркими цветами фона приятно лежала в моих пальцах, словно источая какое-то едва уловимое тепло. Меня вдруг заинтересовал странный небольшой значок в углу. Я сощурилась, присматриваясь, и вдруг мои ноги начала сковывать нервная судорога, а желудок странно сжался. В голове промелькнуло так много разговоров, образов, фотографий трупов студенток, знаки на замках дверей в подземельях… - Черт, черт! – Закричала я, вскакивая с места, чуть не опрокинув весь гарнитур. – Блять, где шкатулка?! Крис! Карл! Карл!!! Немец подпрыгнул на диване, чуть не свалившись с него. - Что, что случилось?! Пожар, потоп, коммунисты? - ГДЕ ШКАТУЛКА?! Рэдфилд быстро пришел в себя и, выудив деревянное изделие откуда-то из-под своей сумки на комоде, осторожно кинул мне в руки. - Как чувствовал, не стал оставлять ее у полицейских. Я прыгнула за стол, выхватив из рук Елены карты. - Это же символы с карт, да? Ты знаешь? – Я сунула под нос девушки шкатулку. Она отдернулась, фокусирую зрения, и осторожно провела указательным пальцем о крышке. - Это типа головоломка, нужно же разместить эти овальные пятнышки по какой-то логике? – Спросила она. - Да, только я видел всякие сраные цветочки или контуры животных, а такую встречаю в первый раз. – Карл широко зевнул и подошел к нам. Мы нависли над Еленой, в ожидании ее ответа. - Бесконечность, латинская J, треугольник, пентаграмма и звезда… - Протянула она. – Пентаграмма — это Дьявол, пятнадцатый аркан, звезда, видимо, и есть Звезда, ее старшинство это семнадцать. – J был на моей карте, как там, Императрица или Дама. – Вдруг вспомнил Крис. - Высшая Жрица. - Кивнула Елена. – Два. Бесконечность относится к Магу, это один. Остался треугольник, умеренность. – Ее длинные пальцы осторожно ставили кругляшки в правильное расположение. – Кажется, вот так. Что-то щелкнуло внутри шкатулки, и Крис бросился вперед. - Отойдите все, это может быть опасно! – Он машинально попытался всех загородить. - В сторону, дай мне. – Карл выхватил предмет и отошел к окну. – Кыш, съебали все, вдруг там заряд. Елена ахнула и отпрянула назад. Мы, исходя нетерпеливым трепетом, пока Карл, стараясь быть предельно аккуратным, своими натруженными пальцами с грубыми мозолями пытался не спеша поднять крышку. Крис почти не дышал, только, не моргая смотрел мне через плечо. - Да съебитесь вы, не смотрите под руку! - недовольно рыкнул Карл, косясь на нас. Он, наконец, почувствовал движение, и начал осторожно открывать шкатулку. - Ну что там? - дрожащим голосом спросила Елена, со страхом посматривая то на немца, то на артефакт в его руках. - Карл, открывай, до утра просидим. - Нетерпеливо дергается Крис. - Девушки, отошли в сторону и подальше. Я лишь сложила руки на груди. - Вы реально думаете, что в такой маленькой коробочке бомба? - Аврора, - выдыхает военный. - там может быть что угодно, я и так нарушаю все порядки с вами. - Так, хорош пиздеть. - и Карл стащил крышку. - Что там? - испуганно спросила Елена, вновь приближаясь в нам. Гробовая тишина тяжелым полотном накрыла все вокруг - стало слышно, как гулко стучат сердца у присутствующих. На зелёном бархатном дне шкатулки, аккуратно перевязанные черными нитками, лежали срезанные пряди волос - две светлые, подернутые налетом пшеничного, и одна - пепельно-белая...