Металл на раскаленном теле - 2: Пробуждение Великого Зверя

- Значит, фрау Хорн, вы заявляете о насильственных действиях со стороны герра Мюнца, все верно? - Да, он совершил … все это. Я уже рассказывала обо всех подробностях, прошу, избавьте меня от повторов. Девушка повертела в руках бумажный платочек, насквозь мокрый от слез, и скомкав, положила на стол к его же собратьям – из кусочков целлюлозы можно было бы собрать небольшую горку. Карл обвел взглядом преподавательницу и еле слышно хмыкнул себе под нос. Ангелика заметно успокоилась с их прошлой встречи - взгляд был прямой и слегка отрешенный, будто она постоянно была погружена в воспоминания, а голос не дрожал вовсе. Длинные тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ногтями теребили бумажные платки, когда она называла даты и события, мерно, точно, сбившись лишь пару раз, когда ее рассказ касался особенно болезненных моментов. Карл поднял взгляд к потолку – прошлые страдания девушки его не то, чтобы не трогали, а… не оставляли особых следов в его памяти. Человеческая природа давно перестала быть для него шокирующей - люди, придумавшие эксперименты над эмбрионами и концлагеря, разве они были лучше, чем отморозок – преподаватель? Он покусал обратную сторону щеки, сведя широкие, густые брови на переносице. И зачем только Крис отправил его вместе со следователем выслушивать блондинку? Словно услышав его мысли, Ангелика подняла на немца взгляд глубоких голубых глаз, ярко блестевших от непрошенных слез, что тихо скатывались по ее побледневшим широким скулам. Карл улыбнулся ей краешком губ и чуть махнул рукой в поддерживающем жесте. Ангелика едва заметно кивнула и глубоко вздохнув, продолжила. Говорила она медленно, заторможено, и Карл сделал глубокий вдох – странно, но в воздухе совсем не пахло ни успокоительным, ни другим лекарством. И все-таки медленный рассказ девушки где-то глубоко внутри раздражал инженера, и он невольно вспомнил быструю, тараторящую речь Авроры. На английском она говорила неплохо, хоть и с акцентом, но чаще ее язык был быстрее мозга, и некоторые окончания сливались вместе, и тогда даже американский ковбой хмурился, пытаясь не выдавать того, что он перестал улавливать смысл еще несколько минут назад. Карл попытался спрятать улыбку в густой щетине, наклонив голову – образ русской девушки явственно встал перед ним. Громкая, шумная, суетливая, чрезмерно активная, с горящими глазами бросающаяся в любую авантюру, она была так похожа на самого молодого немца. В любой другой нормальной жизни он бы обязательно добился эту девушку, насильно или по согласию, но сделал бы так, что она осталась с ним, напарником, другом, женщиной… Но в этом мире… Возможно ли все это? При всем наборе пережитого, Аврора, как бы это было не странно, сохранила бывшее при ней здравое отношение к жизни. Она была…нормальной? Решающей бытовые проблемы, думающей о насущном, так рьяно желавшей помогать альфа-волчонку. Разве можно заставить ее понять и принять того, кто пережил весь тот древний, парализующий любое здоровое сознание ужас? Инженер прикрыл глаза, словно отказываясь видеть картины, что так и вставали перед ним – вот он, молодой, в порванной коричневой форме с черными молниями на шевронах, с ранением на бедре, чувствующего, как сквозь струйки крови утекает его сознание, лежит посередине ровного, выжженного огнем войны поля, и безмолвно наблюдает слегка вибрирующую в дымке осенней прохлады высокую фигуру женщины в длинном плаще. Она медленно подошла к нему, наклонилась, взяла за руку – светлый ангел с добрым взглядом, ее голос проникновенен и тих, а ее прикосновения словно дарят успокоение. Она что-то шепчет на незнакомом ему румынском языке и боль отступает. - Ты ведьма? – Хрипло выдавливает из себя парень, чувствуя, как теряет сознание. - Я Матерь, глупый, твоя новая Матерь. Молодой солдат прикрыл отяжелевшие, свинцовые веки, а когда его глаза резанул яркий, бледный свет, поморщился от резкой боли, клинком прошедшей по его голове. Место, где он лежал, совсем не было похоже на то поле, где его что-то ранило в ногу – он не наступал на мину и стрелков не было рядом, иначе они добили бы его. Влажные от испарины и слез ресница задрожали, когда немец снова попытался посмотреть на изменившийся пейзаж – он был прикован кожаными ремнями к узкой койке, такой же, на какой он лежал в санчасти, когда подхватил сильную простуду, совершая базирование в Закарпатье. Вокруг него бледные лампы, и пахнет совсем не лекарствами и чистотой, а душно-влажной сыростью пещеры и, кажется, плесенью?... - Вот ты и проснулся, мой новый эксперимент. – Лицо женщины, что нашла его, разгладилось в широкой улыбке. Как она дотащила его сюда? Как ей хватило сил? Пьяный смрад вокруг стал словно усиливаться, стальным обручем сковывая виски. - Что происходит? – Голос парня был до жалкого слаб. - Тш-ш-ш. – Женщина, теперь одетая в сероватый медицинский халат, поднесла палец к губам молодого человека. – Все будет хорошо, все будет очень хорошо! В ее руке блеснуло лезвие скальпеля. - Если ты будешь послушным сыном, дитя мое. - Спасибо вам, Карл, что были со мной на даче показаний. Без вас было бы намного сложнее. – Холодные ладони Ангелики сжались вокруг жаркого кулака Карла. Он резко вырвал руку и остановился, прежде чем нанести удар по светловолосой голове. Видения прошлого словно ослепили его, он задыхался, будто не мог распрямить легкие. - Простите.. – Пробормотала девушка, закусив губу. - Нет, ничего, это я виноват. Слишком нервная обстановка. – Буркнул немец, стряхивая остатки наваждения. – Я не спал пару ночей точно. - Конечно, я все понимаю. - Как отнесется к тому, что вы рассказали, ваш муж? – Карл потер напряженную шею. Девушка на удивление равнодушно пожала плечами. - Он… до сих пор не верит в вину Рихарда, ведь они были такими хорошими друзьями. – Ее рот скривился от отвращения. – Даже после того, как комиссар спрашивал его, как он мог не знать того, что происходило со мной, его женой. Так что теперь мне все равно, я временно переехала к старой подруге, и знаете, за последние годы только сейчас чувствую себя очень счастливо. Карл улыбнулся. - Я рад за вас, Ангелика, правда рад. Аврора… - Он хотел сказать преподавательнице, что его русская подруга будет безмерно счастлива узнать о смелом шаге девушки, но слова застряли в горле, когда в комнату ворвался Крис. Его руки с такой силой сжимали ручку двери, что казалось, мощные пальцы сотрут её в труху. - Карл. – Голос стальной, абсолютно безэмоциональный. Да и сам военный больше напоминал робота, чем живого человека – губы сжаты в бледную нитку, зрачки смотрят прямо, спина кажется окаменевшей из-за его напряженной позы. Немец замер – его интуиция, его животное чутье, которое не смогла подавить сыворотка, звенели о том, что Рэдфилд не принес хороших вестей. - Ангелика, прошу, мы с вами еще переговорим. – Альфа попытался улыбнуться, выводя девушку за дверь. - Карл. – Снова повторил он, как только внутри помещения они остались одни. – Рихард Мюнц сбежал из-под стражи при перевозке его в изолятор. Кровь застучала в ушах Хейзенберга – какое человеческое, так не привычное для него чувство. Волнение, страх, сковывающий ноги, нарастающая внутри груди горячая паника, давящая на диафрагму. Он уже забыл, как это, ощущать это все. - Аврора. – Сипло выдохнул он. - Она с Еленой в городе, я попытался выяснить, где именно, но связь прервалась. - Блядь. – Сорвалось с губ немца, когда он дернулся вперед. - Надо действовать быстро, иначе… - Завали ебло! - Зарычал Карл, до побелевших костяшек сжимая кулаки. Все, так умело скрываемые им, чувства готовы были вырваться на свободу – он собственными руками хотел оторвать подонку член и заставить сожрать его, а потом разорвать на куски голыми руками. Один волос упадет с головы зеленоглазки, и тот, кто будет виновен в этом, умрет. Умрет мучительно, медленно. Рэдфилд не дал ему поквитаться с Зиновьевым, с тем, кто причинил девушке невыносимую боль, когда связанную стегал плеткой, но маньяк не уйдет от него. Он вынюхает, выследит, найдет его и выпустит по капле всю его поганую кровь. - Где она?! – Карл не узнал свой голос, когда бросился на военного, схватив того за грудки. Это был рев, волчий рык, полный того одичалого безумства, что зиждилось в нем последние восемьдесят лет. – Где она?! Снова, Рэдфилд?! - Держи себя в руках, Хейзенберг, ты не дома! – Процедил сквозь сжатые зубы военный, сбрасывая руки немца. – Где вакцина? Карл презрительно фыркнул, кривя верхнюю губу. - Карл, я серьезно. Ты перестал колоть поддерживающую дозу? - Она притупляет мои чувства, я словно сквозь пелену наркоза продираюсь. А тебе нужна моя помощь, мои способности. Крис сжал предплечье немца. - Это не шутки, ты становишься неконтролируемым. - Я прекрасно справляюсь и без твоих указаний, умник. Мужчины еще несколько секунд сверлили друг друга взглядами. Ничем не уступающие ни в силе, ни в упорстве, они были словно стороны одной медали. Карл горько усмехнулся про себя – «Мы с тобой стороны одной медали, Аврора». Мы с тобой так похожи, Рэдфилд, хоть ты никогда не признаешь этого. - Я нужен бойцам из отряда быстрого реагирования. – Бросил Крис, разворачиваясь к двери. – За тобой подготовка информации, выезжаем по моему сигналу, будь начеку. - Где именно ты собираешься искать его, а? Расскажи мне на милость. Крис хотел что-то ответить, но дверь кабинета резко распахнулась – на пороге показалась дрожащая фигура Ангелики, с расширившимися от испуга зрачками в глубине громадных глаз. - Простите, я невольно подслушала вас… - Она встретилась со стальными взглядами мужчин и откашлялась. – Я знаю, где искать Мюнца, я покажу… на карте. Карл ощутил, как вспыхнул огнем его взгляд. - Только нужно торопиться, если госпожа Аврора у него… - Она едва слышно всхлипнула, прижимая руки к худощавой груди. – У вас мало времени.

***

Я несомненно сразу узнала ее – она медленно, словно вальсирующая тень среди огней желтых потрескивающих свечей в канделябрах, расставленных по разным сторонам большого старинного танцевального зала, на гладком, полированном паркете, приближалась ко мне в своем колдовском танце. Ее шагов не было слышно – она парила над досками, оставляя после себя лишь дуновение воздуха в подоле своего длинного одеяния, что колыхало пламени свечей, заставляя их дрожать, испуская густой дым. Я неподвижно стояла в самом конце залы, слегка дрожа от заброшенной прохлады вокруг и ждала, пока фигура приблизится ко мне. Замерев, я не знала, что за роль мне уготовлена сейчас – жертвы или охотника? Загнали ли меня в угол или приняв эту замершую позу, я лишь готовлюсь к решительному прыжку. - Как жаль, что ты так и не дошла сюда, угодив сразу в лапы моему четвертому сыну. Ты смогла бы оценить по достоинству здешние интерьеры, проникнуться их историей, их великолепием. – Рука фигуры легла на стоящую на вытянутой мраморной подставке широкобокую вазу, изображавшую на своих пухлых выпуклостях сцены раннего рококо – молодых кокеток в пышных платьях и их нетерпеливых кавалеров. – Альсина имела талант собирать по истине шедевры своего времени, редкие, дорогие. Женщина была скрыта во тьме, но по отбрасываемой ею тени было понятно, что она слегка покачала головой. - Твой возлюбленный человек приземленный, он не стал церемониться со всем этим. Даже с фабрикой моего сына. И пусть он там конструировал армию против меня, я прощаю его за эту глупость, ведь важнее то, с какой страстью он отдавался этому делу. Пусть он отрицает это, но именно этот огонь, это желание, что кипели в нем, делали его моим сыном, может, даже больше, чем всех остальных. Родство же не обязательно должно быть кровным, верно? Вы же нашли друг друга во тьме, два горящих уголька, так безрассудно летящих на огонь мотылька. Вам была уготована другая судьба, но вы решили, что сможете одолеть то, что раньше заставляло людей сжигать свои поселения и сбегать за много километров от того места. Матерь Миранда медленно, выдерживая по-истине театральную паузу, выходила на свет, обнажая ровный ряд белых зубов в почти искренней улыбке. - Плесень всегда была крайне мало изучена – ее свойства, такие отличающеся от других животных царств, почти неземные, были для человечества слишком пугающими. Черная плесень убивала, не дотрагивавшись. Не яд, не клык дикого зверя, не оружие – она проникает быстро, и от нее нет спасения. Но потом плесень приручили, научились делать блюда, изобрели лекарства. Или может, сама плесень просто пошла на мир? Вступила с глупыми людишками в союз, дабы передать свою мудрость, а? Как ты думаешь? Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но язык пересох так, что с трудом отлеплялся от неба. - Мегамицелий хранит память о всех, кто был даже просто носителем его мудрости. Раньше и я ошибалась, будучи уверенной, что только тот, кто соприкоснется с ним, будет навсегда запечателен в микоризе, но это не так. Он как древняя связь, он может запомнить тебя, даже если ты за много километров от него, лишь носишь малую часть в себе. Но он все помнит! – Матерь Миранда подошла ко мне вплотную, положив руку на плечо. – Древние назвали его Чернобогом, они поклонялись ему, они воскрешали с помощью него мертвых. Он может подарить тебе то, о чем ты не смеешь даже мечтать, Аврора! Я попыталась вдохнуть, но легкие предательски не слушались. - Он может вернуть тебе то, что ты так отчаянно просишь – твоего отца, твою семью. Он помнит его, он впитал его, его боль, его слезы, его несбывшиеся мечты. Он не хотел уходить от тебя, бросать тебя одну в этом ужасном, страшном мире. Но когда судьба дала тебе шанс искупить свои грехи, исправить ошибки, изменить курс, ты сделала выбор не в пользу Бога, в пользу мирских страстей. Миранда покачала головой, и убрала руки от меня. - Ты спасла моего сына, хоть и не сберегла того, кто нуждался в твоей помощи – Итана. - Я почти не знала его. – Сдавленно прошептала я. - История отца закончилась, милая Аврора, и теперь он будет жить лишь внутри отголосков мегамицелия, все понимая, все ощущая, изнемогая от боли по потерянной навсегда дочери. Пожертвовав собой, чтобы спасти дочь, он знал, что они расстаются навсегда. - Ты сейчас не об Итане говоришь, верно? – Догадалась я. - Конечно, дитя, конечно! – Звонкий смех женщины, казалось, взметнулся к самому потолку, отбиваясь от хрустальных висюлек в богатой люстре. – Ты можешь избавить отца от страданий, подарить ему жизнь, а себе – наконец вернуть то, что так дорого тебе. В этом нет никакого зла, ты не отнимаешь жизнь, ты ее даешь! - Я не понимаю… - Я помогу тебе воскресить отца, а ты поможешь мне оживить дочь. Равный обмен, никакой лжи. Я дернулась и отшатнулась. - Это невозможно! Невозможно никого оживить, ты врешь мне! Миранда усмехнулась. - Как больно осознавать, что большинству людей все еще страшно представить, что то, о чем я говорю, реальность, а не миф. - Мегамицелий взорвали, и все, кто был связан с ним, погиб! - Я оборачивалась, пытаясь держать женщину в поле зрения, но она, как призрак, вновь и вновь исчезала, оставляя лишь сероватую дымку вокруг меня. – И ты тоже. И снова звонкий смех, воспаривший вверх. - Нельзя уничтожить саму суть, нельзя уничтожить то, что проходит своими корнями глубоко внутри Земли, невидимое, незримое. Знаешь, почему не рассыпался Карл? Он ощутил на себе действие твоей крови – даже такого крошечного количества хватило, чтобы сразу же выработать иммунитет к смерти. Если бы ты вовремя смогла сделать выводы, ты бы спасла Итана, понимаешь? Лицо Миранды приблизилось ко мне почти вплотную – я почувствовала, как ее тихое дыхание коснулось моей щеки, от чего я поежилась. - Тебе же все равно не нужен был Итан, зачем ты винишь меня в его смерти? Ведьма презрительно хмыкнула. - Я слишком долго притворялась его женой, чтобы не начать испытывать некоторые чувства. Его любовь к ребенку была столь велика, столь горяча… Она полностью затмевала его разум. Женщина взяла недолгую паузу – было слышно, как она сглотнула. - Я впервые видела мужчину с настолько развитым отцовским инстинктом. Роза была его частью, его душой, он не просто не замечал ничего вокруг, он даже не понял, что я - не Мия, а ведь мы… - Миранда вновь скользнула по моему лицу отрешенным взглядом. – Мы спали с ним, мы жили с ним, мы делили дом. Итан отвратительный муж, но потрясающий отец. И если бы ты поняла, что небольшая порция крови спасла бы его от той участи, что настигла его, ты бы сейчас не винила себя, не писала бы Мии, не поехала бы в Лондон. Может, даже осталась бы жива и невредима. Вот так, одна маленькая ошибка, один не сделанный вывод, неверный поворот, и курс твоей жизни вновь изменен, маленькая Аврора. – Мое имя прокатилось по языку женщины. - Зачем тебе нужен был Итан? – Не унималась я. - Ты так ничего не поняла? Он был идеальным оружием против порядком надоевшей мне семейки. Четыре владыки были со мной, так как являлись моими идеальными экспонатами, словно выставка в музее. Но, все приходит в негодность. – Матерь дернула плечом. – Я нашла идеальный сосуд для своей дочери в виде дочери Уинтерсов, а Итан… Итан мог бы стать моим самым главным помощником, если бы согласился на маленькую сделку. Он избавил меня от грязной работы – сам перебил всех деток, освободив место для себя и своей дочери. Но Хейзенберг, как обычно, был слишком самоволен, он безрассудно приволок тебя, и ты разрушила все мои планы. - И теперь ты хочешь предложить эту сделку мне? Отец взамен на твою дочь? Миранда широко улыбнулась, выпрямив спину – длинное одеяние слегка покачивалось, словно танцуя у ее ног. - Разве это не самое прекрасное, что я могла бы тебе дать? Мой подарок, наверняка, еще дает о себе знать. – Ее указательный палец лишь слегка коснулся шрама на моей груди, а я дернулась так, словно меня ударили разрядом тока. – Память обо мне будет жить в твоей голове вечно, как память твоего отца и Итана живут внутри грибницы! Я закрылась руками от внезапно налетевшего ветра сквозь распахнувшиеся окна помещения. Потрепанные выцветшие гардины начали изгибаться, словно змеи от флейты заклинателя, отбрасывая страшные тени на висевшие на стенах картины в тяжелых, деревянных рамах. - Соглашайся, Аврора, соглашайся! Я сглотнула, пытаясь отвести глаза от гипнотического взгляда Матери. - Нет! Никогда! У меня нет и не будет общих дел с тобой! - Ха-ха-ха! Ее смех, жуткий, зловещий, и в тоже время такой юный и звонкий, будто прорезал мои барабанные перепонки. - Аврора, Аврора… «Утренняя звезда» или лучше, предрассветное дуновение ветра? Так же с латыни переводится твое имя? - Холодные сухие пальцы Миранды обвили мои запястья, отрывая руки, которыми я закрывала лицо. – Знаешь, как говорят? «Темнее всего перед рассветом». Женщина была очень сильна – как бы я не сопротивлялась, наконец ей удалось совершить задуманное, лишить меня импровизированного щита. Я сморщилась от боли, пытаясь не смотреть вдруг начавшей меняться ведьме в лицо. Передо мной была Мия, с длинными черными волосами, слегка растрепавшимися от борьбы. Она смотрела прямо и самодовольно, а ее искривившиеся от гнева губы процедили: - Твой рассвет больше не настанет, Аврора. - Аврора! Аврора, очнись! Я попыталась открыть рот, чтобы что-то произнести, но язык распух и не слушался. - Эй, давай, я знаю, ты меня слышишь! – Горячий шепот где-то рядом со мной и требовательные руки, нежно похлопывающие меня по щекам. – Аврора! - М-м-м. – Промычала я, разлепляя отяжелевшие веки. – Елена? - Слава богу, жива! – Шепот произнес несколько предложений на румынском, похожих на молитву. – Ты видишь меня? Вопрос девушки прозвучал как издевка – даже попытавшись открыть глаза, передо мной растеклась абсолютная чернота. - Это я ослепла или тут так темно? - Темно, я тоже привыкала. На, попей. – К моим губам прислонили горлышко пластиковой бутылки. Не успев удивиться, я присосалась к живительной жидкости – моя жажда была ужасающей. - Откуда вода? – Наконец спросила я, утерев рукой влажные губы. - У меня отобрали вещи, но не сняли куртку, а бутылка была во внутренне кармане. Пей еще! Я сделала еще глоток и отвернулась. - Кто забрал? Где мы? Что вообще произошло? - А ты не помнишь? В моей памяти начали мелькать слабые бледные всполохи прошедших событий – вот я вижу смс от Полины, тащу Елену с собой по нужному адресу, вот мы бродим по пустой квартире… А дальше… Легкая боль в шее напомнило мне о том, почему сейчас моя голова так болела. - Это был Рихард? Я не видела девушку, но почему-то поняла, что она закивала. - Если судить по тому, как ты описывала его внешность, то да. Он был уверен, что ты одна, сначала вколол что-то тебе, отчего ты упала. Я пыталась убежать и позвать на помощь, но он догнал меня и ударить. Я так виновата, Аврора, прости меня! Я могла нас спасти, но так растерялась, не успела. - Эй, эй, тш-ш-ш, ты что, не надо! – Я на ощупь обняла подругу, прижимая ее к себе. - Это я виновата, что потащила тебя туда. Скажи, ты помнишь, как мы сюда попали? И где мы вообще? Елена тяжело вздохнула. - Когда он ударил меня, я немного потеряла ориентацию, даже не поняла, как оказалась в фургоне с мешком на голове. Знала только, что ты была рядом, без сознания. Он мне и руки связал, до сих пор запястья болят. - Подонок. – Плюнула я. - Мы ехали очень долго, может, часа два или больше. Из-за мешка на голове я толком и не видела ничего вокруг, только поняла, что привели нас в большое поместье. - Понятно. – Я потерла запястья, сжав их в ослабевших руках. – Голова болит, аж в ушах пульсирует. Елена сочувственно поводила по моему затылку прохладными пальцами, слегка надавливая. Как ни странно, но от мягких прикосновений девушки стало даже чуточку легче. - Нам нужно попытаться выбраться. – Я нащупала точку опору на полу и попыталась встать. Пространство вокруг сначала пошаталось, но потом все-таки пришло в норму. – В любом случае, сидеть здесь и ждать собственной смерти я не хочу. Я прошлась по небольшой комнате, выставив вперед руки. Глаза, понемногу привыкшие к сосущей темноте, начали определять границы предметов: у стены сбоку двери стояла большая кровать с тяжелым многослойным балдахином, у ее края на пушистом ковре сидели мы, из предметов мебели вокруг лишь пара прикроватных тумб на классический манер, и старинное трюмо. Я на всякий случай подергала ящички, но они были все закрыты. Внимательно осмотрев зеркала, я увидела еле уловимые отблески света на отражающей поверхности. - Если тут совсем нет света, то чему бы тогда было светиться? – Прошептала я, пытаясь отыскать источник. Тяжелая пыльная штора поддалась не сразу, но как только мне удалось перетащить ее в сторону, перед нами встало заколоченное досками окно. - Ох. – Разочарованно протянула Елена. Я дотронулась до шершавого дерева – доски были прибиты не вплотную и пропускали свет из вне, но щели были настоль узкие, что не подцепить, не разглядеть улицу было невозможно. - Так тихо, и свет не мелькает. Скорее всего, мы далеко от города, может, в какой-то деревне. – Тихо пробормотала я, подпрыгивая вверх с вытянутой рукой. – Конечно, моего роста не хватит, но кажется, что здесь очень высокие потолки, как в старинных домах. - И довольно холодно. – Дернулась Елена. Я вновь села на ковер. Мысли роились в и без того измученной черепной коробке, доставляя лишь неприятную нудящую боль. - Мне очень страшно. – Призналась Елена, приземляясь на колени рядом со мной. – А что, если… - Не думай о плохом! – Я взяла ее за плечи. – По крайней мере, мы знаем точно, что под типаж жертв мы не подходим. - Тебя это успокаивает? – Недоверчиво спросила девушка. - А тебя нет? Она усмехнулась. - Нас же все равно не просто так сюда затащили. Она поводила рукой по ковру – было слышно, как рукав куртки шелестит по длинному ворсу. - Мы тут вдвоем, если не будем раскисать – отобьемся. – Как можно увереннее сказала я, пряча дрожь в голосе. – В любом случае, Крис и Карл, и возможно, огромное число полиции, ищет нас. Мюнц сбежал из-под стражи, он в розыске, значит, сам боится. Если будем вести себя по-умному, то не умрем. В темноте комнаты лица девушки не было видно, но кажется, я знаю, что оно выражало. От переживаний я не могла найти себе места: еще раз смерив комнату шагами, я подошла к высокой старинной двери с гладкой железной ручкой. - Ну, чем черт не шутит. – Пробормотала я, нажимая на рукоять. Как ни странно, дверь спокойно поддалась, слегка пропуская в образовавшуюся щель узкую полоску тусклого света. Елена в миг подскочила на ногах, бросаясь ко мне. - Это, что, шутки какие-то? Мы выйдем и нам голову отрубит? Я в недоумении посмотрела на девушку. - На фабрике Карла были такие помещения, от непрошенных гостей. – Быстро пояснила она. – Пару раз чуть не была обезглавлена. - Боже… - Выдавила я, с недоверием высовываясь наружу. – В любом случае, нам стоит принять эту игру, сидеть на одном месте все равно опаснее.

***

Крис буравил немигающим взглядом одну единственную точку напротив себя – казалось, что он способен проделать дыру в металлическом корпусе бронированного микроавтобуса, который летел в составе группы захвата по адресу возможного пребывания Мюнца. Когда глазам стало невыносимо сухо, мужчина моргнул, но вновь уставился на прежнее место. Он чувствовал, как своим волчьим взглядом светло-зеленых радужек его сканирует Карл, но оборачиваться он не хотел. Единственное желание, какое было у него сейчас – отыскать девушек живыми и невредимыми. Мысли об Авроре, вопреки правилам, занимали большую часть переживаний, и он бесконечно корил себя за то, что не волновался за гражданскую Елену в той же степени. Воображение и капитана работало хорошо, и стоило ему представить, что может сделать преподаватель с его девушкой, как тут же его мышцы наливались кровью, а сердце сжималось от боли и адреналина. Нет, Рэдфилд, отставить панику! Взять себя в руки! Действовать исключительно по протоколу. Он тяжело выдохнул – это было намного сложнее, чем когда-либо. Все его мысли должна занимать операция по перехвату опасного преступника, но перед глазами то и дело вставал четкий образ Авроры. Ее мягкие руки на его запястьях, запах пряного белого апельсина от волос, что подпрыгивали, пружинясь от ее спины, когда девушка сбегала вниз по лестнице, ее тепло, когда она прижималась к нему холодными ночами. Крис прикрыл глаза, словно пытаясь отстраниться от образа, что вызывал тяжелую ноющую боль в районе груди. Мужчина дернул рукой, прижав ее к бронежилету – сквозь толстый лист металла ударов сердца слышно не было. Холод от титановых плит казался военному таким знакомым, даже успокаивающим – вот она, его реальность, его жизнь, настоящая, истинная. Дотронувшись до места, где должно биться сердце, он нащупал лишь бесчувственный металл, будто корпус тела андроида. Ни тепла, ни жизни, ни крови, что перекачивалось глупой мышцей. Все снова было так, как раньше - задание, оружие в руках, патроны в разгрузке, сигареты в нагрудном кармане. В этот момент курить захотелось смертельно. В принципе, надо было что-то сделать – закурить, ударить в лицо навязчивого Карла, вскочить наконец с места и размяться. Хоть что-то, что должно было его успокоить. - Хватит меня гипнотизировать, Хейзенберг. – Процедил военный сквозь зубы. - Ха. – Самодовольный немец откинулся назад, вытягивая ноги, обутые в высокие берцы. Черная облегающая форма спецназа Федеральной полиции Германии делала его стройнее и выше. Блестящий черный шлем с пластиковым забралом, который он держал на коленях, отражал тусклый свет внутри салона автомобиля. - Если будешь трястись, то девкам не поможешь. – Карл понизил голос почти до свистящего шепота. – Чтобы ни случилось, ты должен следовать инструкциям. Крис резко поднял на немца удивленный взгляд. Карл заговорил про правила? - Ты серьезно? - Мужчина прочистил горло. – Ты мне будешь говорить о протоколах? Ты же великий анархист! - Сейчас речь идет не о беспределе, какой вы устраивали и в Испании, и в Луизиане, и в Румынии. – Немец нагнулся вперед – его дыхание, отдающее табаком, обожгло небритую щеку Рэдфилда, приятно соскользнув к уголкам губ. – В сердце Европы такие выходки больше не простительны, даже я это понимаю. Отвечать потом за смерть двух иностранных граждан ты будешь? Крис рыкнул. - Даже не думай об этом! - Я предупреждаю. Карл отстранился. - На кону слишком дорогие жизни, чтобы таскать судьбу за яйца. Тем более, после того, что мы узнали. - С самого начала чувствую, как меня водят за нос, как тупого щенка. Только если взять слова преподавательницы за истинно верные, складывается хоть какая-то картина. – Военный поморщился, будто от головной боли. Пара любопытных глаз членов оперативной группы изучала мужчин, сидевших в стороне ото всех. И, как казалось Рэдфилду, не доверяли свежепоставленному главе. Американец, решивший покомандовать отрядом немецких ребят, обвешанных до зубов новым оружием, выученных, вымуштрованных - это изначально была плохая идея. Крис сглотнул и почувствовал, как кадык заходил вверх-вниз. Не время для выяснения отношений, есть только дело, которое он не может и не должен провалить. - Еще раз повторим – не связанные убийства ничем, кроме внешним сходством девушек, разные способы и орудия преступления, разные, никак не сопоставляющиеся места, где в конце концов находили трупы, так? Карл кивнул. - Продолжим: экспертиза, не показавшая наличия ни одного образца спермы, синяки на телах жертв, свежие кровоподтеки, как от плетей, но разные по глубине и расположению... - Говорит о том, что убийц было несколько. Рассказы Ангелики еще раз убедили меня в том, что я и так пытался донести. Секта, группа, орден блять тайный, как хочешь этих пидоров назови, но факт - Мюнц сбежал не просто так, не просто из-за того, что будет сидеть пожизненно. Его пугает нечто, что намного страшнее заточения в тюрьме. - Получается, этот Великий Зверь как итог? Они служили Сатане? - Великим Зверем может быть что и кто угодно, пока мы не знаем, красивое ли это название или действительный образ. Крис облизнул губы – курить хотелось с каждой секундой все сильнее. - Кажется, я начинаю догадываться, отчего полиция держала меня все это время в стороне, кормя вчерашними фактами. – Наконец мужчина поднял глаза, уже зная, что встретится взглядом с исходящим жаром предвкушения немцем. – Ты в действительности был прав, Карл, все это ты был прав.

***

В абсолютной тишине старого особняка, в темноте его коридоров, освещаемых лишь вязким, тусклым светом отблеска ночного неба, проникающим в высокие окна, любое наше движение казалось оглушительно громким. Взявшись за руки, мы осторожно, будто по лаве, шли по пыльному ковровому настилу куда-то вперед, чувствуя, как от напряжения и ужаса шевелятся корни волос на голове. - Может, попытаться еще раз окно выбить? - Прошептала Елена, чуть дрогнувшим голосом. - Мы такой тут шум устроим, что все психопаты с округи сбегутся. Лучше выход поищем. - Почему так тихо? - Девушка нервно оглядывалась вокруг. - Не знаю, но меня все это ужасно пугает. Забыть про нас точно не могли, значит, это все часть какого-то дурацкого спектакля. Девушка резко остановилась и дернула меня за руку, довольно сильно, так, что я чуть не завалилась назад. - Аврора, чтобы ни было, - она пристально посмотрела мне в лицо немигающим взглядом. – знай, что я за все очень благодарна тебе, как человеку, как подруге. Я не смогла сдержать улыбки. - Елена, все будет хорошо, не надо прощальных фраз. - Я не прощаюсь, но боюсь… - Она сглотнула. – Боюсь, что вновь все повторится. Я вдруг ощутила, словно смотрю на мир глазами румынки – темного коридора больше не стало, а передо мной разверзлась горящая пучина из бревен и тел жителей той злополучной деревни. Чья-то рука крепко обвивала мою, и приглядевшись, я увидела покрытое копотью лицо Итана Уинтерса, с большими, блестящими от дыма и жара глазами. - Надо выбираться, Елена. Мы найдем безопасный дом, и ты подождешь меня там, пока я найду свою дочь. Мне кажется, она в том замке. – Рука мужчины взмахнула куда-то за мою спину. - Нет! Ничего там нет! Только кровь и смерть. – Слышу я не свой, чей-то чужой голос, продирающейся сквозь саднящее от гари горло. - Елена! -Хрипящий полурык-полурев разверзнулся откуда-то снизу. - Отец! – Одно неосторожное, необдуманное движение, и вот мое запястье выскальзывает из хватки Итана, и я падаю на обломки перекрытий. Тянусь изо всех сил, но расстояние слишком большое. - Оставайся там! Не двигайся! – Уинтерс пытается дотянуться до меня, но слишком поздно. Обреченность горечью сорных трав обвила мое сердце, ползя черными змеями вместе с дымом пожарища прямиков внутрь легких. Кашель разрывал меня изнутри, а из глаз брызнули слезы. - Елена! – Кричит седовласый старик, в котором почти не осталось ничего человеческого. - Уходи, Итан! Спасай дочку! – Из последних сил кричу я, чувствуя, как трещат подо мной балки. - Елена, я тебя вытяну! Давай руку! Но стоит мне пошевелиться, как прогоревшие доски трескаются, и я лечу прямиком в огненный ад, не успев даже вскрикнуть. Охнув, я вырываю руку из холодной ладони девушки, хватаясь за виски. - Ты… ты тогда потеряла руку? Елена кивнула. - Как ты это сделала? Почему я это увидела? Девушка опустила взгляд. - Ты думала об этом, где-то в глубине души хотела увидеть меня в прошлом, я лишь показала тебе. Я недоверчиво потерла запястье. - Уже признайся, что ты ведьма. Впервые за все это время, Елена едва заметно улыбнулась. - Считай так. Вдруг я почувствовала такую сильнейшую слабость, что чуть пошатнулась, и прислонилась к стене. Захотелось немедленно лечь и заснуть на много часов, не думая о том, как спасаться и что делать дальше. - Эй, эй, ты чего, сейчас не время! - Я знаю, но сил нет. – Я облизнула пересохшие губы. - Надо выбираться, давай, облокотись на меня. – Елена ловко подхватила меня под руку, буквально взваливая на меня. Сил у девушки было на удивление много. - Я сама, не надо, береги себя. – Я сморщилась, усилием воли сохраняя равновесие. Действие усыпляющих средств постепенно отступало. - Мне снятся очень странные сны. – Вдруг услышала я свой голос. – Я словно вижу что-то другое, не то, что по – настоящему происходит. - Вещие сны? - Наверное. – Пожала я плечом. – Когда мы были в Румынии, и из-за нападения оборотня мы с Крисом оказались порознь, я побежала помогать Итану и Карлу, на огромное поле, где они сражались с Мирандой. Тогда она буквально землю вырвала с корнями, и провалившись, я ощутила на себе ее способности наводить морок. Я видела свое детство, свою боль от смерти отца. Тогда мне казалось, что боль я ощущаю физически, особенно после того, как я стала видеть не детство, а настоящее. И в этом настоящем сначала Крис, а потом Карл мучили меня, уничтожали, отрезали куски плоть. Лицо Елены скривилось, то ли от испуга, то ли от жалости. - Аврора… - И боль была настолько реальной, что даже после того, как я очнулась, мне казалось что я истекаю кровью. А потом Миранда проткнула меня насквозь, и я по-настоящему ощутила все то, что видела в иллюзиях. Боль, кровь, адские муки. - Ты видела эти сны, когда вернулась домой? Я кивнула. - Видела, но другие, грустные, порой страшные, из-за которых я плакала или просыпалась от крика. Но они были ненастоящими, я всегда понимала, что это всего лишь сновидение. А стоило Крису привезти меня сюда, как первое, что я увидела во сне, было море, яхта, он и я, наслаждающиеся всем этим. Елена обняла меня, зарываясь в мои волосы. - Ты просто очень впечатлительная, а у меня есть… - Она промолчала, отводя взгляд. – Считай это даром, но я всегда считала это просто развитым воображением. Мне совсем не хотелось думать о том, что же это такое было – на размышления не было ни сил, ни времени. Спустившись вниз по лестнице, мы увидели входную дверь и, не сговариваясь, бросились к ней. - Даже если она открыта, что мы будем делать ночью снаружи? – Прошептала Елена. - Спрячемся в лесу, залезем в дупло, что угодно, лишь бы подальше отсюда. Мои пальцы уже обвили старинную тяжёлую ручку, надавив на нее. Но, естественно, дверь не поддалась. - Закрыто. – Выдохнула я. – Это было бы слишком просто. - Пошли отсюда, быстро. – Елена в миг посерьезнела и, схватив меня целой рукой, потащила куда-то в сторону. Не успела я удивиться, как мы скрылись за дверями еще одного коридора, ведущего в просторный холл, а из покинутого нами пространства послышались шаги и поставленный, приятный голос. - Браво-браво, маленькие расхитительницы гробниц! – Рихард медленно проходился за дверями, хлопая в ладоши. – Думаете, я могу лишить себя удовольствия пообщаться с такими прекрасными девушками? Мы почти перестали дышать, тихо отступая назад. - Ну же, выйдите ко мне, мы мило поболтаем. Где же вы, Аврора, ведь наследнице Вюртембергов не следует так себя вести в обществе! - И Рихард разразился смехом. Я сглотнула, пытаясь успокоить заходившееся в панике сердце. - Вы думали, что сможете обмануть меня вместе с неудавшимся экспериментом матери Миранды, но я все это время был на много шагов впереди. - Он ничего не сделает нам. – Почти бесшумно прошептала мне на ухо Елена. Звук шагов Рихарда мерно разносился под высокими потолками поместья. - Скажи мне честно, Аврора, когда ты увидела меня, придя на урок немецкого, как ты сумела скрыть то, что мое лицо тебе знакомо? Ты хорошая актриса, очень хорошая. И твой горячий дружок тоже – так сыграть цыгана – рабочего, будучи немецким аристократом, ммм… Фантастиш! – Мюнц снова усмехнулся. – Признаться, увидеть твою новую подругу я не ожидал. Приношу свои извинения, что так грубо с вами обошелся, милая фрау! – Крикнул он громче. – Доза транквилизатора была у меня только на одну. - Что будем делать? – Почти одними губами пошевелила я, заглядывая в лицо девушке. Она быстро осмотрелась и слегка дернулась. - Туда, быстрее! - Мы взялись за руки и перебежками достигли малоприметной двери, за которой был скрыт узкий коридор с тусклым освещением настенных светильников, сделанных в виде латунных подсвечников. Как только дверь за нами захлопнулась, мы, не сговариваясь, кинулись к небольшому, но тяжелому на вид дивану, и подперли им выход. - Это, конечно, вряд ли его остановит. – Выдохнула я, чувствуя, как дрожь завладевает моими конечностями. – Черт, вот же психопат. - Он жуткий, неужели та учительница, о которой ты говорила, была в него влюблена? – Покачала головой Елена. - Самой не верится. Узкий проход, в котором мы оказались, был похож на соединение с комнатами прислуг – душный спертый воздух неприятно щекотал пылью ноздри, а приглушенный вибрирующий свет все время рисовал мрачные тени на полу. Мы завернули за поворот, как увидели дверь прямо в конце пути. Ускорившись, мы почему-то одновременно замерли перед ней. Странное чувство тревоги горечью разлилось на язык. Я поперхнулась, как от резкого приступа изжоги. Тошнота до сих пор давала о себе знать после дозы убойного средства из шприца, мешая реагировать на все ясно. Нажав на ручку, я резко открыла дверь, и сначала все, что я увидела, был яркий свет, больно резанувший по глазам после блеклого, расплывающегося освещения в коридоре. А затем мои зрачки выхватили знакомый образ на полу у стены напротив. Моя русская подруга сидела в неестественно-кукольной позе, странно искривившись туловищем. - Полина! – Не сдержала я вскрика, устремившись к ней. - Назад, блять! – В ее хрипящем крике было столько жуткого надрыва, что я невольно отступила. Полина закашляла. - Не заходите сюда, это ловушка. – Она немного приподняла подбородок, словно указывая куда-то, и я последовала взглядом за ней. Теперь я увидела точно – девушка была намертво закреплена у стены натянутой колючей проволокой, а места, где она врезалась в ее кожу, кровоточили. - Боже! – Я закрыла рот рукой. – Как это убрать?! Полина чуть заметно покачала головой. - Если ты зайдешь сюда, сработает капкан, посмотри на пол и на потолок. Я обвела комнату беспокойным взглядом – на полу простиралась плотная сеть путанки, под которой был скрыт неприметный механизм, а под потолком виднелось что-то похожее на небольшую гильотину. - Полина, как ты тут оказалась? Что вообще происходит? Она смотрела на меня бесконечно серьезно, не давая ни одному мускулу на ее красивом загорелом лице дрогнуть. - Я не знаю, сколько времени поставлено на таймере, давай без лирических отступлений. - Каком таймере? - Аврора, послушай меня! – Быстро перебила меня брюнетка. – Мюнц не убивал тех девушек, он использовал их как игрушки, для своего клуба джентльменов. Совратив Ангелику, еще тогда, давно, он решил возродить старые европейские традиции для мальчиков из высшего общества. Его задачей оставалось находить таких же беззащитных жертв, не богатых, из простых семей, желательно издалека, использовать их в своих мерзких обрядах посвещения первокурсников. И если с Эльзой все прошло гладко, то Грета скрывала, что была из семьи известного коммерсанта. Родители начали копать, а ее подруга, Вероника, обо всем догадалась, ведь ее тоже хотели зазвать в этот элитарный клуб. Ты же нашла пометки в библиотечных книгах? Я осторожно кивнула, не до конца понимая, что происходит. Полина говорила на русском, и поэтому Елена, почти не понимавшая ее, замерла будто онемевшая, боясь вздохнуть. - Вероника шла с вечеринки в тот вечер, она договорилась о встрече с одним из членов клуба, хотя на самом деле вела беседу с Мюнцем. Она стала жертвой для другого, новопосвященного. Рихард только изнасиловал ее, уже после убийства. Она поздно, но все же догадалась, и сорвала кулон, кинула его подальше на том месте. - Мы нашли кулон, хотя его пропустила полиция. – Сглотнула я. Я была права! - Полиция, ха. – Устало усмехнулась девушка. – На полицию воздействуют другие силы, те, кто покрывает делишки университета. Рихард не убийца, он извращенец, психопат, насильник, но убивали другие. - Трое разных? - Догадалась я. - Именно, Аврора. Поэтому ни способы, ни оружие, ни почерк не повторились. Лишь похожие друг на друга девчонки, чтобы всех запутать. – Она облизнула пересохшие губы. На моих глазах выступили слезы бессилия и отчаяния. - Все носились за Мюнцем, ища доказательства, пока настоящие преступники смеялись за спиной. - Твой следующий вопрос будет, кто я такая и откуда я это знаю. – Перебила меня Полина. – Я не могу сказать, это и не важно, в конце концов. Мюнц вас не убьет, кишка тонка, да и силенек не хватит. Запугает, деморализует, а потом придумает, что сделать. Вам нужно его опередить, поспешите! - Подожди, как мы уйдем, как мы бросим тебя?! - Аврора, очнись! – Елена выдавливала из себя слова, сопровождая их захлебывающимся хрипом. Только сейчас я увидела, что ее горло передавливает тонкая нить проволоки. – Ты меня знать не знаешь, не надо тупого геройства! Спасай свою жопу, чтобы хотя бы эти мрази оказались за решеткой. Я всхлипнула и почувствовала, как по онемевшим щекам потекли горячие соленые капли. - Нет, нет, подожди! Скажи, что сделать? Как тебя освободить?! - Уходи! - Снова прорычала Полина. - Ты знаешь хотя бы кто такой Великий Зверь? Девочки писали о его приходе, но…но мы не нашли ничего стоящего… Девушка подняла на меня блестевший от слез взгляд, глядя прямо мне в глаза, отчего по влажной от испарины спине побежали мурашки. Глубокие карие глаза были полны черной скорби и безумного, сводящего с ума отчаяния. Я будто смотрела в бездонную пропасть могильной ямы. - Дитер… Полина не договорила – механизм на потолке странно щелкнул, и за долю секунды затянувшиеся стропы перерезали тело девушки, отсоединив голову – шелк длинных черных волос жутко заблестел в ярком свете, когда ее голова скатилась вниз. Мой крик, кажется, был слышен за пределами дома – упав на колени, я закрыла голову, исказив рот в немых рыданиях. Желудок сжался смертельно болезненной судорогой, а все тело стало каким-то ватным, непослушным. Елена резко отвернулась – в нос ударил тошнотворный запах крови. - Бежим, скорее, вдруг это еще не все. – Она помогла мне подняться на ослабевших ногах и волоком потащила за собой. Я послушно брела за ней, совершенно не понимая, где мы находимся. Наконец ноги подкосились и я упала прямо на пол. - Не могу, не могу! – Взвыла я, ударяя себя по голове кулаками. – Ну почему? Почему все вокруг меня умирают? Почему?! Елена прижала меня к себе, сев на колени. - Тихо, перестань. – Она гладила меня по голове, стараясь успокоить. – Это не ты виновата, а эти мерзавцы! - Итан! – Вскрикнула я. – Итан…мог бы быть жив… - Аврора, не время для истерик. Ты не могла ему ничем помочь, он уже был мертв. - Полина не была… Девушка покачала головой. - Ты не виновата в этом, пожалуй та, услышь меня. Я всхлипнула и несмело поднялась на ноги. - Тебе хочется сесть и замереть, я знаю, поверь. – Голос Елены был тих, но строг. – Но сейчас нельзя. Я слабо кивнула. - Да, пойдем, надо спасаться. Наконец лабиринт ходов, казалось, начал заканчиваться. Мы толкнули еще одну дверь, и оказались в еще одном светлом просторной комнате с камином и несколькими диванами на покрытом ворсистом ковре полу. У стен стояли длинные ряды библиотечных шкафов, наполненные книгами. Стеклянная двойная дверь скрипнула, и в зал вошли, обтянутые в черную форму спецподразделения, сверкая оружием и новенькой разгрузкой, Крис и Карл. - Вы живы! - Мы бросились к друг другу. - Стойте, здесь может быть ловушка! – Крикнула Елена, но было поздно. Сверху, буквально из ниоткуда, выпала огромная решетка с кольями на конце и толстенными прутьями, отрезав нас ровно посередине зала. - Крис, Крис! – Я просунула руку между решетками, и мужчина сжал мою ладонь. – Как вы нас нашли? - Ангелика знала об этом месте. Этот дом изначально принадлежал одному из основателей университета, а сейчас используется как загородный клуб. - Мы зашли со стороны леса, группа захвата распределилась по периметру, готовится брать штурмом. – Карл буравил нас с девушкой немигающим отстранённым взглядом. Он был похож на сжатую пружину, все мышцы на его теле вздулись и напряглись, как у готовящегося к прыжку леопарда. Крис прижал мою руку к своей колючей небритой щеке. - Сейчас, мы вытащим вас, не бойтесь. Я покачала головой – и снова слезы растеклись по щекам. - Полина мертва, ей колючей проволокой отсекло голову. – Тихо пробормотала я. – Она успела только сказать, что… что… Кислорода явно не хватало – я глотала его открытым ртом, как выброшенная на берег рыба. - Рихард не убивал их, Крис, он лишь прикрывал убийства, и занимался насилием и другими грязными делами. Убивали студенты, посвященные в особое общество. - Клуб джентльменов, серьезно? – Рот Карла исказился от отвращения. – Какие были в Британской империи? - Оргиастические клубы, вроде «Геенны Огненной»? – Крис похолодел. – Хочешь сказать, что «Великий Зверь» это и есть сам клуб? Я растерянно пожала плечами. - Вероника, последняя жертва, узнала про это все, и решилась на встречу, но ее ждал один из посвященных студентов и Рихард. Остальных убили так же. - Боже мой… - Только и сумел пробормотать мужчина. Но в миг его взгляд стал строгим и жестким, полным выдержки и готовности к бою. - Карл, ломай решетку, скорее! Словно отмерев, немец кивнул, и двумя руками взялся за толстые, цельнометаллические прутья. Издав грудной рык, он изо всех сил начал тянуть конструкцию на себя, и как только легкий скрежет донесся до наших ушей, откуда-то сбоку раздался неприятный звук царапающего пол камня. - Назад, назад! Тут стена! – Крик Елены больно отразился от барабанных перепонок. Действительно, из стены холла, как бы это странно не выглядело, медленно, но верно выезжала довольно толстая... стена. - Нет, нет! – Взревел Крис, пытаясь остановить ее. - Уйди, она тебе руки переломает! – Карл оттолкнул его. – Мы спасем вас, слышите, ничего не бойтесь! - Крис! – Я вцепилась в прутья, словно не понимая, что мои пальцы сейчас перемелет надвигающаяся конструкция. - Все будет хорошо, не сдавайтесь! Мы найдем вас, слышите, Аврора! Прием, говорит Альфа, код 10-17, срочно, группа, приём! Чрезвычайные обстоятельства! Его взгляд сверкнул усталой синевой, прожигая меня насквозь, словно две шаровые молнии вдруг попали в меня одновременно. - Аврора! - Крис! И многокилограммовая конструкция разделила нас уже окончательно.

***

- Аврора! Нет! Крик капитана был больше похож на рев раненого медведя – в нем было столько старой боли, столько убийственного надрыва, что Карл поежился. - Нет, нет… Несколько глухих ударов огромных кулаков Альфы не нанесли противнику никаких увечий – стена была твердой, непробиваемой. - Что это за хуйня, что происходит? Карл был готов ответить, как несколько вооруженных сотрудников, в полной экипировке, с надетыми шлемами, появились в пространстве. - Кэп, оставшаяся часть по периметру и внутри дома, но, видимо, они на другой половине. Как это произойти? - Старший и спецбатальона говорил на английском хуже, чем Карл, с металлическим резким акцентом. Крис не ответил, он прожигал толстую стену взглядом, словно бы от его усилий что-то зависело. Словно будучи глубоко под водой, он слышал размеренную немецкую речь Карла, и короткие фразы старшего. - Простите, Крис, вас следовало бы отстранить от операции, когда стало известно, что в нем задействовано заинтересованное лицо. – На плечо военного легла рука командира отряда. Настоящего командира, а не инструктора, ким якавлялся Рэдфилд. – Мы ценим ваш опыт и отдачу, но боюсь, мне следует доложить, что вы не можете продолжать выполнение приказа. Крис сглотнул. - У вас когда-нибудь умирали напарники? - Капитан, прошу вас… - У вас умирали напарники, ответьте мне? Командир вздохнул. - Конечно, это часть работы. - Можете вспомнить боль, которую вы чувствовали в те моменты? - Она навсегда со мной. Крис развернулся к мужчине, что был намного ниже его самого, и сказал прямо тому в лицо. - Так вот, на той стороне – мой напарник, которого я не могу и не должен потерять, понимаете? Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, и мой опыт, и моя сила нужны вам. Командир вздохнул. - Управление все равно вызовет на ковер. - Альянс уладит разногласия, я обещаю. – Буркнул Крис, сам не до конца веря в сказанное. В его память, как свет далеких маяков, как серебристые дорожки от мерцающих звезд, проникли так похожие на реальность смазанные воспоминания. Вот в толпе аэропорта он замечает маленькую фигурку с огромными чемоданами, и какое-то время ошеломленно смотрит, пытаясь узнать в стройной красавице девушку, что чуть не умерла на его руках еще несколько месяцев тому назад… Ее возмущения и крики в гостиной дома в Гамбурге, через которые все равно слышится то, что он так и не услышал за все время, проведенное с Джилл - эмоциональность, чувственность, импульсивность... Ее прикосновения, неловкие, будто им по пятнадцать, мягкие, искрящиеся напряжением на кончиках пальцев. Она садится к нему на диван, в одной легкой тонкой сорочке, с ниспавшей на плечо бретелькой, пожирает его взглядом. А он еле сдерживается, чтобы не наброситься на нее, не затащить в свою постель, не заполучить ее в свой плен. Она касается его, и каждый раз, стоит ей притронуться к его запястью, взять за руку, на месте, где были ее пальцы, загораются маленькие пожары. Он не забудет вечер, когда искал ее по всему городу, и нашел искалеченную, в подвале той церкви. Уже тогда было можно догадаться, кто стоит за всем этим… Но тогда ему нужно было отвезти ее домой и постараться обработать раны, а не сделать то, что он старательно заталкивал подальше в своей голове… непристойное в этой ситуации, животное. Она будила в нем именно это, дикое, природное – пряные мускусные духи проникали в его возбужденный мозг, как только она оказывалась рядом, а ее шутки и улыбки, такие невинные, и одновременно балансирующие на грани. Он был взбудоражен каждую секунду, стоило ей появиться в его разуме. Та ночь, разделившая его жизнь на до и после – ее дыхание около его шеи, влажные и горячие губы от страстных поцелуев, жар кожи, так остро реагировавшей на ласки, податливость, нежность. У него не было такой девушки, или он не был так сильно кем-то одурманен. Ее тело было прекрасно, ее стоны лишь распаляли его, ее губы… Они будто покрывали поцелуями все тело мужчины… Она совсем не супергерой, она слабая и смертная, у нее нет подготовки, но почему она так смело рвалась помогать ему? Без раздумий и сожалений? А теперь она там, по ту сторону, наедине с психопатом, и она, если понадобится, будет спасать Елену. Крис покачал головой, прогоняя так невовремя вставшие образы. Он понял еще пару недель назад – ее смерть будет означать его смерть. Он не способен и желает больше терять близких ему людей. Он ни за что не допустит этого, даже если для этого придется заключить сделку с самим Дьяволом. - Капитан? Рэдфилд вздрогнул и отмер. - Действуем согласно плану. Взорвать стену может быт опасно для гражданских, ищем другие пути. Главная задача – Рихард Мюнц, живой.

***

- Крис! Крис, ты слышишь?! Ответь, Крис! Стена была глуха к моим крикам и абсолютно равнодушна к тому, что я разбивала кулаки о ее поверхность, нанося удары. - Все, все, хватит. – Елена рывком схватила меня за руки, оттаскивая назад. – Придется искать другой выход. Я нехотя поддалась девушке, борясь с неимоверной тяжестью всех чувств, что лавиной разом упали на меня. Вытерев рукавом куртки слезы, я шмыгнула носом и пошла вперед, сжимая покрасневшие кулаки. - Что будем делать? К загадкам из «Пилы» я готова не была Румынка непонимающе посмотрела на меня. - Забей. – Вздохнула я. – Потом как-нибудь объясню. - Для начала, надо понять, как выбраться к парням. Или хотя бы найти кого-то из группы захвата. - И не попасть в какую-нибудь хитрую ловушку. Елена покачала головой. - Кто бы ни стоял за всем этим, он жуткий монстр. Или не один… - И тут она осеклась, рефлекторно выставив руки вперед. Я замерла, видя, как медленно, смакуя каждый шаг, к нам из тени приближался Президент гамбургского университета Дитер Ленцен, держа нас на мушке увесистого пистолета. - Какая прекрасная встреча, милые дамы. – Его речь была размеренна и спокойна. – Предлагаю продолжить вечер в более уединенной обстановке. Мы переглянулись, лихорадочно обдумывая, что предпринять. Словно прочитав наши мысли, Дитер без предупреждения выстрелил в потолок, отчего мы машинально пригнулись. - Без глупостей. Вы, обе, идете за мной. Он подошел к нам, быстро ощупал наши слегка подрагивающие тела, и, видимо удостоверившись, что никакой опасности мы не представляем, подтолкнул нас. Дуло пистолета уперлось мне в поясницу. - Вперед. Мы неспеша шли по коридорам, понуро опустив головы, с каждым шагом все больше и больше осознавая, что возможно, это наш путь на эшафот. Последняя прогулка по доске перед тем, как мы упадем в бушующие волны открытого океана, попадем в плен диких черных вод, откуда не будет возвращения. Я физически чувствовала, как негодяй держит прицел на моей спине, и эта точка горела жаром адового огня, прорастая все глубже внутрь меня. Я облизнула пересыхающие от напряжения губы, в лишний раз убедившись в собственной никчемности и слабости. Эх, Крис, мало ты тренировок со мной провел, чтобы я могла дать отпор взрослому мужчине с оружием в руках. Наконец, поднявшись по главной двойной лестнице, мы подошли к двери из темного дерева, в которую нас грубо впихнули и приказали сесть на пол в углу у арочного окна. Судя по наполнению, это был личный кабинет Ленцена. Я обвела быстрым взглядом высоченные библиотечные шкафы, и встретилась с Дитером. Его глаза не выражали никаких эмоций, словно он не держал в плену людей, а вел очередную лекцию для первокурсников. Темные, маленькие злые глаза были настолько сужены, что даже белка не было видно. Губы поджаты в нитку, а острые скулы на худощавом лице казалось, могли прорезать тонкую, сероватую кожу. Президент сел в высокое кресло за рабочим столом и с оттяжкой закурил, прикрывая веки – теперь понятно, отчего у его лица такой землистый оттенок. - Признаться, Аврора, я даже несколько восхищен. – Наконец проговорил он, кладя ногу на ногу. Мне стоило неимоверных усилий, перетерпев головную боль, поддерживать с ним зрительный контакт, отчего я часто моргала. - Нет, правда восхищен. Я ведь сначала принял вас с вашим дружком за любопытных писак из местных, никому не интересных газетенок. Но, - он стряхнул пепел в латунную вазочку, исполняющую роль пепельницы, – после того, как поговорил с вами в коридоре гостиницы при филармонии, в мое сердце закрались сомнения. По-немецки вы не говорите, английский вам, судя по акценту, далеко не родной, значит, журналистская карьера отметается. Русскую девушку я увижу из тысячной толпы, но зачем в наших реалиях русским копать на мой маленький, милый университет? Глупость, не находите? Он посмотрел мне в глаза, ожидая ответа, но я лишь тихо фыркнула. - Ваш карманный Джеймс Бонд и без того максимально подозрительная личность – мало того, что он выглядит, как будто родился за тренажером, так еще и его попытки выследить моего юриста были весьма и весьма бесхитростны, что дало мне право думать, что ваша парочка намного интереснее. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать на вас нужную информацию, и что я вижу! Он радостно хлопнул ладонью о стол из красного дерева. - Мало того, что громила сам Кристофер Рэдфилд, бессменный и прославленный сотрудник Альянса, главный Альфа «Охотничьих Псов», так еще и его очаровательная подружка – та самая выжившая девушка из отчетов отряда. Выжившая после нападения Матери Миранды, неслыханно! Я еле заметно поморщилась – после упоминания имени ведьмы шрам посередине груди неприятно заныл. - Болит, неправда? Беспокоит во время перемены погоды? - С нескрываемой язвительностью спросил Дитер. - Почти ничего не чувствую. – Процедила я сквозь сжатые зубы. - Хах. – Хмыкнул мужчина. – Потом вы имели наглость заявиться в дом к моему преподавателю Рихарду, стащить его личную вещь, вместе с не пойми откуда взявшимся четвертым Лордом. Елена всхлипнула. - Да, милочка, я знаю куда больше, чем вы сами! – Воскликнул он, глядя на девушку. - Тогда скажи, каким образом вы добыли паразита для экспериментов? – Услышала я свой сдавленный голос. Дитер в миг сорвал с лица все какие-либо эмоции – пустая маска психопата с прорезями для глаз, холодных и пустых. - Матерь Миранда стала довольно известна в узких кругах европейский знати еще после второй мировой. Тогда социалисты здорово пошатнули исторически устоявшийся порядок, попытавшись передать власть в руки крестьян и рабочих. Что же, у них почти получилось – по крайней мере, Восточная Германия стала отрезана от нас, Федеративной Республики. Прошло довольно много времени, я вырос, стал профессором в естественных науках, и однажды услышал о незнакомом мне имени. Парочка командировок в румынскую глушь и я был поражен чистотой и глубиной знаний этой женщины – она буквально стала богом для всего населения деревушки, а четыре Лорда безукоризненно исполняли все ее прихоти. Я стал лелеять надежду о возвращении того, кто бы смог прославить мое имя в веках, кто занес бы меня на первые страницы всех научных трудов и трактатов! Я стал бы бессмертным героев зала славы в любом учебнике. – Дитер затянулся сигаретой. – Я понял, что сидеть за пыльными рукописям в темных библиотеках не моя стезя, я хочу власти, хочу денег, хочу признания и уважения, и я разрешил Миранде сделать кое-что, в качестве маленького эксперимента. Имя Эвелина вам что-то говорит? В моей голове тут же пронеслись десятки и десятки разговоров с Крисом – кажется, так звали ту самую девочку из Луизианы, которая свела с ума все семью, как их там… - Или семья Бейкеров? – Ленцен пожал плечами. – Впрочем, это не столь важно. Важно то, что оставаясь человеком, я начал влиять на других, на их решения, на их разум. Люди списывают это на природное обаяние и харизму, но ты, Аврора, и ты, Елена, знаете, что дело в Каду. Лорд Хейзенберг невероятно притягателен, не правда ли? Елена заметно напряглась, и буквально пожалась вперед, но я еле заметно дотронулась до ее бедра – атаковать из положения сидя было затруднительно. - Моя профессиональная карьера пошла в гору, быстро, сказочно быстро, естественно, вызывая сомнения у некоторых людей. Эти разговоры могли мне помешать, и тогда я приметил одного юношу, вашего знакомого, Рихарда. Он был молод, вспыльчив, невероятно красив и так же богат. Его родители - потомки знатного рода, сумевшие не просто сохранить свои активы, но и здорово их преумножить, как только Берлинская стена пала. Акции, доли в крупном мореходном бизнесе, свои плантации винограда на юге Франции, компания по грузоперевозкам, и такая преданность традициям. – Мужчина прикрыл глаза. - Они воспитали мальчика прекрасно – в двадцать два он блестяще окончил университет и был сразу взят мною на должность помощника преподавателя. Он был горяч, не сдержан, не мог справляться со своими желаниями, он мечтал обладать всеми, на кого только падет его глаз. Но, когда узнал, что я в курсе его грязных делишек со студентками, он приполз ко мне на коленях, а в его глазах плескался такой ужас, такой страх, что я просто не мог ему не помочь. С того самого времени он приложил не мало усилий, чтобы возродить старые традиции классического английского Клуба Джентльменов – со своими секретами и ритуалами. - Вы мерзкие ублюдки и гнить вам в тюрьме за все, что вы сделали. – Не сдержалась я, чувствуя, как кривится моя верхняя губа. Дитер рассмеялся и вскочил с места, размахивая пистолетом. - Да что вы знаете о мерзости? Высшему классу всегда было дозволено больше, чем грязным простолюдинам. А то, что студенты получали свое удовольствие от никому не нужных, случайно поступивших деревенских девчонок – так они рады должны быть, что такие люди вообще заметили их в толпе. Он медленно прошелся по кабинету, не сводя с нас взгляда. - Мы быстро взяли в оборот сыночков тех, кто мог бы помешать моей карьере, потом сделали так, чтобы папаши узнали о проделках их детей и заткнулись. Да, некоторые покончили с собой, но что же, не всем быть впереди, кто-то от природы слабак и лузер, это законы науки, законы биологии. Я вдруг почувствовала дикую слабость от душного воздуха комнаты и общей усталости. Больше всего на смете я мечтала закрыть глаза и проснуться в объятьях Криса – пусть это все будет просто страшным затянувшимся сном. - Когда я добился того, чего хотел, я отдал Клуб в распоряжение Рихарда, сделав его главным в этой забаве. Сам же начал поиски того, что прославило бы меня не как управленца, а как ученого – возрождение зверя из Морбаха, эксперимент с Каду, который бы положил начало моему бессмертию. Великий Зверь смог бы озолотить меня, ведь могущество Каду еще не изучено до конца, и многие богатейшие люди планеты отдали бы кучу денег лишь за мысль о том, что кусочек плесени мог бы сделать их вечно молодыми, сильными, умными, притягивающими к себе окружающих. - Каду больше нет, и ты знаешь об этом. Мегамицелий взорван, и все, кто должен был умереть после этого - рассыпались в прах. - О, нет, ты снова ошибаешься. Лорд Хейзенберг остался жив, а ведь он всего лишь коснулся твоей крови, верно? Ты, как оказалось, чуть ли не главная помеха делу моей жизни. Я почувствовала, как ужас липкими пальцами начал сжимать мое горло. Теперь, когда выяснилось, что моя кровь способна разрушить весь дьявольский план этого мудака, что он сделает со мной? А с остальными? - Что ты хочешь этим сказать? Дитер хищно улыбнулся. - Я долго думал, как тебя вычислить и устранить, но я и представить не мог, что сам Дьявол мне благоволит – ты оказалась здесь, собственной персоной, начав так бездумно лезть не в свое дело. А ведь Кристофер так пытался тебя оградить от этого всего, но лишь сделал еще хуже, не послушав старого приятеля Николая. Он здорово исполосовал тебя, оставляя сообщение твоему мускулистому другу, ведь так? - Какой смысл ему было предупреждать кого-либо, если он работал на вас? – Не понимающе спросила я. - Технически, он работал на меня – собирал информацию, договаривался с теми, чья совесть давно удушена в колыбели. Но, оказывается, его собственная была еще жива и трепетала - жестко, но очень наглядно, он решил спасти тебя, за что я, конечно бы, сам с радостью убил его, но Рэдфилд сделал грязную работу за меня. Я судорожно выпустила воздух из скованных напряжением легких. - Вы сделали слишком ошибок, а за всеми свои ошибки приходится платить по счетам. – Дитер пожал плечами. Ткань его строго костюма "тройки" едва поблескивала в тусклом электрическом свете. – Рихарда найдут избитого без сознания где-нибудь недалеко от Гамбурга и все спишут на происки тех, против кого он начал давать показания следователю – богатеньких сынков, извращенцев и психопатов. Запуганный преподаватель, которому угрожали расправой – его авторитет и связи сделают свое дело и его оправдают. Папочки мучителей быстро отправят своих отпрысков куда-нибудь подальше, за океан, отвалив большие деньги, и мне в том числе, за молчание. Я уйду на какое-то время на дно, возьму отпуск, займусь поиском следов зверя. Ваша "Команда "А" не солоно хлебавши, разъедется, и скорее всего, господин Американец покончит со своей карьерой после такого провала. А вас, Аврора Радич, - Ленцен взял небольшую паузу, словно смакуя на языке свои слова, – я сожгу на костре, чтобы больше ни капли вашей волшебной крови не пролилось на дело всей моей жизни. Елена, до этого лишь молча наблюдавшая за уродом, вдруг с ловкостью дикой кошки подскочила и кинулась ему в ноги. - Не смей ее трогать, старый мудак! - Зарычала она, повалив Президента с ног. Громкий удар об пол словно заставил меня очнуться – я бросилась в кучу малу, пытаясь схватить голову Дитера и выдавить пальцами его глаза. Он закричал, когда мои острые ногти нашли цель. Несмотря на худощавость, он ловко перекинул меня через себя, ногой ударив в лицо Елене - из носа девушки потекла тонкая струйка бордовой крови. Я оказалась прижата к полу, а руки Дитера уже схватили мою шею, принявшись сжимать ее, отчего я забилась в панике, чувствуя, как внутренности начинают кипеть. - Отпусти меня! - Изо всех сил прошипела я, пытаясь отодрать руками костлявые пальцы мужчины, обвившие мое горло. - Не костер, так я сам отправлю тебя в ад! - Взревел он, брызжа слюной. - Отправимся туда вместе! – И я наконец смогла попасть ногой по нему. Ненадолго, но он ослабил хватку. Глубоко вобрав в легкие кислород, я увидела блестевший на полу пистолет, который он выронил. - Ты мразь и тебе не место среди людей! – Заорала я, ударяя всем корпусом прямо в грудь Дитера, выбивая из него воздух. Он охнул и упал на край стола, и мимо моей головы мгновенно пролетела тяжелая пепельница. Я схватила с поверхности перьевую ручку и воткнула в бедро мужчине. Тот завопил, пытаясь достать ее, пока я нырнула вниз, хватая оружие. - Не так быстро, девочка. – Ступня Ленцена оказалась на моих пальцах. - Уйди! – Застонала я, слыша хруст, морщась от боли. – Нет! И снова холодные пальцы сомкнулись на моем горле, вдавливаясь в него. Я захрипела, кашляя, извиваясь в судорогах, но продолжая тянуться к блестящему корпусу спасительного «Глока». В глазах заплясали красные мелкие точки, похожие на надоедливую мошкару. - Умри! – Просипел Ленцен, сдавливая меня все сильнее и сильнее. - Елена! – Из последних сил выдавила я из себя, делая слабое движение, единственное, на которое могла быть способна. Но его оказалось достаточно – проскользив по гладкому паркету, пистолет был ловко схвачен девушкой, которая хоть и покачивалась после сильного удара, но смотрела прямо и зло, прямо в лицо психа. Она здоровой рукой сжимала гладкую рукоять огнестрела – Дитер дернулся, но не успел среагировать. - Ты умри. – И раздался выстрел. Тело мужчины свалилось прямо на меня, и я, освободившись, выкатилась из-под него, хватая себя за шею, дыша нервно и неглубоко. - Вот черт! – Прикрыла я глаза, которые нещадно ломило от напряжения и прилива крови. – Паршивый пес! Наконец я кое-как выровняла дыхание и попыталась подняться – Елена молча стояла над телом Дитера, сжимая еще не остывший ствол. Она перевела на меня взгляд и быстро помогла удержать равновесие. - Где ты так стрелять научилась? – Не скрыла я улыбки. - Отец частенько брал меня с собой на охоту. – Качнула она плечом и, немного помолчав, добавила. – На животных, естественно. Я пнула Дитера, когда перешагивала его. - Собаке собачья смерть, мразь. – Плюнула я в него. – Надо срочно найти парней, Рихард остался на свободе. Когда мы уже выходили из кабинета, позади нас что-то еле слышно прошелестело. Обернувшись одновременно, как по сигналу, мы увидели, как Ленцен из последних сил тянется куда-то под поверхность столешницы секретера. - Я никогда не проигрываю. – Кашляя кровью, издавая бурлящие хрипы из горла. – Никогда! И перед тем, как он замолк навсегда, его пальцы дотянулись до потайной кнопки. - Бежим! – Среагировала я, потянув за руку девушку. Мы остановились где-то через десяток метров, прислушиваясь. - Что вообще должно было произойти? Это очередная ловушка? Или у нас уже крыша поехала? – Елена вновь вытерла рукавом куртки кровь, еще подтекающую из разбитого носа, и попыталась оглянуться в попытках осмотреться. - Не знаю, не понимаю. Ничего не слышу. – Но стоило мне это сказать, как позади нас раздалось едва слышно полурычание-полухрипение. Мы посмотрели друг на друга, отказываясь верить в происходящее. - Нет, нет-нет-нет. – Во мгновенье побледнела девушка, а ее глаза наполнились таким древним, таким суеверным ужасом, что у меня на голове зашевелились волосы. Из темноты коридора на нас смотрело две пары блестевших красных голодных глаз, а затем показались искаженные, поломанные туловища зараженных Каду собак.

***

- Он не может провалиться сквозь землю в закрытом доме, рано или поздно мы найдем его. - Лучше рано, поздно может стать в любую секунду. Командир смерил Криса долгим взглядом. - Капитан, наши ребята уже внутри, но некоторых отрезало ловушками. Они подорвут стену. - А если там гражданские? - Другая группа не нашла там девушек, хотя судя по маячкам, мы правильно обнаружили смежные комнаты. Рэдфилд коротко кивнул. - Действуйте. Как только все занялись работой, к мужчине подошел Карл. - Сложно тебе без твоего отряда? Крис снова кивнул. - Сам видишь. Хейзенберг на секунду замешкался, но все же решил положить руку на плечо военного. - Скоро увидитесь с заточенной принцессой, не переживай. – Он хмыкнул удачной шутке, что зародилась в его голове. – Главное, нервничай поменьше, а то в самый ответственный момент хер не встанет. Рэдфилд поднял на немца долгий усталый взгляд. Да уж, еще несколько дней назад, он явно выглядел куда лучше. - Ладно, прости, мне не стоит… Но американец перебил его, прижав к своей широченной груди, чем вызвал у Карла недоумение. - Спасибо тебе, Хейзенберг, если бы не ты. - Фабрику компенсируй, янки. – Буркнул смущенный Карл, но на объятья ответил. – Уверен, у девочек сейчас дела куда лучше наших. - Ага, застрять одним с этим психопатом! У которого хрен знает что в мозгах! – Не сдержался Крис. – И как ты умудряешься быть таким спокойным? Карл хмыкнул и постучал по груди кулаком. - Забыл? Нет никаких человеческих чувств внутри, ни-ка-ких. - Хочешь сказать, и к «зеленоглазке» ничего не чувствовал? – Рэдфилд ходил по-охуенно тонкому льду. Волчьи глаза Карла сузились под широкими бровями. - Как ты можешь быть таким правильным святошей и таким говном одновременно? Твой дружок Итан в этом смысле был лучше тебя. - Один один, Лорд. Немец хмыкнул, но продолжил. - Ничего ты не понял до сих пор, а еще строишь из себя умника. – Он помолчал какое-то время. – Она другое, она… Крис уже открыл рот для очередной колкости, но заметив замерший взгляд Карла, остановился. - Ты будто сталкиваешься с природным явлением, грозой или ураганом. Или, может, «Глорией». - «Глорией»? - Радужный ореол вокруг силуэта. – Пояснил Хейзенберг. – В горах такое запросто увидеть, когда стоишь между облаками и солнцем. Ты не можешь ему сопротивляться, даже если укроешься – оно случится. Так и Аврора… Удивительнее людей я не встречал, а моя жизнь была долгой. Крис вдруг поймал себя на мысли, что не сводят с немца глаз уже пару минут -слишком долго, чтобы быть приличным. И Карл это заметил. - Поцеловать меня что ли хочешь, а? Колкое замечание Карла вывело военного из ступора. - Идиот. – И помолчав, добавил. – Она почему-то всегда представлялась мне «грибным дождем». Солнечные лучи отражаются от брызг, и пусть это и дождь, он не несет опасности, он теплый, он приносит людям радость. Карл хмыкнул. - Мы потрясающе одинаково мыслим, ковбой. Рэдфилд хотел сказать еще что-то, как до ушей мужчин долетел звук выстрела. Не сговаривавшись, они обменялись коротким взглядом, и рванули туда, откуда он доносился. - Ты слышал, где стреляли? – Крикнул военный, быстро хватаясь за свое оружие, и нажимая боковую кнопку на небольшой черной рации, зажатой в руке. – Прием, звуки стрельбы в восточном коридоре первого этажа, прием. Оборудование нехотя заскрипело в ответ. - Альфа, прием, вас поняли, дислоцируемся. Карл как-то запоздало отреагировал. - Наверху. - Что? - Стреляли наверху. – Повторил он. – Запах пороха и раскалённого металла. Крис сощурился, словно не до конца верил немцу. - Ты хочешь сказать, что чувствуешь запахи на таком расстоянии? Или что? - Как только перестал колоть сыворотку, чувства обострились, почти до той же степени, как с Каду. Это еще раз доказывает мою теорию – со мной изначально было что-то не так, природная мутация, которая была способна заставить мой организм вступить не в паразитический союз с грибом, а в симбиоз. - То, что изуродовало твоих «родственничков», и полностью перекрыло им мозг, стало способно давать тебе неведомую силу и способности, практически ничего не прося взамен? – Догадался Рэдфилд, потирая щеку. Карл кивнул. - Поэтому после взрыва мутамицелия я не рассыпался, как Уинтерс. - Значит, вы с Авророй… вы буквально одно целое, разделенное на две половины? Она способна полностью уничтожить паразита, а ты… - А я - полностью его подчинять, чувствуешь разницу? Жизнь и смерть, борьба и адаптация. – Удовлетворенно кивнул немец. – Наконец-то ты понял, ковбой, наконец-то. Крис ощутил острейшую потребность в сигарете. Частички паззла вдруг раз и навсегда встали на свои места, вырисовывая довольно ясную картину. - Теперь все это очевидно, ясно, как божий день. – Слегка растерянно пробормотал он, хмуря брови и выпуская из легких порцию воздуха. – Идеальный сосуд и идеальное оружие. - Две стороны одной медали. – Добавил инженер, подойдя к мощной фигуре капитана почти вплотную. – Понимаешь? Тот коротко кивнул. - Теперь уж точно, все понимаю. – Он благодарно положил широкую ладонь на горячее, даже сквозь плотную ткань формы, плечо Карла. – Спасибо тебе, за все спасибо. Ты прошел путь настоящего искупления. - Для этого всего лишь пришлось умереть, воскреснуть, вести свою собственную войну с сорок второго года, потом опять пару раз умереть, чтобы меня уже воскресили. – Карл искривил полные губы в язвительной усмешке. – А так да, пустяки, обращайся. Крис хотел сказать что-то еще, но немец одним движением руки остановил его. - Что-то не так. – Он замер, вытянулся, будто пружина, втянул носом воздух. – Черт, нет. - Аааа! – До ушей мужчин долетел звонкий девичий крик и быстрый топот приближающихся шагов. Схватившись за оружие, они были уже наготове рвануть вперед, как им навстречу выскочили из темноты длинных холлов огромного особняка две худенькие фигурки. - Аврора! – Выдохнул Крис, пытаясь поймать девушку за локоть, когда та буквально пролетела мимо него. Стоило ему развернуть ее, взяв за лицо, его обожгло тем ужасом, что плескался на дне ее ярко блестевших расширенных зрачков. Девушку мелко трясло, а маленькая рука указывала куда-то за спину мужчины. - Там…там…там… бежим! Елена, которую поймал Карл, была не в лучшем состоянии. - Рэдфилд, там зараженные собаки, бегут по следу! – Зарычал Карл, готовясь дать отпор. - Занять позиции! – Скомандовал американец, заводя девушку за свою спину. – Ничего не бойся, слышишь? - Крис, Крис, послушай. – Заикалась она. – Мы убили Дитера Ленцена.

***

Кажется, у Криса случился настоящий ступор, как только я вывалила на него информацию о том, как умер Президент университета. - Детка, сейчас так невовремя! – Застонал мужчина, целясь в прицел автомата. – Карл, слева! Пара выстрелов мимо, и две искорёженные псины пролетели одновременно над нашими головами. Елена истошно завопила, падая на колени, и закрывая голову руками. - Назад, все назад! Крис навел дуло, и я услышала, как он выдохнул перед выстрелами. Бах-бах – и слегка дымящиеся туши упали прямо к нашим ногам. - Вау. – Только и сумела вымолвить я. Так, сейчас лучше отвернуться, чтобы не заблевать тут все вокруг. Хотя, кажется, я начала уже привыкать. Раздался звон стекла и комнату наполнил дым от светошумовой гранаты – Крис чувствительно, но мягко толкнул меня, потянув за собой, и мы легли на пол, закрывая головы. Его рука накрыла меня, поджимая под себя, ограждая от кошмара, что творился вокруг. Длинная автоматная очередь, крики и шум. - Ленцен в своем кабинете, застрелен. – Донесся глухой голос откуда-то сверху. - Питомник зачищен, сэр! - Сколько всего было особей? - Пять, сэр. Я не сразу врубилась, что уже стою на ногах рядом с Крисом, что принимает доклад члена группы захвата. - За нами погналось только две. – Протянула я. - Видимо, содержались в разных клетках. - Это мы застрелили Президента, точнее… Командир отряда повернулся на меня, убирая забрало шлема наверх. - Точнее, я. – Елена на слегка дрожащих ногах осторожно подошла к нам. – Либо я выстрелила бы, либо он задушил мою подругу. Командир сухо кивнул. - Плохо, что он не остался в живых, хорошо, что не сумел утащить кого-то из вас за собой. Пистолет ваш? Елена отрицательно покачала головой. - Нет, он угрожал им, размахивал. Во время драки обронил, и Аврора сумела его пододвинуть ко мне. - Нашли Мюнца? – Прервал ее Крис. - Пока безрезультатно, парни осматривают подвалы. Передают, что там сложная система, с кучей ходов, он может быть уже далеко. - Черт! – Выплюнул Крис, зарываясь в волосы пятерней. – Девушек следует увести отсюда, пока мы все не проверим. И окажите им первую помощь, одной из них вкололи неизвестный препарат для усыпления. - Конечно, в автобусе есть аптечка и вода. – Командир мельком взглянул на разбитый нос Елены и уже успевшую подсохнуть струйку крови, пересекающую губы и подбородок. – Пойдем, за мной. Вам больше ничего не угрожает. - Иди, Аврора, я скоро приду. – Улыбнулся мне Рэдфилд, едва заметно для окружающих сжимая мои пальцы. - Вы молодцы, большие молодцы. Я кивнула, прикрывая глаза. - Обещаешь скоро прийти? - Как только все закончим. Если нужно будет ехать в больницу, не вырывайся и не спорь. Я приеду к тебе сразу же, как освобожусь. - Я волнуюсь за тебя. Лицо Криса после моих слов даже немного разгладилось. - Это такой не первый и далеко не самый худший мой вечер в жизни. – Он низко склонился над моим ухом, так, что его дыхание защекотало мочку. – Побудь хорошей девочкой хотя бы сегодня, договорились? Если бы другие обстоятельства, можно было подумать, что это нас ведут, как особо опасных преступников – во главе небольшой рати командир, сзади нас с Еленой парочка вооруженных до зубов военных. Мы вышли из поместья сквозь дыру, проделанную в несущей кирпичной стене сильным взрывом. Я с недоверием оглядела оголившиеся перекрытия – интересно, как здание вообще не начало рушиться после такого. Ночной воздух глухого загорода обдал меня влажной свежестью лесной хвои и пронизывающим до костей холодом – я мгновенно затряслась, обнимая себя руками. Небо, черное, словно разлитые чернила, было затянуто низкими плотными облаками, а горный массив острыми верхушками елей устремлялся прямо вверх, будто собираясь проткнуть тучи насквозь. - Где мы находимся? – Осторожно спросила я у невысокого паренька, сопровождавшего нас. - Земли Ганновера, недалеко от поселения Лангельсхайм. Это в двух с половиной часах езды от Гамбурга, примерно двести пятьдесят километров. Я присвистнула, тут же вновь покрываясь мелкой грядой мурашек. - А чая у вас случайно не будет? Командир обернулся, чтобы ответить, как его рот искривился в немом крике, а спустя полсекунды меня отбросило куда-то в бок сильнейшей взрывной волной. Зажав голову руками, я покатилась по земле, пытаясь избавиться от ужасной, разрывающей изнутри черепную коробку боли. В ушах звенело, словно я находилась внутри колокольни на воскресной службе. Открыв глаза, я увидела, как реальность прорезают серые помехи, словно на экране телевизора, и лишь спустя несколько секунд, мой взгляд выцепил стройную фигуру в легком сером плаще, неспеша приближающую к нам. Я инстинктивно поползла назад, постоянно сглатывая, чтобы наконец уши перестали так гудеть. Силуэт Рихарда Мюнца с покачавшимися на легком ветерке черными кудрями замер напротив меня, обведя взглядом всех, кто не шевелясь и не подавая признаком жизни, распластался на холодной земле рядом с покорёженным автобусом, что исходил густым черным дымом от горящих внутренностей. Тепло пожара вдруг начало долетать до меня. - Никак не признаешь поражения, аристократ? - Негромко спросила я. Рихард не двигался, лишь его точеные скулы отбрасывали тени от яркого оранжевого света. - Ну вот, я осталась жива. Может, добьешь меня руками? – Смело крикнула я, уже громче, борясь с наступившей от контузии глухотой. – И у тебя тоже будет первое убийство, после стольких лет. - Заткнись! – Не сдержался Рихард, исказив красивое лицо в уродливой гримасе. – Что ты вообще можешь знать о моей роли в этом всем?! - Ну, например, что ты решил стать большой мамочкой среди таких же, как и ты, богатеньких подонков, а как только вас начали брать за жопу, прибежал в Дитеру, чтобы стать его шестеркой. – Я слышала свой голос и не понимала, откуда такая дерзость взялась во мне. – Умолял его о покровительстве, защите, а потом стал мальчиком на побегушках. Принеси-подай-пошел на хуй, не мешай, да, Рихард? - Заткнись! - Ленцен мертв, мы позаботились об этом. А ты больше никому не нужен. Знаешь, даже как-то жалко, что за все эти годы ты решил потратить на компенсацию своих комплексов, а не на дело. Даже твой "папочка" вызывает во мне больше уважения, хотя бы за преданность науке. – Насмешливо врала я, смотря на преподавателя из положения "полулежа". Подняться не давало сильнейшее головокружение. Рихард вдруг взревел и выхватил их спрятанной за полами плаща кобуры небольшой пистолет. - Я же сказал, заткнись, заткнись по хорошему! - Своей пукалкой угрожаешь мне? – Усмехнулась я. – Дитер нам все рассказал, видимо, как любой законченный нарцисс, не смог таить это в себе. Он бы и от тебя очень скоро избавился, как от лишнего, трусливого свидетеля. Кстати, Ангелика все рассказала, про тебя, про твои грешки, ты труп, Рихард, даже оставшись в живых, в тюрьме с твоей моськой долго не проходишь. Таких смазливых там любят, быстро покажут все грани удовольствия от заднеприводного секса. Ты же его так любишь! Я рассмеялась, но это было больше похоже на истерику. Пережить за один вечер покушение, похищение, убийство, взрыв и участие в спецоперации было слишком сложным для меня. Рихард быстро щелкнул курком и навел на меня дуло оружия. Его тело так и сотрясалось от напряжения. - Я сказал, чтобы ты заткнулась, иначе… - Иначе что? – Перебила я его. – Что иначе? Выстрелишь в меня? Так стреляй, стреляй! Докажи, хоть напоследок, что можешь, что у тебя есть яйца. Находиться на прицеле было страшно, до судорог под диафрагмой страшно, но я специально оттягивала время, в надежде что на шум, который тут устроили, прибежит остальная группа. - А-а-а-а! – Душераздирающе закричал Мюнц, сгибаясь пополам, а затем, выкинув пистолет, бросился бежать прямиком в лесную чащу. Мышцы опередили мозг на этот раз – я подскочила и рванула за мужчиной, не разбирая дороги. - Стой! В голове бешено билась только одна мысль – не дай ему уйти, не дай ему уйти! Я схватила отброшенный мужчиной пистолет и вступила в погоню. Ночной лес был безмолвен и жуток в своем черно-синем одеянии – лишь наши шаги оглушительно громко проносились сквозь глухую пелену тишины. - Стой! - Крикнула я, слыша, как под тяжелым бегом преподавателя ломаются тоненькие ветки. Я начала терять подол серого плаща среди сосущей черноты хвойного бора, и сделав еще несколько быстрых шагов, я прислонилась к толстому, шершавому стволу сосны чтобы перевести дыхание. Зачем я это делаю? А если я окончательно потеряюсь и замерзну здесь, насмерть? Несмотря на конец марта, воздух в глуши был намного холоднее, чем в самом Гамбурге, а на пожухлых прошлогодних листах папоротника заметна тонкая паутинка инея. Я поежилась, обхватывая себя руками. Знала бы, что мне предстоит, надела не кожаную куртку, а как минимум, зимнее пальто. Стараясь лишний раз не наступать на трескучие сучки, я шла и шла вперед, почти переходя на бег, легкими вбирая внутрь ледяной ночной воздух с примесью терпкой сырой земли, просыпающейся от зимы. Периодически останавливаясь, чтобы прислушаться, я неустанно следовала за призрачным следом подонка и мучителя, будто кто-то вел меня за ним. Тревога и азарт смешались внутри меня в адский коктейль, что обострил все чувства до максимума. И снова это ощущение, как будто моя кровь начинает закипать, бурля внутри сосудов, как тогда, когда я оказалась на том злосчастном поле перед самой Матерью Мирандой. Машинально дотронулась замерзшими пальцами до носа – уж не кровь ли снова пошла? Ах, нет, всего лишь сопли, что начали капать от влажного и даже морозного воздуха. Вдруг среди неприступной чащи появился небольшой просвет, что освещала еще не до конца округлившаяся луна, и легкая тень скользнула из-за куста. - Рихард, остановись или пожалеешь! – Я прыжком почти настигла мужчину, но тот ловко вывернулся, толкнув меня в плечо, от чего я потеряла равновесие и прокатилась по тропинке. Я зарычала, вскакивая, продолжая настигать Мюнца – падение не сбило меня, а словно наоборот, заставило адреналин еще больше выделиться в кровь. Он был почти на расстоянии вытянутой рукой, но ловко уходил от меня. Когда я схватила его за шиворот плаща и потянула на себя, он вылез из него, набросившись на меня сверху. Мы, сцепившись в этой странной схватке, покатились вниз с небольшого пригорка, пытаясь нанести друг другу удары. Его кулак почти промахнулся, но все же прошелся по моей губе по касательной – сразу стало мокро и горячо. - Тебе нужно меня убить меня, как сказал Дитер, так сделай это! – Прохрипела я, отталкивая муж чину. – Хоть раз в жизни сделай что-нибудь серьезное. Трахать трупы девушек, которых даже не ты сам убил - это все, на что ты способен? Большие серые глаза Мюнца прожигали меня, даже в кромешной тьме блестевшие лихорадочно, словно он был под наркотиками. Хотя, судя по расширенным зрачкам, так оно и было. - Ты боишься меня, боишься? Поэтому бежишь? – Я начала побеждать в этом импровизированном спаринге. – Что ты принял, галлюциногены, грибы? От того перед тобой теперь не я, а Эльза? Или Грета? Мюнц упал назад, растерянно отползая, утирая выступившие на лбу капельки пота. - Нет, нет! Я не хотел! Я улыбнулась, радуясь своей догадливости. - О, нет, хотел, Рихард! Ты просто извращенный, избалованный, одержимый своими грязными мыслями и богатством подонок, думающий, что сделав все это, ты обрел власть над людьми. Так посмотри мне в глаза, я не боюсь тебя! Я не уважаю тебя, не преклоняюсь перед тобой. Ты - никто, Мюнц, ты просто смешное пустое место. – Я подошла к мужчине чуть ближе. – И ты поплатишься за свои грехи, поверь мне. Рихард, все это время медленно пятившийся, снова ломанулся сквозь царапающие и рвущие одежду лапы елей с острыми длинными иголками, а я, закрывая лицо руками, последовала за ним. Мы выскочили из непролазной чащи на светлый, залитый сиянием недозрелой луны песчаный обрыв, внизу которого распласталась широкая, спокойная река. Густое чернильное небо казалось огромным и равнодушным, а полупрозначные, крохотные точечки мерцающих звезд усеяли его поверхность. Это была потрясающая, настоящая красота – даже сейчас, даже под страхом смерти я не могла не восхититься ею, не осознать, не пропустить сквозь себя. Развивающиеся полы плаща Рихарда облепляли его недвижимую фигуру, повернутую ко мне спиной. - Все кончено, Мюнц, тебе некуда больше бежать. – Мой голос был ровным, спокойным – несмотря на длительную пробежку, на пережитые приключения. Я еле слышно вдохнула дополнительную порцию воздуха и утерла мокрый нос. - Рихард, ты сам все понимаешь. Это конец. Дитер убит. Мужчина как-то странно качнулся, будто пытался не потерять равновесие. - Однажды каждая коса найдет свой камень. – Равнодушно пробормотал он, поворачиваясь ко мне с поднятыми и согнутыми в локтях руками. Я вытянула из внутреннего кармана кожанки оброненное оружие Рихарда и смело направила дуло прямо в грудь мужчины, делая вид, что умею стрелять. - Руки за голову. – Черт, столько раз смотрела в фильмах захват преступников, но даже не подозревала, как сладко растекаются эти слова на языке в реальной жизни. - Ты смелая девушка, Аврора. – Лицо Мюнца как-то в раз осунулось, скулы стали еще острее, а глаза – ярче. Он был сейчас спокоен и хладнокровен, но что-то в его голосе заставило меня дернуться. – Остальные шли за мной, как на заклание. Мой авторитет не давал им даже возможности подумать, что не можно перечить. – Он взял небольшую паузу. – А ты не такая. - Я не твоя ученица, не запуганная девочка из простой семьи. Я видела дерьмо пострашнее, чем ты и твой рабовладелец, уж поверь. Рихард улыбнулся, почти искренне. - Герр Ленцен и сам был носителем паразита, подарка от Матери. Я невольно скривилась, услышав знакомое имя. - Ты знаешь о других людях в Европе, что сотрудничали с ней? Парень покачал головой. - Я не правая рука Ленцена, далеко нет. - Кто еще знает о ваших делах? - Я позволил себя арестовать, но уж допрашивать – нет, иди нахер. – Рихард сплюнул себя под ноги. – И что ты намерена делать дальше? Где твои помощники? Об это я действительно не подумала – остается надеяться, что Крис и спецназ где-то недалеко. Но, несмотря на тяжесть обдумываемых мыслей, лицо мои не выражало никаких эмоций. - Не волнуйся об этом, на мне, вот тут, - я дотронулась до лацкана куртки, - трекер. По нашим следам уже бегут. Конечно же, я соврала. Рихард усмехнулся. - Ты лжешь, маленькая врушка. - На колени, Мюнц. – Перебила я его. Он неожиданно повиновался, осторожно падая передо мной на свои светлые брюки. Я подошла ближе, стараясь держаться на безопасном расстоянии. - Ты сказал, что не являешься правой рукой Дитера, а тогда кто? Кто его информатор? Кто рассказал ему о Деревни Теней? Рихард молчал, жуя щеку. Он смотрел вниз, на серую поверхность камня, на мелкие песчинки. - О твоего ответа может зависеть многое. Он поднял на меня лед своих пустых глаз, подёрнутых какой-то неестественных паволокой. - Ми… - Начал он и тут же осекся, закашлял. - «Ми» что?! – Не сдержалась я, бросаясь к нему, хватая его за грудки. - Что «Ми»? Миранда? - Ми… - Снова начал преподаватель. - Да скажи уже! Но вместо ответа тот как-то странно покачнулся, будто отпрянув, и ловко выбив пистолет из моих замерзших пальцев, уже сам взял меня за куртку, быстро потащив к краю. - Нет! Мои попытки остановиться были больше похожи на трепыхания мелкой птички в силках - в тонких пальцах парня скрывалась дьявольская сила. Когда он сделал шаг назад, вниз, я закричала так, что мой вопль отбился звоном от моих барабанных перепонок и кажется, даже от противоположного берега. Я зажмурилась – кажется, прошло секунды две, а нас как-то странно перекрутило в воздухе, и не успела я задержать дыхание, как наши тела столкнулись с поверхностью воды, погружаясь на дно. Стылая река сразу же проникла под слои одежды, в обувь, таща вниз, сковывая бесконечным холодом. Я попыталась всплыть и открыть рот, чтобы набрать кислорода, как рука Рихарда грубо сжала мои волосы и засунула меня под воду. Кругом так темно и холодно, словно бы я была в ледяном аду. Под водой не было слышно ни одного звука, кроме моих жалких попыток сопротивляться, а на поверхности мерцали звезды, почему-то опустившееся прямо на водную гладь. Такие маленькие, такие яркие… Я протянула к ним руку, отдаленно чувствуя, лишь то, как вода, отдающая илом, заполняет мои легкие, ударяет в нос. Носоглотку начало жутко драть изнутри, как наждачкой, а конечности совсем перестали меня слушаться. Как же холодно! Как же безумно, смертельно холодно! Этот холод сковывает меня, сгущает кровь, мешает сердцу справляться со своей работой. Я из последних сил попыталась оттолкнуть мужчину, но он был таким тяжелым, таким сильным. Звезды на поверхности реки заплясали, запели, заискрились, будто снежинки в морозном свете диска луны. Маленькие драгоценные камни, алмазы в этой дивной ночной короне. Мои пальцы, пытающие взять Рихарда за руку, безвольно соскользнули с бархатной поверхности его костюма, когда толща воды сомкнулась над моей головой, погрузив все вокруг в бесконечное, густое, тусклое царство иссяне-черного цвета.