Долгая дорога домой

- Доброе утро, капитан… Сэр!.. Вы устало выглядите, плохой сон?.. Вам как обычно, два сахара?.. У вас два вызова по защищенному каналу, перевести их в вашу каюту?.. Новая вводная, капитан, офицер Доннели отметил… Чертовы инопланетяне, сэр… Сегодня ничего этого не было. Сегодня его встречали сдержанными кивками, реже приложенной к голове ладонью; когда он проходил мимо замершего у дверей переговорной караула, тот не шелохнулся – судя по всему по стойке «смирно» он стоял еще с начала смены. Дотошный секретарь тихо переговаривался, перенося сеанс связи на более позднее время, отчеты заступающих на вахту офицеров приходили минута в минуту. Чарльз Пресли подал ему на утверждение смену курса, вопреки обыкновению не благоухая своим жутким одеколоном. Кайден не сбавляя шага, приложил к углу планшета палец, из-за чего движение получилось резким, и Пресли ретировался так же молча, как и появился. Было раннее утро, капитан Аленко едва переступил порог своей каюты, а весь экипаж уже был в курсе, что тот не в духе. Когда-то он тоже так умел. Точно знал, когда стоило явиться на построение на минуту раньше обычного, когда командир не простит мятую форму и – упаси боже! – составленный не по форме отчет. Летная смена, небывало гладко выбритая и застегнутая на все пуговицы, посторонилась, уступая дорогу, и на минуту ему стало интересно, обладает ли СПЕКТР тем же чутьем, что и его люди? Двери занимаемой им каюты разошлись раньше, чем Кайден ударил по ним ладонью. - Что это? – Сарен даже не поднимает головы, когда планшет, брошенный Кайденом через всю комнату, шлепается ему на стол. Но когда молчание затягивается медленно, настолько медленно, что вокруг ладоней капитана собирается и гаснет голубой вихрь, оборачивается на вошедшего, трогает пальцами брошенный предмет. – А… История запросов. Я бы спросил, как ты ее достал, если бы не знал, что ты взломал мою почту. Ты знал, что Девид Андерсон потратил больше двух недель, добиваясь ее перевода с «Токио» в след за собой на «Нормандию»? Или что, несмотря на специализацию диверсанта (1), после Мендуара она стала предпочитать штурмовую винтовку снайперской? - А еще могла завтракать бесконечно, если к тостам с маслом прилагались книги Уильяма Хенли, и не носила носки черного цвета. Почему сейчас, Сарен? - Мне было любопытно. Знаешь в чем принципиальное отличие азари, саларианца и крогана? - Полагаю не в расе. - Саларианец никогда не поймет той тягучей неторопливости, с которой азари ищут ответы на свои вопросы, для них важно время, время и еще раз время. Кроган же не положит под микроскоп ничего, без контрольного в голову. - И на кого же из них больше всего похожи люди? - Ни на кого. – Сарен чуть разводит мандибулы в стороны, оценивая проницательность вопроса. – Вы тянетесь ко всему новому, неизведанному с той же страстью, с какой пытаетесь уничтожить его. Это противоречие формирует вас, откладывается в характерах, жестах, образе мыслей. Делает вас вами. - И ты сделал этот вывод на основании старого досье? - На основании его я задался вопросом: верно ли это утверждение для всех вас без исключения? Вот, например… – Сарен поскреб когтем одну из лицевых пластин и вновь опустил взгляд в текст, в который был погружен до вторжения капитана Аленко. – «Рапорт о происшествии Дж. Эл. Шепард, номер сорок два. Встреча оперативной группы с синтетическим противником на Фелл Прайм. Огневой контакт». Что она чувствовала при виде гетов – была напугана, очарована, хотела узнать больше, первой спустила курок? - Это было давно, какое это имеет значение? - Может быть и никакого. - Тогда зачем? Ты поднимаешь старые дела, задаешь наводящие вопросы моему экипажу, шлешь запросы – вежливые, но все же запросы! – на доступ к засекреченным данным... Если ты надеешься использовать это, чтобы отвлечься от провала на «Аларее», я заставлю тебя прекратить. - Знаешь, с тех пор, как я получил эту должность, я раскрыл два заговора против членов Совета, нейтрализовал девять террористических ячеек, сорвал четыре поставки крупнокалиберного оружия прямиком со складов СБЦ, предотвратил покушение на турианского примарха во время заключения Сеанского торгового соглашения. Вернул Книгу Пленикса, прикрыл незаконные исследования на Прагии, сопровождал азари к Кольцам Алуне и уничтожил столько работорговцев и наемничьих банд, что и не счесть. И за все это время я кое-что усвоил, капитан: во-первых, вещи не те, какими кажутся. Сарен затихает, невнятным жестом указывая собеседнику на свободный стул, но когда Кайден остается на месте, тянется через брошенный датпад, запуская крохотный голографический проектор. Кайден поджимает губы и одновременно с этим голографическая ткань над столом собирается в невысокий цилиндр, где крохотная человеческая фигура приходит в движение, а Сарен вновь откидывается в кресле. - Он погиб? - Просто отстал. - Здесь это одно и тоже. Запись мутная, немного зернистая, голос Сарена звучит на ней непривычно, в первую очередь Кайден обращает внимание на это. Когда женщина в кадре проводит языком по губам, изображение чуть сдвигается вверх-вниз так, как если бы Сарен жмет плечами и Кайден ловит себя на мысли, что уже видел эту крупную складку между ее бровей. Несколько часов назад на фотографиях, присланных в ответ на запрос СПЕКТРа, несколько лет назад в своей каюте. Ему оказывается незнаком маленький шрам под глазом, форма бровей и выражение, с которым она смотрела на собеседника, но он не может не узнать восхитительного рисунка губы. Высоту скул, линию челюсти. Подбородок кажется острее. - Они… – «Похожи». Слово колотиться в горле вместе с пульсом, и Кайден поскорее сглатывает, заталкивая его глубже. Женщина на записи тем временем поворачивается, открывая взгляду белую шею и натянутую на ней косую жилку, и уши, которые Шепард всегда предпочитала скрывать волосами. И ему вдруг становится нестерпимо жаль исчезнувшую с носа горбинку. – Это невозможно. - И тут мы подходим к «во-вторых»… Недостаточно просто знать, что кто-то мертв, капитан, нужно видеть тело, нужно похоронить его собственными руками, нужно разорвать его на куски и развеять по ветру. – Сарен замолкает, задумчиво разглядывая обоих людей, и видя что-то свое. – Она называет себя капитаном Шотте. - Ты не мог ошибиться? - Волосы. Они стали первым тревожным звонком, все не мог понять, что же в них не так, но когда представил их другого цвета, сразу стало понятно, что недавно я уже видел это лицо. Едва поднявшись на борт «Нормандии», я просмотрел ее архивы, а когда вы подобрали меня во второй раз – поднял их еще раз, только теперь я знал, на что смотреть. И я нашел ее: моложе, полнее, немного круглее лицом, с короткими светлыми волосами, совсем другим макияжем, но тем же строением черепа, фигуры. - Этого мало. - Верно. – СПЕКТР снова шевелится, проматывая запись вперед до первого боя. – Посмотри, как она двигается, работает с винтовкой, использует укрытия, как отдает команды… Это подготовка Альянса, и не просто базовая подготовка. Я работал с парнем из программы N, он двигался в той же манере, однако в списках их выпускников нет ни одной Шотте. - Что еще у тебя есть? - Одно очень интересное имя и название корабля. - И все это может быть не более чем совпадением. – Кайден бездумно проходится по помещению, все-таки садится напротив, трет пальцами лоб. – Иногда люди просто похожи друг на друга, такое бывает, и вряд ли турианец по имени Гаррус существует в единственном числе, а корабль… - Пространство Пангеи, UR-674 третий спутник планеты Сутан, кварианский форпост на южном континенте, построенный предположительно до начала Утренней Войны, реактивированный от одной до двух недель назад. Корабль гетов, сбитый неподалеку в это же время. Его противник взломал прерыватели и запустил под щит врага торпеды. Весьма изобретательно. Но одна из них сбилась с курса и не достигла цели, на том, что от нее осталась видна маркировка – «MAR_172 4, ASPW Ankei» (2). – Сарен выставляет вперед ладонь, не позволяя перебить себя. – «Аларей», немногим позже. Режим радиомолчания, системы внешней связи выведены из строя, местоположение не разглашалось даже флоту. Спустя два дня после аварии «Анкей» оказывается там же. И у стервятников было лишь две возможности появиться в том месте и в то время… - Либо они искали то, что ты забрал с UR, либо следовали за ним. Непонятно только зачем. - Вопрос на миллион… – Тянет Сарен, улыбаясь. Контакты, лица, следы, мотивы… Из всех них мотивы были наиболее важны. Они давали возможность думать как враг, желать того же, чего хочет враг. Давали шанс отобрать это. Он тихо смеется, ощущая ступнями дрожь палуб, пока «Нормандия» закладывает разворот, устремляясь к ретранслятору. - Это не потому, что я решил тебе помочь. – Кайден дергает ртом и запускает запись с самого начала, его лоб идет складками. У него, в общем-то, нет причин делать крюк, поверив совпадениям и одной темной записи, но он все равно сходит с маршрута, доложив Совету, что их груз будет на Цитадели несколько позже. – И я не собираюсь охотиться на призраков. - Что же тогда? - Мне любопытно. Ты передал Чарльзу курс, полагаю, точно знаешь, где «Анкей» появится в следующий раз. Сарен кивает, запуская инструметрон и тыча когтем в жирное красное пятно: - Его зовут Витор’Нара. У него получилось взломать синтетика, вопреки всем прогнозам, послать дочери адмирала сигнал бедствия, невзирая на отсутствие связи, и я подумал: «третий раз счастливый?». Я прикрепил к нему маячок, каждый час посылающий мне импульс, конечно, на больших расстояниях передача не возможна, но в последний раз сигнал я получил с этих координат. Знаешь, что по ним находится? - Рентранслятор? Думаешь, они прошли? - Скорее всего – сигнал пропал слишком резко. - Если ты прав, то по ту сторону несколько систем, десятки планет, сотни мест, где можно спрятаться. - Верно, – Сарен снова кивает. Могла существовать тысяча разумных причин, почему капитан Шотте оказалась на «Аларее», ее сходство с мертвым мятежником могло быть не более чем биологической причудой, ее корабль мог и не быть связан с крушением гетов на UR, а тот, в свою очередь – с его заданием. Но за все время в должности СПЕКТРа Сарен привык доверять себе, а значит потакать и своим интересам. – Но точно я знаю, откуда начну. * * * Тварь появилась внезапно. Еще секунду назад на лестничном пролете, в который упирался узкий коридор, не было ни души, а теперь сверху вниз, по-птичьи склонив голову на бок, на него пялился гет. Гаррусу хватило одного взгляда, чтобы понять – он не успеет воспользоваться оружием, и что от выстрела той штуки, которую синтетик держал в руках, не спасет даже броня. Все случилось быстро – гет на лестнице склонился к прицелу и Гаррус резко развернулся, собираясь в ком, пытаясь зажать неподвижно тело Шисса между собой и стеной, сердце ухнуло куда-то в желудок, потом ударило в уши, и на мгновенье Гаррус оглох. Выстрел страшной винтовки разорвал коридор, но не принес ни толчка, ни боли, ни липкой влаги на спине. Когда он сумел вытолкнуть из легких застоявшийся воздух, тварь выстрелила снова, но на этот раз он смотрел, и видел как голова второго гета, преследовавшего его с самого сеанса связи с Каем разлетается на части. - Не скучаете по флоту? – По лицу мазанул свет: гет с винтовкой оказался рядом, на расстоянии полушага и Гаррус поразился тому, как бесшумно он может двигаться. – Если то, о чем болтают приемщики, правда – вы можете вернуться в любой момент. Тут многим вас не хватает. Но зная вас, вы захотите… Гет заскрежетал и отвернулся, снова приникая к прицелу, и Гаррус бросился дальше, с содроганием узнавая в этом звуке смех Тали. Он шипит, когда от неловкого движения кисть взрывается огнем. И боль, расползающаяся от запястья вверх, отгоняет непрошеное воспоминание. О выстреле, о взгляде который после упирался в спину из глубины коридоров кварианского корабля, провожал с лестниц, вел мимо темных комнат до самого «Анкея». Об ощущении, которое теперь появлялось каждый раз, когда он оборачивался спиной к мерцающим огням с панели «Таникса», лампам в оружейной, бликам в окне мед.отсека… Он бы списал это на встревоженное воображение, если бы задолго до высадки на «Аларей» не слышал эти сроки, произнесенные голосом Кэла’Ригара, и этого смеха Тали. Он вышел прочь, оставив панель заходиться красным, не в силах больше сидеть и гадать не почудилась ли ему здоровенная дыра в груди того гета, с головой окунаясь в тишину «Анкея». Не было привычных уже состязаний в столовой, шуток Джокера из динамиков над головой, беспечной болтовни Дэна. «Анкей» словно бы угодил в штиль и люди на нем впали в оцепенение, ожидая толчка, движения, ветра. - Еще. Только. Раз, доктор. И, кажется, ждать оставалось недолго. Мистер Сатале скалой возвышался над Мордином в дверном проеме мед.отсека, угол его рта некрасиво задрался вверх, от чего обычно спокойное лицо было перекошено. Гаррус хмыкнул, останавливаясь. Чуть сильнее поджатые губы, дополнительная морщинка, дрогнувшие крылья носа и угроза, которую первый помощник не собирался произносить вслух, становится осязаемой. И это был не только Кай. Гаррус до сих пор видел шквал вопросов на лице Дэниела, которые он так и не задал, помнил, как потемнел Джокер, после того как увидел кровь Шисса у него на руках и как лицо Шепард застыло. Он до сих пор не мог привыкнуть к такой выразительности. - Не вижу особой проблемы Кай. Но если вы все же настроены на ссору мы можем перенести ее к капитану Шотте. Разумеется после того как я проверю своих пациентов. Совершу обход на нижнюю палубу – у одного из кварианцев, кажется, пошла нестандартная реакция на сочетание медикаментов. Еще нужно заскочить в рубку, Джеф жаловался на головную боль, и это при условии, что… Руки первого помощник сжимаются в кулаки, спина идет буграми и Мордин поспешно делает знак, молча прося Гарруса оставаться на месте. Но Кай резко берет себя в руки, издает какой-то невнятный горловой звук и, круто развернувшись, уходит прочь. Мордин смотрит ему в след несколько секунд, прежде чем разочарованно вздохнуть и Гаррус осторожно протягивает: - Зачем вы это делаете, док? - Я врач. Можно накладывать швы, можно не давать им расходиться. Люди по-разному справляется с потрясением: выпивка, работа, слезы, физический контакт... – Доктор качает головой, уходя вглубь помещения, вынуждая турианца следовать за собой. – Мистер Сатале склонен искать себе противника. - И вы решили предоставить свою кандидатуру. – Гаррус морщится, когда Мордин берет его кисть в руки, начиная поворачивать ее сначала перед глазами, а потом и под лучами сканера. – Это разумно? - Не стоит меня недооценивать, Гаррус. У вас трещина. – Тонкие пальцы ныряют в ящик стола, выуживая оттуда тонкий инструмент с длинной иглой. – Не расскажете, как это случилось? Гаррус только пожимает плечами. Его ни о чем не спрашивали. Джокер и Дэн говорили одновременно, про лифт, про пальцы в вороте куртке, про сигнал с двери, на который Шисс ответил. Кусок хлеба, со следами зубов, до сих пор лежал где-то в коридоре. И ко времени, когда он находит в себе силы присоединиться, добавляя о ладони, свисающей из прорехи в вентиляционной трубе, о красном пятне на скуле, о лице, в котором не было кровинки, потому что вся она оказалась на животе, на руках… понимает, что остался в столовой один. И тогда он совершает ошибку, заставляя себя отвернуться от замутненного стекла мед.отсека и глубоко вдохнуть, потому что металлических запах давно засохшей крови обжигает ноздри и Гаррус закашливается. Первыми летят на пол перчатки. Он срывает их не аккуратно, путаясь в застежках, креплениях – пальцы дрожат, ему кажется, что еще немного и кровь просочится сквозь металл на кожу и тогда ее будет уже не смыть. Плечи, ноги, нагрудник… Он ломает обо что-то ноготь, и чуть было не падает, влетая в оружейную. Швыряет на стол для модификаций свои пожитки и, схватив первую попавшуюся же тряпку, принимается яростно тереть темные пятна. Он успевает неплохо размазать их по нагруднику, когда в дверях появляется Дэниел. В отличие от туринца, облаченного в потный нательный костюм, тот успел переодеться, его волосы влажно блестят. Он молча проходит к столу и встает рядом, берет из кучи одну из деталей и принимается за работу, правда, в отличие от приятеля, используя для этого металлическую щетку. Они не останавливаются до поздней ночи, царапая пальцы, счищая пятна вместе с краской, и когда от красного на синем, от синего на сером мало что остается, одна из стен принимает на себя удар. Поочередно моргнув левым и правым глазом, Мордин вводит пенициллин в ткани, как можно ближе к образовавшейся трещине. Кисть сразу немеет. Гаррус молчит, прислушиваясь к ощущениям, оставшимся после укола: боль от удара кулаком о стену вернула его к реальности, и он не хотел бы, чтобы она пропала совсем. - Последние дни… были тяжелыми. Мордин кивает – он знает это лучше всех, но спрашивает не об этом. Уж точно не о той флаге, что поселилась в рубке в небольшой нише под креслом. Или губах Лиары, последнее время сжатых сильнее обычного. Или о пассажирах в грузовом отсеке. Кварианцы жались друг к другу тонкие, хрупкие, жалкие, и Мордин то и дело ловил себя на мысли, что хочет укутать их в одеяла, как погорельцев. Они молчали, пока к ним не обращались на прямую, но по движениям их спин и голов можно было понять, что разговор внутри их шлемов не утихал ни на минуту. К ним почти никогда не присоединялись Тали и Витор, и то, что за их шлемами была лишь тишина не слабо пугало Мордина. Он бы посоветовался по этому поводу с капитаном, но время было не подходящим. Откровенно говоря, после того как он снова зажег замок мед.отсека зеленым… - Четыре выстрела: перелом голени, повреждения мягких тканей бедра, поверхностное ранение на боку и одно проникающее в живот. Разрыв мягких тканей брюшины, повреждение полых органов (3), обширная кровопотеря, травматический шок, следы передозировки пенициллином, вероятность перитонита минимальна, хотя все еще сохраняется. Зафиксирована остановка сердца, но… …Ин и самой не помешал бы совет. Часы, которые Мордин провел среди неправильного писка приборов, биения крови в собственных висках и разошедшихся швов, Ин коротала в инженерном за работой, которую Шисс всегда откладывал. Она чистила, чинила, меняла, настраивала. Она делала все, чтобы к середине ночи провалиться в тяжелый сон, а через несколько часов подняться снова, продолжив проверять, улучшать, раскладывать по местам. Для нее эти дни не были временем отчаяния, вины или горя. Это было время «между». Между отрицанием. Между страхами. И, несмотря на то, что Шисс был стабилен уже целые сутки, выбраться из этого состояния у нее не получалось. - Оptimum medicamentum quies est (4). – Тихонько произносит Мордин, крепко бинтуя поврежденную руку, пока Гаррус обводит взглядом помещение, чудесным образом минуя ту его часть, где располагаются кровати. Ему не нужно смотреть, чтобы знать насколько синим стало красное пятно на скуле юного механика, или сколько трубок опутывают тонкие руки, заботливо уложенные ладонями вверх. Ему достаточно и того, что один из приборов, реагирующий на дыхание Шисса, пищит не в том ритме, что преследовал его с безымянного коридора на «Аларее»… – Я рад, что вы вовремя остановились. - Что?.. - Остановились. Всего четыре выстрела. С тем же успехом вы могли выпустить всю обойму. – Поясняет доктор, завязывая узел и поворачиваясь спиной. – Я извлекал пули, помните? Я знаю, какому оружию они принадлежат. Гаррусу кажется, будто у него выбивают из-под ног землю. Он много думал, как рассказать об этом самому – когда это сделать? какие выбрать слова? сказать всем одновременно? подойти к каждому по отдельности? на кого вывалить это знание в первую очередь? описать, как все было или сразу просить прощения? что если Шиссу станет хуже?.. – но оказался совершенно не готов к тому, как Мордин продолжит: - Я рад, что там были вы. - Рады? – В горле становится так сухо, что от произносимых слов больно. – Если бы не я… - Если бы не вы, Шисс все равно бросился бы на помощь и все равно оказался бы в том месте. Если бы не вы, мы могли бы найти его слишком поздно, если бы на вашем месте был тот, кто привык вести шквальный огонь... – Мордин помолчал, перекладывая что-то с места на место, подавляя желание передернуть плечами. – К тому же, я обнаружил в ране частички железа – преграды, которую преодолели пули, и знаю, каким углом они вошли. Это не было пальбой по мишени, вы стреляли наугад. А если бы там не было Шисса, сейчас мы оплакивали бы Дэна и Грюнта. - Вы не может знать… - Я знаю. – Мордин оборачивается и Гаррус впервые за время посещения мед.отсека встречается с ним взглядом. Доктор смотрит так твердо, что он позволяет себе не спорить. – И вам тоже следует. - Вы расскажете? - А мне нужно? Гаррус зажмуривается, отрицательно качая головой. Это не те новости, которые следует сообщать через посредника, но как рассказать о глазах в пол лица, в которых не было ничего кроме узнавания и ужаса, о минутах, в течение которых лицо Шисса серело, о хватающей воздух ране рта, о моменте, когда он не почувствовал под пальцами дыхания?.. - Так что же именно там произошло, Гаррус? Мордин задает вопрос очень тихо, но когда автоматическая дверь за его спиной закрывается, отрезая профессора от остальной части корабля, Гаррус внезапно понимает, что ему легче дышать. Узел, свернувшийся между его внутренностей с того момента как он услышал стук капель по своему шлему никуда не делся, но сделался чуть менее болезненным. Может быть потому, что теперь Гаррус видел конец, за который его можно распутать. Он дошел до лифта и прислонился лбом к его створкам, впервые за трое суток он чувствовал, что в состоянии попытаться дать на него ответ. И не удивился, когда ноги принесли его в инженерный, необычайно темный и тихий. Не было яростного стука по клавиатуре, мертвых голосов из памяти инструметронов, только мерный гул ядра, ночное освещение, да комки синих теней по углам. Он прошел вглубь помещения, бездумно скользя пальцами краям технического пульта, белому боку керамической кружки, темному экрану планшета, по перилам вдоль стен, по шву рукава перекинутой через них куртки, слишком маленькой для находящегося здесь человека, и бросился в омут: - Он не закрывал глаза до последнего. Даже когда сил почти не осталось... 1. Снайпер–диверсант – наиболее известный тип снайперов. Действует либо в одиночку, либо с напарником, осуществляющим прикрытие и целеуказание, зачастую вдали от основной массы войск, в тылу или на территории противника. Дистанция поражения – от пятисот метров и выше. В удачных погодных условиях можно уничтожить цель с расстояния полтора–два километра из крупнокалиберных винтовок. 2. ASPW (фрахтовый термин) – «Любой порт». Каждое судно имеет место регистрации (порт приписки), где указывается название, размер и тип судна, количество регистрационных тонн валовой вместимости, позывной сигнал, время и место постройки, основные технические характеристики, численность экипажа, имя предыдущего и нынешнего владельца, а так же причина передачи владения. Аббревиатура ASPW означает, что у корабля данный документ отсутствует, что затрудняет слежение за его передвижением и деятельностью, а также лишает владельца судна выплат в случае наступления страхового случая и ограничивает в выборе ввозимой и вывозимой продукции. 3. К повреждениям полых органов относятся повреждения желудка, тонкой и толстой кишок, мочевого пузыря. Они могут проявиться полным разрывом (повреждены все слои стенки), неполным разрывом (повреждены не все слои - просвет не виден), размозжением и гематомой стенки. При повреждении полых органов характерны болевой, диспептический, воспалительный, перитонеальный синдромы. А также шок, кишечная непроходимость, интоксикация и прогрессирующее ухудшение. Все это сопровождается снижением артериального давления и частоты сердечных сокращений. 4. Optimum medicamentum quies est (лат.) – Лучшее лекарство – покой.