Акт N

***

Селина с трудом открыла опухшие глаза. Пару минут она неподвижно лежала, слушая, как за окном мягко скребется ветер. Она недоуменно повернула голову: это были не покои учеников. Скорее всего она была в одной из комнат бывших учителей, на самом верху Башни. Свет лился из высокого полузанавешенного окна, искрясь на белой простыне, которой она была укрыта. Селина села на прохладной перине, зябко кутаясь в простыню — одежды на ней не было, и рядом она тоже не обнаружилась. Она соскользнула с кровати, морщась от соприкосновения голых ступней с каменным полом, и подошла к большому зеркалу, призывно стоящему у стены. Ее лицо было бледно, а волосы спутаны. Приоткрыв простынь, она сначала скользнула глазами по шраму на ключице: когда-то прижженый огнем и запаянный льдом, он уродливой серой стрелой спускался к груди. В складках проскользнуло что-то черное, и она, наконец, увидела свои руки. Кожа на них не вздулась, не лопнула и не сошла заживо. Наоборот, все было так, как и раньше — за исключением того, что теперь по им обеим, от запястий до середины плеч, вились черные вязи символов, неизвестных ей. Они были похожи на сигилы, но прочитать их она не могла, как ни старалась. Селина слегка надавила на край, там, где запястье было окольцовано вытравленным черным обручем — боли не было. Она вздрогнула, запахиваясь обратно, когда в дверях показалась парящая в воздухе фигура в безликой маске. Дымные кольца струились в медленном танце. — Бледен Марк проведет твое последнее испытание, — сказал Тунон. Селина заметила в его руках аккуратную стопку своей одежды. — Если ты справишься, ты будешь удостоена чести называться новой Вершительницей Судеб. — Спасибо, Адъюдикатор, — проговорила она, слегка кивая. — Пока меня не за что благодарить, — ответил он; дым удивленно взвился и опал. Он неторопливо подлетел, не глядя на зеркало, и оставил одежду на тумбе у кровати. — Могу я спросить, — неуверенно начала она. Белый лик обратился к ней. — …что это? — она аккуратно вытянула руку, придерживая тонкую простынь. Тунон какое-то время молчал, словно рассматривая свое же творение. — Это одновременно и сила, и узда, — сказал он. — Если ты станешь сегодня голосом закона, то станешь и голосом Кайрос. — Я не понимаю, — слабо нахмурилась она. — Ты поймешь, когда придет время, — с этими словами Архонт Правосудия направился к выходу. — Иди, — сказал он, полуобернувшись. Белая маска смотрела в никуда. — Марк ждет тебя.

***

Необычайно тихий Купол встретил ее, как старого друга. Она провела рукой по расколотой, но все еще стоящей колонне: царапины ото льда, сколы на идеальной поверхности и странные темные пятна на ее боках. Селина не помнила, как их оставила. — Ты даже не заметила, как начала швыряться молниями, — Марк стоял поодаль, облокотившись на другую колонну, и внимательно смотрел на нее. Селина неторопливо обернулась, глядя прямо в его насмешливые глаза. — Тем хуже для тебя, — беззлобно сказала она. Марк фыркнул, вставая прямо. — Ты очнулась. Я уж думал, не повеселимся напоследок. — Ты бы достал меня с того света, — кисло сощурилась она. Марк довольно хохотнул. — Ты не представляешь, насколько ты права. Но перейдем к делу. — Сначала я хотела спросить, что это? — Селина подняла руки, показывая ему. Как она и предполагала, он нисколько не был удивлен, лишь вскользь посмотрел на символы и вернулся золотым взглядом к ее лицу. — Тунон сказал, что это «и сила, и узда». — И он абсолютно прав, — скучающе вздохнул Марк. — Но если тебе нужно разжевать и положить, то так уж и быть. Это древняя магия, усиливающая твои способности, — в этом сила. Но она же и ограничивает собственный поток, чтобы ты не стала бесконтрольной — это узда. И чтобы не впитала в себя больше, чем сможешь выдержать. Иначе взорвешься, как спелый фрукт, — криво ухмыльнулся он. — На твоем месте я был бы осторожен. Кажется, переизбыток энергии может быть немного болезненным. Хотя это, в общем-то, и есть твой стиль. Стало понятнее? Селина хмуро смотрела на него. — Это твоя идея? — Что, с символами? Нет, этот эксперимент задумывался Кайросом и Туноном. Я лишь выбрал цель, — он склонил голову. — Я не просила этого, — прошипела она сквозь зубы. — Ты предпочла бы умереть? Не говори «да», не разочаровывай меня, детка. Селина промолчала, сузив глаза. — Как мне ими пользоваться? — Я не эксперт, — Марк выжидающе замер, с прищуром глядя на нее. Селина подняла руки, концентрируясь, — и энергия хлынула в нее ошеломительным потоком, словно заговоренная, — она резко выпустила ее, вскрикнув: массивная вспышка, скользнув ломаной змеей, оглушительно разорвалась у стен Купола, сотрясая зал своей мощью. Селина рухнула на колени, до хруста сжимая словно раскаленное запястье. Она зажмурилась, на секунду задерживая дыхание, потом рвано выдохнула, в страхе глядя на собственную руку, — ничего не изменилось. Вязь безразлично пестрела на бледной коже. — Впечатляет, — проговорил Марк, склоняясь и тоже как будто с интересом разглядывая татуировки. Селина встала, одним взглядом говоря ему отступить — Марк хмыкнул, отходя на полшага. — Теперь мы можем все-таки перейти к делу? — Валяй, — безразлично махнула Селина, все еще придерживая руку, как будто она могла укусить ее. — Тебе нужно убить меня. Селина ошарашенно подняла на него глаза, но, кажется, не ослышалась: Марк заложил руки за спину и довольно наблюдал за ее реакцией. — Убить?.. — Ты боишься? — прошелестел Марк, склоняясь ближе. Его глаза весело мерцали. Селина сглотнула. — Нет, — почти не дрожа голосом, ответила она. — А зря. Я буду защищаться. Очень неистово, — волоски на ее шее встали от ощущения горячего дыхания на ее коже. — В чем смысл? — слегка отпрянула она, чтобы видеть его. Марк спокойно ухмылялся. — Ты ведь не позволишь мне. — Кто сказал? — вкрадчиво проговорил он. — Может, ты теперь сильнее меня. Это мы и проверим. — А если… если это и так, — запнулась она, следя за тем, как он снова по-кошачьи обходит ее по кругу. — Я ведь убью тебя. — И это будет прекрасным завершением моего пути, — сказал Марк, поигрывая неизвестно откуда взявшимся уже знакомым полукруглым кинжалом. — Я стар и мне безумно скучно. Ты скрасила этот последний год, и я выбрал тебя в Вершители, потому что рассчитываю, что ты не разочаруешь меня. И поэтому я позволяю тебе сделать это. Невероятная честь, правда? — Селина молчала, потеряно глядя на его плавные движения. — Ты ведь хочешь отомстить? — он завершил круг и оказался прямо напротив нее, дразняще шепча ей в ухо. — Ты ведь ненавидишь меня? Селина молча металась взглядом по его разукрашенному лицу. — Хорошо, это можно и не говорить, — мягко сказал он. Призрачное касание по ее щеке — и Марк оказался уже далеко, вертя в руках два одинаковых клинка, опасно пышущие тьмой. — Не думай, что я не убью тебя, несмотря на то что ты последняя из учеников и что мы уже потратили время на вязь, — угрожающе прорычал он, пригибаясь к земле. — Убью, если ты меня все-таки разочаруешь. Всполох металла — она была готова, на этот раз легко, одним жестом замораживая клинок целиком и направляя его в сторону. Но — ошибка — она упустила из вида Марка и лезвие-близнеца. Ее глаза заливала кровь, но было что-то ещё: Марк остановился, чтобы рассмотреть получше. Ее ярость на этот раз полыхала: татуировки словно прорезались сквозь плоть, проступая чёрными змеями, и пульсация ее новой силы завораживала. Марк позволил себе немного полюбоваться и даже позволил ей напитаться магией: от первого слепящего залпа он увернулся с грациозной легкостью. Селина молчала, сжав зубы, но внутри она кричала от боли и ярости, сопровождая этим безмолвным воплем град новых молний. Арена оглушительно трещала, покрываясь белой сетью и тут же снова темнея. Так повторялось из раза в раз, пока она не заметила, как Марк на мгновение потерял равновесие, не ухватившись за истонченную тень. Он был искренно удивлён и заинтригован, и, бодро вернувшись в ритм, подлетел под покровом теней и нанёс особенно паршивый удар, появившись у неё прямо перед лицом, одним коротким движением рассекая ее плоть от груди до плеча. Но прежде, чем он успел отскочить, она вдруг молниеносно схватила его внезапно сильными руками: боль пронзила Марка, когда магия прошила его насквозь, и от неожиданности он взрыкнул. Он ударил ее лбом, пытаясь вырваться, но все ещё видел ее горящие глаза, ощерившиеся зубы и залитые кровью лицо и грудь. Кажется, теперь он сломал ей нос, но Селина даже и не заметила этого. Скрежеща зубами, она держала его, впивая ногти в кожу, желая, чтобы ему тоже было больно, и глядя, как он извивается, она чувствовала мрачное удовлетворение. Его боль становилась почти неприятной, и Марк рванулся вперёд, роняя ее. Уже немного грязнее, чем он полагал: она зарычала, как дикая кошка, — любой другой бы уже успел пару раз сдохнуть от количества энергии, что он впитал. Он клыками вгрызся ей в плечо, там, где заканчивалась полоса свежего пореза; она закричала, и Марк застонал, не разжимая зубов, от с новой мощью обрушившегося на него потока магии. Ее кровь заливалась ему в рот, пьяня. Они клубком катались по разверзнутому полу, словно дикие звери. Марк напрягся и все-таки — что-то противно хрустнуло, — разорвал ее хватку, отскакивая в призывно распахнувшую пасть тень. Селина вскочила, правая рука ее болталась тряпичной куклой, но она с силой швырнула белой вспышкой в место, где он скрылся. Покрова не хватило, и Марк вынырнул обратно, только чтобы попасться в ее ловушку: следующая молния ударила его в грудь и заставила пошатнуться. Она продолжила напирать, оттесняя его к стене, и Марк с неприятным удивлением не видел конца ее силам. Он поднырнул, когда она подошла безрассудно близко, и, извернувшись, резанул по щиколоткам. Селина действовала одновременно с ним. Взрыв отбросил его. Он проскользил по ее крови, чувствуя странную легкость, и, проморгавшись от ослепившего его света, увидел наставленный на себя свой собственный клинок. В тишине с него капали густые вишневые капли, и она шумно дышала, глядя на него сверху вниз. Марк был удовлетворён и, честно сказать, доволен. Хороший бой. Он смотрел на нее, не скрывая одобрения, смиренно разрешая. Блестящее острие опустилось. Ее глаза вдруг потускнели, яростный блеск потух. В них застыла усталость, и она молча развернулась. Марк ошеломлённо смотрел ей вслед. Она уходила. Ее татуировки медленно теряли яркость, она начинала хромать, с каждым шагом кровь толчками струилась по ее щиколоткам, а рукой с его клинком она мягко обхватила другую, безвольно болтающуюся. Он мог бы преподать ей последний урок, так как она не завершила испытание, не достигла цели, она не… Он этого не сделал, вместо этого, слегка пошатываясь, поднимаясь и исчезая в подползших к своему хозяину тенях.

***

— Что это было? — ледяной голос Тунона был ровен, но Марк слишком хорошо знал Адъюдикатора: дым клубился, яростно хлеща воздух. — Обычный блеф, — хитро усмехнулся Марк, оглядывая сверху разрушенный Купол: пол теперь по большей части представлял из себя нагромождение выкорчеванных огромных плит, как после землетрясения, несколько колонн еще стояло, у других же либо не хватало массивных кусков, либо они, расколотые, неподвижно покоились на земле. — Ее надо было слегка завести. Почерневшие стены, взорвавшиеся стекла высоких окон — он на мгновение представил, как она летит вниз, и поймал себя на очередной странной мысли, уже некоторое время приятно озадачивающих его обычно прямолинейное суждение. — Я иногда совершенно не понимаю твоих методов, — Марк скорее почувствовал, чем увидел, как его пронзил гневный взгляд Тунона.  — Адъюдикатор, вы все видели, — Архонт Теней небрежно обвел разрушенную арену рукой. — Девчонку приходится раззадоривать, но оно того стоит. Я не прогадал, — хитро усмехнулся он, вращая в пальцах свой клинок. Он нашёл его на выходе из Купола, довольно грубо оставленным на полу в луже свежей крови. Он все ещё невесомо ей пах. — Рискну предположить, что и вы редко сталкивались с такой силой. Эксперимент удался, и я считаю, что она более чем достойна стать под ваше командование.  — Ты слишком много считаешь, Марк, — отмахнулся Тунон. — Как минимум я рад, что теперь ты вернёшься к своим старым обязанностям, где считать ничего не требуется.  Бледен Марк учтиво склонил голову. Он был почти уверен, что к его старым обязанностям палача все равно добавится новая — следить за экспериментом, — и он соврал бы, сказав, что сам бы этого не хотел. Она интриговала его. Не только этой невероятной магией, но и своим образом мыслей, упрямством, решениями. В том числе поэтому он придержал язык и не стал вслух разделять досаду Тунона: те, кто решают сами за себя — не самые лакомые кусочки для Владыки.  А еще были те мысли, что обременяли его: если бы она летела вниз…

***

В ванной опустевших покоев выпускников в зеркало глядела не Селина. Тунон забрал ее настоящее имя и нарек Вершительницей Судеб Джастис, именем Правосудия, справедливой рукой Кайрос и намного большим, чем просто человеком. К сожалению, она вовсе так себя не чувствовала. Рядом лежала новая одежда: черное с золотом и багрянец, цвета Суда и Владыки. Джастис глядела на розовые разводы в раковине, тяжело опираясь на бортики. Если бы она не использовала утихающую в ней бурю на исцеление, наверное, была бы уже мертва. Она не знала, собирались ли ее спасать, если бы она с этим не справилась, но проверять было некогда. Шрам поперек груди остался — уже бледный росчерк от плеча до верхних ребер. В первую очередь, кое-как стянув его, остановив кровь, она поработала над изуродованным лицом, и неплохо преуспела: только она бы сейчас увидела следы недавно залатанной кожи. Переделывать шрам уже не хватало сил. Она бесцветно смотрела на его тонкую полоску в зеркале, пока не заметила, как на краю видимости в отражении шевельнулась тень. Они смотрели друг на друга молча некоторое время. — Мои поздравления, Джастис, — проговорил Марк, словно пробуя ее новое имя. Джастис пожала плечами, продолжая безразлично смотреть на его подрагивающий силуэт. — Неужели тебе не нравится, детка? — золотые глаза его насмешливо склонились. Джастис изогнула бровь. — Я же сказал, ты перестанешь быть Рыбкой, как только заслужишь другое имя. — Ты уже называл меня так, — хмыкнула она, смеряя его взглядом через зеркало. Он лающе хохотнул. — Все-таки заметила. Я случайно проговорился раньше, чем собирался. — Ты знал, что так будет? — спросила она. — Как? — глаза в зеркале хитро сощурились. — Что это буду я. — Я верил и надеялся, — не меняясь в лице, сказал он. — И что я не убью тебя? — Нет, этого я не мог знать. Но я готов признать, что я доволен сложившимся исходом. Хотя и не могу понять, почему ты остановилась, — это прозвучало как вопрос, на который ему было бы любопытно услышать ответ. Хотя он в этом бы не признался. Джастис неопределенно пожала плечами: — Не знаю. Не видела в этом смысла. — Я же сказал, что убью тебя, если ты этого не сделаешь, — тихо напомнил он, бесшумно подходя ближе. — Ну не убил же, — просто ответила она. — Как ты могла это знать? — Не знала, — покачала она головой. — Ты злишься? Марк вопросительно посмотрел на нее в зеркале. — Ты сам сказал, что… хочешь умереть, — она облизнула пересохшие губы, в упор глядя на него. — Знаешь, я передумал, — за ее плечом Марк склонил голову. Его белые волосы мазнули по ее оголенному плечу. — Мне хочется самому посмотреть, что из тебя выйдет. Уже это достаточно интересно. — Поэтому не убил? — осторожно спросила она. — В том числе, да, — он смахнул несуществующие пылинки с ее плеча. — Еще потому что мне нравится, как ты пахнешь. Джастис секунду пыталась понять, шутит ли он. — Шампунем? — слабо уточнила она, понимая, что не шутит. — Нет, твоей кожей, глупая, — Марк закатил глаза, невесомо касаясь ее плеча. Она вздрогнула. — Ты можешь дать мне пощечину прямо сейчас, и я отстану, — спокойно проговорил он. — Но, честно скажу, я вряд ли отступлю насовсем. И мне хочется договорить. Джастис ошарашено смотрела на него в отражении. Его пальцы аккуратно постукивали по ее коже, а золотые глаза терпеливо ждали ответа. — Договаривай, — растерянно разрешила она. Отражение Марка довольно улыбнулось, а пальцы расслабленно обвели линию плеча. — Слава Кайрос. Ты не перестаешь меня радовать. На всякий случай, стоп-слово — «хватит». — А оно понадобится? — опасливо полуобернулась она, почти сталкиваясь с ним лбами. Кровь оглушительно стучала у нее в ушах. — Это уже тебе решать, — Марк слегка ухмыльнулся, пальцами долетая до ее шеи, убирая волосы и прижимая их к бьющейся вене. Джастис обернулась на зеркало. Золотой взгляд поймал ее собственный, когда он неторопливо склонился, носом почти касаясь ее плеча и следуя за пальцами вверх, к шее. — Я укусил тебя, — припомнил он, щекоча ее дыханием. — Прости. Мне хотелось сделать тебе больно. — У тебя получилось, — внезапно вырвалось у нее; Марк приподнял брови и в виноватом жесте потерся носом о сгиб ее шеи. — Прости, — повторил он губами в кожу. Джастис вздрогнула, чувствуя, как от его касаний волнами бегут мурашки. Загрубевшими пальцами он огладил ее плечо, следуя к стреле старого шрама на ключице. — И за это, — Марк погладил его большим пальцем, осторожно, словно боясь ее спугнуть. Золотые глаза, смягчившиеся, не отрываясь смотрели в ее в отражении, в каждый момент следя за ее реакцией. Джастис молчала, глубоко дыша, и распахнутыми глазами смотрела в ответ. — И за это, — широким движением он провел по свежему рубцу, от ребер до плеча, нарочно или нет задевая напряженную грудь. Теперь он почти обнимал ее, уткнувшись в сгиб шеи и дыша ее кожей. — Почему ты не убрала его? — вкрадчиво спросил он. — Не хватило сил, — прошелестела она. Он опустил глаза, молча смотря на оставленный им росчерк. Ее грудь под его руками тяжело вздымалась. — А надо? — тихо спросила Джастис, опять пересекаясь с ним взглядами. Он недолго подумал, потом улыбнулся — с привычными хищническими нотками. — Нет, пожалуй, не надо, — Марк снова провел по шраму, на этот раз останавливая ладонь на ее груди, а другой — приподнимая ей подбородок. — Мне нравится, что ты носишь мою метку. Она чувствовала жар его тела, мягко, но с неумолимым желанием прижимающего ее к себе; касания его губ, покалывающие на шее и поспевающие быстрее, чем прохлада, окутывающая влажные следы; жадность его рук, бродящих по ее коже, скользя и сжимая… Она прикрыла глаза, откидывая голову ему на плечо. — Есть и другие, более цивильные способы оставить метки. — Да ну? — утробно зарычал Марк, блестя глазами, легко прикусывая ее кожу. — Цивильных не знаю, детка. — Я же не сказала, что они целомудренные, — парировала Джастис. Марк развернул ее к себе лицом: теперь она прижималась к его лбу, зажатая между раковиной и его возбужденным телом. — Я помню твой вкус на языке, — прохрипел он, то ли извиняясь, то ли хвастаясь — уже было непонятно. — Вкус твоей крови. Я бы хотел перебить его другим. Джастис поцеловала его: он напрягся, но она мягко, успокаивая, обвила его — руками за плечи, ногой за бедра, — направляя. Он понял без слов: быстро подхватил ее, усаживая перед собой на раковину и послушно раскрывая напряженные губы. Она зарылась пальцами в его волосы, и он удивленно застонал, срывая с ее губ улыбку. — Если что, я поняла, — отстраняясь, сказала она. Золотые глаза потемнели, безмолвно спрашивая разрешения. Джастис также молча смотрела в ответ, краешки ее губ подрагивали. Марк потянулся за поцелуем, на этот раз сам углубляя его, жадно вжимая ее тело в свое. Он опустился на щеку, потом на шею, глубоко прихватывая ее кожу, пряча зубы, — она застонала, изгибаясь, и зубы жарко оскалились, едва сдерживаясь, торопясь. Она не останавливала его, глядя сверху, как он спускается ниже, долго задержавшись на груди — ему очень понравились звуки, которые он срывал с ее раскрытых губ. Он прижался носом к ее подрагивающему животу, хрипло дыша, остановился. — Марк, — позвала она. Он поднял глаза, напряженно вцепляясь в ее бедра. Она тяжело дышала, рука ее заползла ему в волосы, сильно сжимая. — Не «хватит».

***

Джастис смотрела вперед, на полуденное солнце, дымную кромку гор, глубоко вдыхая свежий воздух. Она спросила Тунона, может ли она снять обувь. Он безмолвно обратил на нее непроницаемую маску. Бледен Марк, Архонт Теней, усмехнулся, но предложил Адъюдикатору «разрешить ей эту маленькую глупость». Она стояла, зарывшись пальцами ног в траву и сухую, теплую землю, и не оглядывалась на Башню.