Китти, моя милая Китти.

Утро, лучи солчнца пробегают по комнате юной особи, которая еще нежится в теплой, белоснежной постели. Добравшись своими лучами к лицу девушки оно принялось счикотать ее. Девица сморщилась и не хотя подняла голову. Утро преветствовало ее теплом солнечных лучей и пением птиц. Казалось, все как обычно, но нет. После смерти ее милой крестной, жизнь ее любимой Китти превратилась в ад. Китти, так ее называла крестная, моя милая Китти.. Сев на край кровати, милая девушка, нача вспоминать все, что произошло с ней за месяц. Ее роздумия прервал звук открывающийся двери. В комнату зашла кухарка Павлина, с подносом еды. — Катря, с добрым утро. - с заботой ворковала та. — Какое же оно доброе, Павлусичька? - юная особь посмотрела на кухарку, которая едва успела зайти в покои. — Ну чого ж ты печалишься, дитятко? — Ах, Павлуся.. - тяжело выдохнув начала она. — Я вернулась сюда, не будет мне покоя, Анна Львовна умерла, а Григорий Петрович, он не оставит меня в покое, он доведет начатое.. — В изумрудно зеленых глазах, появился блеск слезинок. — А в прочем, мне уже все равно, что со мной будет. — Катря! - прихлопнув по колену вскрикнула кухарка. — Не говори так, лучше сядь та поёшь. - поставив на стол поднос с едой она направилась к выходу. — Павлусь.. - окинула ее девушка. — Га?! — Спасибо тебе, ты у меня тут только родная осталась. - мило улыбнувшись, девушка посмотрела в след. *** Едва поднявшись с постели весьма примилая девушка, в белой полупрозрачной ткане направилась к столу, да бы позавтракать. Не успев она подойти как послышался щелчок. Дверь отворилась. На пороге стоял весьма знакомый силуэт, опираясь на свою трость. — Можно? - небрежно спросил тот — Д..да. - с волнением и тяжелым дыханием произнесла девица. В мыслях промелькнуло лишь одно. « да бы я ответила нет, неужто он не вошёл?». Он вошел в покои Китти изучая ее взглядом, будто видит в первые. Будто никогда не глумился над ней, не пытался взять силой. Да это был он Григорий Петрович Червинский — страшный сон Катерины. Он вальяжно прошел в комнату приближаясь к милой китти. — Милая Китти, ты и в прямь думала, что я тебя не найду? - с ухмылкой произнес пан. — Григорий Петрович, я не желаю отвечать на ваш вопрос. - вспоминая все, что было девушка попятилась назад. — Китти, разве я заслужил такое отношение? - ухмылка была в его глазах, бровки домиком говорили сами за себя. — Я.. - не успела она договорить, как Григорий Петрович двумя пальцами обхватил ее аккуратный, гордый подбородок и направил на себя. — Запомни, ты - моя вещь, я везде найду тебя везде, и никуда более не отпущу, никогда! - он чувствовал, что доминирует и ему это нравилось, он знал, что его милая китти, такая желанная просто перед ним, никуда она не денется, она сдезь, она принадлежит ему. Катя хотело было что-то сказать, да ком в горле не давал. На глазах появились отблески слезинок. Они одна за одной катились по ее фарфоровым щечкам. — Чего же ты молчишь?! - пан слегка труснул ее изящным телом. — Григорий Петрович, позвольте мне приступить к завтраку. - ее глаза бегали по комнате, избегая зрительного контакта с Григорием. Резким движением он притянул ее ближе, в плотную к себе. Китти чувстовала, как его горячие дыхание обжигает ее, его взгляд мысленно сделал то, что он давно хотела сделать. — Ешь. - прошептал он едва ли не в уста, алые пухлые уста девушки. Он отпустил ее лицо. Девушка едва ли пошатнулась и подошла к столу. Кинув еще несколько взглядов на китти, Григорий вышел из комнаты громко стукнув дверью. Катя, слушала стуки его трости, как только они прекратились, она с силой скинула тарелки с едой со стола. В горле был ком. Девушке было противно, от того, что делает ее хозяин, ведь она лишь вещь. Из ее уст вырвался крик, дикий, громкий, едва ли не на все поместье. Вербицкая облокотившись на стену, медленно начала съезжать, захлебываясь слезами. Крик доносился до ближайших комнат.