В путь!

      Я сидел в электричке. Глаза прикрыты. Точно электричка, слышен грохот колес по ж/д путям. Глаза открылись — картинка четкая. Только сейчас замечаю, что слушаю песню. О девочке-тульпе в пионерской форме и с аквамариновыми волосами в два хвоста до пояса… Душевная песня, но текста разобрать не могу. <Шикарная песенка, нам с тобой она всегда нравилась…> — я снял наушники и осмотрелся в поисках источника голоса. «Ты все еще тут? Я уж испугался, что потерял тебя…» — сказал я своему невидимому собеседнику, немного опешив.       Вдруг на горизонте моих мыслей замаячил непонятный молодой человек. Я напрягся. <Не ссы. Все нормально, это я.> — отозвался он и подсел рядом со мной. М-да. И что мы тут делаем? Мысли роились в моей голове, словно это были термиты, жрущие высохшую древесину. <Я постараюсь все объяснить, но тебе надо верить мне…> Я поднял голову на воображаемого собеседника. «Где она? Почему ее нет рядом?» — я нервно озирался по сторонам. Неужели… <Успокойся, с ней все в порядке. Ты не переживай. Скоро свидитесь. В любом случае.>       Я недоверчиво уставился на него. А вообще, откуда такие мысли… да и кто она? О ком я постоянно думаю. <О ней конечно, той самой, что в песне.> — мой собеседник грустно улыбнулся, но я не смог понять причину этого. К слову о моем попутчике: выглядел он прескверно — нательник разодран, штаны все в дырах, сам он выглядит так, будто бухой в канаве сутки пролежал. Глаза невыразительны, взгляд пустой, борода и усы придают десяток лет его образу. «Что с тобой?» — я поинтересовался. <Почти тоже, что и с тобой…> Я вздохнул. «Я умер?» — ответа какое-то время не было. Мой собеседник как был с каменной рожей, так и остался. <Нет, еще нет. Но можешь. Все зависит от тебя…> — он замолчал, но было видно, что хочет добавить еще что-то. «Никита…» — я протянул руку. Он крепко, но осторожно пожал ее в ответ. <Знаю. Но по законам вежливости обязан представиться в ответ: Семён> — он резким движением достал пачку ЛД сотки с фиолетовой кнопкой, вытащил сигарету и подал мне. Я послушно принял ее, дождался пока он прикурит свою и, взяв у него огонек, затянулся сам. <Как думаешь, где мы? > — странный вопрос, я думал он знает лучше.       Я осмотрелся, это точно вагон электрички, старый, годов 90-х выпуска, такие ходят только на переферии. В Москве их почти не осталось. Сидения пошарпаные, обиты войлоком, рамы на окнах старенькие, начала нулевых. Из окон виден невыразительный и тусклый бело-серый зимний пейзаж. «По моим скромным наблюдениям… мы похоже едем куда-то на электричке.» — я затянулся и подождал реакции собеседника. <Да, все так. Думаю, мы едем домой.> — затянувшись, ответил он мне. «Домой? Ко мне или к тебе?» — я усмехнулся. Ситуация забавная. <В наш с тобой дом. Куда ты так рьяно хотел попасть десять лет, только и делал, что мечтал. Я там… бывал, поэтому могу провести тебя.> — он докурил и бросил окурок прямо под ноги.       Я усмехнулся уже второй раз, бред набирает обороты, маразм крепчает. «И что же это за дом такой, куда я хочу попасть уже десять лет?» — я решил сыграть с ним в эту игру. <То место… красиво. Там лето, тепло, дышать легче. Там душой и телом отдыхаешь. Но это место однажды стало для меня ловушкой. На многие годы я остался там и не мог выбраться, а летний пейзаж надоел до жути. Я… захотел вырваться оттуда, но попал в другой капкан. И это было по-началу просто омерзительно.> — он выразительно взглянул на меня. «Ко мне в голову что-ли? И что же там такого омерзительного — что я по жизни мразь, или что я постоянно занят самокопанием?» — докурил наконец сигарету и, потушив ее о бортик, аккуратно убрал бычок под стойку сидения. <Хуже.> — он улыбнулся, стремно так, будто оскалился. <Я попал в голову к долбанутому на голову человеку, у которого в мыслях только ностальгия по прошлому и мечты о том месте, откуда я всеми силами пытался сбежать. Это было пыткой по началу…> — он повернул голову в сторону окна и хмыкнул. <Вот и зима сменяется весной. Видишь? >       Я глянул в окно, и да — черт возьми, на месте сугробов и голых деревьев стала появляться трава, деревья с набухающими почками и водоемы с ровной гладью на поверхности. «Что за… Как это возможно?» — я искренне недоумевал. <Обычно в этот момент все засыпают и просыпаются уже в автобусе, летом и напротив этого самого места.> — он отвернулся и бесцельно начал смотреть в пол. <Но мы с тобой исключение. Ибо у тебя есть выбор. И от него будет зависеть, где мы выйдем. В лагере или все же раньше.>       Я посмотрел на него, как на кретина, хотя что-то в нем было знакомым. Смутно, но все же я ощущал некое дежавю. Лагерь? Автобус? Ничего не понимаю, это очень знакомо, но все же… <Да, да, все верно. Ты можешь попытаться вспомнить, если ты так пожелаешь. Но позволь придупредить: правда может тебя сильно напугать и вывести из себя.>       Я почему-то ему верил. В любой другой обстановке я бы послал нахуй всю ситуацию в целом, но сейчас мне почему-то казалось, что он прав и ему можно верить. «Итак, какие у меня варианты?» — мельком глянул в окно, понимая что снаружи уже май: листья распустились на деревьях, а картинка в целом стала очень пестрой и зеленой. <Первый — ты можешь продолжить ехать и вернуться домой. И я вместе с тобой… второй же позволит тебе выйти прямо сейчас, и вернуться к незавершенным делам.> Точно… у меня ведь были какие-то дела. И вообще, я не должен быть здесь, я должен быть где-то в другом месте. Но где? Надо вспомнить.       Но в голову лезет лишь образ какой-то пионерки с двумя хвостами по пояс цианового цвета и аквамариновыми глазами, словно целый океан, котором можно утонуть. <Ты всегда думал о ней, но разве тебе это сейчас важно? Неужели только она тебе нужна? > — он усмехнулся, глядя на мои попытки вспомнить хоть что-то. «Нет, есть еще что-то… что-то рядом. Только протяни руку и возьми…» — голова начала звенеть и тяжелеть. <Быстрее, Ник. Времени мало. Тебе нужно делать выбор, иначе это место сделает все за тебя! > — его образ начал медленно таять на фоне усиливающегося солнечного света.       Я посмотрел в окно… и понял, что мне жарко. И еще понял, что на мне пуховик, шапка-ушанка и теплые вельветовые брюки. А тем временем погода все больше располагала к шортам и майке. <Давай уже к нам… или живи своими грезами всегда. И хватит, отлепись от бутылки, тебе надо развеяться. Найдешь ты ту самую, только завязывай бухать.> «Чего?» — он что-то сказал, а затем растворился окончательно. Но это что-то было очень знакомым. Да и голос не его… это голос. . . .       Женя. 2017 год. Зима, первый курс университета. Он мне сказал тогда вернуться в реальность, жить дальше… после расставания и потери. Точно! Женя, Леха, Камаз, Серб. Мы ехали куда-то… прямо как сейчас я. Что-то случилось… но я не умер. Я еще жив. Значит надо вернуться. Еще немного, и я все вспомню. Глаза тем временем начали смыкаться и я почти заклевал у окна. «Семён. Останови поезд. Мне надо к ребятам» — полушепотом сказал я. <Уверен? Это будет для тебя тяжело…> — лишь эхо его голоса доносилось на затворки моего сознания. «Ты сказал, что я в любом случае увижу её… ведь так?» — каждое слово давалось все тяжелее. <Да. Судьба так решила. Но тебе придется попотеть, если хочешь остановиться. Не беспокойся, я помогу…>       Его слова убаюкивали и давали надежду на что-то более теплое и светлое, чем бушующее за окном лето. Я решил. «Верни меня. Я готов.» — уже с закрытыми глазами сказал я.       Еще немного и я провалюсь в сон… но вдруг слепящая вспышка света пробилась сквозь мои сомкнутые веки… и я провалился в ее источник.

***

      Голоса. Много. Буквально галдежь. Хрень какая-то. Но вроде не в голове, значит все пучком…       Где это я? Пахнет стерильностью. Немного погодя слух сфокусировался и я прислушался к голосам. — Он будет жить? — сказал девичий голос, доселе мне незнакомый. — Да, будет. Но реабилитация затянется. Рана серьезная, нервы задеты. К тому же потеря крови — это очень плохо. Даже литр переливания не гарантирует стопроцетного выздоровления. — ответил другой, более мелодичный и мягкий голос. Мне он почему-то показался знакомым, как будто родным. Я не спешил открывать глаза, они все еще были будто силками сдавлены.       Грубый мужской баритон вернул меня к беседе обо мне: — Когда он придет в себя? — Жека. Узнаю из миллиона. — Невозможно сказать точно. Может завтра, может через неделю. Он в коме. — тот же женский, мелодичный и мягкий голос ответил Жене. Я попробовал пошевелиться — но вместо того, чтобы поднять руку я еле-еле деренул пальцами. — Мария, смотрите, — голос Лехи обрадовал меня не меньше Жекиного. Вернулся значит… значит еще живой. Семён меня вытащил. Я услышал шаги, кто-то приблизился ко мне, почти в плотную и начал слушать дыхание. В нос ударил запах медикаментов вперемежку с… эвкалиптом? Я попробовал приоткрыть глаза. Фокус терялся, я то и дело видел черные и белые пятна. Немного погодя я услышал облегченное: — Пришел в себя… очень сильный человек. — знакомый и одновременно нет голос девушки дал мне еще один стимул сфокусировать зрение. По-тихоньку, по-маленьку, но оно возвращалось. Передо мной кто-то стоял вплотную, что-то делал с моей рукой. И тут я увидел… Циановые волосы. Да, именно их, примерно чуть ниже плеч, убранные в два хвоста и перевязанные двумя резинками красного цвета. «Мику?» — меня будто ледяной водой облили.       Она тут же посмотрела на меня так, будто мертвеца увидела, а потом поморщившись, сказала в кулачок: — Это прозвище навсегда останется за мной, хоть налысо буду бриться, ей богу… Я сказал это вслух?! Вот те на.       Но девушка тем временем продолжила копошиться надо мной… как я понял, поправляла капельницу с физраствором. — Добро пожаловать обратно в мир живых, Никита. Меня зовут Мария и я здесь за главную. Вам надо отдыхать… скоро вас навестят ваши друзья и мы с вами поговорим. — она обернулась к людям, стоящим в прихожей какого-то медпункта и махнула им рукой, мол, свалите уже. Затем, повернувшись ко мне, пристально глядя мне в глаза, сообщила: — Нам многое нужно будет обсудить. Но сейчас вам нужно отдыхать. — закончив возиться с капельницей, она наконец-то улыбнулась. Прям настоящий аквамариновый ангел… Пока я думал об этом феномене, меня снова бросило в объятия Морфея. Надеюсь, это не сраный сон…