Я ничего не могу с собою сделать

Серёже давно кажется, что он чужой в своей квартире. Да что там, не только в квартире – в собственном теле.

Я ничего не могу с собою сделать

Эта фраза бьётся в сознании, словно трескающееся медленно стекло. Словно ритмичные удары чужого, чуждого совсем сердца, и оттого страшно. Спасает, пожалуй, только Олег. Олег рядом всегда: он поддерживает, защищает и даёт советы. Говорит, что делать. С Олегом не так страшно. Только он, Волков, принимает Серёжу такого, какой он есть. Только он сидит рядом во время очередного приступа слепого ужаса и шепчет, что всё будет хорошо. Серёжа верит. Хочет верить. Разумовский словно идёт по тонкому, трескающемуся при каждом его шаге льду. Или, скорее, такому же стеклу. А под ним пропасть – чёрная, холодная. Серёже страшно. Он закусывает губы и с трудом отрывает взгляд от пропасти. По ту сторону стоит Олег. Улыбается ему. Что-то инородное постепенно захватывает его всё больше. Поглощает, засасывает, как трясина. К чему бы эта тьма не прикасалась, всё становится таким же – чуждым, прокажённым будто. Он и сам, наверное, такой же. Прокажённый. Почти весь уже опустанный и связанный тьмой крепко-накрепко. Больше всего страшно, что оно коснётся Олега. Единственного, кто помогал держаться. Единственного, кто не отвернулся. Бессвязные кошмары заполняют почти каждую ночь – спать становится тяжело. Перед глазами, даже когда его, кажется, нет рядом, стоит лицо Олега. Как жуткое наваждение. Серёжа вздрагивает и трясёт головой. Нет. Ему нужен настоящий Олег. Разумовскому страшно, но он улыбается, протягивает руки. Губы сами произносят "помоги". Но Волков не отзывается. Это Серёжа понимает слишком поздно. Он действительно лишь гость. И в своей квартире, и в своём теле. Иначе не опишешь. Тьма, похожая на густую и липкую смолу, заливает ноздри и рот, душит, проникает в самую глубину. Олег не рядом. Его нет, есть эта инородность. Она и есть Олег. Серёжа барахтается, но сил больше нет. "Пусть горят". Слова эти не его, не принадлежали ему даже мысленно, но он их произносит отчего-то. Или Олег. Разумовский хочет возразить, но не может и рта открыть. Есть только они. В голове пулемётным выстрелом пролетает мысль.

Я ничего не могу с тобою сделать