Не кровь, а клюква

Ян подъехал к дому Виктора. Прошлым вечером он просто скинул ему по смс адрес и время. Павел уже отзвонился и извинился, что был вне зоны доступа, поинтересовался, ничего ли не случилось. «Случилось», — ответил Ян, задумчиво ковыряя зуб зубочисткой. И зачем-то сказал, что сам уже все разрулил. Павел был очень дорогим и исполнительным. Ян вообще знал всего двух людей, которые так искренне любили себя. Одного он ежедневно видел в зеркале, вторым был Павел. Он, как и Ян, тщательно следил за тем, что попадает внутрь и за тем, что исходит наружу, и никогда ничего не забывал. Его день был подчинён строгому режиму — подъём, завтрак, бассейн, чтение новостей, рабочие вопросы, легкий обед, работа, переговоры и важные встречи за ужином, спортзал, массаж, секс, сон. Всего 12 стаканов чистой питьевой воды за день. Он не гнался за результатом, но наслаждался процессом. Ему было сорок. И, если Павел давал обещание, можно было считать вопрос закрытым. Поэтому Яну стоило сообщить ему о том, что в его телефоне появился новый контакт «Витюша Шантаж». Но он не захотел этого делать. Скука и любопытство порой толкают на куда более безумные вещи, нежели водка с тоником. — Ты же не поедешь к этому психу? — поинтересовался Сева. Сева жил с ним уже второй год. Он учился в горном и переехал в Москву вслед за Яном из Кинешмы, где они жили в соседних домах. Севу Ян любил по привычке. Дружить он не умел, зато умел Сева, этого Яну хватало, чтобы считать, что у него есть друзья. Поэтому он был не против, что Сева живет за его счет в его квартире — он был как кот, который ждёт дома и встречает, которого ты кормишь и о котором заботишься. И который не хочет тебя трахнуть. — Обязательно поеду, — ответил Ян. Весь двор серой пятиэтажки был заставлен автомобилями. Хоть Ян и водил так, что мог припарковаться хоть на канализационном люке, если того требовала ситуация, здесь же не было свободного ни единого свободного клочка вывороченной колёсами земли. Пришлось сделать пару кругов, прежде, чем нашлось место — возле сетевого продмага с ярко-оранжевой вывеской «Дешево», где вместо точек над «ё» влепили «%». Ян остановился и допил кофе. Поставив пустой стаканчик, он достал ополаскиватель, прополоскал рот и сплюнул в стакан из-под кофе. Откинув зеркальце, он провел языком по зубам и надел зеркальные очки. Ян дотянулся ногой до бордюра, чтобы не вступить в лужу прямо перед дверью, пикнул сигналкой и вдохнул носом аромат безнадеги и нищеты района Восточное Дегунино. — В самый жопосранск забрался, — хмыкнул Ян сам себе и сунул руки в карманы пальто. Вернувшись обратно к пятиэтажке, Ян окинул ее взглядом. Прогнивающие балконы, заваленные хламом до краёв ржавого профнастила, замазанные жёлтой краской граффити, распахнутые настежь подъездные двери, подложки с влажным кормом для вечно беременных кошек. Стены подъезда на четверть серые, на три четверти зеленые, деревянные перила, треснувшие в некоторых местах и готовые ущипнуть расходящимися в древесине щелями. Браться за них рукой Ян не собирался. Этажи пахли каждый по-своему: сигаретами, старостью, немытыми телами, перегаром. Объединял их стойкий запах аммиака. Остановившись перед обитой вишнёвым дерматином дверью в квартиру опера, Ян надавил на похожую на мертвого засохшего жука круглую маленькую кнопочку звонка. Раздалась громкая вибрирующая трель. Замок щёлкнул трижды и дверь открылась. Виктор оглядел взглядом от русой головы до белых кроссовок и отступил вглубь квартиры. — Проходи, раздевайся. Ян окинул ответным взглядом Виктора, ничего кроме застиранной футболки и джинсов и не ожидая увидеть, улыбнулся и вошёл. В квартире пахло рыбным супом и сигаретным дымом. Запахи еды в квартирах были ему глубоко отвратительны, но он ничего не сказал. — Привет, Витюш, — Ян снял очки и убрал их в карман пальто. Поискав взглядом плечики, но не найдя, повесил пальто на крючок. Виктор продолжал смотреть на него оценивающе. Ян даже растерялся от такого взгляда, ведь обычно единственная оценка, которую он мог получить, это изумительно, непревзойдённо, совершенно. В равнодушно-серых уставших глазах не читалась ничего, хотя бы отдалённо напоминающее восхищение. С кроссовок на линолеум натекли небольшие серые лужицы. Ян уперся плечом в стену, разулся и, стараясь не наступить в мокрое, сделал пару шагов по коридору. Желтые от времени обои в мелкий цветочек, направо — кухня, прямо — спальня, в коридоре низкий холодильник с магнитиками. — В конце коридора, — сказал Виктор. Ян обернулся, сунув руки в задние карманы джинсов, и кивнул так, как если бы ему в этих 40 метрах действительно требовалась инструкция. На разложенном диване в спальне лежала смятая перьевая подушка, а из кружевного ромбика белого пододеяльника показывало сине-красные квадраты шерстяное одеяло. — Спиздил из поезда дальнего следования? — поинтересовался Ян, продолжая осматриваться в комнате. Гдровская стенка, сервиз из чехословакии, собрания сочинений Чейза, дезодорант, лекарства, иконки, сувениры, ручки в хрустальном в стакане, пузатый телевизор на массивной тумбе, громадное пыльное кресло. — Предпочитаешь классику? — Ян обернулся на Виктора. — Полностью раздевайся, — сказал Виктор и сел в кресло. — Какой ты горячий, — усмехнулся Ян и стянул толстовку вместе с футболкой. Вынырнув из одежды, Ян тут же зацепился взглядом за черный ствол, лежащий на подлокотнике в руке Виктора. Ян присвистнул. — Видишь его? — спросил опер. — Красивый, — кивнул Ян и почувствовал, как неприятно дрогнуло в животе — обычно так истории начинали принимать херовый оборот. — Можно посмотреть? Виктор перевел взгляд на ствол в своей руке и задумчиво кивнул, после чего протянул его Яну. Ян подошел и взял пистолет. Тяжелый и холодный, он замечательно лег в руку. Ян потрогал коричневые клеточки на рукояти и гладкую сталь ствола. Ощущение смертоносной тяжести в руке возбуждало. Он словно наполнял тело чужеродной силой, с которой уже не хотелось расставаться. — Красивый, — повторил Ян и вытянул руку, прицеливаясь в фарфоровую балерину. — Он заряжен? После некоторого молчания, Виктор мотнул головой, и тогда Ян перевел ствол на него. — Не делай так, — Виктор выставил вперед руку, загораживаясь от дула и устало морщась. — Да чё ты, раз он не заряжен! — Ян усмехнулся. Погладив пальцами черную сталь, он сглотнул и вдруг ткнул стволом себе под подбородок. Виктор вскочил с кресла и в тот же момент Ян нажал на спуск. Глаза опера наконец обрели человеческое выражение — испуга, злобы, удивления и — совсем немного — восхищения. Ян широко улыбнулся. — Какого хера ты делаешь?! — закричал он, вырывая из руки Яна пистолет. — А если бы я ошибся?! Ян усмехнулся и расстегнул ремень. — Да пох. Он снял джинсы сразу вместе с трусами и носками и выпрямился, раскинув руки, позволяя оперу рассмотреть себя. Худой, жилистый, с аккуратными квадратами мышц на торсе, торчащими костями бедер, руки рельефные — он знал, что хорош и держался прямо и свободно. Виктор отступил и опустил пистолет на полку, не сводя с Яна горящего взгляда сухих глаз. Он накрыл ладонью пах, через джинсы чувствуя мерную пульсацию. Выдохнув носом, он сорвал себя футболку, обнажив подчёркнутые грудные мышцы с редкими волосами. Плечо перечеркивал кривой вздутый шрам, пониже которого желтел синяк. Виктор бросил футболку Яну. Ян поймал её и машинально поднёс к лицу. Футболка пахла потом. Виктор разделся полностью, оставляя вещи валяться на полу. Напряженный член почти прижимался головкой к животу. — Ох, — ухмыльнулся Ян, — а если бы я застрелился, ты бы кончил? Вместо ответа Виктор открыл бар и там из коробки с презервативами достал квадратный блистер. Он развернул латекс по члену и взял тубус со смазкой. Встряхивая тубус, Виктор кивнул на кресло и толкнул его ладонью в затылок. — Вставай. Ян сделал два неловких шага к креслу и остановился перед ним. Обернувшись на опера, он упёрся руками в подлокотники и встал коленом на сиденье. Выдавливая и нанося смазку, Виктор рассматривал крепкую задницу своего гостя. Округлые спелые булки как сочные фрукты, ровные светлые бедра. Он нагнулся к его заднице, раздвинул ягодицы и втянул носом аромат между ними. — Готовился? — Пусть это будет сюрприз, — ответил Ян, улыбаясь одними губами и глядя в продавленное кресло. — Сука, — прошипел опер, глядя, как сокращается гладкий розовый анус. Ян почувствовал, как его коснулись скользкие пальцы. Через мгновение они с вращением проникли в его тугое тело. Ян выдохнул, расслабляясь. Тяжелая неприятно влажная ладонь легла на поясницу. — Не нервничай, — ласково сказал Ян, почесывая язык об зубы. — Они всегда такие, — ответил Виктор. Ян даже удивился, успев привыкнуть к тому, что опер глух к его насмешкам. К двум пальцам аккуратно добавился третий. Ян стал дышать размеренно и глубоко и сжал свой член, чувствуя плавные волны возбуждения. Его тело освободилось в одно мгновение, но лишь для того, чтобы вновь заполниться. Ян резко и глубоко вдохнул, ощущая, как опер продолжает водвигаться в него, по-хозяйски крепко держа за бедра. Когда Виктор вошел в него до предела, Ян выдохнул вместе с ним. Перехватив его липкой ладонью за плечо, опер начал ритмично качать бедрами, сосредотачиваясь только на том, как тело Яна засасывает его в свой жар. Он потянулся, нашел пальцами его рот и сразу почувствовал, как Ян приятно тянет их в себя, прогибая спину и подставляя свой зад под удары его бедер. Пальцы были солёными, влажными. Ян распадался от эмоций, ощущая, как член бешено двигался внутри его тела, создавая ощущение жжения, тепла и наполненности. Сладковато-лимонный запах пота и рыбный — супа, ощущение под коленом дешёвой обивки кресла, хозяйские руки малознакомого наглого мужика — от этого коктейля член его уже крепко стоял и Ян яростно двигал по нему рукой. Виктор часто задышал, хватая Яна за плечи и уже спустя пару минут задрожал, стараясь оказаться ещё глубже. Замерев ненадолго, он снова начал двигаться, чувствуя как от загривка потёк пот. Ян старался показать, как ему нравится, пытался двигаться задом ему навстречу, но путаясь в ритме, бросал эту затею, просто расслабляясь, когда он двигался вперед, и напрягаясь, когда он двигался назад. Виктор резко остановился, перехватил его за волосы и развернул к себе. Он смял его губы пальцами и сунул мясистый язык ему чуть ли не в горло, всасывая его слюну, чавкая и причмокивая. Ян распахнул глаза и ахнул, рухнув на колени возле кресла. Виктор стащил презерватив и сунул член ему в рот. — Мммм, — губы Яна завибрировали. Несколько толчков бедрами и рот Яна заполнился густой как яичный белок спермой. — Умница, мажорчик... — тихо выдохнул опер и вытащил из его рта свой член. Ян поднял на него замыленный взгляд, не прекращая двигать собственной рукой, а Виктор головкой собрал с губ вытекающую сперму и согнал её обратно Яну в рот. Отойдя от него, он взял с телевизора сигареты и вышел на балкон, впуская в комнату холодный воздух. Босые ноги его остались стоять на высоком пороге, а локти упёрлись в перила. Ян в одиночестве кончил себе в руку под шум автомобилей и запах дешёвого табачного дыма. Виктор вышел из балкона, подобрал презерватив с пола и ушёл на кухню. Вернулся он, делая жадные глотки из кружки, упуская воду из уголков рта. — Будешь? — рука с кружкой замерла возле разгоряченного лица Яна. Он убрал волосы, взял кружку и поднялся на ноги. От воды несло хлоркой. — Нет, спасибо, — Ян вернул кружку оперу, рассматривая его тело вновь. —Это что, шрам от пули? — спросил он, тронув пальцем уродливое углубление сбоку живота Виктора. — Да, — просто ответил Виктор и поставил кружку на телевизор. — Больно было? — улыбнулся Ян и сел на диван. — Да,— Виктор подошел к постели и раскинул ногами колени Яна. Ян расставил ноги шире и лёг, опираясь на локти. Опер вновь подошел к стенке и достал еще один презерватив. — На что похоже? Виктор подошел к дивану и наступил на него коленом. Ян сдвинулся глубже по постели. — Как будто тебя проткнули раскаленным штырем…и начали перемешивать им твои внутренности…— тихо проговорил он, нависая над Яном и устраиваясь между его ног. — Охуеть, — признал Ян, поднимая ноги. Виктор сглотнул, посмотрев на два возбужденных члена, и снова направил в Яна свой. — Мне нравится, как ты пахнешь... — сказал Виктор, раскачивая свои бедра, долгими и глубокими проникновениями растягивая тело Яна. Он тяжело вздохнул, уперся лбом в его плечо и закрыл глаза. — Запах вообще очень важен, и чаще всего лучше никакого вовсе… — Том Форд, — ответил Ян, прижимаясь щекой к его голове и обнимая его. — Сказал?.. Ян расхохотался. — Духи! Ян почувствовал, как в его плечо коротко выстрелил сдавленный хриплый смешок. За это он погладил опера по голове. Виктор продолжал размеренную тягучую качку, Ян глубоко дышал, поглаживая его спину, плечи, целуя его в шею, плечо, сцепляя ноги за его спиной. Жарко выдохнув ему в ухо, Виктор прижал Яна своим телом к постели, сунул под него руки и схватил за плечи, начав вновь набирать скорость. Ян уперся затылком в постель, застонав в такт его движениям. — Как же хорошо! Черт… Не останавливайся! — Твоя дырка уже ноет? — горячим шепотом спросил Виктор его в ухо, двигаясь еще жестче и чувствуя, как по его животу скользит член Яна. — Еще как…— погано усмехнулся Ян на выдохе и Виктор резко вышел из него. — На живот давай! — скомандовал он и дернул Яна за плечо. Ян перевернулся, не успевая перевести дыхание, и Виктор сразу засадил ему вновь. — Вот так…— прохрипел опер, упершись руками в плечи Яна и стал вбиваться в него еще яростнее, как если бы хотел причинить ему боль или выдавить из него крик. Ян сжал пальцы на ногах, жмурясь и пряча лицо в затхлом одеяле. Вжав обеими руками его голову в постель, опер не прекращал часто толкаться в его податливом теле, пока не кончил на излете очередного удара. Он рухнул на него, прижав Яна своим телом, и спустя минуту скатился с него, лег рядом, вперив невидящий взгляд в потолок. Ян, тяжело дыша высохшим ртом, завел руку за спину, погладил себя по ягодице, отвел ее в сторону, коснулся пальцами своей уже широкой от члена дырки. Мышцы сокращались, она пульсировала. Ян с трудом сглотнул острый ком и тоже развернулся на спину. Виктор уже встал и начал одеваться. Ян отдышался, облизал губы, снова сглотнул и приподнялся на локтях. — Кстати, мне тоже нравится, как ты пахнешь. Виктор застегнул джинсы и глянул на него исподлобья. — Палмолив. Губы Яна растянулись в широкой улыбке. Он вновь рухнул на кровать, издав долгий подавленный смешок. — Хочешь есть? У меня в холодильнике вчерашние макароны по-флотски, — раздался с кухни голос Виктора. Ян помотал головой, удивляясь сам себе, и закрыл смеющееся лицо ладонями.