Моя милая Лилит

Селена ворвалась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Ее не заботило, услышет ли кто-нибудь шум. Она пылала. Ей казалось, что ее разгоряченное, красное лицо пульсирует. Девушка схватилась руками за щеки, чувствуя новый прилив ярости. Ее постыдные слезы застыли в глазницах, лишний раз напоминая своей хозяйке о беспомощности. Лилит смахнула с туалетного столика косметику и та с грохотом упала на пол. Лиам, такой близкий, но сейчас такой далекий появился в самый неподходящий момент. Он видел, он все видел. Но что было в его глазах? Озадаченность и жалость. Перед глазами мелькал образ прежнего Лиама. Его омраченное печалью лицо будоражило Селену. Прекрасные голубые глаза смотрели на нее с немым сожалением, а чуть дрожащие губы выдавали в нем искреннее беспокойство. "Не говори так, Лилит..." - блондин едва находил в себе силы отвечать на ее выходки. Сейчас же его стеклянные, безразличные глаза разрывали душу девушки на части. - Что ты делаешь тут в такое время, Лилит? - родной голос отозвался в ее голове едкой болью. Он, видно, никогда не сталкивался с женскими слезами. Да лучше бы он их на дух не переносил! Лучше бы отвернулся, ушел, не стал лезть! Девушка нервно перебирала пальцами ткань халата в тщетных попытках успокоиться. Нервы не сыграют ей на руку, не помогут справиться. Она снова вдохнула так глубоко, как могла. С каких пор она стала такой? Никто не оценит ее слезы. Как и Лиам их не оценил. Никому они не нужны, и уж тем более не нужны Селене. Она села на край стула, посмотрела на себя в зеркало. Красные, слегка опухшие глаза выдавали ее занятие и неизбежно указывали на ее слабость. Девушка заправила волосы за уши, огибая острые уголки, к которым так долго привыкала. Даже сейчас ее вид вызывал у нее недоумение. Но эти уши были прямым напоминанием о том, что Тотспела больше нет. Они свидетельствовали о начале ее новой истории, в которой не должно быть места чувствам. Сожаления, терзавшие ее душу должны отступить. Селена простит себя. Не сегодня. Возможно, через неделю. Может быть, через год. Она сделает все, чтобы выбраться из этого чудовищного мира и плюнет Тарологу в лицо. Такие мысли успокаивали ее. Она смотрела в зеркало не отрываясь, очерчивая глазами изгибы ушей. Она - наследница престола Долины Наваждения. Какой должна быть королева? Строгой, собранной и рассудительной. В делах государственных не должно быть места эмоциям. И какая же она тогда королева, если ее так пугают какие-то кошмары? Мысль о доме грела душу Селены, заставляла ее успокоиться. Она вернется и будет вспоминать все это как плохой сон. На душе стало легче. Девушка наконец-то смогла ровно дышать. Лилит расставила на полочки разбросанную косметику и встала, неторопливо направляясь к кровати. Было уже заполночь. Пальцы ног коснулись лужи на полу от разлитого кувшина с водой. Девушка брезгливо отрусила ногу и вернулась под одеяло. Больше ничего не беспокоило ее сон этой ночью. Лиам лежал в своих покоях, разглядывая потолок. Закинутые за голову руки постепенно начали затекать, но парень, погруженный в свои мысли не спешил менять позу. Из открытого окна дул прохладный ветерок. На полочке с книгами стояли позабытые туфли Лилит. Принц размышлял о портретах, заботливо развешенных на стене хозяином. Он видел их лишь мельком, и сейчас, вспоминая, видение размазывалось. Но одно осталось неизменным - эти картины почему-то вызывали у Лиама холодящий душу ужас. Он не знал, с чем было связано это чувство, не мой описать свой животный страх перед ними. Страх и одновремено... восхищение? От этих мыслей на душе становилось не по себе. В глазах застыл образ застанной врасплох Лилит. Ее блестящие слезы медленно катились по щекам, и она, точно загнанный зверь, смотрела на него таким взглядом... Он ни с чем не мог его сравнить. Взгляд, полный страха и разочарования, пропитанный едкой болью. Такая Лилит почему-то вызывала в нем тревогу. В груди снова болезненно кольнуло. Лиам поморщился, касаясь пальцами грудной клетки. Его вдруг обуяло беспричинное чувство безысходности. Он обвил руками свои плечи, ежась от внезапного холода. В пару движений парень захлопнул окно и уставился на улицу. Прекрасный, захватывающий дух вид показался Лиаму чужим. Окно, на которое он частенько забирался в юношестве, раздумывая о своем, показалось ему незнакомым. Он бросил беглый глаз на свою комнату. Лазурно-голубые стены придавали ей божественный вид. Лиам сам в свое время искал эту краску, вдохновленный великолепным цветом Риверсоул. Над его кроватью красовались искусно нарисованные цветы. Красные, белые, лиловые, розовые, нежно-голубые - каждый цветок был по-своему прекрасен. Лиам потратил несколько дней, чтобы нарисовать их. Принц, которому не следовало бы таким заниматься, по локоть испачкан в краске. Его щеки, нос, подроборок и шея измазаны цветными каплями. Мольберт сросся с рукой, а кисточка скользит по стене, необычайно точно передавая природные изгибы. - Ваше Высочество, поручите это придворным художникам, - возник изнеоткуда Берт, наблюдая за творческим порывом своего племянника. - Оставь, Берт, - шепнула ему Мэри. Она стояла неподалеку от Лиама, то и дело подавая ему нужные краски. Он был так сосредоточен, что не замечал никого вокруг. Берт скользнул взглядом по рисунку, про себя отмечая, что не видел таких цветов в саду. Среди изящных творений природы четко выделялись пара цветов. При взгляде на них сразу понимаешь - лучше не трогать. Берт сосредоточился на них и задумался. - Синий, - произнес Лиам, вытягивая в сторону руку с мольбертом. Его глаза были сосредоточены на картине. Он, точно зачарованный, не мог и головы в сторону повернуть. Мэри капнула синей краской на мольберт принца и он продолжил рисовать. Берт, вздохнув, кивнул девушке, мысленно желая ей удачи, и скрылся в извилистых коридорах замка. Лиам взглянул на нарисованные им цветы. В свете луны они вдруг показались ему пугающими. Он рывком взобрался на постель и коснулся рукой стены. Его изящные тонкие пальцы скользнули по цветам, пока он не остановился на одном из них. Шипы, которые раньше, на его взгляд, добавляли цветку изюминку сейчас показались дикими. И сам цветок, мертвецки-бледный, фиолетовый... Лиам нахмурил брови и сделал пару шагов назад. Он терял интерес к своим картинам, как только заканчивал их, и теперь, заходя в комнату, лишь изредка оценивал свое творение. Сейчас же редкие цветы среди остальных показались ему абсолютно неуместными. Он попытался вспомнить, откуда взял их образ, но ничего не вышло. Принц вновь посмотрел на ядовитые цветы, и его потянуло в сон. Не в силах противиться он, точно под действием снотворных трав, отправился в Царствие Морфея. Утро встретило Лиама пульсирующей головной болью. Открыв глаза, парень понял: он лежит на краю кровати, ногами к изголовью, и левая его рука свисает на пол. Собравшись с силами, принц поднялся с кровати и бросил подозрительный взгляд на свои цветы. - Все это... странно, - устало шепнул он. Одолев тяжесть утренних сборов, Лиам направился к двери. Уже взявшись за ручку, он глянул на туфельки Лилит, оставленные на полке. - Нужно отдать.