Два Револьвера И Сотни Гильз

— Девушка? Прошу прощения, вы меня слышите вообще?       Ты крупно вздрогнула всем телом, промаргиваясь, и пару секунд не могла понять, что происходит, хмуро разглядывая гранат в собственных руках. Гранат. Осознание пришло туговато и медленно, со скрипом; ты тяжело вздохнула — умудрилась, что называется, «завтыкать» прямо посреди магазина. — Да… Да, эм, извините, — ты обернулась на монстра позади, мужчину, похожего на пятнистую лань, с тележкой, красноречиво на тебя смотрящего. Ох, загораживала ему проход? — Пожалуйста, — и поспешила отойти в сторону.       Ты… выбирала фрукты и овощи, точно. Чертова работа совсем замотала, хорошо, что впереди целых два заслуженных выходных. Ты улыбнулась себе под нос немного грустно, все же складывая в корзинку парочку гранатов, они выглядели отлично — крупные, красивые, с карминовыми темными пятнами на тускловатом Фалунском красном. Также, пользуясь дарами холодного времени года, взяла неоднозначную (сама не знала, нравилась она тебе или нет) хурму, несколько мандаринов, лимон, и тут же поняла, что из этого всего вышел бы ну просто прекрасный глинтвейн. Отступать было поздно, да и не хотелось вообще — ты бодро зашагала в отдел специй, позже — к алкоголю; нашла там очень хорошее красное вино, грузинское полусладкое. Конечно, набрала и всего остального, как обычно, после быстро управилась на кассе. Парковка возле супермаркета встретила тебя холодным воздухом и парой желтых листьев, тонкой сигаретой, самую малость греющей пальцы. Ты затянулась, расположив весьма увесистый пакет в ногах, и быстро вызвала себе такси до дома. Что ж, вечер обещал быть вполне неплохим.       Ключи захрустели в замочной скважине. Квартира поздоровалась темнотой, отчего-то немного пугающей, и привычным теплом. Ты хмыкнула себе под нос, щелкая выключателем в коридоре, и аккуратно опустила брендированный пакет на тумбочку. — Я дома! — ох, ну, это было одной из твоих странных привычек, пусть и немногочисленных. Ты жила одна, но всегда неизменно здоровалась и прощалась непонятно с кем, услужливо оповещая пустоту о своём уходе\прибытии (словно надеясь на ответ от пыльных полок и плотных серых штор). Так и сейчас, крикнула, улыбаясь темноте. И, показалось, услышала странный шорох из спальни. Впрочем, поспешила сразу же от этого отмахнуться, мысленно ругая себя за очень уж развитое воображение, принялась стягивать кроссовки. Вот только стоило тебе снять куртку и начать вешать ее в шкаф, как беда нагрянула, откуда не ждали. Горло сдавило проводом до хруста, ты отчаянно хрипела, пытаясь оттянуть, убрать веревку с шеи, но стоит ли говорить, что это не дало ровным счетом ничего. Тебя пару раз приложили лицом о шкаф, все продолжая душить, сердце остервенело билось о рёбра в диком, животном ужасе, пальцы начали неметь. Ты задыхалась, смотря, как по углам глаз темнеет, сознание неминуемо уплывало. Что ж, всегда знала, что не доживешь даже до сорока, и успела пожалеть лишь о том, что не увидишь будущее развитие твоей любимой киновселенной, отключаясь. Да и гранаты сгниют.       **       Эррор был напуган. Нет, не так. Эррор был в ужасе.       Ошибка никогда не позволял себе терять лицо, неизменно играя в отстраненную от всех, замкнутую и грубую бомбу замедленного действия: тронешь — ебанет громко и ярко, взорвется атомной, да так, что кусков потом не соберёшь. И мог позволить себе быть самим собой в полной мере лишь в одиночестве. Сейчас же ему незачем было прикидываться, не для кого строить не пойми что, да даже думать об этом было глупо. В такой-то ситуации. А ситуация, да, оставляла желать лучшего. Эррор пережил очень много всякого дерьма, но никогда не оказывался на таком дне; казалось, да, больше снизу уже и вправду не постучат. Монстр сидел на полу, тяжело дыша, держась за треснутые ребра, и смотрел на человеческое бессознательное тело перед собой. Напоминает начало какого-то дурацкого сериала, хах. И Дестрой бы даже его посмотрел, возможно, если бы не был в блядской главной роли! Скелет со злости ударил кулаком по полу, но даже такое незначительное движение отдалось третий и острой, тлеющей-тянущей болью почти во всех костях. Черт. Черт! Что, блять, делать-то теперь?       **       Киллер зарычал большим разъяренным львом, любуясь с пыльной земли на частокол чернильных костей перед носом. Блядский Инк! Скелет поспешил подняться на ноги, разбивая плечом преграду, и бросился на Блуберри. Его сразу же оттеснил Дрим парочкой стрел, одна из которых угодила аккурат в плечевой сустав, по ощущениям, пробила лопатку. Монстр пошатнулся, свободной рукой сжимая футболку рядом с ранением, и ясно-четко понял, что они неумолимо проигрывали. Впрочем, поспешил вернуться в бой — у него были ещё целых две ноги и одна рабочая рука. Даст и Кросс не были лучшего мнения о бойне, развернувшейся в нейтральном, почему-то приглянувшимся Боссу ГолзиТейле с Сансом, имеющим самую что ни на есть настоящую биполярочку. Инк был сильнее, это все понимали, но ему иногда приходилось переключаться и на других, так что скелеты были на уровне. Два на одного, ну и что. Два смертных на одного бессмертного. Тем более, Кросс отлично справлялся в рукопашную, Даст атаковал издалека, они держали оборону. Так же, как и Найтмер. Он всегда держался с Дримом один на один, если не лучше, за него-то уж точно можно было не волноваться. Чего не скажешь о Хорроре и Эрроре. Они пострадали больше всех, изначально ринулись в драку первыми. Хоррор получил перелом ноги и травму и так нездоровой головы, сети новых трещин на грудине и россыпь порезов от града острых костей на правой руке. Ошибка же даже стоять ровно не мог. Инк и Дрим провели очень сильную серию атак, дезориентировав. После братом занялся Найтмер, но Художник оставался на долю Дестроя, здоровый и полный энергии. Первая атака сломала Ошибке несколько ребер к ряду и оглушила, вторая чуть ли не лишила предплечья — потерянный монстр не сумел вовремя среагировать. Позже он, конечно, включился, начал использовать весь свой потенциал, но стал заведомо слабее из-за уже полученных ран. После боя практически на равных, длившегося несколько десятков минут, Хранитель золотых яблок, за которым не уследил Кошмар, получил секундную свободу. И сразу ударил. Эррор грохнулся с хер знает скольки метров, подбитый, и потерял сознание. Очнулся рядом с сидящим на земле Хоррором, беспокойно на него смотрящим, с Хоррором, у которого нога держалась на одних только магических соплях. Дело было плохо — Найтмер это понимал. И, с ужасной злостью и неприятием, в какой-то момент приказал отступать. Приказал отступать, и отвлекшийся, обернувшийся на секунду Кросс получил жирную глубокую рану на боку. «Блять!». Кошмар взвыл, разочарованный провалом, злой до усрачки от того, что его придурков так сильно покалечили. Единственное, что судорожно придумал, вынужденный сдерживать теперь и брата, и Хранителя миров, так это наглое бегство. Наскоро открыл портал рядом с валяющимися на земле Дестроем, Хоррор поспешил, прыгая, на помощь Кроссу. Разрушитель был в самом плохом состоянии, его нужно было спасти первым. — Эррор, вали отсюда!       Ошибка встрепенулся, поднявшись на ноги кое-как, и тупо уставился на дыру в пространстве. В глазах двоилось, плыло и шумело, но даже так он мог понять — что-то не так. Причём, до абсурдного. Насколько давно… Найтмер обзавёлся пушистым бежевым пледом на двуспальной кинг-сайз? Это его кровать всегда так выглядела? — Твою мать, пиксельная башка!       Кошмар рычал и скалился, отбиваясь по двум фронтам. Какого черта Дестрой медлил? Кросс ещё с Хоррором, мать их, у Киллера вообще сквозное, но он хоть справлялся с Блуберри. Найтмер кивнул Дасту, безмолвно приказывая отвлечь Инка, выстроил против Дрима стену-ненависть и быстро зашвырнул Эррора в портал, за шкирку. Впрочем, Художник это заметил. Бросил на Даста несколько гастер-бластеров, а в сторону Принца Ночи — острую волну чернил. Найтмер получил в ответ отсеченный вектор, зашипел, не удержал магию стабильной — портал захлопнулся вслед за Ошибкой. Ну, и на том спасибо, он был в безопасности. Осталось вытащить ещё четверо хромых.       Спустя полчаса всё нерадивое семейство «плохих парней» оказалось в замке, живое — и ладно. Кошмар отправил покалеченных-побитых отдыхать и лечиться всем, чем смогут; самому нужен был как минимум сон, да и восстановиться в каком-нибудь негативном мире. И только собрался Принц прогуляться по, мм, к примеру, богатому на вкусности АндерВорлд, как его остановил чем-то обеспокоенный Даст. — Босс, Эррор пропал.       **       Первые минут пять Дестрой просто-напросто валялся на полу мешком, ноя от боли, прежде всего, в башке. Белый шум, стрекочущий, громкий до неприличия, здорово мешал, перед зажмуренными глазами бились дурацкие болезненные надписи. Блять. Монстр закряхтел, пытаясь перевернуться на спину, впоследствии, разлёгся звёздочкой на почему-то тёплом полу, и благоразумно решил прямо так заснуть. Магия всегда быстрее пополняла свои запасы во время отдыха, соответственно, и самолечение проходило быстрее. В конце концов, он очень редко, но все же практиковал уход в отключку там, где оставили (исключительно после особо тяжелых сражений). Его соседи привыкли, выучили наизусть правило «коснешься — останешься без парочки пальцев», разве что Кросс мог ворчать, весь из себя такой педантичный. Хах, педантичный Санс — удивительно. Эррор косо улыбнулся, уверенный, что остальная пятерка спаслась, пусть и не невредимая. Найтмер, что бы из себя ни корчил, каким бы страшным не хотел казаться (чёртово зло во плоти), всегда, вопреки всему, их вытаскивал. Порой даже с другой стороны. И Ошибка бы нагло, бессовестно соврал, если бы сказал, что не благодарен осьминогу. Правда, последний никогда этого не услышит.       Скелет пробовал заснуть под свои тихие не навязчивые мысли ещё некоторое время, пока вдруг не осознал, что боль не отступала. То есть, вообще. Магия, в процессе лечения хозяина, прежде всего оборачивалась обезболивающим, после — целительным эффектом. Но трещины в рёбрах продолжали гореть, казалось, с каждой секундой жарче; особенно после того, как поутихла мигрень. Эррор обратил на это внимание, и не успел переварить, как перелом взорвался не просто огнём — пожаром, взорвался сверхновой, такой агонией, которую монстр уже давно не испытывал. Дестрой закричал, поражённый, испуганный внезапной сильной болью, и сразу понял, что что-то не так. Паника забила тревогой, клокочущей, бурлящей в костях, нервы словно ошпарили. Скелет вновь закричал, все ещё чувствуя отвратительно сильную резь, одно большое обжигающее бессилие вместо ребер. Согнулся пополам в тщетной попытке избавиться от боли, да вот только этим больше ее прибавил. Любое движение несло с собой одну лишь пытку. Осознав это, Эррор лёг обратно на пол, стараясь дышать как можно более поверхностно, и замер. Все, что мог сделать — сделал, особенно после того, как выяснилось, что рыпаться совершенно не стоило. Это навело на мысль, что, раз движения означают возвращение агонии, то их отсутствие должно если не свести на нет, то хотя бы немного ее успокоить. Так и произошло. Ошибка, дрожащий от судорог-лагов, почти не дышал, не шевелился — и лезвия в груди притупились. Не отступили, нет, но уже не так сильно рвали в клочья. Монстр получил возможность расслабиться и успокоиться, аккуратно выдохнул, усмиряя волны пикселей по всему телу, и уставился в потолок. Только спустя пару минут понял, что, да, смотрит на потолок. Не на бесконечно далекие своды замка Найтмера с витиеватыми темными узорами на них, не на жуткие паникадило, не, на худой конец, белоснежное ничто без конца и края его родной пустоты, а на потолок. Грудную клетку сжало острым волнением, Дестрой попытался не впадать в панику и медленно осмотрелся. Валялся он все это время, как оказалось, посреди чьей-то квартиры. Неброская, светлая комната с большой… кроватью. Блять! Монстр вспомнил, как смотрел на неё через портал. Конечно же, она не принадлежала Кошмару. Прикроватный стол, в другой стороне — компьютерный, ноут, стойка для вещей. И блядская игрушечная акула. Эррор уставился на нее с такой неприязнью, будто она была воплощением Инка во всей ее ужасной синтепоновой плоти. Пушистый сиреневый ковёр, правда, не удостоился лучшего обращения — монстр на него кошкой зашипел. А еще за кроватью было окно, огромное, прямо в пол. Монстр поспешил, скуля от боли, подняться на ноги и бросился прямо к нему. Его запасы магии были на отметке «чуть выше нуля», но в любой другой ситуации он все равно смог бы прорвать пространство, чтобы попасть домой. За стеклом, чуть поодаль, через маленький лес, простирался огромный человеческий, мать его, город! Ошибка с первого взгляда понял, — скорее, почувствовал — почему не мог открыть портал к себе в анти-пустоту.       Сейчас же, да, Эррор не в состоянии был отдышаться уже как двадцать минут. Очень недолгая, так скажем, «схватка» с человеком выжрала непозволительно много сил, истощила чуть ли не под самое горло. Потресканные ребра монстр ранее перемотал тряпками, которые нашел в шкафу, заставил себя поесть — стало лучше. Даже нашел на кухне шоколад. Конечно, он уступал фелловскому, но все равно порадовал — хоть что-то. Человек находился в сознании, Дестрой знал, что не убил; так, отправил в сладкое забытье. Оо, он очень долго думал, что делать, когда остался один. Начнём с того, что с полчаса понадобилось на подавление паники, еще столько же — на переломы. А дальше… Вариантов изначально было прискорбно мало. Первый, рефлекторный: сбежать. Правда, бежать было совсем некуда, и это принесло бы только больше проблем. Второй: скелет очень долго пытался достучаться до Кошмара через свои негативные, через боль — ничего не вышло. Оставался третий: ждать. Рано или поздно его дураки-коллеги и Босс с комплексом бога поняли бы, что он проебался в далеких далях, где-то, примерно, за три пизды, в сказочном Хуево-Кукуево. И, хотелось верить, нашли бы. Но. Но Эррор по-прежнему находился в чьём-то доме, да ещё и не в лучшем своём состоянии (в одном из худших). Квартира была однокомнатной, обувь, вроде бы, только женской, так что монстр посмел надеяться на одну особь. И решил, что сможет обезвредить ее без лишних проблем. Так и получилось. Правда, переломы вновь жгло отвратительно сильно, но это, так, сопутствующее.       Ты резко пришла в себя, глубоко вдыхая выброшенной на берег рыбой. Кто ж знал, что этого делать не стоило. В горле, по ощущениям — целая гора металлических опилок, ты закашлялась, пытаясь унять дискомфорт. Это не особо помогло, за сухой режущей болью пришла тупая и ноющая. Твою же мать. Ты попыталась нормализовать дыхание и тут же вспомнила, что послужило причиной этому всему. Дернулась в испуге, принявшись озираться, да вот беда — руки-ноги были крепко связаны. Ты начала паниковать еще больше, четко понимая, что была привязана изолентой к собственному стулу. Ещё хлеще — кухня была пустой, никого, только свет горел над плитой, от вытяжки. И, эм… валялась шоколадная обертка на столешнице. Такая выбивающаяся странность перехватила твое внимание, и ты перестала отчаянно дергаться, уставившись на фантик. Чего. Нахмурилась, поубавив пыл, осмотрелась; ничего из техники украдено не было. Теряя сознание, ты думала, что либо очнёшься в голых стенах и без денег, либо в какой-нибудь тачке, либо не очнёшься вообще. Текущий сценарий не подходил ни под один из возможных. Что ж, возможно… Возможно, какая-то ошибка, хах? Хотели обчистить, но передумали, хотели изнасиловать, продать на органы, мало ли чего ещё, но кто-то спугнул? И все бы ничего, но за стеной вдруг зашумело. Да так странно причём, как-будто кто-то включил старый телек: стрекотало электрикой, трескалось временами. Ты скривилась, абсолютно точно ничего не понимая, перевела взгляд на окно, находящиеся напротив двери в кухню, и так и замерла. В отражении проема дверей стоял силуэт. Ты дернулась всем телом и поспешила развернуть голову в другую сторону.       Ебаный в рот. — Ну здравствуй, ничтожество.