Два Револьвера И Сотни Гильз

      Это был Эррор. Эррор! Здесь, рядом, стоял, курил сигарету. Э р р о р. Какого блядского черта. Выглядел монстр при этом не лучше твоего — глаза круглые, шокированные, с маленькими точками-зрачками, рот приоткрыт от удивления. Он узнал твой голос?.. Он стоит напротив? Он… он. — Что ты здесь делаешь? — собрать себя из раскрошившейся вдруг каши было сложновато. Голос дрожал. Буруны волнения топили, заливая по уши, заполняя все легкие чем-то определенно болючим. Курить захотелось в два раза сильнее. — Я думал, что больше не увижу тебя, — чужая-знакомая радужка искрила помехами, прямо как тогда, сигарету держали такие же трёхцветные пальцы, на щеках — все те же полосы цвета циркона. Дестрой выглядел так, словно никуда никогда и не уходил.       Скелет, до конца не веря своим глазам, сделал шаг вперёд, протянул ладонь в отчаянном желании вновь коснуться. Ты отшатнулась от него, как от раскалённого. Нахмурилась, сжала губы в тонкую полоску. И уж точно не была ко всему этому готова. Монстр вызвал… страх. Напряжение. Тревогу? Ты не верила тому, что происходит, ни на одну блядскую йоту. — Что ты здесь делаешь? — вышло суше и холоднее, чем планировалось. Ошибка выглядел так, словно это — последнее, чего он мог ожидать. Скрипнула дверь. — Я все! — бармен — как его там? — улыбнулся широко и почти искренне при виде тебя, а потом перевёл взгляд на монстра. — Все хорошо?       Дестрой смерил его злым презрительным взглядом, уделив человеку лишь секунду своего внимания. — Кто это? — отвечать вопросом на вопрос было вашей общей привычкой. Тебе не понравился сверкнувший в его взгляде обсидиан, до боли знакомый — острее лезвия. — Это… — ты посмотрела в глаза парня, лишь сейчас заметив, что они были удивительного салатового цвета. Как же тебя, блять, зовут? — Дерек, — сам подсказал, улыбаясь, и улыбка его была на вкус, как облепиховый мёд. — Дерек. — Ты даже имени его не знаешь? — оо, тебя все это начало не просто раздражать, а, как говорится, форменно бесить. Свалился, нахуй, черт знает откуда, вырос из-под земли, и права уже свои ебучие начал качать? — Тебе-то какая разница? — шагнула навстречу, с явным, неприкрытым вызовом. Удивление, непонимание, как реагировать на ситуацию в целом, нашли свой выход в эмоции гораздо более простого и понятного плана: злости. — Друг, какие-то проблемы? — бармен встал между вами, заслонив. Дерек был на голову выше, широкоплечим и, видно, подтянутым, но его Дестрой надвое сломал бы за пару секунд, ты почему-то была в этом уверена. — Хочешь — появятся, — монстр выглядел пугающе. Улыбка-оскал, кривой, вымученный назло, сгорбленные плечи и будто бы из ниоткуда взявшиеся струны магии, чистый ее лазурный концентрат, заплетающий пальцы. Они венами заструились по рукам скелета. — Нет, стоп! — ты закрыла парня собой, стоя почти что нос к носу с Ошибкой. Блять, это… это последнее, чем ты хотела заниматься в ночь перед работой. Вздохнула. — Давайте… давайте так. Дерек, извини, планы изменились. У тебя есть мой инстаграм — может, свяжемся, может, встретимся. А с тобой… с тобой я сама разберусь.       **       День начался так, как и тысячи раз до этого. Тишина анти-пустоты звенела в ушах, со сна слепило мертвым белым и бесконечным. Эррор нехотя поднялся на гамаке-кровати, гонимый одним лишь чувством голода и скуки. На завтрак заглянул к Чино за потрясающим рафом на как всегда миндальном молоке и за блинчиками с малиной. Дестрой был убежден: никто, никогда, ни в одной вселенной не сделает кофе лучше. Этот мир был жив только поэтому. Блинчики, к слову, тоже были ничего. После монстр встретился с Кошмаром — они долго и размеренно обсуждали баланс мультиверса и план действий на ближайшее время. Звёздные, конечно, не стремились к искоренению негатива в принципе и не планировали навсегда сломать весы, но и в свою сторону одеяло перетянуть не теряли возможности. За этим надо было следить. Найтмер любил назначать встречи в теперь мёртвых, пустых мирах на самых задворках мультивселенной, почти что у края. Там их никто не мог услышать. В этот раз он предпочёл Прованс в вымершем по какому-то апокалипсическому сценарию мире. Монстры обсуждали устой бытия и саму его ткань за пейзажем лавандовых полей и белым сухим. После этого Эррор занялся своей привычной работой до самого вечера — уничтожал безнадёжное и забытое; его, на самом деле, было будто бы больше, чем живых, населённых вселенных. Ну а, при наступлении темноты, ритуал был неизменен: твой мир. Дестрой рандомно появился черт знает где, ближе к окраине города. И сразу же заприметил неоновую вывеску. Провести остаток дня в баре показалось неплохим решением. Там тихо играла «Burn» Дэвида Кушнера, и Эррор думал о тебе, потому что он все время, мать твою, думал о тебе. Вышел покурить перед тем, как расплатиться и вернуться домой. Ты все же заразила его этой отвратной, так тебя напоминающей привычкой. — Прошу прощения, у вас не найдётся зажигалки?       Его всего, от позвоночника до кончиков фаланг пробило разрядом хорошо если в двести двадцать, в глазах на секунду потемнело. Монстр помнил твой голос прекрасно, подумал — кажется, уже сходит с ума; но и не смел не проверить.       Это была ты.       Стояла перед ним, настоящая, удивлённая так же сильно. Ты. Спустя блядских полгода, здесь, рядом, руку только протяни — коснешься. Как во сне. Правда, реакция твоя была не такой, о какой Эррор мог мечтать, когда ещё верил, что встретит. Ты… злилась? «Что ты здесь делаешь?». Сказать, что всегда рядом и был, сил не хватило. Потом ещё этот… Дерек. Скелет огромным усилием подавил в себе желание размозжить его тупую кудрявую башку об стену. Что он хотел от тебя? Что бы он… сделал с тобой, не будь монстра рядом? Если бы он не согласился уйти, никогда бы больше ходить и не смог. А потом… лучшее, что Эррор придумал, для начала украсть тебя в более безопасное и тихое место. Схватил за руку и перенёс вас обоих в какой-то пустой, геноцидный мир. Как оказалось, на те самые лавандовые поля. Ты отшатнулась — снова — упала на колени, непривыкшая к телепортации; попыталась убежать даже, непонятно куда и зачем. По итогу вы сидели прямо на поляне, молча наблюдая за закатом мёртвого и пустого, но очень красивого мира.       Ты курила. — Так… расскажешь, что забыл в том баре? Как вообще смог вернуться? — Эррор не решился вновь попробовать коснуться тебя, хоть и очень хотел; маниакальное желание жглось на кончиках пальцев. Вы сидели в нескольких сантиметрах друг от друга, рядом. — А ты — почему переехала?       Сердце отозвалось секундным судорожным тремором. Он знал. — Был у меня дома? — Был.       Сука. — Как… давно? — Спустя месяц. — Блять, — блять! Ты зажмурилась, будто от боли, чувствуя, как за рёбрами тянет и давит, обжигает тлеющими углями. Как вы могли так разминуться?.. Все могло быть по-другому, все могло быть… хорошо. Твою мать. Ты вздохнула, чувствуя ужасную несправедливость, тяжесть на сердце — с десяток гирь. Что теперь с этим всем делать? Как теперь, ебаный в рот, быть? — А потом… потом я искал. Долго искал. Смирился. Но и, знаешь… уйти не смог.       Ты нахмурилась и медленно повернулась к монстру лицом. Да нет, быть не может. — Хочешь сказать, ты все это время был в городе? Был… рядом? Полгода?       Сказать «да», смотря прямо тебе в глаза, было выше сил Дестроя. Вместо ответа он неуверенно потянулся к твоей руке. Ты не ответила тем же, только чуть сильнее сжав кулак при чужом прикосновении. Это все еще было слишком… слишком. Дестрой разорвал твое мироустройство пополам, безжалостно, за несколько минут разрушил все то, что у тебя было. Что ж, он действительно был в этом хорош. Но еще больше тебя убивала тяга к нему, вспыхнувшая вновь огромным кострищем; она ждала своего часа, будучи маленьким угольком, и, вот, опять разгорелась. Этих шести месяцев будто бы не было. Ты очень хотела поддаться, сломаться, сдаться ему в руки целиком и полностью, навсегда, зная, что больше и не отпустит, но. Но… как? У тебя была жизнь. Стабильная, почти что счастливая, жизнь, в которой ты ощущала себя, ну, как будто бы комфортно. Квартира, работа, семья, друзья, коллеги, кинотеатры, торговые центры, деловые встречи, бары и такси. У тебя было то, за что можно было держаться. Был целый мир. А теперь, в противовес этому миру — Эррор. Скелет, который десятки таких уничтожает, жрет их на завтрак, обед и ужин, особо не растрачивая сил. Можно ли было сочетать это все? Можно ли было… не потерять его снова? — Я давно хотела побывать во Франции, — грустно улыбнулась ты, окидывая взглядом пейзаж. Ровно кем-то когда-то высаженные ряды лаванды разрослись в бесконтрольное поле, стебли покачивались на небольшом ветру. Пахло незабываемо: болью, свободой и ужасными противоречиями, раздирающими на куски, в самом центре сердца. Монстр смотрел на твои руки, все еще невесомо касаясь тыльной стороны сжатой ладони, и ты… ты, для самой себя неожиданно, раскрыла ее. Расслабила, переплела ваши пальцы. Эррору это простое действие башку снесло. Он шумно втянул воздух, сжал твои пальцы сильнее, сильно, намертво сковал в кандалах своей же зависимости. Почти что прозрачная душа отозвалась помехами и грохотом, он, было, испугался, что ты услышишь. Ты не слышала, всматриваясь в закатный, безлюдный горизонт, мертвый, но страшно красивый при этом. Рёбра сжались в ответ на тревогу неясного рода, трехцветные фаланги выглядели пугающе органично с твоими пальцами в замке. Ты знала — зря. Ты ни за что бы не смогла от этого отказаться. — Я ведь еще тысячу раз пожалею об этом, да?       Его сердце пропустило удар. — …О чем?       Ты смотрела Ошибке прямо в глаза. Чертов ублюдок, как… как же сильно ты хотела его поцеловать. — Об этом.       Сказано — сделано, как говорится. Ты резко наклонилась, резко утянула монстра в поцелуй, довольно, кстати говоря, скромный: касание губ. И так же резко отстранилась. Дестрой будто бы не дышал. Зрачки расширены, глаза рябят, на плечах куча ошибок, а еще в районе души светилось, да так, что сложно было не обратить внимания. Ты было хотела взгляд опустить на его свитер, но не получилось, не дали. Эррор отмер, бросаясь к тебе, целиком — в пожар. Это уже нельзя было назвать «скромным», вам словно поспускали все тумблеры, опустили рычаги и задвижки, вы вдвоём, рука об руку горели в так и невысказанном, что под кожей все время чесалось. Ты касалась одной рукой его острой скулы, второй — шейных позвонков, ладони монстра царапали твою спину и талию. В какой-то момент ты приподнялась, он усадил тебя на свои колени, все еще не разрывая надолго поцелуй. Еще ближе, еще, мать твою, теснее. Ты сразу вспомнила тот первый раз, как он тебя коснулся, но сейчас это ни в какое сравнение не шло — острые фаланги все так же сжимали бедра до боли, но прикосновения несли совершенно другой смысл. Тогда ему нужно было убедиться, сейчас — обладать. А еще ты была более чем удивлена присутствию языка… Языков? На секунду отстранилась, чтобы удостовериться, и случайно пропала. Теперь окончательно, взаправду, по-настоящему, блять, пропала, утонула в раскаленном, жидком золоте чужих глаз, сама расплавилась там на атомы. Он был слишком хорош. Чертовски, мать его, хорош, смотрел на тебя, будто пару бутылок выпил, тобой опьяненный, сжимал сильнее горячее тело, вжимал в себя. Ты замешкалась, засмотрелась (захлебнулась), он конечно же этим воспользовался — одной рукой теперь держал тебя за нижнюю челюсть, опрокинул твою голову, чтобы открыть себе доступ к шее и выступающим ключицам. Языков и правда было несколько. Дышать вдруг стало трудновато, ты зажмурилась, превратилась в мягкую полимерную глину только в его руках. У тебя сердце горело и скручивалось дугой, ходуном ходило. Ты не чувствовала этого с теми несколькими, которыми пыталась заменить Дестроя. Даже паренек с работы особо не впечатлил, тебя, скорее, возбудил не он тогда, а адреналин — вас могли заметить. Здесь же… дело было в другом. Тебе крышняк снесло одно простое понимание: сейчас, наконец, после столького времени ты получишь Эррора. Да, вот так просто, трахнешь его. Вау, мурашки по коже! Ты елозила на его коленях в переизбытке чувств, гладила чужие руки, грудь, голову, жмурилась, уже практически себя не контролируя; а еще впервые тихо застонала. Вы даже на секунду замерли от неожиданности, монстр поднял на тебя взгляд, не разрывая зрительного контакта, запустил под кофту руку и провел по спине. — Куда бы ты хотела? — Что? — да, тебе не то чтобы было хоть что-то сейчас понятно. Эррор наклонил твою голову ближе к себе. — Где бы ты хотела, чтобы я тебя отодрал, мм? — бархатный шепот на ухо выбил из колеи, лишив возможности разговаривать на несколько секунд. Ты знала, что, стояла бы — не выдержали бы ноги. — Я… я не, эм. Есть… есть предложения? — осколки мыслей бились друг об друга, трескались, так и не складываясь ни во что путное. Тебе было не до этого — было жарко, душно и очень волнительно, за рёбрами скреблось и вибрировало в тщетной попытке их уже проломать и вылиться искренностью в чужие руки. Влюбиться, все равно что получить ледорубом по голове. Признать это — собственноручно загнать его еще глубже в мясо. — Есть, — Эррор хитро, довольно ухмыльнулся в твои губы. Ему тоже, прямо скажем, тяжело было здраво рассуждать. Вариантов было немного: первый — анти-пустота. Ну, не лучший выбор. Бесконечно-белое с гамаком или пуфом не располагало на романтическую атмосферу. И второй, по итогу единственный — замок. В особняке были толстые стены, а еще большая и мягкая кровать. Дестрою было не занимать наглости, даже если Найт узнает, ну и похуй. Главное, что там вам было бы комфортно.       Ты моргнуть не успела, ощутив лишь чувство невесомости и падения буквально на пару секунд, а окружение уже поменялось. Вы мягко упали на какую-то кровать, Эррор оказался сверху, нависая над тобой голодным, хищным и самую малость пугающим монстром. Его руки были будто бы везде и сразу, царапая, поцелуи становились все развязнее. В какой-то момент Ошибка отстранился, привстав на коленях, и тебя приподнял, медленно, но в то же время грубо избавился от твоей верхней одежды. — Не носишь белье на работу, а? — усмехнулся, оглаживая грудь острым пылающим взглядом, толкнул тебя обратно на кровать. — Нравится, когда смотрят на них, да? — он потянулся ближе, сжал в ладонях до боли. — Нравится, что кто-то мечтает так же сжимать твои сиськи, как это делаю я? Отвечай.       Ты задыхалась, не сразу сообразив, что надо что-то сказать. Прикосновения оставляли ожоги, от возбуждения становилось больно, ты видела, как глаза Дестроя потемнели, задымленные похотью, самым чистым ее экстрактом. А потом получила не очень сильную, но более чем ощутимую пощечину. — Я сказал «отвечай», — монстр сжал твою челюсть большим и указательным пальцами, смотря сверху вниз так чертовски сладко, что запершило в горле. — Нравится, — ты приняла эту игру, даже не читая правил, больше всего желая самого в ней участия. Потянулась к его шортам. — Но больше мне нравилось ходить с голыми сиськами перед тобой. Нравилось представлять, как ты смотришь на них, как силой сдираешь с меня блядский халат и берешь без спроса прямо на кухонном столе, — к концу фразы ты перешла на шепот, не разрывая зрительного контакта, через одежду коснулась его каменного стояка. — Блять, — поцелуй был почти что животным, Эррор кусал за губы до крови и оставлял отметины (будущие синяки) там, где касался. — И многое ты представляла? — Поверь, — улыбнулась, смотря, как монстр вылизывает соски экто-магическим языком. — Например то, как ты заходишь в ванную без стука и, впоследствии, трахаешь меня в душевой кабинке; как случайно застаешь меня за мастурбацией и просмотром порнухи; как я надеваю слишком короткий халат и не надеваю трусиков, а потом по какой-то глупой причине нагибаюсь перед тобой; как у тебя стоит с утра, и я решаюсь помочь с этой проблемой, используя один только рот и ручки; и черт знает, что еще, этот список можно продолжать бесконечно. — Мать твою, ты же понимаешь, что нарываешься сейчас? — Дестрой оставил несколько укусов на груди и животе, отвлекшись только ради угрозы. Казалось, у него в жизни так не стоял, как сейчас. — Докажи, что ты лучше, чем я представляла. Иначе… мне придется заставить тебя стараться.       Монстр оскалился Чеширом, обе ладони расположив на твоих бедрах. — Не придется, — и медленно стянул последний элемент одежды на тебе, трусики. Следом раздвинул колени, мягко, но требовательно. Впрочем, ты и не старалась закрыться от него, на все готовая, и стеснение твое ни в какое сравнение не шло с отчаянным желанием получить свое. Играя, отчетливо зная при этом, что ты буквально не можешь больше терпеть, начал вылизывать внутреннюю сторону бедра, покусывая, и ни на сантиметр не двигался. Ты чувствовала его дыхание. Блядский искуситель. — По глазам вижу, ты знаешь, что нужно сказать, сладкая.       Оо, да, ты знала, что нужно сказать. Но это, именно это было для тебя сравни проигрышу, признанием собственного поражения. Задевать чувство собственного достоинства не хотелось. И, не раз играя в подобные игры, ты сразу сообразила, как поступить. — Знаю, — коснулась его лица за нижнюю челюсть, повела на себя, показывая, что хочешь, чтобы Эррор приблизился. Монстр покорно слушался невербальных команд, вскоре был близко настолько, что до поцелуя оставалось пару жалких сантиметров. Ты улыбнулась. — …А как насчет тебя? — Дестрой не сразу понял, нахмурившись, но его секундного замешательства вполне хватило, чтобы в буквальном смысле перевернуть ситуацию. Ты повалила его на кровать, забравшись сверху и чувствуя безоговорочное превосходство, села на бедра; выглядела при этом, как синоним слова секс. Эррору казалось, коснись — обожжешься. — Бестия, — прохрипел севшим голосом, с силой, до кровоточащих царапин сжимая горячую плоть на ягодицах. Тебя с ума сводило чувствовать его ужасную по своей величине силу.       Ты усмехнулась. К слову говоря, считала более чем нечестным то, что была перед ним, полностью одетым, обнажена, и решила это тут же исправить. Сначала свитер. Он скрывал произведение искусства, удивительные гранатовые кости, которые были пересчитаны твоим же языком. За клеткой из ребер-карнеола пряталась чужая, сильно рябящая помехами душа. Ты ничего о душах монстров не знала, решила, потом обязательно спросишь. Оставались шорты. Ты нагнулась ниже, чересчур медленно избавляясь от них, упиваясь тем, как сильно монстр сжимал челюсть, как сдерживался, за этим всем наблюдая. Будем честны, его член выглядел потрясающе, магический, на вид как будто бы силиконовый, рождал прямую ассоциацию с разноцветными дилдаками. Тебе пиздец как сильно хотелось его коснуться, попробовать, слизать стекающую смазку, но так быстро сдаваться нельзя было. — Я не слышу, — Эррор молча, тяжело дышал в ответ, больше всего на свете желая, чтобы ты наконец совершила задуманное. Но и сдаваться так просто не хотел. — Молчишь? — оо, блять, как же сильно это возбуждало тебя. Ты обожала дразниться. — А если так? — и нагнулась совсем близко, высунула немного язык, чтобы самым краешком, на секунду коснуться головки. Дестрой зарычал. — Хотя нет, знаешь что? Есть идея получше, — ты приподнялась, встала на колени над ним, прямо над его членом. И сама коснулась себя, не сдержав стон. Сама не ожидала, что будешь настолько мокрой. Медленно провела по половым губам и, смотря прямо в глаза Ошибке, ввела сразу два пальчика. Оо, выражение его лица нужно было видеть. — Черт, как хорошо. Хочешь почувствовать, насколько я мокрая, мм? — Конечно, блять, я хочу, — тебе показалось, что на бедре, за которое он судорожно держался, сейчас рваные раны появятся.       Ты наклонилась к нему, показательно вылизывая собственные пальцы, и прошептала: — Так попроси. — Сука! — прошипел сквозь зубы, смотря раздражением и все той же темной похотью. Ты знала, что, будь его воля, правила бы поменялись, он всегда мог взять силой то, что хотел. — Пожалуйста.       Ты не могла не усмехнуться, опьяненная победой. И опустилась ниже на парочку жалких сантиметров, немного касаясь одной лишь головки. Монстр тихо простонал. — Пожалуйста что?       На сине-желтой радужке предупредительно сверкнул холодный стронций. — Не зазнавайся, — и сильные руки силой усадили тебя одним махом на всю длину. Вы синхронно застонали, ты впервые услышала это от монстра, пораженная, лишь сильнее завелась — тебе всегда очень нравились мужские стоны. Член Эррора был прекрасным, в меру большим, гладким и очень горячим. — Б-блять, как… хорошо, — его взгляд клеймил, заставлял кожу лопаться без особых усилий. — Ты потрясающая. — От потрясающего слышу, — ухмыльнулась, начиная понемногу активно двигаться. Вверх, вниз, немного вперёд, не до конца, а потом очень даже до конца, чуть вперед: ты знала отлично, что нужно сделать, чтобы снести ему (да и себе) башку. Впрочем, Дестрой не оставался в стороне — подмахивал бедрами, продолжал безжалостно мять ягодицы и талию до синяков, когда ты наклонялась ближе, уделял внимание груди, умудрившись оставить там парочку укусов. Всему миру, всему мультиверсу хотел показать, что каждый сантиметр твоего тела теперь принадлежит только ему. И, когда ты приблизилась за поцелуем, бесстыдно воспользовался твоей же тактикой — повалил на кровать, смотря одним только терпким, выдержанным за многие годы желанием доминировать. Как же, блять, охуенно сильно тебе это нравилось. Как же охуенно сильно он был нужен тебе все это время. — Не разочаруй меня.       Новый толчок и самодовольная ухмылка выбили воздух из легких. — Закрой рот, я не давал тебе права говорить. Иначе мне придется занять его чем-то другим.       Ты улыбалась в ответ приторно, с вызовом и неприкрытым восхищением, более чем просто явным желанием подчиняться ему. Везде и всегда. — Попробуй.       **       Вы провели действительно незабываемую ночь тем вечером, ты уснула, обнимая Эррора — спала лучше, чем последние несколько месяцев. Проснулась, правда, от тревоги, подорвалась на кровати, упала с нее и больно ударилась локтем. Дестрой перепугался от шума, так же сразу вскочил, а потом несколько долгих мгновений довольно неумно сверлил тебя хмурым взглядом. — Который час?! Я опаздываю наверняка! — ты принялась судорожно носится по комнате и кое-как натягивать вещи. Что делать — более чем непонятно: на башке, сто пудов, херня какая-то, весь макияж к хуям, вещи мятые, блять, где сумка вообще не ясно. Монстр же лишь закатил глаза в ответ на хаос, так неожиданно тобой устроенный, и рухнул обратно на кровать. — Эу, пиксельная башка, подъем! Меня уволят! — Не знаю, зачем ты вообще до сих пор думаешь о весьма не радужном аспекте своей прошлой жизни, но… можешь не переживать. Время, знаешь ли, понятие весьма растяжимое. Здесь, как и у меня дома, его попросту не существует, — рассказывал весьма лениво, словно это всем давно известные, прописные истины. — …Чего? — Ты нескоро поймешь, как работает мир, если поймешь вообще, сладкая, так что не утруждайся, — зевнул, потягиваясь, Эррор. У него в позвоночнике что-то хрустнуло. — Так что… в твоем мире прошло, думаю, только пару часов — то, что мы потратили в Провансе. — Э, л-ладно, — ты стояла посреди комнаты в криво застегнутой рубашке и одном носке. — Здесь… здесь можно где-то выпить кофе?       Кофе был отличным. Ошибка ушел куда-то буквально на несколько минут, вернулся с двумя стаканчиками. После по темным коридорам с высоченными потолками вывел к огромной веранде в стиле какого-то готического барокко. Тебя очень удивляло здание, в котором вы находились, но это было решено оставить на потом; ты была уверена, вопросов появится еще, ну, если примерно, то целая хуева гора. Вид с балкона был занятным, словно предрассветное утро в Альпах: горы, леса и запах… удивительный запах спокойствия. Эррор закурил первым. — И как… как мы справимся? Со всем, — вопрос по поводу двух жизней оставался открыт. У тебя голова болеть начинала при попытке придумать, как слить их в одну, ничем не жертвуя. — Смеешь в нас сомневаться? — усмехнулся, хитро сверкая осколками рассвета в бликах собственных глаз. — Справимся. Мы с тобой горы свернем.       Восходящее солнце почему-то было сиреневым. Ты улыбалась. — И правда… мы с тобой горы свернем.