Два Револьвера И Сотни Гильз

      Кровать пахла Дестроем ещё четыре дня. Ты считала.       А ещё очень наивно думала, что готова и до зубов вооружена отсутствием ожиданий. Так сильно, пожалуй, не ошибалась ещё никогда. Первые несколько минут даже и осознать до конца не могла, что произошло. В комнате звенело отсутствие, тихо вели диалог на фоне герои из фильма, который вы ну вот только что смотрели вместе. Плед, которого касался монстр, был ещё самую малость тёплым, кружка, из которой он пил, стояла на тумбочке рядом. Там же, где и пачка сигарет, которые он курил полчаса назад. Все было на месте. Все, кроме него.       По-настоящему дошло до тебя на следующий день. Проснулась какая-то разбитая, разваленная на куски, как старый ржавый жигуль в гараже у отца. Сразу не поняла, что к чему, не отошла ото сна. А потом… Потом стало отвратительно пусто. На кровати, потому что рядом — гладкое, нетронутое одеяло, в квартире — потому что было тихо и кофе не пахло даже приблизительно, в ебаном городе и, наверное, в целом блядском мире — потому что тут больше не было Эррора. Нигде. Это нельзя сравнить ни с трагическим расставанием в классическом понимании слова, ни с тоской по бывшему, ни с какой-либо тоской вообще по живому человеку, потому что, в любом случае, если сильно будет жечься — сможешь с ним… хотя бы связаться. Тебе этого не светит ни при каких условиях. Монстр стал привидением, твоей эфемерной мечтой, и ты была практически уверена, что через несколько лет не сможешь сказать, это все в реальности произошло или просто тебе приснилось. Ты встала с кровати, сходила в душ, сделала кофе и чуть не выронила кружку, стоя на балконе. Пальцы вдруг онемели и сердце забилось чаще, позвоночник трещал: ты смотрела на город, и больше, почему-то, не видела себе здесь места. Понимание того, что вряд ли когда-нибудь тебе будет так же хорошо, как с чертовым разрушителем вселенных в маленькой квартире панельного дома за три пизды от центра города, подкосило. Кофе больше не был вкусным.       Ты вышла на работу. Сначала подумала, мол, о, вот оно, спасение от разъедающей сердце тоски, сгрызающей за ребрами каждый кусочек того живого, пусть и трижды избитого. А потом вернулась в пустую, тихую, мертвую квартиру. Так и упала на холодную плитку посреди коридора, больно ударившись коленями. Ноги перестали держать. Ты стала ненавидеть все то, чего касался Эррор, то, что его напоминало. Думала, что не позволила ему занять должное место в твоём сердце, серьезно? Да ты сама раскатала ему чёртову красную дорожку, обустроила лучшие апартаменты у правого предсердия и забронировала пентхаус. Думала, что лишнего не позволяла, что сможешь со всем этим справиться, искусно врала себе — как будто бы с самого начала готовилась к концу. Защищалась таким образом? Или реально считала, что целиком, от ушей до пяток, холодная и стальная? Огнеупорная. В любом случае… Пентхаус теперь пустовал. И ныл каждую минуту, каждый час, особенно — ночью. Он чувствовал утрату владельца и справиться с этим не мог. Ты не могла и подавно. И… ну, удивлялась этому. Какого черта, хах? Сколько в твоей жизни было партнеров, сколько раз тебе разбивали сердце, сколько разбивала ты, и… то ли забылось, то ли никогда не было так дерьмово. Ну, кроме первых влюбленностей, конечно; они не в счёт. Кое-как успокоила себя решением, что, да, давно никто тебя не цеплял, непривычно просто. И, ну, пройдёт. Иначе и быть не может?       Так ты прожила ровно месяц. Сегодня — день вашей последней встречи. Храбро держаться удавалось ровно до наступления темноты. Ты вернулась с работы, стойко не обращая внимание в принципе ни на что в однушке «теперь пыточной», хмурясь, заварила чай, всеми силами пытаясь не думать, что именно его пил Эррор, рассказывая об устройстве мультивселенной. Села за стол в гордом одиночестве, тишине. И сломалась. Запах отсутствия Дестроя ощущался как нельзя сильнее, он язвил в каждом углу твоей квартиры, и ты уже начала думать, вот-вот задушит. Тебя трясло от панического голода по его прикосновениям, трусило, потому что, куда ни глянь — воспоминание. Такое яркое, живое, вот словно бы вчера здесь вместе были. И тошнило от этого. Что бы вы здесь не сделали — больше никогда не сможете повторить.       Ты решила, что больше не можешь так. Через неделю уже переехала на новую квартиру, ближе к центру и работе, где ничего не напоминало об Ошибке. Думала, что так даже к лучшему.       А ещё через неделю Эррор вновь появился у тебя в доме. Жаль только, в старом. Монстр, стоя посреди темноты и болезненной тишины явно нежилого теперь пространства, чуть не разнес в щепки весь дом. Как же он радовался, когда наконец нашёл знакомый пейзаж, высотки, смутно родные, дурацкий сквер и аптеку за углом. Знатное вышло разочарование, такое, мать твою, сильное, что Дестроя это даже с толку сбило — вау, чтобы настолько расстроиться, какие надежды нужно было возлагать? У запястья потрескивал маленький, перманентно открытый портал (иначе откуда было брать доступ к магии), а ещё скелет больше не знал, действительно, блять, не знал, что теперь делать. Он медленно опустился на холодную кровать, судорожно сжимая рукава, и очень отчетливо понял, что не имеет буквально ничего, кроме имени. Ни фамилии, ни контактов, ни место работы, ни улицу или любимую кофейню, ни супермаркет, в который ты любишь ходить, ни соц.сети… Он не знал о тебе ничего. Эррор не имел ни одной зацепки, ниточки, за которую мог ухватиться.       Он проиграл.       Как только Найтмер перенёс их домой, все было в порядке. Дестроя даже позабавило то, как его встретили — каждый, с искренней радостью, а Кросс и Даст ещё и с интересом: закидали целой горой вопросов буквально сразу же. Его это отвлекло. Чужое внимание, времяпровождение в большой компании, шутки, много разговоров — Ошибка сразу же переключился на происходящее в стенах особняка. Только на следующее утро, ожидая вкусного кофе и сигарет на большом балконе, понял. Теперь почти что материальная, туманная душа отозвалась на это короткой неприятной судорогой, на секунду ярче сверкнув. Точно. Теперь ни кофе, ни балкона, ни сигарет. Даже мысленно Эррор сторонился открытого признания, самому себе вслух не озвучивая, что далеко не в балконе дело. Дело было в тебе. Монстр тяжело вздохнул, больше всего не желая мириться с новым-старым порядком, и, через некоторое время, принялся за свою обычную работу — контроль мультивселенной. Удаление старых, анализ того, что происходит в принципе, разрушение поглощенных артблоками и так далее — скучно и рутинно. На руинах очередного мира монстр вдруг поймал себя на мысли, что ему вдруг теперь от этого стало тошно. Уничтожение почему-то не принесло удовольствия, наоборот, легло корабельным тросом на ключицы, концы которого привязаны были к огромному якорю. Эррор знал, в какой конкретно вселенной этот якорь залёг, знал, куда его тянуло, и раз десять за месяц хотел оборвать концы вполне понятным способом — отрезать, безжалостно, ни в коем случае не жалея, сжечь последний мост. Для этого хватило бы пару импульсов, дополнительной строчки в коде, и реальность той вселенной сама бы себя сожрала. Правда, было в этом одно «но»: обещание. Он ведь сказал, что не скоро придёт. Он ведь никогда не смог бы руку поднять на твой дом.       Прошёл месяц. Кошмар чувствовал, что с Ошибкой творится неладное, улавливая иногда лишь отзвук, а порой попадая под целую лавину чужих чувств. И, конечно же, конечно же ему ничего не нужно было объяснять. А ещё Найтмер злился… Впрочем, как и сам Эррор. Одна дурацкая оплошность, короткий эпизод изменил его жизнь слишком круто, привычные дела больше не вызывали удовлетворения, от этого, наоборот, воротило. Не хотелось ломать и рушить, не хотелось драться с Инком, не хотелось сеять хаос и страх вместе с друзьями-коллегами. Из-за этого ничего толком и не получалось. Дестрой перестал трогать населенные миры, очень сильно удивив этим художника, изредка подчищал заброшенные и пустые. При встрече со Звездными от драки уходил (хотя никогда так раньше не делал), скрываясь в рандомном, трещащим статикой, портале. Если же звал с собой Кошмар, помогал очень неохотно и лениво, скорее, даже, для вида: закрывал своих, не атаковал первым, пускал по земле нити, которые, по итогу, ничего и не делали, просто струясь бенитоитовыми трещинками. Ты, сама того не зная, жестоко раскрошила прежнюю жизнь Ошибки в пыль и оставила его пытаться что-то из горстки пепла слепить.       Однажды ночью монстр шарился на кухне в поисках шоколада, того единственного, что все ещё любил. Пачка нашлась на самом верхнем ящике, в дальнем углу, и выглядела при этом, как будто на сто лет просрочена. — Какой дурак додумался его туда запхать? — тихо причитал Эррор себе под нос, пассивно-агрессивно разворачивая упаковку. — Я.       Неожиданный ответ чужим, низким, почти что загробным голосом, заставил подпрыгнуть на месте. — Блять, Хоррор! В могилу меня сведешь, — скелет напротив самодовольно улыбнулся, щурясь единственным рубеллитовым глазом. Молчание затянулось, и разрушитель хотел уже было уйти, но, пойманный внезапно-проникновенным вопросом, застыл в проёме дверей. — Там ведь что-то произошло? В чужом мире, — точное попадание с первого раза в самое болючее… удивило. Эррор отмер и развернулся обратно к Хоррору, смотря в ответ непривычно-уязвимо загнанным в угол щенком. — Ты сам не свой последнее время.       Дестрой более чем просто не знал, что сказать. Надеялся, что ничего лишнего со стороны не видно. Оказалось, видно даже чересчур. — Правда? Хм, не знаю, мир тот был совершенно обычным, стандартным куском мусора. Возможно, я ещё не акклиматизировался до конца, хах, — кривовато улыбнуться и съебать — лучший план. Монстр буквально чувствовал, как круглая радужка цвета артериальной крови прожигала сквозные дыры в его спине.       Ну, а о чем он вообще думал? Вдруг перестанет делать то, что всегда любил, и никто не задаст вопросов?.. Надо что-то с этим делать. Ты стала болючей занозой в его груди, которую необходимо было вытащить. Скелет должен был понять, как. Правда, по истечении месяца так ничего и не придумал. Дошёл до точки кипения, заебался, сорвался и одним выверенным движением открыл портал к тебе домой. Оо, он знал координаты наизусть, уже успел выучить. Не забыл, что надо оставить открытым портал, чтобы иметь связь с магией. Забыл, что ты многое за этот месяц могла изменить. К примеру, оборвать все концы первой.       Да уж, неудача пошатнула. И разозлила. Ебануться как сильно разозлила, если по-честному. Холодная кровать заскрипела под сжатыми ладонями, вся комната пошла пикселями. Впрочем, монстр вовремя взял себя в руки — не стоило рушить этот дом. Не понятно, правда, что было делать в принципе, но он твёрдо решил отыскать тебя. И не важно, как. Правда, идей по этому поводу было маловато. Эррор решил спустить дело на тормоза, пока не придумает, как именно сможет тебя найти. И по итогу… По итогу на этом и остановился. То есть, ничего и не придумал, просто раз в несколько дней приходя в твой мир и бесцельно разгуливая по центру города. Он надеялся, что хотя бы город ты не сменила. День за днём, неделя за неделей — монстр делал свою работу, уничтожал, истреблял, стирал с лица всего сущего; а после, чаще ночью, реже — днём, неизменно приходил на главную площадь города. В слепой надежде хоть краем глаза уловить знакомый силуэт. Месяц за месяцем. Твой мир начал становиться родным для Дестроя, вторым после антипустоты домом. Ядовитый, прожженный, его самого разъедающий, разрушающий мир. Конечно, в нем не было ничего особенного. Вселенная, очень похожая на другие: высотки, метро, магазины, рестораны, тротуары и светофоры, уличные музыканты и реклама с билбордов. Но еще… в этом всем звуковом и цветовом многообразии где-то — определенно — была ты.       Энтузиазм пропал через месяц. Эррор перестал верить в то, что действительно найдёт, еще через три. Неизменно возвращаться в мир, вызывающий короткий болезненный спазм призрачной души, стало традицией и ритуалом… привычкой? Он не искал, но и больше не мог навсегда уйти. Верить-то, конечно, не верил, но где-то на подсознательном все еще имел наглость (смелость) ждать встречи. Да, много раз думал о том, чтобы уничтожить это все вокруг, сломать небоскребы, пустить по асфальту разломы, прописать код очевидно неправильно, чтобы лаги все растрескали сами, но. Боже, блять, да он бы никогда не смог повергнуть в прах и тебя вместе со всем остальным миром. Ведь ты все еще, на очередной улице, в тысячной кофейне, в одной из миллиона панельных квартир, была.       Так прошло полгода. Эррор тоскливо блуждал по улицам одинокой темной фигурой, изредка брал в стильных кафешках горячий шоколад (или капучино на миндальном), а по пятницам уничтожал вселенные. А ты… ты практически думать о нем забыла. Первые несколько месяцев было отвратительно, отсутствие Дестроя самым мерзким способом язвило кратеры в твоей плоти. Первый месяц и самым сложным был, потом переезд — чуть проще, но все еще приходилось отхаркиваться предательницей-ностальгией, на третий ты почти оправилась. Карьера, кстати, в гору пошла, ты успела закрутить парочку интрижек (ни в коем случае себе не признаваясь, что в любом ищешь теперь Эррора), даже выбралась на заслуженный отдых к морю. И все бы ничего. Все бы ничего, ты бы, мать твою, ты бы, ебанный его в рот, забыла Ошибку в принципе, ты бы могла оставить воспоминание в прошлом, если бы не столкнулась с ним лицом к лицу спустя блядских полгода.       День начался совершенно обычно, что называется, «как всегда». Вторник, ранний подъем, сборы, извечно отсутствующий завтрак, вместо него — сигарета во время ожидания такси. Пробки, машина среднего класса, ожидание того, что все будет, как обычно, небольшая сонливость. Офис выглядел совершенно так же само, как и во все предыдущие дни, ты поздоровалась с охранниками и коллегой-Деном (он был одной из тех самых интрижек, однажды вы трахались прямо на работе, в кладовке, как в тех самых любовных фильмах; вот только нихера это была не любовь). Твоя подруга уже была на месте и лениво раскладывала вещи за столом, ты тут же утащила ее на перекур и кофе. Кофе, к слову, тоже был как всегда дерьмовым, хоть и бесплатным, из аппарата. День проходил гладко и ровно, но буквально за пару часов до конца начальник позвал тебя к себе и поручил отвезти после работы несколько папок бумаг на другой ваш филиал. И все бы ничего, но какого хера ты должна была заниматься работой в нерабочее время? Да ещё и не могла ничего в ответ сказать — шла на повышение, конфликтовать с боссом нельзя было. Решила, ладно, обычно, такого не происходит, первый и последний раз. Закончила в семь, вызвала машину, отстояла в общей сложности целый блядский час в пробках — контора находилась за три пизды, почти что на окраине. Устала. И, как кстати, в тех самых ебенях тебе на глаза попался очень милый бар. По коктейльчику и домой? Как вариант. Сам паб, к слову говоря, выглядел отлично, более чем уютно, камерно: гирлянды-лампочки, живые растения на стенах, рыжий неон и джазовая музыка, ты такое любила. Отличное завершение трудового дня, вторник — это как подготовление перед маленькой пятницей — средой. Ничего не предвещало беды, хах? Ты решила, столик занимать смысла нет, не думала проводить здесь более получаса; сразу заприметила место у барной стойки. Бармен, к слову говоря, был очень милым, сладким на вид, с этой доброжелательной улыбкой, расслабленным острым прищуром и очень забавными кудряшками. Посоветовал тебе какую-то там навороченную штуку, с закрученной трубочкой, ежевикой и золотым ромом. Вы время от времени перекидывались шутками и лёгким флиртом. «Я заканчиваю через пятнадцать минут. Прогуляемся?». Ты согласилась, особо не раздумывая, не имея причин и желания отказывать, сказала, будешь ждать на улице, как раз покуришь. Улица пахла дождем, вечером и волнением приятного плана. Ты достала сигарету, после чего безуспешно пыталась найти зажигалку минут пять. Решила, уж проще попросить у кого-то. «Кто-то» очень удачно курил метра за три, стоя к тебе спиной. Выглядел, правда, не очень: в капюшоне и темных шмотках, но, блять, что может пойти не так? На самом крыльце бара. — Прошу прощения, у вас не найдётся зажигалки?       Тебе показалось, этого «кого-то» током пробило, перекосоебило крупной судорогой. Он резко повернулся лицом, капюшон слетел.       Дышать стало невозможно, тебе перебило трахею на несколько долгих мгновений.       Какого черта.