Второй шанц на любовь

Брюнет обернулся на грохот позади него: на полу лежал шатен без сознания. — Элис, — позвал девочку Ринатро. — Что случилось? — Открой дверь и забери пакет. — А там есть конфеты? — Да. Элис забрала пакеты и поднялась в квартиру. Она открыла дверь, и через некоторое поднялся босс портовой мафии на руках с детективом. Девочка убежала на кухню, позже она вернулась со стаканом воды. Дазай лежал на диване в гостиной, рядом сидел Мори и что-то записывая в блокнот. — Что с Осаму? — Голодный обморок, — сказал врач. — Из Чуи не вышел хороший муж… — сделала заключение Элиз. Мори не чего не ответил, раньше он был уверен, что даëт шанс на лучшую жизнь и подтолкнул уходу из мафии. А сейчас оказалось, что нет. Пока не было Элис, он осмотрел тело Осаму: у того появилось больше шрамов и порезов. Когда он видел Осаму на переговорах, тот показался ему более счастливым, а сейчас оказалась, что это просто новая маска. — Ринтаро, можно я порисую? — Да, — сухо ответил врач, даже не смотря на девочку: все его внимание было направлено на детектива, лежащего рядом. Мори терпеливо ждал, но чем дольше бывший мафиози не приходил в себя, тем больше напрягался врач. Это же голодный обморок, почему он так долго не приходит в себя? Мори потянулся рукой к лицу Осаму, останавливаясь в нескольких сантиметрах от лица, не смея дотронуться. Ресницы детектива дрогнули, он пришёл в себя, рефлекторно двигаясь вперëд и сталкиваясь щекой с рукой врача. Рука Мори оказалась на щеке детектива, босс портовой мафии не стал убирать руку, желая оставить всë так, но реакция заставила его удивиться. — Мори-сан, обернитесь — подал голос детектив, озадачив врача. Он посмотрел назад — Элис рисовала на полу. — Это явно не фломастеры. — Ринтаро, скажи же красивый трупик, — закончив рисовать, спросила девочка. — Очень. Пока Мори решал свой внутренней конфликт, Осаму встал с дивана и направился в ванную. Шатена не было довольно-таки долго, врач вспомнил, что в ванной комнате лежит контейнер с лекарствами, и поторопился туда. В голову упорно лезли плохие мысли о том, что на большом ковре в ванной лежит тело суицидника, наглотавшегося таблеток. Зайдя в комнату, Мори обнаружил детектива у зеркала: он стоял, оперевшись на раковину и смотря на своë отражение. Босс портовой мафии подошëл ближе, остановившись не далеко от суицидника, просто наблюдая. Они стояли так долго, каждый думал о своëм. Вдруг бывший мафиози нарушил тишину: — Мори-сан, а я красивый? — задал странный и неожиданный вопрос Осаму, переставая смотреть на себя в зеркало — он смотрел на брюнета. — Ты очень красивый, — нежно улыбнулся Мори. — Глаза, которые могут осветить путь. Голос, который может успокоить и помочь забыть обо всех неприятностях. Ты удивительный, уникальный, замечательный человек. В тебе тысяча талантов, способностей и умений. У тебя красивые глаза и руки, мягкие губы, волевое лицо, нежные пальцы. Раньше я расценивал это чувство как что-то светлое. Любовь. Что-то такое, что мне не свойственно. Да и смирился я уже с тем, что испытывать что-либо не в силах. Что уж поделать, — горько усмехнулся врач. — Но ты перевернул всю мою жизнь с ног на голову, ты не такой как все: одновременно близко и в то же время очень далеко, и ведь я сам в этом виноват, — вздохнул он, — оттолкнул тебя и думал, что так будет лучше для тебя, но как показало время — я ошибся и сделал только хуже. Огай не заметил, что он говорит вслух и по мере сказанного лицо детектива менялось. Мори посмотрел на лицо бывшего мафиози — оно выражало удивление и шок. Босс портовой мафии не мог понять, что случилось с Осаму пока не пришло осознание того, что он всë сказал вслух. Мори подошëл ближе, детектив отошел назад. Они остановились и смотрели друг другу в глаза, ожидая действий, и чем больше ничего не происходило, тем сильнее накалялась обстановка. Дазай резко сорвался с места, быстрым шагом уходя из ванной. В тишине квартиры послышался хлопок двери. — Ушëл, — прошептал в пустоту брюнет. Когда шатен пришëл, оказалось, что Чуя был дома. Его реакция на потрепанный вид мужа не заставила себя ждать: — Ты что сделал, придурок! — Это не я, — снимая плащ, ответил детектив. — А кто, блять?! — начал кричать рыжик. Осаму слушал его вполуха, погрузившись в свои мысли, обрабатывая полученную информацию. Заметив, что его не слушают, Накахара взбесился ещë больше. Чуя дал звонкую пощечину мужу, за ней последовал удар коленкой в живот, от чего шатен согнулся. Но его лицо не изменилось, оставаясь таким же холодным. Это бесило члена исполнительного комитета. Накахара ударил кулаком в стену. — Бесишь, — крикнул Чуя, с хлопком закрыв дверь и уходя. — Больно, — тихо прошептал в тишину Осаму, садясь на пол. — Не люблю боль, — обняв колени, сказал детектив. — Видимо, поэтому близкие и дорогие люди приносят мне её.