Problems

«Миф о Ганимеде — достаточно популярный сюжет в искусстве. Не только Древнего мира, но и в Новой эре. Скульптуры, расписные вазы, полотна Мацца, да Капри, Ле Сюэра и Рембранта. История этой любви сегодня может быть многими отвергнута, ведь общество тогда относилось совершенно иначе к такого рода отношениям. Тем не менее, факт остается фактом: Зевс, верховный бог Олимпа, действительно похитил юного Ганимеда потому, что испытывал к нему романтические чувства. Влечение, восхищение его красотой, что считалась богоподобной. По сравнению с Богом грома, Ганимед был таким хрупким, к тому же совсем юным. Но он был прекрасен, и Зевс влюбился. Да, он был божеством любвеобильным. Но этого парня — вознес на Олимп, обратившись в орла, и сделал своим любовником и виночерпием. Но есть у этой истории и темная сторона…»

      Взгляд узких шоколадных глаз падает на наручные часы, обрамляющие запястье массивным серебристым браслетом. Досадно: лекцию приходится заканчивать на самом интересном месте. Что ж, ни задерживать студентов, ни оставаться в аудитории самому преподаватель не горел желанием.       — Продолжим на следующей лекции, спасибо за внимание, — звучным бархатным голосом произнес мужчина, вежливо кивнув студентам.       По аудитории поползли вздохи и разочарованные возгласы, тишина сменилась гулом и шорохом толпы. Постепенно просторный лекционный зал пустел, пока в нём не остались лишь двое.       Со Чанбин — преподаватель истории искусств и истории Кореи. Лакричного цвета волосы элегантно уложены, лишь парой прядей спадая на скульптурное лицо. Подтянутое, спортивное тело с широкими плечами и массивной грудной клеткой обтягивала черная водолазка в тон брюкам, зафиксированным на талии ремнем с крупной пряжкой. О том, что ему 32 года, говорили разве что усталые глаза, иногда, как сейчас, скрытые очками в тонкой оправе.       А что здесь делает этот молодой человек? Неужто так и проспал на заднем ряду всё занятие, не заметив, как оно закончилось?       Всё, что Чанбин знал о нём — это то, что парень учился на втором курсе, редко присутствовал на парах и был завсегдатаем в кофейне вблизи университета. А ещё обладал уникальной, приковывающей взгляд внешностью и, должно быть, весьма сумасбродным характером.       Решив не смущать студента, Со лишь слегка коснулся его плеча, покрытого ярко-розовым худи, и выскользнул из аудитории, будто его здесь и не было.       Ли Феликс — так зовут этого студента — встрепенулся и, морща веснушчатый нос, медленно поднял голову с рук, что сложил перед собой. По его энергетическим запасам совсем не скажешь, что ему всего-то 20 лет. Под миндальными глазами перманентно закрепились синяки от вечного недосыпа, пшеничного цвета волосы вьются во все стороны и небрежно лежат на макушке, а толстовка ему однозначно велика размеров так на пять. Но он действительно красив. Пухлые губы, тонкие пальцы нежных ладоней, длинная шея — словом, ангел во плоти.       Жаль, что этот ангел только и думает о том, как бы с небес поудачнее свалиться, чтобы больше не пришлось таскаться на ненужные пары, жить в совершенно не симпатичном ему социуме и раз за разом проживать один и тот же день сурка.       Единственное, что приносит ему удовольствие в осточертелом университете — это лекции горячего, как раскаленный металл, преподавателя, чьего имени он всё никак не может узнать. Правда, после бессонной ночи Ли вырубается даже на его занятиях.       Заглянув в разбитый экран телефона, он проверил входящие сообщения. Как и всегда, на строке уведомлений светилось лишь одно — из мессенджера. Сообщение от: Хёнджинни

«Хей! Не собираешься сегодня появиться на занятиях? Есть разговорчик~»

      На припухлых губах задрожала едва заметная, но тёплая улыбка. Хван Хёнджин знал его слишком хорошо, а Феликс понимал его лучше, чем самого себя. Разумеется, Ли почтит своим визитом университет, если в расписании будет стоять лекция по истории искусств. И естественно, Хёнджин знает об этом. Возможно, даже больше, чем должен был.       Вытянув руки наверх под аккомпанемент хруста позвоночника и звона в ушах от усталости, юноша вернул к жизни закаменелые мышцы и, наконец, проснулся окончательно. Признаться, ему не сильно хотелось возвращаться в реальность после сна, что он видел.       Ли закусил нижнюю губу, одергивая себя.       «Не стоит мне о таком думать.»       Спустя минуту, покинув аудиторию, парень отправил другу ответное сообщение:

«Жди на нашем месте, скоро буду.»

***

      Внутренний дворик университета осенью заставлялся стендами с работами студентов, их же скульптурными строениями, организуя целую аллею из произведений искусства. Многие из них были откровенно бездарными, лишь несколько вызывали снисходительное уважение к анонимному автору. Иногда Феликс думал, что мог бы учиться на их факультете, но каждая подобная выставка заставляла признать, что с таким объемом работ он бы не справился. Что уж говорить, если он и со своими заданиями не справляется, да и не хочет прикладывать каких-либо усилий.       В самом конце аллеи простилался сад из невысоких деревьев, широко раскинувших свои день за днем голеющие ветви над гравиевыми тропами и расписными скамейками с высокими спинками. На одной из таких лавочек сидел, закинув ногу на ногу, изящного телосложения юноша с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост на затылке. Ещё метров за двадцать Феликс признал в нём своего друга. Ускорив шаг, он вскоре оказался прямо перед ним.       Молодой студент, заметив затмившую его тень, поднял глаза и вытащил из уха наушник. Всего секунда — и его губы растянулись в приветливой улыбке.       — Какие люди, — поприветствовал Хёнджин, похлопывая по месту рядом с собой.       Пожалуй, впервые за день глаза Феликса засияли искренней радостью. Он приземлился по левую сторону от приятеля и закинул ногу на ногу, неосознанно копируя чужую позу.       Они действительно были близки. С самого зачисления и по сей день. Хван Хёнджин — его одногруппник и лучший друг. Он же — личный дилер недорогих вейпов и приличного алкоголя, гид по ночной жизни города и, когда это необходимо, личный психолог и платочек для слёз. А также — почти последнее, что удерживает Феликса от желания вернуться в Австралию.       — Почему ты меня не разбудил? — поинтересовался Ли, слегка толкнув Хвана под бок.       — О чём ты?       — Я проспал всю пару и проснулся, когда она уже закончилась.       — Ты был на паре? Вау…       — Всё с тобой понятно, — театрально закатив глаза, студент скользнул в карман джинсов за одноразовой электронкой со вкусом клубники и затянулся.       — Я тебя не видел. Может, ты опоздал, и я подумал, что ты в принципе решил не приходить.       — Не опоздать на первую пару после того, что было вчера, по силу только тебе.       — Ну, я просто не ложился, — усмехнувшись, парень осторожно выкрал вейп Ли, мгновенно впадая в никотиновый транс.       Не предавая традицию, вчерашнюю воскресную ночь они провели в клубе, бессчетно распивая всевозможные напитки и отрываясь под отвратительную музыку, которая отлично заходит с третьего бокала. Лучше способа отвлечься от рутины человечество, пожалуй, не придумало и уже вряд ли придумает. Главное, чтобы в один день то, спасает от рутины, само ею не стало.       Хёнджин пропускает пар между губ, наблюдая, как белое облако растворяется в воздухе, и обращается к младшему:       — И что ты такого нашел в этом преподе? Обычный качок, даже не особо красивый.       — У нас всегда были разные вкусы, — усмехнулся Ли. — Тебя вечно на какую-то нежнятину тянет, а у меня…       — Daddy issues, — почти пропел Хван, переходя на дразнящий смех.       — Хёнджин! — рассмеявшись, Феликс толкает старшего в плечо и надувает губы, точно обиженный ребенок.       — Нет, ну признайся!       — Иди ты со своими шутками!       Хван смеётся в голос вместе с другом, уклоняясь от шутливых попыток Ли ударить его. Смотрит на сверкающие глаза под шлейфом длинных ресниц, ямочки на веснушчатых щеках и носу, на ясную, почти детскую улыбку. И никак не может взять в толк, почему такому, как он, нравятся такие, как Со Чанбин.