Кленовый лист и тёмная бабочка

— Ну как прошёл первый день в школе? — Вечером за ужином спросила у Кадзухи Нин Гуан. — Неплохо, — коротко ответил парень, со скучающим видом ковыряясь в своей тарелке с курицей и картошкой. — Малыш, что происходит? — Бэй Доу обеспокоенно подняла на сына свои красные глаза. — А что происходит? — Словно не понимая, о чём речь вопросительно посмотрел на неё в ответ Каэдэхара. — Не строй из себя дурачка, — строго проговорила Нин Гуан.- Мы же видим, что с тобой что-то не так. Ты такой грустный. В новой школе тебе тоже так и не удалось не удалось найти друзей? — Да не в этом дело, — Кадзуха нервно убрал волосы назад, думая, стоит ли говорить об этом, и если стоит, то с чего начать.- В общем. Мне вроде как понравился один мальчик… — АОАОАОАОА СЕРЬЁЗНО?! — Бэй Доу Вскочила из-за стола и подлетела к Каэдэхаре.- Кто он? Что он из себя представляет? Как выглядит? Он красивый? Умный? А ты ему нравишься??? — Бэй Доу, прекрати, — рассмеялась Нин Гуан, видя обескураженное лицо парня.- Кадзуха, милый, кто этот мальчик? — Ну.- Кадзуха отправил себе в рот кусок картошки и начал задумчиво жевать.- Он красивый. Очень даже. Но дело в том, что я не хочу, чтобы он мне нравился… вот скажите, — решил как бы перевести тему Каэдэхара, не зная, как правильно объясниться.- У вас сразу всё получилось? — Хах, нет, — усмехнулась Нин Гуан. — Отнюдь нет, — Бэй Доу вздохнула.- Эта прекрасная женщина динамила меня на протяжении нескольких лет. — Потому что мне нужно было понять, что я к тебе чувствую, — Нин Гуан отпила чая из своей кружки, а потом поцеловала Бэй Доу в щёку.- Но, в конце концов, я всё же поняла, что люблю тебя. — И я тебя, милая, — женщина взяла руку своей жены и поцеловала её. Кадзуха смотрел на них и улыбался; он был так рад, что хотя бы родители у него прекрасные, любящие друг друга и его. Ведь практически у всех его знакомых (которых было не так уж и много) была лишь мама. Конечно, папы у него тоже не было, но зато было две мамы, и одну из них можно было считать за отца. — Спасибо, — Кадзуха отнёс тарелку в раковину.- Можно я пойду немного прогуляюсь? — Не поздновато ли? — Спросила Бэй Доу. — Да нет, всего шесть. — Ладно, иди. Но недолго. — Хорошо, — Кадзуха поспешил в свою комнату, чтобы переодеться в джинсы и белое худи и взять сумку, а затем, надев куртку, вышел на улицу. Под вечер похолодало. Голые деревья колыхались на холодном ветру, ожидая, когда же уже выпадет снег и укроет им своим мягким покрывалом. Кадзхуха не особо любил осень, особенно её конец. Всё кругом было сырое, холодное и мокрое. Слава богу, до зимы осталось всего две недели, и всё вокруг покроется белой шапкой снега, наступит то самое новогоднее настроение. Они с Томо на Новый год любили валяться в снегу и пересматривать все части Гарри Поттера. Несмотря на то, что помимо Кадзухи у Томодачи было достаточно друзей, тот предпочитал предновогоднее время проводить с ним. Каэдэхара шёл по серой аллее, и вспоминал, как зимой они с Томо лепили здесь снеговиков, играли в снежки и, сидя на скамейке, ели горячие пончики с кофе. Он сел на их любимую скамейку и, воткнув в уши наушники, прислонился к её спинке, спрятав руки в карманы и, выдыхая белый пар изо рта, прикрыл глаза. «Главное, что я ещё чую», играло в наушниках «Главное, что я ещё помню Жаль, что я совсем не рисую Мне бы хотелось Рисовать твои руки, читать твои мысли Не думать о звуках, не помнить о числах Рассказать тебе сотни смешных и не очень Слишком долго сегодня, завтра будет короче» Кадзуха любил Земфиру. Любил всем сердцем и душой. Так же, как любил её Томо. Так же, как он любил Томо. Открыв глаза, он увидел на соседней скамейке парня. Сапфировые короткие волосы, подведённые красным глаза, чёрное пальто… — Скарамучча! — Кадзуха вскочил и стремительным шагом подошёл к соседней скамейке. Синеволосый парень вопросительно поднял на него выразительные глаза.- Привет. «Как глупо, глупо, глупо…» — А, это ты.- Скарамучча поднял брови.- Тебе что-то нужно? — А, да нет… Просто, увидел тебя и решил поздороваться… — Поздоровался? — Было видно, что парень настроен не очень то и дружелюбно.- Молодец, теперь можешь идти. — А, ну…-Кадзуха растерялся. Он никак не ожидал такого приёма. Конечно, он привык к грубостям, но никогда не знал, как на них отвечать. Сейчас он решил быть наглым. Ужасно наглым.- Можно сесть? — Блять, нахуй спрашивать, — демонстративно закатил глаза Скарамучча.- Лавочки для всех, вообще-то. Ладно. Ты меня не так уж и бесишь, так что, садись. Кадзуха кивнул и быстро поспешил сесть, пока капризная натура рядом не передумала. Только сейчас, когда Скарамучча провёл рукой по своим волосам, парень заметил, что у него чёрный лак на ногтях. Это прекрасно дополняло его образ. — Почему ты так поздно гуляешь тут один? — Спросил Кадзуха, решив первым начать разговор. — Во-первых, сейчас всего шесть, ёбнутый, — фыркнул парень, — а во-вторых, у меня к тебе тот же вопрос. — Я? Ну, просто вышел прогуляться… — Вот и я. Наступило неловкое молчание, которое опять же решил прервать Кадзуха: — Почему ты такой агрессивный? Боже, как же ему стыдно. Ну не глупо ли спрашивать такое от человека, который за любую неправильную реплику может дать тебе в морду? — Странный вопрос, — хмыкнул синеволосый.- Просто, я по натуре такой. Моя мама такая же. Она устраивает скандалы, только чтобы привлечь внимание. Её девушка — единственный человек, который может её усмирить. — Значит, у тебя тоже а-ля две мамы? — Что? — Скарамучча нахмурился, а потом рассмеялся. Его смех был таким лёгким и милым, совершенно не похожим на те надменные усмешки и сарказм минуту назад. Он будто бы стал совершенно другим человеком.- Нет, конечно нет. Яэ Мико мне никакая не мама. Она крутая, но… нет. — А у меня две мамы, — Кадзуха улыбнулся самому себе, вспоминая матерей.- Они прекрасные. — Ха, повезло тебе, — тепер его усмешка стала горькой.- Моя мать — суровая женщина. Ей нужны лишь мои хорошие оценки, которые я получаю не так уж и редко, и успеваемость. Когда я учусь плохо, она меня наказывает. Да и любит она меня лишь за оценки, если вообще любит… хаха. — А моим матерям не важны мои оценки, — почесал подбородок Каэдэхара. Ему было странно слышать о любви за оценки, ведь у него самого никогда такого не было и не будет.- Они любят меня таким, какой я есть. Правда, они переживают, что у меня нет друзей, но это другое… — Серьёзно? У тебя не друзей? — смех Скарамуччи снова стал едким и саркастичным.- Странно. По тебе и не скажешь. — Почему? — Ну. Ты милый, красивый, добрый… насколько я понял. Так почему же?.. — Не знаю, — пожал плечами Каэдэхара, слегка краснея от того, что сказал синеволосый и стараясь скрыть это, отвернувшись от него.- В прошлой школе надо мной издевались и не любили, так что… — Ублюдки, — выплюнул Скарамучча. Кадзуха в шоке посмотрел на него.- Ну.- Неловко кашлянул он. — Да нет, не то, чтобы ублюдки, — задумчиво протянул парень.- Наверное, я заслужил… но у меня был один друг. Он был прекрасным. — Почему был? — Он умер. Наступила пауза. Кадзуха выдохнул, смотря на облачко пара, образовавшееся около его лица и быстро рассеявшееся. — Оу.- Скарамучча, казалось, смутился.- Сочувствую. А как он умер, если не секрет? — Да нет, не секрет, — как можно равнодушней пожал плечами Кадзуха. Главное не заплакать. Не сейчас. Не перед ним. скорее всего Скарамучча сам никогда не плакал и ненавидел плачущих людей.- Он вскрылся. Как он мне написал перед смертью, в этом виновата директор школы, в которой мы сейчас учимся. Он что-то сделал, а она хотела его отчислить. Мать моего друга бы этого не пережила, поэтому он просто решил покончить с собой. Он написал мне об этом, но я увидел это слишком поздно, а когда прибежал к нему домой…- перед глазами встала неприятная картина: светлая ванная и мёртвое тело друга на фоне. Его безжизненные глаза-стекляшки смотрели в потолок. Аля кровь стекала по руке на кафель, оставляя небольшие лужицы. Что было дальше Каэдэхара помнил довольно смутно, но он ясно знал, что вызвал скорую и попытался остановить кровотечение, перемотав руки друга первым попавшимся полотенем, но всё было тщетно.- Его уже было не спасти. Скарамучча молчал. Он как-то странно смотрел в пол нечитаемым взглядом, сцепив изящные руки на коленях и чуть наклонившись вперёд. — Ты очень сильный человек.- Спустя минуту молчания сказал синеволосый, всё же посмотрев на Каздуху.- Не каждый после такого сможет улыбаться и смеяться, да ещё и рассказывать это всё другим. Первое время он и не мог. При любом упоминании Томо он впадал в истерику, а уж тем более он не могу сам рассказать о нём кому-либо. Но время, как говорится, лечит. Лечит даже самые глубокие раны, но шрамы от них остаются на всю жизнь. Эти шрамы могут быть маленькими и неприметными для окружающих с первого взгляда. Но их обладателю они, порой, приносят огромную боль. — Может, пройдёмся? — Вырвал из своих мыслей Кадзуху Скарамучча. Парень в шоке уставился на последнего, который, на удивление, тепло ему улыбался. В этой улыбке не было ни капли сарказма, ехидства и тому подобного. Эта улыбка была наполнена пониманием и добротой. — Конечно. Идём.