Кленовый лист и тёмная бабочка

Скарамучча лежал на кровати и смотрел в потолок. Сколько времени прошло с того их разговора? День, два, три? Точно не больше, он был в этом уверен. Взяв мобильник, он посмотрел на дату и посчитал своим опухшим мозгом, сколько прошло дней. Был понедельник. Шесть. Шесть ебучих дней он валялся в койке и лишь принимал, курил и пил. Около кровати в ряд стояли бутылки из-под коньяка, вина, рома… он нашёл заначку своей матери. Скар понимал, что когда та вернётся из своей якобы-командировки (на самом деле он подозревал, что мать уехала куда-то с Яэ Мико на Новый год, как делала обычно), ему будет плохо, очень плохо. Но ему было плевать. Ровно шесть дней назад он окончательно поссорился к хуям с самым дорогим ему человеком. И пусть они были знакомы всего месяц, Скарамучча любил его всем сердцем. Он полюбил его сразу; просто, когда увидел Кадзуху, понял — это его человек. Глупо? Неимоверно. Учитывая то, что он не верит в любовь. Не верит. До сих пор. Он нашёл любовь, но вера в неё так к нему и не пришла. Виноват ли в их ссоре один Каэдэхара? Нет, конечно. В большей мере виноват Скар, и он сам это прекрасно понимал, но не хотел осознавать, поэтому злился на Кадзуху. На себя тоже, конечно. Но на него в большей мере. На самом деле он считал себя полнейшим ничтожеством, и убедился в этом, смотря в зеркало ванной, куда пошёл плеснуть себе в лицо холодной воды, дабы хоть немного освежиться. В отражении на Скарамуччу смотрело бледное осунувшееся лицо с краснющими глазами, мешками под ними и огромными зрачками, из-за которых практически не было видно радужки. Конечно, он только что принял. Плеснув себе в лицо холодной воды, как изначально и планировалось, руки сами потянулись к ножницам, лежащим на полочке над раковиной. Он раскрыл их и дрожащими руками поднёс к волосам. Чик. Нет одной пряди. Чик. Нет второй. Закончив со всеми прядями, он вновь посмотрелся в зеркало — стало ещё хуже. Теперь сальное гнездо на голове стало короче, но пряди были разной длинны. Плюнув на это, Скарамучча направился на кухню, чтобы что-то съесть. В холодильнике было пусто, лишь несколько жухлых морковок, яблоко и пакет молока. Он взял молоко и хлебнул немного. Оно скисло, поэтому пришлось выплюнуть белую жидкость в раковину. Посмотрев на срок годности, Скар понял, что тот закончился ещё три дня назад. Желудок свело от голода, поэтому парень решил, что стоит сходить в магазин. Прополоскав рот, чтобы убрать кислый вкус молока, он переоделся в джинсы и чёрную толстовку. Взяв подводку, он встал перед зеркалом в ванной и попробовал подвести глаза. Руки предательски дрожали, и стрелки выходили кривыми и неровными. — Заебало! — Заорал Скарамучча и со всей силы кинул подводку в раковину, так, что та разлетелась вдребезги, обрызгав всё вокруг кроваво-красным. Потупив взгляд в один точку, Скар решил, что и так сойдёт, и что в жопу ему не усралось убираться; всё потом. Натянув пальто и намотав на шею шарф, он взял ключи, немного денег, оставленных ему матерью, вышел из квартиры и захлопнул дверь, которая автоматически закрылась с характерным щелчком. Выйдя на улицу, Скарамучча сощурился от зимнего солнца, яркость которого усиливалась благодаря белым сугробам вокруг. Обматерив себя за то, что решил выйти из дома именно в такое время, когда на улице было так светло, он направился прочь от подъезда. Зайдя в ближайший магазин, парень быстро схватил с полки Доширак и направился к кассе. — Скар? — Раздался сзади знакомый голос. Вот же блять. Скарамучча не хотел сейчас с кем-то встречаться, а уж тем более с Чайлдом, который прилипнет, как банный лист. Он быстро кинул лапшу быстрого приготовления на ближайшую полку и помчался прочь. — Скар, стой! — Кричал сзади Тарталья, но синеволосый не обращал внимания и выбежал из магазина. На бегу доставая ключи, он благодарил бога за то, что его дом находится буквально в пяти метрах. Захлопнув дверь подъезда парню, наконец, удалось отдышаться; и лишь теперь он понял, что больше в жизни бегать не станет, потому что его начало тошнить. Зажав рот рукой и дойдя до лифтов, он стал нетерпеливо жать на кнопку вызова. Судорожно пытаясь вставить дрожащей рукой ключ в замочную скважину, Скар думал о том, что выходить на улицу днём было рискованно, да ещё и, как он понял, кинув взгляд на часы в общем коридоре, в самый разгар конца уроков. Скинув куртку в коридоре, Скарамучча стремительно проследовал в ванную, где плюхнулся на колени около унитаза и склонился к нему, пытаясь вызвать рвоту, пихая два пальца в рот. Он не знал, зачем делал это, ему просто хотелось причинить себе дискомфорт. Но кроме желудочного сока из организма ничего не вышло; да выходить было и нечему, он не ел уже несколько дней. Встав, чтобы прополоскать рот и почистить зубы, он понял, что в раковине до сих пор валяется разбитая подводка, поэтому, во всей злости включив кран в ванной набрал в рот воды, а потом выплюнул. Откинув ногой куртку в коридоре, об которую чуть не споткнулся, Скарамучча прошёл в комнату своей матери, где спал всегда, когда той не было и плюхнулся на кровать, взяв с тумбочки косяк, зажёг его и глубоко затянулся. По мере того, как дым поступал в лёгкие, парень успокаивался. Может, умереть? Нет. Он слишком труслив для этого. Слишком боится боли. А даже, если он и умрёт. Что будет? Что вообще происходит после смерти? Кто-то верит в перерождение — кто-то, как Яэ Мико, — но Скар считал это всё полнейшим бредом. Но если не перерождение, что что же тогда? Рай и ад? Это он тоже сичтал полнейшим бредом. В конечном счёте, не придя ни к чему дельному, Скарамучча решил оставить это размышление на чуть более трезвую голову, и плеснул себе в стакан, стоявший около кровати, остатки коньяка из бутылки. Надо будет сходить и взять новую бутылку, но сейчас ему было слишком лень. Минут через двадцать парень услышал, как поворачивается ключ во входной двери и его тело бросило в жар. Неужели, мать так рано вернулась? Если так, то ему будет плохо, плохо, очень плохо — он, обкуренный и пьяный, лежит на её кровати, повсюду бардак, несколько бутылок из её заначки недостаёт, в раковине валяется разбитая подводка, а в холодильнике мышь повесилась… Приготовившись к своей страшной участи, Скар скрестил руки на груди и откинулся на подушку, думая, как сильно он любит Кадзуху, и что надо было сказать ему это, когда была возможность, а сейчас уже слишком поздно. — Скарик? — Скарамучча выдохнул с облегчением, услышав голос, который уже слышал сегодня, но злость нахлынула на него волной. — Твою мать, Чайлд! — Он сел в кровати и потянулся к тумбочке, чтобы взять новый косяк.- Какого хуя?! Рыжий зашёл в комнату и резко остановился. В его глазах засветились искреннее удивление и испуг. — Это я у тебя хочу спросить, какого хуя?! — Заорал он, видя бутылки и косяк в руке Скарамуччи. — Не ори ты, мать твою, — парень сморщился от боли, прострелившей голову.- Бошка раскалывается. — Конечно она будет раскалываться, если так обкуриться и напиться! — Не переставал кричать Тарталья. Голова болела всё сильнее и уже грозила треснуть, поэтому Скарамучча заорал в ответ: — Да прекрати ты, блять, орать, уёбок! Бошка болит! Заебал! Если что-то не нравится, катись к хуям собачьим отсюда! Да и вообще, откуда у тебя, блять, ключи от моей квартиры?! — Розалина дала когда-то давно, — ответил Аякс, присаживаясь на кровать. На Скарамуччу напал дикий флешбек, как тут же, на этом самом месте, шесть дней назад сидел Кадзуха.- Ну. Рассказывай. — Что рассказывать? — Насупился Скар, сложив руки на груди. — Как вы с Кадзухой поссорились. Синеволосый задумался. — А что говорить? — Фыркнул он.- Его друг умер, а… — Да-да, это всё я уж знаю, — перебил его Чайлд.- Друг Кадзухи убил себя из-за твоей матери, а ты не сказал, что это именно твоя мать. Это я уже знаю. Что у вас произошло, когда он пришёл к тебе? Он же приходил, верно? — Приходил.- Желания говорить об этом не было совершенно никакого. — Ну и что же случилось?.. — Слушай, если я тебе расскажу, ты, наконец, свалишь отсюда нахуй? — Не выдержал Скар и, получив кивок, закатил глаза.- Он пришёл. Извинился, что наорал. Я послал его нахуй. Он послал меня в ответ и ушёл. Доволен? — А более подробно…? — Да иди ты…! — Ладно, ладно! — Рыжий поднял руки в примирительном жесте, когда увидел, что Скарамучча готов броситься на него.- Скажи, давно ты обкуриваешься? О, так ты ещё и принимаешь…- он заметил в приоткрытом ящике тумбочки пакет с наркотой.- А твоя мать?.. — Она свалила куда-то с Мико.- Невесело усмехнулся Скар.- Она сказала, что едет в командировку на два месяц, но я то знаю. Пади, полетела на какие-нибудь Мальдивы со своей жёнушкой, а меня кинула. Мы это всё уже проходили, хах. — Ладно, но… ты же понимаешь, что принимать и пить — не вариант? — Мне нравится, — просто ответил синеволосый, выдыхая дым от косяка в лицо другу.- Это помогает не думать о чём-то важном.- «Например, о Кадзухе», добавил он про себя.- Я тебе всё рассказал, теперь свалишь? — Ага, но не сейчас, — Чайлд вышел из комнаты, а затем захлопнул дверь в квартиру, и Скарамучча уже было обрадовался, но минут через пять наглая рыжая рожа вернулась вновь. — Блять, ты же обещал свалить.- Разочарованно и раздражённо закатил глаза Скар. — Я подожду. — Чего ты подождёшь? — Обкуренному мозгу Скарамуччи сейчас было не до головоломок Аякса, это уж точно.- Смерти своей? — Просто подожди. Десять, двадцать минут… — Щас ты у меня так подождёшь!..- Синеволосый чуть было не набросился на Тарталью с кулаками, но потом, поняв, что даже встать ему сейчас удастся с трудом, не то что ударить или избить, упал обратно на подушки.- Ладно, живи пока. Чайлд довольно хмыкнул, от чего кулаки зачесались ещё больше. Десять минут они сидели в тишине, и всё это время Скарамучча раздумывал кое над чем, после чего, всё же набравшись смелости, спросил: — Слушай… как там Кадзуха? Я ничего, просто… — Вот сейчас у него самого и спросишь. — Что? Раздался звонок в дверь. — О, а вот и он, — окрылённый Чайлд поплыл к двери. «Нет. он не должен видеть меня таким!» забилось в голове парня. Тогда он начал быстро и судорожно сталкивать все свои пустые бутылки под кровать, косяк — в пепельницу и в ящик тумбочки, да подальше, постарался хоть как-то убрать свои патлы назад и хотел уже было побежать в ванную и умыться, но было поздно; входная дверь открылась, впуская внутрь морозную свежесть, которую принёс необычайно красивый парень. — Боже, Скар…