Самые лучшие

Point of no return (Acoustic) – Starset

             Если быть до постыдного откровенным, последняя мстительная искорка в алых глазах потухла, казалось, навсегда едва только успел пройти год бездумных скитаний Дилюка по всем, даже самым потаенным, уголкам Тейвата. Примерно тогда же его первый раз почти физически затошнило от мимолетной идеи: “может, плюнуть на это все и вернуться домой?”.       Крепус Рагнвиндр почил смертью храбрых чуть более года назад, но жгло в груди все с той же силой – наверно, именно поэтому так воротило от мысли перестать грезить местью за родного отца. Однако, поймав всего одну зацепку, младшего Рагнвиндра моментально втянуло в веретено событий, так что следующие три года пронеслись быстрее, чем заметно повзрослевший Дилюк задумался о том, какого было переживать все произошедшее в одиночестве его... брату? Не без доли горечи и еще огромной мешанины из эмоций, но стоит признать, скорее всего, братьями с Кэйей они более не были. И только проезжая мимо знакомых склонов и полей, ловя вздымающиеся на ветру семена одуванчиков руками, он впервые за четыре года понял, что совершил ошибку.       Той треклятой ночью во время той злополучной и почти состоявшейся битвы между сыновьями Крепуса, Альберих получил глаз бога. Дилюк лишь в тот день закрыл на это глаза, лишь в ту ночь прогнал Кэйю из собственного сердца и дома... О чем сейчас бесспорно сожалел. За время странствий Рагнвиндр имел честь познакомиться с большим разнообразием представителей глаза бога с крио-стихией, и была всего одна деталь, объединявшая каждого “счастливого” носителя – их жизни были... Сложными. До дрожи в руках, полные сожаления и отчаяния, взявшие все обиды мира на себя – такими они были. Узнав все это где-то в середине своего пути, Дилюк все равно не вернулся. Не вернулся, не помог, до конца так и не разобрался по-человечески в ситуации, а просто предпочел забыться в делах на другом краю света. Отвратительно.       Первый день пребывания в Монде Рагнвиндр провел на винокурне, перенимая все дела обратно в свои руки. Второй следом сам собой провелся там же: служанки, горничные, повара и виноделы – все-все желали приветствовать хозяина, живого и целого, в полном здравии, дома. Не сказать конечно, что Дилюк был хоть сколько-то против. Все-таки, родные лица после нескольких лет разлуки лицезреть было исключительно приятно. Потом третий вряд прошел за разборами с бюрократскими делами...       По городу свободы расползлись слухи о возвращении законного хозяина “Рассвета” уже спустя неделю его пребывания на землях Мондштадта, но вот посетить ее столицу все никак не удавалось. Сначала мешали честные дела, и неподготовленный Дилюк утонул в них с головой на достаточно продолжительное время. Когда большинство процессов на винокурне удалось автоматизировать, голова моментально заполнилась сомнениями, до последнего оттягивая и без того затянувшийся в ожидании визит.       Где-то там, примерно в часе пути, на северо-западе от особняка, в прославленном городе ветров и бардов, жили дальше его друзья. Не было сомнений, что Кэйа определенно точно тоже научился жить дальше. Один только Дилюк мысленно все возвращался к событиям, которые уже давно стоило бы оставить в прошлом. Стоило бы, а не моглось. Слишком уж много ошибок он натворил тогда.       Спустя еще неделю нерешительного плевания в потолок, Аделинда учтиво, как будто между делом, заметила:       – Чарльз все жалуется, что в Доле Ангелов разговоры только о вас и ведутся, – и отвернулась к подошедшим горничным, чтобы дать следующие поручения. У Рагнвиндра даже возникли сомнения, что Аделинда специально оставила его один на один с мыслями на эти секунды – уж слишком несущественными были поручения. – Ах, совсем забыла. В таверну на днях должны были доставить чудесные барные стулья. Поезжайте, мастер Дилюк, проверьте стулья.       О расчудесных барных стульях он, безусловно, слышит впервые. Если таковые действительно прибыли – Дилюк был готов отдать голову на отсечение, что Доле Ангелов они едва ли были необходимы. Эх, Аделинда, Аделинда...       Выбора больше не было – пришлось ехать.              Раскинувшийся перед глазами город пестрил яркими огнями зажженных на ночь фонарей, морозный воздух бил в лицо и, проникая в самые легкие, охлаждал все тело изнутри. Рагнвиндр поежился, пригладил воротник, поправил перчатки... И простоял бы у черного входа в таверну еще долго, если бы радушный бармен как раз оттуда не вышел.       Чарльз всплеснул руками – он-то не знал, что хозяин сегодня удостоит Мондштадт визитом. Он подтолкнул Дилюка и смелым шагом прошел вместе с ним в таверну, не дожидаясь момента, когда Рагнвиндр успеет все осознать и возразить.       Внутри – шумно. Кто-то со второго этажа пел песни, группка рыцарей в форме что-то слишком явственно праздновала, воздух сперт и налит самыми разнообразными сортами вина и алкогольных напитков.       Когда пламенно-рыжая копна волос у барной стойки стала слишком уж заметной, таверна услужливо стихла почти вся. А кто шумел – на того громко шикнули, так что вскоре замолчали все... Чтобы снова разразиться громким свистом, приветственными аплодисментами и вдохновенным галдежем о том, как все соскучились за лучшим виноделом на всем Тейвате. Дилюк учтиво не рассказал, что сам лично вино он ни разу в своей жизни не делал, и во время собственного отсутствия за процесс изготовления алкоголя отвечала всего лишь главная горничная поместья.       Сдержано улыбаясь, Рагнвиндр жал руки каждому подошедшему гостю таверны и кивал тем, кто не был в состоянии на своих ногах ровно дойти до барной стойки, и лишь особенно веселым и чересчур пьяным офицерам едва различимо нахмурился. Видимо, в его отсутствие Ордо Фавониус совсем распоясался...       Рыцари же приветливо зазывали к себе за стол Дилюка, который на деле рад был и отказаться, вот только зазывали его уж слишком активно и настойчиво. Следуя предписаниям этикета, все еще прочно укоренившимся в его голове, пришлось согласиться на невежливое приглашение людей в форме.       – Надолго же вы задержитесь в городе, господин? – звонко бряцнув латами, отозвался с противоположной стороны стола один из компании.       – Надеюсь, уже навсегда, – хоть Дилюк и пытался выказывать по-деловому заинтересованное в разговоре лицо, но своеобразная аристократичная небрежность так и сквозила в остром взгляде, чуть-чуть приподнятой голове и безучастной улыбке.       – Рады слышать! – уже хором прикрикнули пьяницы при исполнении. А им вторили и простые гражданские где-то у Рагнвиндра за спиной. То, что все внимание было приковано к нему одному и столу, за которым он сидит, не требовало упоминаний.       – Ну, рассказывайте же! Как дорога, как города?       – Спокойная дорога, чудесные города, – Дилюк развернулся вполоборота, попросив Чарльза принести стакан сока. Выпивать, если честно, не было ни грамма желания. – Ответственные и порядочные люди встречались по пути, – хозяин таверны бросил уж слишком тяжелый взгляд обратно, в сторону рыцарей Ордена. Что безусловно осталось незамеченным ими, уже порядком охмелевшими. – Невиданные мной ранее пейзажи захватывали дух. И, конечно, приключения в духе самых заядлых авантюристов.       Увы, публика требовала чуть более подробный рассказ, чем вежливые отмашки на вопросы:       – А нашли ли вы то, что искали? – раздалось снова откуда-то из-за спины. И только рыцари впереди могли рассмотреть похмуревший взгляд Дилюка и промелькнувшую мрачную тень на лице. Это ведь только один Рагнвиндр и понимал, что решение деться из Мондштадта хоть куда-нибудь и занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не видеть перед глазами отцовскую кровь и братский мороз, было исключительно спонтанно-эмоциональным решением. Он и, наверно, еще только Кэйа это понимал. Остальные или не знали всей правды, или считали, что у мастера Дилюка была определенно важная цель в его путешествии. Самое распространенное предположение общественности – слишком молодой хозяин винодельни должен был смириться со смертью отца и набраться вдохновения на самостоятельное ведение дела.       Дилюк шумно выдохнул, принял стакан сока от подошедшего бармена и отпил примерно четверть одним большим глотком.       – И да, и нет, – ответил уклончиво, не горя желанием вдаваться в подробности. – Но пришел к нужным выводам и мыслям и принял решение, что пора возвращаться домой.       Со второго этажа звонко крикнули: “С возвращением!”, подкрепляя вновь раздавшимися по всей таверне аплодисментами. Рагнвиндр впервые искренне улыбнулся за вечер, ответил еще на пару незамысловатых вопросов и откланялся, обратно возвращаясь в подсобные помещения на проверку барных стульев. По словам Чарльза, стулья стоят у бара уже с несколько недель, и никаких новых более не поступало. Дилюк ухмыльнулся, оглядел стойку со стульями задумчивым взглядом и хмыкнул: “Эх, Аделинда, Аделинда...”.       Хозяин Доли Ангелов упустил из виду тот момент, когда один из рыцарей покинул таверну в намерениях рассказать всему Ордо Фавониус о возвращении винодела.              Джинн как раз укладывала в аккуратную стопку важные документы с собственной подписью, когда в ее кабинет – притом без стука! – почти ввалился полупьяный рыцарь. Магистр уверенно привстала, готовая рвать и отчитывать, как опомнившийся быстро отдал честь.       – Прошу простить, я торопился! Наконец-то вернулся в таверну мастер Дилюк! Все радуются, празднуют, и еще мне сказали, что вы были бы рады это услышать!       Глава Ордена моментально выдохнула, снисходительно улыбнулась и кивнула, отпуская рыцаря обратно отдыхать в таверне. Лишь оставшись наедине, устало потерла переносицу и задалась весьма тревожащим ее вопросом: а стоит ли вообще рассказывать об этом Кэйе?       Заручившись философией “будь что будет”, Джинн неуверенно постучала в кабинет капитана кавалерии одним только пальчиком и, дождавшись ответа, слегка приоткрыла дверь.       Альберих точно так же, как и она сама, по самую макушку закопался в бумаги, и лишь на разговор с магистром удосужился поднять голову, разглядывая ее исподлобья.       – Там... – Джинн нахмурилась, вздохнула и покачала головой, вызывая лишь недоумение в глазе капитана. – Дилюк вернулся, – и вперила изучающе-грозным взглядом в Кэйю.       Который новости, в общем-то, даже и не удивился. Положил отчет, убрал руки со стола на колени и стал вдумчиво вглядываться в окно, в котором ничего кроме отражения кабинета не было видно из-за темного времени суток. Дело к зиме – дни становятся все короче.       Только спустя полминуты до Альбериха дошло, что от него ждут хоть какой-то реакции. Потому он вновь воззрился на Джинн и вымучено улыбнулся, что абсолютно точно не скрылось от ее внимательных глаз. Подруга по оружию показательно громко вдохнула пыльного воздуха.       – Давай сходим вместе. Отчеты подождут, я разрешаю.       Кэйа улыбнулся чуть искреннее, совсем самую малость.       – Иди, я позже к вам обязательно присоединюсь, – а заметив, что магистр так и застыла в дверях в незнании, как ей быть, лишь добавил: – Иди же. Я в порядке и обещаю, что точно присоединюсь, и ты не менее точно будешь рядом, когда я приду.       Довольная ответом, Джинн поспешно ретировалась. Невзирая на сложную ситуацию между бывшими братьями, Дилюк все еще оставался ей близким другом, с которым не терпелось увидеться.              Заглянула в таверну магистр с еще кучкой солдат постарше, которые господина Рагнвиндра помнили еще рыцарем. После смерти Крепуса, должно быть, всему Фавонию захотелось стать осиротевшим мальчикам отцами, и если Кэйю худо-бедно, но вышло поддержать, то Дилюк предпочел остаться один.       Джинн получилось встретить не в пример приветливее и теплее остальных зевак – ей даже удалось выцепить из толпы хозяина таверны и легко приобнять его за плечи, рассыпаясь в искренних приветствиях.       Лишь только когда таверна поутихла от новости, друзья отошли к опустевшей барной стойке. Рагнвиндр вызвался самостоятельно налить давней подруге за свой счет.       Стоять за стойкой было очень непривычно, хоть Дилюк еще с малых лет прекрасно знал, что где стоит и как все делается.       Выставив Джинн бокал, наполненный ровно на треть, в диалоге наступила неловкая заминка. Магистр прекрасно знала, что у нее хотели спросить, а мастер так и не мог найти в себе на эти слова смелости.       В итоге Дилюк все-таки подал голос первым:       – Как он?       У Джинн сразу брови к переносице свелись, пока руками она же слегка качнула бокалом в разные стороны, наблюдая за плескающимся вином.       – Не очень хорошо, но он очень старается, – не заставляя алкоголь начинать выветриваться, Гуннхильдр все-таки залпом осушила бокал. – Сказал, что обязательно придет сюда сегодня. Я его подожду, присмотрю за вами и только потом уйду.       Благодарно улыбнувшись подруге, Дилюк принялся проглатывать тугой-тугой ком из сплетенных одно с другим чувств.