Secret affair

       Лиам помнит все как в тумане: вот Тео затаскивает его в лифт, скрывая их от охотников и их пуль, вымазанных аконитом; вот они говорят о том, как не станут друг за друга умирать, а в следующую секунду — вылетают из лифта и, действуя как никогда слаженно и синхронно, обезвреживают парочку-тройку охотников. А дальше — сплошная какофония звуков и действий, смешавшихся в голове Лиама настолько, что он не может понять, а действительно ли всё было так? Поэтому, сидя сейчас на кушетке, любезно предоставленной ему Мелиссой, он пытается вспомнить, что случилось на самом деле. И Лиам может сказать, что знает несколько определенных фактов, произошедших за последний час.        Во-первых, Тео подставился под удар, чтобы закрыть Лиама от пуль. И Лиам правда не понимает почему. Он решает подумать об этом позже, потому что сейчас единственное, чего он хочет — отдохнуть. И философствование никак не входит в его планы.        Во-вторых, если глаза его не подводят — в чем, честно говоря, он искренне сомневается, — то Тео забрал боль Гейба. Лиам может поклясться, что видел, как вены Тео почернели. И в глубине души — той части, которую Лиам ни за что никому не покажет, — он гордится. Гордится, что его ‘ответственность’ такой.        И в-третьих, Лиам случайно узнал, что Тео бездомный. И под словом ‘случайно’ Лиам действительно подразумевает то самое. Слова шерифа застревают у него в голове будто заезженная пластинка:        — Мои ребята устали гонять тебя ото дня в день. Найди себе уже какое-нибудь место.        Вот так просто. Лиам не может поверить ушам, а секунду спустя его уставший мозг пытается выстроить логическую цепочку: Тео бездомный. У него есть только пикап, значит, он спит в машине. Ночевать в машине нельзя, поэтому его гоняют полицейские. Все звучит так логично, но оттого не менее больно и горько.        — Сегодня вы меня не увидите, — уверяет Тео, а шериф едва кивает.        Лиам не знает, почему он узнаёт об этом только сейчас. Он думал, что они с Тео… ну… Его язык не поворачивается сказать ‘друзья’, да и знакомые — вряд ли. Они… просто Тео и Лиам. Те, кто связаны Адом.        — Почему ты не сказал мне? — спрашивает Лиам первее, чем успевает подумать. И в любой другой ситуации он бы обязательно придумал что-то, чтобы извернуться, но Тео выглядит настолько плохо и разбито, что у Лиама нет абсолютно никакого желания делать ему ещё больнее.        — Не сказал что? — Тео едва рычит, понимая, о чем пойдет разговор, но Лиам пропускает это мимо ушей. Усталость сказывается на всех.        — Что тебе негде жить.        Правда будто оглушает Тео. Он слегка отшатывается как от удара и поднимает свои глаза на Лиама. Тео долго всматривается, будто пытаясь найти подвох, но спустя мгновение тяжело вздыхает и пожимает плечами, усмехаясь.        — А что бы ты сделал? Побежал к папочке Скотту?        — Я решил бы твою проблему, — отвечает Лиам, излучая такую уверенность, что Тео незаметно съеживается.        — Допустим, — говорит тот и опускает голову вниз. Тео несколько секунд смотрит на свои руки, совсем недавно покрытые чёрным, и продолжает: — что толку сейчас об этом говорить?        — Я хочу помочь тебе. — Лиам говорит искренне, Тео это слышит. Его сердцебиение ровное, без единого скачка. И Тео сбивает это с толку. Помочь? Ему? Зачем это Лиаму?        — Почему?        Тео ждёт ответ, затаив дыхание, сам того не осознавая. Ждёт ответ, с трепетом кидая взгляды на сидящего рядом Лиама. Ждёт ответ, в каком-то смысле боясь его услышать. Боясь дать себе даже подумать, что у него есть варианты. Боясь подумать, что Лиам и вправду поможет ему. Но бета отвечает так легко и искренне, что у Тео перехватывает дыхание.        — Потому что хочу.        Тео смакует ответ и не знает, как реагировать.        — И что дальше?        — Ты можешь пожить у меня, пока не найдёшь себе место, — Лиам хмурится, потому что ‘место’ звучит так… по-собачьи, поэтому быстро исправляется, не давая Тео и шанса саркастически фыркнуть: — дом. Пока не найдешь себе дом.        Тео молчит несколько минут. Его дыхание медленное и размеренное, а сердцебиение едва слышно. От него пахнет легким волнением и едва уловимым страхом, а ещё надеждой. И Лиам сам неосознанно начинает испытывать то же. Он, не задумываясь, задерживает дыхание, когда губы Тео, наконец, размыкаются, чтобы ответить.        — На несколько дней?        Лиам отвечает незамедлительно:        — На столько, сколько тебе потребуется.        Со стороны разговор похож на беседу двух близких друзей. Нет привычной им резкости, нет сарказма. Нет ни малейшего признака завязывающейся драки и парочки сломанных носов. Нет ничего, что стало для них так привычно, и Лиам удивляется, почему. Он мельком оглядывает Тео, и ответ сам собой всплывает в его голове: Тео устал. Нет, не так. Тео истощён. Истощён настолько, что готов согласиться переночевать у Лиама. Истощён настолько, что готов довериться. Лиам с удивлением понимает, что готов сделать то же в ответ.        День первый, когда Тео появляется дома у Данбаров-Гейеров, оказывается слишком неловким. Лиам просто приводит Тео к себе, не спросив разрешения у родителей, поэтому приходится импровизировать находу, и Лиам не придумывает ничего лучше, чем сказать:        — Это Тео. Он в заднице, но я помогу ему подкачать ее.        И, что странно, этого объяснения вполне достаточно для его родителей. Они лишь кивают и говорят, что ужин будет в восемь. И, честно говоря, Тео не знает, как к этому относиться. Может, эта неловкость у Лиама от них?        На второй день Тео понимает, что если вчера он был в заднице, то сегодня в настоящем очке. Потому что привыкнуть к уюту и наличию кого бы то ни было вокруг — достаточно трудно, особенно учитывая тот факт, что последние десять лет Тео провёл с Врачевателями Страха, живя в жутком подвале с каким-то трупом, которому не одна сотня лет. И именно поэтому после тяжелой ночи с кошмарами и криками он не сразу осознаёт, что чувствует запах крови. И Тео искренне надеется, что это Лиам, потому что у него хотя бы есть способность к регенерации, но это не Лиам. Это его мама. Тео одергивает руку так быстро, как только может. Буквально мгновенно, боясь даже взглянуть на то место, куда пришёлся удар. Но все оказывается не настолько ужасно, потому что Дженна все ещё дышит, а это уже немаловажно.        — Я… Вы… — Тео что-то неразборчиво шепчет себе под нос, совершенно не понимая, как действовать.        Он не готов сейчас к выяснению отношений с Лиамом и очередным обвинениям и нападкам. И пусть даже они обоснованны — не сейчас. Поэтому Тео делает глубокий вдох и оценивает ситуацию: когти вонзились в плечо, никаких жизненно важных органов там нет, значит, можно выдохнуть.        — Сейчас, — говорит Тео и, вскакивая, разрывает край рубашки и перевязывает им плечо. Дженна внимательно следит за его действиями и, кажется, даже не моргает.        — Милый, — говорит она спустя долгое время, а Тео чуть ли не отшатывается, потому что ‘милый’ — последнее, что он ожидал услышать. — внизу были бинты, тебе необязательно было рвать на себе одежду, — слегка журит его женщина, но секунду спустя улыбается. — А ты действительно в заднице.        Тео не знает как, но он уже любит эту женщину. Его искренний смех заставляет Лиама проснуться в ту ночь и затаить дыхание: так он чист и прекрасен.        На третий день Лиам разбивает нос Тео дважды: сначала за то, что тот вонзил свои когти в плечо его мамы, а затем — потому что Тео собирался уйти. И это ещё хуже, чем первый пункт.        — Вот так, да? Сбегаешь после первых же трудностей? — кричит Лиам, а Тео демонстративно продолжает собирать те немногие вещи, которые родители Лиама успели ему купить. — Нужно было догадаться, что все так закончится. — Лиам фыркает, а сердце Тео пропускает едва различимый удар. Пожалуй, это худшее, что Лиам мог сказать ему сейчас.        — Ты закончил? — спрашивает Тео так спокойно и отстранённо, что Лиам готов чуть ли не задохнуться от возмущения, переполняющего его.        — Да!        — Отлично, а то мне надоело зевать, пытаясь дать понять, насколько мне интересно тебя слушать.        — Ты мудак! Ну и катись куда хочешь. В следующий раз я не стану предлагать тебе свою помощь.        Тео порывается сказать: ‘ну и ладно! ’ — но в следующий раз набатом бьется в его голове, не давая думать ни о чем, кроме этого. Черт возьми, Лиам даже сейчас, после того, как Тео чуть ли не убил его маму, хочет дать Тео шанс. Что с ним не так?        — Почему тебя так это волнует? — Тео тяжело вздыхает и встаёт напротив беты.        — Потому что я в ответе за тебя, — незамедлительно отвечает он, и глаза Тео сужаются. Это явно не то, что он ожидал услышать. — Потому что ты моя ответственность. — Тео фыркает. Ответственность. — И потому… — Лиам запинается, а глаза Тео мгновенно находят его собственные, — потому что не хочу, чтобы ты жил на улице. — не хочу, чтобы ты уходил, — повисает в воздухе, но никто из них не пытается акцентировать на этом внимание.        — Хорошо. Ещё одна ночь. Но завтра я уеду.        Лиам кивает, соглашаясь. Но Тео знает, что тот уже продумывает хитрые планы, как же оставить химеру в тепле, уюте, доме — видит это в его глазах, чувствует в накалившемся между ними воздухе. И, по правде говоря, он не против.        На четвёртый день Тео не уезжает. Лиам применяет запрещённое я вытащил тебя из-под земли, так будь добр остаться — и Тео, на удивление, не сопротивляется. Может быть, виной тому удобная постель, любезно выделенная родителями Лиама; или вкусная еда три раза в день; или наличие дома — или хотя бы ощущения, что он есть. Но точно не щенячьи глаза Лиама и его быстро колотящееся сердце, которое вот-вот выпрыгнет из груди, если Тео откажет. Нет, определенно не это.        На пятый день пребывания дома у Данбаров-Гейеров Тео решает, что пора заканчивать эту демо-версию счастливой жизни и потому, когда тот оповещает об этом за завтраком, весь оставшийся день проходит в спорах с Лиамом и, что странно, и его родителями тоже. Решающим аргументом становится тот, когда бета говорит, что потратил три часа, чтобы прочитать книгу о принципах убеждения, и Тео сдаётся. Не потому, конечно, что решает, будто это действительно аргумент. Нет. Тео сдаётся, потому что видит, что Лиаму не все равно. Потому что видит, что для Лиама это действительно важно. А ещё потому, что от слов беты отчего-то теплеет на душе. И становится так по-настоящему хорошо. Тео не сдерживает едва заметную улыбку и решает продлить эту жизнь ещё на пару дней, ведь, как известно, демо-версия даётся на неделю.        На шестой день Тео остаётся дома один. Не то чтобы он мог как-то на это повлиять, ведь у родителей Лиама есть работа, а у беты — школа, не говоря уже о друзьях и стае, но… Тео чувствует себя одиноко. Настолько, что готов признать это во всеуслышание. После пяти дней, проведённых бок о бок с семьей Лиама, нахождение в пустом доме кажется Тео слишком болезненным, но оттого не менее продуктивным.        Тео заглядывает в каждый уголок дома, рассматривает все фотографии на стенах и вытаскивает парочку фотоальбомов — маленький Лиам прекрасен, но если его спросят, то тот ещё спиногрыз; мельком заглядывает в комнату родителей Лиама, поражаясь царящей в ней чистоте — хотя неудивительно, ведь отчим Лиама — врач, и ясное дело, что у него все стерильно. Тео также осматривает комнату Лиама, периодически фыркая, находя что-то, чего бы он видеть не хотел — как и вспоминать, — а потом идёт в гараж. Столько хлама он не видел ни разу в жизни, а это что-то уж значит. Но Тео тратит около пяти часов, и к концу дня все блистает, а химеру заваливают словами благодарности. Тео улыбается. Искренне радуется, что помог. А мгновением позже с чувством тревоги и наслаждения осознаёт, что встреча с семьей — это то, чего ему не хватало весь день. То, чего он ждал.        Седьмой день становится решающим. И не потому, что Тео поставил себе срок. Внутреннее ограничение счастливой жизни спадает в тот момент, когда Лиам просит Тео подвезти его до школы. Просит посмотреть, как проходят его тренировки. Просто посмотреть на него. И Тео сдаётся. Решает пустить все на самотёк. В конце-концов, что такого ужасного может случиться?        Дальше все идёт как по накатанной, и Тео не успевает следить за всем, что происходит в его жизни.        На одиннадцатый день просьбы Лиама подвезти его до школы перестают быть таковыми и переходят в раздел обычных утренних дел, ровно как и просьбы забрать его.        На тринадцатый — Лиам гордо заявляет о том, что нашёл Тео работу. И тот вроде и рад бы возмутиться и сказать, что и сам в состоянии справиться, но Лиам не даёт и слова вставить, когда возбужденно рассказывает о том, как уговорил Дитона взять Тео на место Скотта.        — Как ты это сделал?        — Сделал что? — уточняет Лиам и поворачивает голову в сторону Тео.        — Убедил его взять меня.        — Сказал, что доверяю тебе, — пожимает плечами Лиам, будто это само собой разумеется, а Тео не может поверить ушам.        — Доверяешь? — Тео похож на загнанного в угол зверя, такого же испуганного и удивленного.        — Да, доверяю. Стал бы я иначе что-то делать ради тебя?        Ради тебя.        Тео молча кивает и впервые допускает мысль, что Лиам действительно ему доверяет. Что Лиам правда делает что-то ради него. Ради Тео. Химеры-убийцы в прошлом. Это осознание отдаётся где-то в сердце, и Тео замирает.        — Спасибо.        Лиам в ответ лишь улыбается, и Тео не может поверить, что все это реально.        На семнадцатый день Лиам зовёт Тео в Синему. И Тео не знает, что выглядит более шокирующе — сам факт приглашения или место, куда его позвали, но он соглашается. Надевает свою слегка потрепанную футболку и едва приглаживает волосы.        — Надень вот эту, — говорит ему Лиам, когда Тео оповещает о своей готовности, и кидает тому в руки одну из своих кофт.        — Зачем?        — Хочу, чтобы ты хорошо выглядел, — отвечает Лиам, а Тео замирает. Что?        — Зачем? — снова повторяет он, но послушно стягивает футболку, оголяя верх, а затем ловит едва различимый вздох.        — Не хочу, чтобы все заметили твою дырку на футболке, — говорит Лиам, а секундой позже жадно сглатывает, пробегаясь по обнаженным участкам тела Тео. — Горячо… — вырывается у него изо рта, и Лиам замирает, сам не ожидая, что скажет такое.        — Что? — переспрашивает Тео, а у самого сердце успевает сделать кульбит.        — Говорю: жарко. Подожду тебя внизу.        Тео неуверенно кивает и натягивает кофту Лиама. Она слегка маловата и едва различимо сковывает движения, но Тео мельком смотрит на себя в зеркало, и все сомнения уходят на второй план. Он хорош, и эта кофта, обтягивающая его подтянутое тело — то, что нужно для похода в клуб.        Лиам выглядит смущенным, когда перед ним появляется Тео. В воздухе чувствуется несильный запах стыда и неловкости. Бета пробегается взглядом по Тео, ненадолго задерживаясь на его прессе, отчётливо выделяющемся под кофтой, и едва успевает одернуть себя, чтобы не закусить губу.        — Хорошо выглядишь, — говорит Лиам, а мгновением позже обзывает себя всеми возможными словами, потому что какого черта. Но только слепой не заметил бы, насколько Тео горяч.        — Эм, спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь.        Лиам засчитывает это как комплимент, хоть и спорный, и кивает головой на выход. Дорога до клуба оказывается долгой и максимально мучительной: запах смущения окутывает пикап буквально всюду, проникает в каждые его уголки и выветривается только тогда, когда Тео, задыхаясь, открывает окно.        В клубе громко и жарко, а ещё пахнет потом и кучей пьяных подростков, но это не мешает им занять один из свободных столиков в углу и сделать заказ.        — Что ты будешь? — спрашивает Лиам, пробегаясь глазами по напиткам.        — Не знаю. Возьми на свой вкус, — отмахивается Тео и оглядывается по сторонам. Везде люди, разгоряченные танцующие тела.        — Что тебе больше нравится?        — Я никогда не пробовал алкоголь, — признаётся Тео, на что Лиам удивлённо вглядывается в его лицо, будто ждёт, когда тот скажет, что это неправда.        — Что? Серьезно? Почему?        — Не то чтобы у меня было время зависать с друзьями на вечеринках и напиваться до отключки.        — Постой, так у тебя никогда не было похмелья? — спрашивает Лиам, на что Тео лишь пожимает плечами, мол да и что дальше. — Официант! — кричит Лиам, а дальше все как в тумане.        Пиво, вино, шампанское, ром, коньяк, водка, ликёр, текила, бренди, виски, абсент — они пробуют всё, а в какой-то момент Лиам незаметно подмешивает в их стаканы стащенный у Дитона аконит, и их ощущения становятся в разы ярче.        — Черт возьми, Лиам! Это та-а-а-ак вкусно! — протягивает Тео спустя час, как они оказались в клубе, когда пробует один из коктейлей. — Что это?        — Секс на пляже, — отвечает Лиам, а Тео смеётся.        — Я не хочу на пляже, — говорит он, а Лиам моргает, словно в замедленной съемке.        — Что?        — Что?        Они смеются, не понимая, что происходит, и Тео тянется к ещё одному коктейлю. Лонг-Айленд, Космополитан, Голубая лагуна, Маргарита, Отвёртка, Кровавая Мэри — кажется, будто они уже попробовали все. Их столик завален нескончаемым количеством пустых стаканов и рюмок, а бармен даже делает ставки, в какой момент они оба свалятся с ног.        — Ставлю сотню, что после ещё пары шотов вы не сможете даже встать, — говорит Патрик — или Палмер, а может и Пайтон, в глазах двоится, не разобрать.        — Три сотни, что после этого мы будем в состоянии танцевать, — горделиво, с высоко поднятой головой, заявляет Тео и усмехается, когда бармен кивает.        — Легкие деньги, — слышит Тео едва различимый за звуками музыки голос Патрика и ухмыляется.        Тео с Лиамом выпивают шот за шотом, а когда на барной стойке оказывается дюжина пустых рюмок, перевёрнутых книзу-вверх, Лиам тащит Тео за руку танцевать, не забывая прихватить с собой три сотни баксов. Их движения неуклюжи и резки, и от каждого действия хочется смеяться, но спустя пару минут они находят удобное для них положение и стоят, обнявшись. Голова Лиама покоится на груди Тео, а руки обхватывают его талию, в то время как руки Тео — обвивают Лиама за шею.        Границы размыты, а контроль отсутствует, поэтому Тео позволяет себе сделать глубокий вдох и почувствовать запах волос Лиама. Приятный мятный аромат щекочет нос, отчего на губах появляется довольная улыбка.        — Ты вкусно пахнешь, — шепчет Тео на ухо Лиаму, отчего тот едва заметно дёргается. Тео чувствует, как по его телу пробегает дрожь.        — Тео, ты… — начинает Лиам, но не успевает закончить, потому что глаза химеры на секунду расширяются, а мгновение спустя — все содержимое желудка оказывается снаружи. Они не ждут, пока охранники выведут их из клуба.        Лиам кое-как дотаскивает Тео до пикапа и закидывает его в кузов. Тот раскидывает руки и ноги в сторону, словно морская звезда, и смотрит на небо, покрытое звёздами.        — Так красиво, — вздыхает Тео, а Лиам не может не согласиться.        Красиво. И ты красивый. Лиам не может понять, в чем дело. Когда он стал думать о Тео вот так? Лиам кидает взгляд на развалившегося химеру, и улыбка трогает его губы.        — Эй, Тео, — говорит он. Голос хриплый, а слова едва различимы от количества выпитого алкоголя. — мы друзья? — спрашивает Лиам, а Тео замирает. Будто весь мир останавливается в этот момент.        — Друзья? — переспрашивает он.        — Друзья, — говорит Лиам, и это больше не похоже на вопрос.        — Друзья, — эхом отдается где-то сбоку голос Тео.        В ту ночь они возвращаются домой к утру, за что получают сильный нагоняй от Дженны, но даже это не мешает им завалиться спать с улыбками на губах.        На восемнадцатый день Тео хочет умереть. Потому что… серьезно? Почему ему так плохо? Где же его регенерация и неспособность заболеть?! Требуется время, чтобы Тео понял, почему все так, как есть, и его уровень спокойствия опускается до минимума.        — Лиам, — Тео хочет крикнуть, но вместо этого получается какой-то сдавленный хрип. — Лиам! — не без усилий у Тео получается сказать громче, и где-то сбоку раздаётся жалобный стон.        — Тс-с-с-с, — протягивает бета, и на этом их разговор заканчивается. У Лиама нет сил даже глаза открыть, о чем может быть речь.        — Аконит, — спустя несколько минут шепчет Тео, тяжело сглатывая. Непривычная сухость во рту заставляет его несколько раз причмокнуть, а потом он продолжает: — что это был за аконит? — Лиам молчит, и Тео правда хочется что-нибудь с этим сделать, но его тело не слушается. Будто парализовано ядом канимы.        — Не знаю, — хрипит еле различимо Лиам, на что Тео хмурится.        — Цвет?        — Что? — Тео начинает злиться — потому что какого черта? У оборотней реакция на аконит должна быть быстрее, чем у химер, — но он максимально спокойно поясняет:        — Какого цвета он был?        — Фэлтавх, — неразборчиво шепчет Лиам, а Тео вздыхает.        — Фиолетовый?        — Да.        Тео с горечью понимает, что Лиам стащил самый редкий вид аконита.        — Сколько ты взял? — уточняет Тео и замолкает, почувствовав неприятный позыв где-то в районе горла.        — Бутыль, — отвечает Лиам, а Тео буквально чувствует эту болезненность в его голосе. И вот это Лиам хотел, чтобы Тео прочувствовал? Жестоко даже для него.        — Сколько ты подсыпал нам? — делая паузы после каждого слова, спрашивает Тео и слегка поворачивает голову в сторону. Лиам лежит на спине, закрыв глаза локтем.        — Бутыль, — стонет тот и, чувствуя на себе взгляд, приоткрывает глаза.        Тео думает, что хуже уже быть не может, но мгновение спустя Лиам издаёт странный стон, после чего в комнате разносится ужасный запах рвоты. Тео не может сдержать собственные позывы, поэтому ещё через минуту его выворачивает тоже.        — Блять!        Так продолжается до вечера, пока Дженна не приносит им чудодейственный отвар из каких-то ягод и мёда.        На девятнадцатый день у Тео с Лиамом есть время подумать о том, что произошло в Синеме. Не то чтобы там правда что-то произошло, но что-то точно было.        Лиам обдумывает свои слова, обдумывает свои действия, но дальше первой стадии принятия, а если быть точнее — отрицания, — дело не идёт. Стереотипные ‘мы друзья’, ‘я натурал’ и ‘этого просто не может быть’ заполняют его голову целиком. Он пытается убедить самого себя, что это неважно. Что то, что произошло, что то, что он хотел тогда сказать, ничего не значит. Алкогольное помутнение рассудка, вот и все. Уж явно не то, о чем можно было бы подумать.        Тео эту ситуацию воспринимает иначе. В его голове лишь их танец, воспоминания об их прикосновениях, о мятном запахе волос. Воспоминания об улыбке и радости. Тео прокручивает в голове все, что произошло, и с грустью понимает, что вот сейчас он в глубокой беспросветной заднице.        На двадцатый день Тео решает вести себя как и раньше. Не тогда, когда был мудаком, убивающим всех без разбора, но все тем же козлом и принципиальным бараном, пусть и согласившимся помочь с домашним заданием, потому что: история важнее биологии!        — С чего ты вообще взял это? — в третий раз спрашивает Тео, даже не глядя на Лиама.        — Потому что знаю!        — Впечатляюще, — закатывая глаза, говорит Тео и продолжает листать учебник. — Только потому, что твой крохотный мозг не может запомнить, что такое Дарвинизм, не значит, что история лучше.        — Я могу запомнить определение, — фыркает Лиам, а Тео не упускает возможности съязвить.        — То есть, насчёт остального ты согласен?        — История лучше биологии.        — Чем? — вздыхая, спрашивает Тео и подпирает голову рукой. Он уже устал от этого разговора.        — Во-первых, интереснее, — загибая пальцы, начинает Лиам. — во-вторых, понятнее, и в-третьих, тебе самому она больше нравится!        — Во-первых, биология появилась гораздо раньше истории, и путь ее становления куда интереснее, чем обсуждение многолетних походов. — Лиам порывается что-то сказать, но Тео бросает многозначительный взгляд, и Лиам замолкает. — Во-вторых, тот факт, что ты не понимаешь законов и принципов биологии, не значит, что их не понимает никто. И в-третьих, с чего ты взял, что мне история нравится больше?        — Ты же любишь слушать, как я рассказываю всякие исторические факты!        — Я из жалости, — пожимает плечами Тео и усмехается, замечая убийственный взгляд беты, направленный на него.        — Я тебе не верю, — уверенно заявляет Лиам и складывает руки на груди.        — Твоё право.        — Те, кто не знает свою историю, обречены на ее повторение.        — Ты что, сейчас процитировал «Цианид и Счастье»? — приподняв брови, спрашивает Тео и ухмыляется, когда бросает взгляд на Лиама.        — Откуда ты… Нет!        — А ты не мал смотреть такое? — лукаво интересуется Тео и усмехается. — Тебе сколько? Пятнадцать?        — Мне почти семнадцать, — рычит Лиам, и Тео капитулирует.        — Это в корне меняет дело.        В ответ в Тео летит учебник по истории, а следом — злосчастная биология. Домашнее задание так и остаётся не сделанным, поэтому когда миссис Мартин спрашивает Лиама, где выполненная работа, тот с готовностью отвечает: съела собака, — а следом за этим получает двойку.        На двадцать третий день между Тео и Лиамом вспыхивает холодная война. А все потому, что Тео против гостей.        — Я не хочу, чтобы Мейсон с Кори приходили сюда, — заявляет он, когда Лиам говорит ему о приходе парней.        — Это мои друзья, а это — моя комната, которая находится в моем доме, — говорит Лиам, стараясь держаться изо всех сил.        — Сейчас это и мой дом тоже. Я не хочу с ними пересекаться.        — Почему?        — Они мне не нравятся, — просто отвечает Тео и искренне надеется, что за маской безразличия Лиам не сможет разглядеть истинные причины, которые кроются в чувстве вины. Вины по отношению к Кори и Мейсону. Но Лиам даже не пытается.        — О да, твои друзья гораздо круче моих. Ах нет, постой. У тебя же нет друзей, — язвит бета, на что сердце Тео пропускает удар. Правда оглушает его ровно так же, как и в тот день в больнице.        — Ты переоцениваешь.        — Что?        — Значимость своего мнения для меня, — заканчивает фразу Тео, и воображаемая стена, разрушенная за три недели общения с бетой, снова воздвигнута на старом месте.        Двадцать четвёртый день проходит в унынии. Лиам сожалеет, что сорвался на Тео; Тео переживает, что соврал Лиаму, но белых флагов никто не поднимает. Война — так до победного.        На двадцать пятый день Лиам решается сделать то, что собирался сделать уже очень давно. Сделать то, к чему ещё вчера он не был готов, но сегодня — полон решимости и храбрости. Полон сил и мужества. Полон желания, доминирующего над страхом. Полон уверенности, что пора.        Лиам идёт на кладбище. Эмоции и чувства разрывают его изнутри, но он делает шаг за шагом, и вот вдали уже виднеются могилки Бретта и Лори. Надгробья его друзей, отдавших за него жизнь. Лиам не может сдержать громкий вопль. Боль пронизывается все его тело, а глаза мгновенно становятся мокрыми от слез. Это так несправедливо!        Лиам прокручивает в голове день их смерти и до сих пор не может в это поверить. Бретт, тот самый мудак, всегда избивающий его на поле для лакросса, мёртв. Мёртв из-за него. Из-за Лиама. Мёртв из-за того, что Лиам поверил, будто все позади. Из-за того, что потерял бдительность.        Лиам садится на колени и проводит рукой по надгробию, ненадолго останавливаясь на дате смерти. 2000-2017. Семнадцать чертовых лет! Бретт прожил всего семнадцать лет, большую часть которых провёл в бегах от охотников. Он не заслуживал смерти. Никто из них.        — Это моя вина, — тихо шепчет Лиам, а секундой позже слышит хруст сухой ветки.        Первая мысль — охотники, но Лиам слегка тянет носом воздух и с облегчением понимает, что знает, кто там стоит.        Бета оборачивается молниеносно, и взгляд его ледяных, ещё мокрых, синих глаз встречается с зелёными глазами Тео. Оба на мгновение перестают дышать. Лиам мельком оглядывает Тео и замечает букет белых лилий у того в руках. Тара, — думает он. Тео пришёл проведать сестру. Кусочки, будто пазл, складываются у Лиама в голове, и он понимает: Тео боится. Лиам чувствует этот запах, такой горький и неприятный, сродни запаху смерти.        Тео едва заметно отшатывается, когда Лиам делает шаг в его сторону. А затем второй, третий. Тео впервые за многие годы позволяет своему сердцу Тары сбиться с ритма и стучать так громко, что Тео с Лиамом это оглушает. Тео выглядит удивлённым, когда бета оказывается прямо перед ним. Он не ожидал его здесь увидеть, и их встреча — чистой воды случайность, но в глубине души Тео рад. Рад, что ему не придётся проходить через это в одиночку.        Тео смотрит на Лиама, на что тот почти незаметно кивает в ответ, и Тео делает шаг в неизвестность. Сворачивает несколько раз, а затем слегка отступает назад.

Тара Рэйкен. Любимая дочь и сестра. Ты всегда в наших сердцах.

       Тео не может сдержать горьких слёз. Он так сожалеет. Его раскаяние не выразить словами. Да и толку то, Тару этим никак не вернуть.        — Ты не заслужила того, что я с тобой сделал.        Тео дрожащими руками кладёт букет лилий на надгробие и делает шаг назад. Все те чувства и эмоции, которые годами хранились у него на душе, наконец-то показались наружу. Буквально оглушили. И Тео рад бы сдаться и упасть в эту пропасть, вот только нежное прикосновение тёплых рук и знакомый успокаивающий запах, обволакивающий будто облако, выдергивают его из этого омута. Лиам обнимает Тео так трепетно и понимающе, что Тео невольно поражается, но обнимает бету в ответ.        — Я рад, что не потерял и тебя, — тихо признаётся Лиам. — В тот день в больнице.        Тео молчит, не зная, что сказать. Не зная, нужно ли что-то говорить.        — Будь Тара здесь, она сказала бы, что прощает тебя, — ещё тише говорит бета, а Тео замирает.        — Она не должна. Я не должен.        — Груз вины висит на плечах каждого, Тео. Не нужно карать себя за то, что уже не исправить.        — Ты не виноват в смерти Бретта и Лори, — в ответ говорит Тео, и теперь уже очередь Лиама замирать. Не потому, что Тео сказал что-то, с чем он не согласен — потому, что картинка позавчерашнего вечера наконец-то выстраивается воедино в его голове.        — Ты чувствуешь себя виноватым перед Кори и Мейсоном, верно? — спрашивает Лиам так неожиданно, что Тео успевает только опешить.        — Как ты… С чего ты взял?        — Потому что тебе не все равно. Я не злюсь на тебя из-за того разговора. И, честно говоря, после стольких потерь с обеих наших сторон, я думаю, что мы вроде как связаны. Связаны горем, виной и одиночеством. Мы как родственные души по несчастью.        Тео ничего ему на это не отвечает, лишь сильнее обхватывает за талию и, не скрывая, глубоко вдыхает запах его волос. Стена, которую они воздвигли между собой из-за разногласий и непониманий, даёт огромную трещину, а мгновением позже — рассыпается в прах.        На двадцать шестой день всё идет кувырком, потому что… Чёрт возьми, всё это становится так запутано. Клубок событий, кажется, хочет придушить Тео и отправить его обратно в Ад, но тот никогда не сдавался без боя. Ни тогда, ни сейчас. Вот почему Тео вступает в битву с собственными нарастающими чувствами и беспорядком в комнате Лиама.       Этот человек — ну, ладно, оборотень, фыркает про себя Тео — решил, что Тео ещё и курьером подрабатывает в свободное время между сменами в ветеринарной клинике, потому что никак иначе химера не может объяснить факт того, что Лиам вздумал попросить его привезти в школу забытую им самим, безголовым Данбаром, тетрадь по экономике. Аргумент тренер засунет мне клюшку в задницу, если ты не привезешь мне конспекты, силён и максимально правдоподобен, по мнению Лиама, разумеется. Но Тео лишь закатывает на это глаза и ироничное «да неужели» срывается с его губ, потому что какого хрена, Лиам? Это не аргумент. Хотя бы потому, что Тео правда сомневается, что тренер, пребывая в злости и гневе — это же как нужно злиться? — способен запихнуть клюшку для лакросса юному оборотню в зад, как минимум потому, что Лиам всё-таки сверхъестественный подросток, и, в теории, он способен убежать от угрозы. Тем более, такой.        Проклиная целую кипу вывалившихся на Тео из шкафчика зарядок и ещё три сотни проводов, он находит-таки нужную ему тетрадь и, тихо ругаясь себе под нос, выходит из комнаты, оставляя после себя едкий запах раздражения и возмущения. Нельзя сказать, что Тео зол тем фактом, что в свой выходной он должен в принципе покидать дом — скорее недоволен кро-о-о-о-охотным пунктом: когда это Лиам начал считать, что Тео без отлагательств примчится по первому же его зову, как гребаный рыцарь на белом коне? Тео не рыцарь, а его пикап уж точно не белый, и, по правде говоря, нуждается в небольшом ремонте — схватки с охотниками и гонения полицейскими не прошли бесследно, — не говоря уже о банальной мойке.       Дорога до школы никогда раньше не занимала много времени, в отличие от поиска места для парковки, с этим пунктом всегда всё было гораздо сложнее.       Обычно.        Сейчас перед Тео достаточно свободных мест. Вернее: свободны абсолютно все. Потому Тео вальяжно усмехается и, буквально чувствуя эту вседозволенность, спешно паркуется, занимая сразу два места — криво, неаккуратно, но Тео плевать. Он спешит. Иначе Лиаму в задницу вставят клюшку, — Тео закатывает глаза, осознавая всю абсурдность этой фразы, но секунду спустя на его лице замешательство. Он выходит из машины и прислушивается к окружающим звукам.        Ни души. Ни сердцебиения. Ни единого человеческого запаха. Вокруг никого.        Тео оглядывается по сторонам, желая убедиться в правильности своих чувств, и спустя секунду злость медленно начинает охватывать его с головой. Тео достает свой телефон и одного взгляда на экран блокировки достаточно, чтобы понять: сегодня чертово воскресенье, а Лиам, воспользовавшись его сонным состоянием, заставил Тео выйти из дома, так еще и искать эту дурацкую тетрадь по экономике, которая вообще не понятно за каким чёртом сейчас нужна!        Тео тяжело вздыхает. Сожалея о потраченном времени, что он провел вне сна, Тео не спеша идет к школе, попутно звоня бесстыжему, наглому, как соседский кот, грубому и бесчувственному волчонку, который явно лишился последнего инстинкта самосохранения, что в целом было не в почёте у стаи МакКолла.        — Что за фокусы, черт возьми? — на прямую спрашивает Тео, дёргая за ручку двери. Закрыто. Ох, это ни капли неудивительно, сегодня же воскресенье.        — Нет времени объяснять, — шепчет Лиам, и Тео может поклясться, что по телефону слышит, как колотится сердце беты. — Ты уже подъехал?       — Как ты мог воспользоваться моей усталостью и вытащить из дома в воскресенье, мудак? Что ты вообще делаешь в школе? Уж точно за одну ночь у тебя не появилось непреодолимой тяги к знаниям.        — Иди в бассейн, — говорит Лиам, и Тео замирает.        — Что?        — Школьный бассейн. Я тут. Жду тебя, — поясняет бета, но Тео все еще не понимает… что?        — С чего бы? — спрашивает он, и ответ заставляет его опешить еще сильнее.        — Узнаешь. Давай, иди сюда.        — Дверь в школу закрыта, идиот. Как ты вообще попал внутрь?        — Я уверен, что твоих навыков злодейского прошлого хватит для того, чтобы взломать какой-то там замок, так что будь любезен…        Тео не дослушивает, просто скидывает звонок и едва ли не отправляет телефон в полёт до ближайшей стены. Лиам когда-нибудь доведёт его не то что до белого каления, до седых волос — и Тео все равно, что его процессы регенерации не позволят ему это сделать. Лиам сможет. Напоминание о «злодейском прошлом» неприятно оседает в груди, но с замком Тео и вправду справляется довольно ловко и быстро — Лиаму, конечно, необязательно об этом знать, — воспользовавшись по большей части силой химеры, чем опытом юного взломщика. Проверив на наличие свидетелей и убедившись в их отсутствии, Тео проскальзывает внутрь школы и сразу же шагает в направлении бассейна.       Путь не занимает много времени. Единственная трудность, возникающая по дороге — едкий запах хлорки, доносящийся из бассейна и мучительно раздражающий рецепторы. Желание остановиться и не делать дальше ни шагу сильно как никогда, но что поделать: Лиам там, и лучше бы ему быть в смертельной опасности вроде поражения ядом канимы, потому что иначе Тео сам подвергнет его мучительной каре.        — Ну наконец-то, я думал ты вечность будешь добираться, — недовольно ворчит Лиам, вскакивая со стульчика на трибуне.        — Спасибо, Тео, что проснулся ради меня в свой выходной, чтобы привезти мне тетрадь, — исказив голос Лиама, пародирует его Тео, пряча руки с тетрадью за спину.        — Во-первых, фу, у меня не такой голос, — возражает подросток, подходя ближе. — Во-вторых…        — Во-вторых, зачем тебе тетрадь в воскресенье и что ты делаешь в закрытой школе? — перебивает его Тео, внимательно смотря в голубые глаза Лиама. Красивые, честно говоря, глаза. Бездонные. Тео видит, как вода отражается в них, заставляя переливаться всеми светлыми и чистыми оттенками небесного синего, и от одного только взгляда в них Тео готов провалиться сквозь землю. Не в Ад, конечно, но… Тео не может наглядеться. Приглушённый в помещении свет делает цвет кожи Лиама неестественно бледным, но это всё так прекрасно гармонирует на его добром лице, что Тео и вовсе забывает не то что почему он был зол, забывает, что в принципе значит злиться.        — Я должен сдать все конспекты тренеру, — объясняет Лиам так, словно это ясная, как божий день, вещь.        — Его нет в школе. Никого нет в школе, Лиам. Кроме тебя, мелкого засранца, и меня.        — Ну-у-у, я должен был сдать в пятницу, но забыл.        — И ты пошёл в школу в воскресенье, чтобы подкинуть тетрадь и сделать вид, что ты сдал её сразу?       — Ну…        — И при этом ты забыл тетрадь, — голос Тео звучит устало и разочарованно. — Я бы сказал, что это шокирующе, но нет, такой исход был довольно очевиден.        — Заткнись, всё было не так.        — В самом деле?        — Я залез в школу, чтобы слегка подправить контрольную по математике.        — Слегка? — Тео недоверчиво приподнимает бровь.        — Ну, допустим, не совсем, но это не важно. Дверь была открыта, я зашёл и сделал, что хотел. Потом вспомнил, что должен тетрадь тренеру, и решил попросить тебя привезти мне её. Я думал дождаться тебя на крыльце, но дверь была закрыта. Я испугался и пошёл сюда.        — В рассадник химических токсичных запахов?        — Здесь красиво, — Лиам задумчиво переводит взгляд на воду. Тео вздыхает, но мысленно соглашается, однако до воды и капель ему нет никакого дела. Затаив дыхание, Тео изучает лицо беты так, будто видит его впервые. В этот момент Тео признается — себе, конечно, но все же, — что юный бета, этот психованный оборотень, не просто красивый парень…       Он парень, который, кажется, нравится Тео.       И это пугает, если говорить откровенно, потому что Тео давно не тот Тео, который лжет чаще, чем дышит. Потому что нынешний Тео при выборе между чем-либо и Лиамом выберет Лиама. Потому что нынешний Тео выберет правду, выберет чувства. Чувства к Лиаму.       — Пошли, юный бандит, — прерывает тишину Тео и тяжело вздыхает. — Подкинем твою тетрадь и поедем домой.        — Я не бандит. И вообще, это всё твоё влияние, я уверен, — Лиам скрещивает руки на груди, закусывая нижнюю губу. И что это значит?        — Извини?        — Ты слышал.        — Да пошёл ты, Лиам, — это становится последней каплей в накопившихся обиде и злости. Тео и сам не понимает каким образом, но секунду спустя Лиам с визгом и руганью летит в нереально красивую голубую чистую гладь и скрывается под водой. Проходит время, прежде чем осознание ударяет Тео по голове и тот понимает, что именно он сделал. Спустя еще мгновение он ощущает, что доволен результатом. Тео, конечно, и до этого знал, что Лиам давно не видел в нём того, кто прибыл в Бейкон-Хиллс больше года назад, чтобы разрушить стаю, убить Скотта и стать альфой. Но, знаете ли, временами соблазн утопить этого мелкого засранца настолько велик… А тут еще такой шанс, да и повод есть.        — Ты что творишь?! — вопит Лиам, выныривая на поверхность. — Какого хрена?        — Ты первый начал, мудак, — Тео закатывает глаза, подходя ближе к краю, и протягивает руку, чтобы помочь оборотню выбраться.        — Ты идиот! Я же в одежде!        — Что ж, в следующий раз, прежде чем столкнуть тебя в воду, я обязательно сначала раздену тебя, — слова вылетают прежде, чем доходит смысл предложения. Тео замирает с едва раскрытым ртом и протягивает Лиаму, щёки которого слегка покраснели, руку помощи.        — Можешь сделать это, не сталкивая меня в воду, — выпаливает Лиам, со сверхчеловеческой скоростью выпрыгивая из воды подстать Ариэль в её лучшие годы, и, хватая Тео за ворот футболки, врезался в его губы своими. К несчастью, сила притяжения Земли работает и в воде, и это исключительно она виновата в том, что начавший снова уходить на дно Лиам утягивает за собой совершенно растерявшегося от такого необычного способа нападения Тео.        Итог очевиден: они оба в воде, оба в одежде и они… целуются.       Тео и Лиам целуются.        Это так неудобно: вода попадает в нос и в рот, а следующий отпуск в Аду Тео точно проведет в бассейне, где будет вонять хлоркой, но… серьёзно, это лучший момент в его жизни. Момент, когда он чувствует губы Лиама на своих, когда он сжимает края мокрой одежды парня и отчаянно пытается не утонуть, ради Бога — но Тео атеист. И даже несмотря на всё это, момент слишком прекрасен, и прерываются они только тогда, когда Лиам начинает кашлять прямо Тео в губы, потому что он просто обязан был сделать момент их первого внезапного отчаянного поцелуя именно таким.        — Прости, — смеясь, говорит Лиам, держась за плечи Тео.        — Простить то, что ты разбудил меня в выходной? За то, что я незаконно проник на территорию школы ради тебя? Или за то, что ты столкнул меня в бассейн?        — За то, что моих слюней в твоём рту точно больше, чем воды.        — Это отвратительно, — Тео качает головой. — Ты отвратителен.        — Но я нравлюсь тебе.        — Я бы не был так уверен в этом после того, как ты утянул меня под воду. Я тоже, если ты не заметил, в одежде.        — Что ж, возможно, я помогу тебе её снять, чтобы высушить, — поджав губы, лепечет Лиам, очевидно, надеясь увести разговор в пошлое русло.        — Лучше высуши свою тетрадь, идиот, — усмехнувшись, говорит Тео и кивает на плавающие в метре от них конспекты по экономике.        — Вот же чёрт… Тренер теперь точно убьёт меня, да? — Лиам смотрит расстроенными глазами на Тео, а тот притягивает бету к себе заместо ответа, возобновляя поцелуй.        Потому что, возможно, ему нужно ещё чуть больше слюней Лиама в своём рту.        На двадцать седьмой день Тео не понимает, что происходит, потому что, черт возьми, они с Лиамом встречаются или нет? Если да, то что дальше? А если нет?        Тео решает не начинать этот разговор, пока Лиам сам не будет готов и не захочет это обсудить, поэтому ближайшие дни они не разговаривают об этом.        На тридцатый день Лиам предлагает Тео посмотреть фильм, и когда Тео спрашивает, какой именно, Лиам безотлагательно заявляет: Человек-паук.        Они сидят на кровати, соприкасаясь плечами, когда Тео слышит, как Лиам задерживает дыхание на одном из моментов фильма, а секундой позже — откидывает ноутбук в сторону и вскакивает на кровати.        — Что ты делаешь? — спрашивает Тео, на что Лиам хитро улыбается, но молчит.        Он достаёт откуда-то из ящика красную маску, и Тео не может сдержать смешок.        — Заткнись, мудак, — беззлобно парирует Лиам и надевает на себя маску человека-паука. Он кое-как переворачивается, цепляясь ногами за турник под потолком, и, дотягиваясь до ноутбука, включает фильм дальше.        — Что ты делаешь? — снова спрашивает Тео, а Лиам цокает.        — Имей терпение!        Лиам делает динамики громче.        — Вечно ты попадаешь в беду.        — А ты вечно спасаешь меня. Кажется, супергерой всегда со мной.        — Я был здесь недалеко.        — Ты замечательный.        — Не все так считают.        — Все же это так.        — Приятно иметь поклонников.        — Можно я поблагодарю тебя?        — Делай как она, — шепчет Лиам, а Тео повинуется, и минуту спустя его губы находят тёплые губы Лиама.        Поцелуй не похож на тот, что был в бассейне. Этот приятный, пылкий, сухой. Тео усмехается собственным мыслям и выдыхает остатки воздуха прямо в губы Лиама. Такие желанные и такие податливые.        — И как долго ты это планировал? — спрашивает Тео, когда их губы отстраняются друг от друга.        — Три дня.        — И что дальше? — задает Тео тревожащий его вопрос.        В ответ Лиам оставляет недолгий поцелуй на его губах и улыбается.        — Будем встречаться.        — Встречаться?        — А ты не хочешь? — спрашивает Лиам, а Тео усмехается.        — Что ты скажешь Скотту? А Мейсону?        Лиам молчит некоторое время, после чего медленно стягивает маску, и его выражение лица похоже на привычную гримасу Стайлза.        — Мы никому не скажем, — говорит Лиам легко и непринужденно.        — Не скажем?        — Будем встречаться тайно.        — И как же ты себе это представляешь? — изогнув бровь, интересуется Тео и складывает руки на груди.        — Придумаем тайный код. Слово, которое будет означать, что ты меня хочешь.        — Что я тебя хочу?        — В смысле, поцеловать. Хочешь поцеловать.        Тео усмехается. Его взгляд проходится по комнате, ища, что можно было бы придумать.        — Питер, — говорит Тео и улыбается.        — Что?        — Наше кодовое слово.        — Питер?        — Питер, — говорит Тео и целует Лиама в губы. Так страстно, как только может. Потому что Питер — это я тебя хочу. А уж поцеловать или ещё что — не так уж и важно. Важны лишь они, здесь и сейчас.        Интересно, как долго они смогут скрывать свои тайные отношения и прятаться?