Нет шансов

«Перед глазами тьма, не неба, не света, не земли, не голосов, просто пустота. Пугающая и отталкивающая пустота, здесь ничего нет, даже не слышно собственное дыхание, дара речи нет, не получается что-то сказать, ноги не могут найти опору, что это за место? Не получается обернуться, здесь нет буквально ничего, просто густая жуткая тьма, это же сновидение? Или же это смерть? Нет, не может быть, умирать ещё рано, это точно сон. Нужно лишь проснуться, выбраться из этого жуткого сна, жизнь не могла так глупо закончится, или могла? Это просто бред, нужно поскорее проснуться!» Клон открыл глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд, перед глазами всё плыло, не получалось понять что перед тобой, похоже на потолок, такой непривычно высокий. Тело ощущало под собой опору, это была кровать, такая холодная и неуютная, но встать не было сил, тело адски болело. Боль жгучая, неприятная, она была буквально везде, думать о чем-то, просто не выходило. Шрам не понимал, где он находится, он попытался прислушаться к звукам, но ничего не вышло, он в беспомощном положении. Даже не получалось вспомнить, что было чуть раньше, голова отказывалась даже думать, ужасное состояние. Но к счастью, сон снова захватил клона, усталость была слишком большой, откуда она? Не выходит вспомнить, да и сейчас навряд-ли это важно, при таком состоянии, ничего не выйдет. Может хоть глубокий сон, вернёт все силы на место, и только тогда, можно будет разбираться, где ты находишься.

***

-Снова заснул, — я даже не успел ничего сказать, какая жалость. Том внимательно наблюдал за Первым, он спал уже сутки, вещество очень сильно повлияло, сейчас состояние клона, очень тяжёлое, но это пройдёт, через определенное время. Пусть мучится, он это полностью заслужил, и ведь это только цветочки, экспериментатор, подготовил куда более интересные «сюрпризы» Первому придётся заплатить за своё непослушание, за то, что он заставил искать его не один час, заставляя прерывать все важные дела. Диктор снова делал запись в дневнике, о состоянии клона, сейчас по всем фактам, у него головная боль, агония в конечностях, отсутствие рационального мышления. Но это лишь временные побочки. Том до сих пор, был очень зол на клона, долго у него таких ярких эмоций не было, ещё и длительное время, он совершенно не ожидал того, что он сможет сбежать. Правда, он вернулся туда, откуда и ушёл, какая же жалость, это так жалко. Все его старания были напрасны, он бы просто не нашёл выход, слишком много запутанных коридоров, очень много наблюдения. Больше экспериментатор не позволит, ему уйти отсюда, теперь он заперт здесь навечно, больше клону не повезёт, пусть забудет о свободе, теперь его жизнь, станет ещё хуже. Он сам этого захотел, его предупреждали. Идти против экспериментатора, была крайне плохая идея.

***

Красный открыл глаза, также пытаясь сфокусировать взгляд, как в прошлый раз. В этот раз получилось, так как уже не было такой боли, действительно стало легче, но всё же тело ещё болело, но это можно вытерпеть. Это правда радовало, только вот, не радовало место, в котором он находился. С помощью рук, у него получилось сесть, лёжа было трудно, рассмотреть место, своего нахождения. Рассматривая всё вокруг, он узнал эту комнату, резко пришло осознание того, где он находится. Шрам вспомнил, что его поймали, так глупо, он потерпел неудачу, по своей же ошибке. И он снова здесь, в этой злосчастной комнате, с этими противными камерами, которые так на тебя давят, снова эта ужасная атмосфера, это всё вернулось. Предчувствие так и говорило, что сейчас за клоном, пристально наблюдают, даже глаз не спуская. Это было противное ощущение, только получилось отвыкнуть, и опять. Шрам ничего сейчас не чувствовал, как будто эмоции были отключены, ничего не хотелось, но это лишь на время, они затаились где-то далеко, и обязательно вырвутся в полной мере, нужен лишь повод. Невозможно быть вечно бесчувственным, особенно когда твою надежду на свободу, растоптали в грязь, оставив целое ничего. Даже вставать не хотелось, ничего не хотелось делать, ведь какой смысл. Нет желания, нет сил, нет даже повода. Ведь всё равно ничего не получится, зачем что-то делать? Это бесполезно. Красный смотрел в одну точку, не имея никакого желания, что-то делать. Он ничего сейчас не чувствовал, в его мыслях пустота, такая же как в том сне. Боль ощущалась, но сейчас на её было плевать, это можно вытерпеть. Ощущалось пристальное наблюдение, но на это тоже плевать, какое это имеет значение? Смотрят и смотрят, клон ничего такого не делает. Ему лишь предъявят о его побеге, может сделают больно, но сейчас это неважно. Камера внимательно наблюдала за клоном, пытаясь понять, что он вообще делает, или точнее, почему ничего не делает? Ощущение, как будто его подменили, но скорее всего, это временно. Первый не относится к бесчувственным, по крайней мере, он пока таким не стал. -Нам нужно поговорить. У голоса был слишком спокойный тон, от чего даже назревали недоверчивые мысли. Наблюдающий обратился к Шраму который хоть и услышал его, но даже взгляда не перевёл на камеру, было видно что он слушает, но смотреть в ответ не собирался. Лишь смотрел в одну точку, как будто ища там что-то. Иначе зачем с таким любопытством, рассматривать? Ладно, это не имеет значения, имеет значение кое-что другое, что выйдет из этого разговора? Судя по всем угрозам экспериментатора, ничего хорошего, в общем, от него никогда не жди хорошего. Диктор ожидал хотя бы ответа, но его не поступило, пока начало разговора не удавалось, но он решил продолжить. -Сразу к делу, — на что ты рассчитывал, убегая из камеры? Уже чувствовалась угроза в голосе, он медленно, но начинает выходить из себя, но Диктор пытался сохранять спокойный тон, не показывать своё раздражение, которое было сейчас высоким. Пытаясь казаться равнодушным, но было видно, что это не так. Шрам прекрасно всё слышал, каждое слово, но не собирался отвечать. Он не видел в этом смысла, ему даже не хотелось с ним разговаривать, если учёному нужно, он сам догадается, на что рассчитывал клон. Не глупый же, зачем пытаться узнать очевидное? -Не молчи, мне нужен твой ответ. Тому не нравилось его молчание, конечно хорошо, что он не сопротивляется, но это игнорирование раздражало куда хуже, чем сопротивление, там он хотя бы что-то говорит, а не смотрит в одну точку, на протяжении нескольких минут. Терпение у Тома давно лопнуло, такими темпами, он точно не уйдёт от наказания, поплатится не только за поступки, но и за игнорирование. Ответа так и не было, Красный просто слушал, да и то ему этого не хотелось, но от этого никуда не деться. Может быть, через время наблюдающему это надоест, и он закончит этот бессмысленный разговор. Диктор тяжёло вздохнул, за километр ощущалось его напряжение, он как будто сдерживал себя, только вот долго это будет, никто не знает. Судя по всему, недолго. Из стен вылезли клешни, которые сразу же схватили клона, подняв наверх, поближе к камере, чтобы та смотрела точно в лицо. Даже на это, Шрам никак не отреагировал, он уже привык к таким приёмам, ничего нового, страха он не испытывал, впрочем он ничего не чувствовал, что совершенно на него не похоже, это не может длиться долго. Вопрос времени, и эмоции вырвутся, нужно лишь подождать. -Говори, на что ты рассчитывал, — сбегая из камеры? Учёный был уже действительно на пределе, ему такое молчание не нравилось, не хотелось разговаривать со стеной, может хоть сейчас, клон скажет хоть что-то, может возникнет сопротивление? Он очень не любит, когда его так хватает клешня, это ведь достаточно больно. Неужели, реакции действительно не поступит, ему настолько на всё плевать? Не может этого быть, это же просто бред, что такого случилось с клоном? Даже Диктор стал немного переживать, но чисто из-за своих целей, ведь если заключённый будет таким, ничего не получится. Нужно выбивать из его слова, любым способом. Том внимательно смотрел ему в глаза, там просто ничего не было, пустой уставший взгляд, никакой надежды, никакого счастья, пустота. -Что с тобой? — Тебе даже не больно? Экспериментатор удивлялся с каждой минутой больше, он уже даже переживал, но навряд-ли искренне, если и переживает, то только за свои цели. Клешня очень сильно держала, сдавливая всю верхную часть тела, но Первый никак не менялся в лице, лишь тяжёло дышал, из-за давки. Он смотрел в камеру, не спуская глаз, было уже точно ощущение, как будто он запрещал себе что-то чувствовать, чтобы не было больно. Но нужно было добиться хотя бы слов, чтобы он сказал хоть что-то. Вечно молчать у него не выйдет, такого точно быть не может. -Может, расскажешь, — что у тебя случилось? Тон голоса стал мягче, более нежным, чтобы втереться в временное доверие, заставив ответить на все интересующие вопросы, раз добровольно не выходит. Даже клешня стала давить меньше, не причиняя уже такую боль. В комнате было тихо, клон ничего не говорил, в него взгляде даже ничего не изменилось, он также смотрит в камеру, не сводя с её своих глаз. Диктор молчал, сдерживая своё раздражение, пытаясь быть более терпеливым, к отношению жертвы, ожидая её реакции. Но её не было, ничего не изменилось, что стало даже пугать. Первого как будто подменили, изменили до неузнаваемости, хотя ещё чуть больше суток назад, он был совсем другим, совсем не бесчувственным. Что же случилось? На самом деле, ответ был прост, нужно было лишь подумать. У Шрама не было надежды на будущее, она была уничтожена, когда его смогли поймать, после стольких стараний, чтобы выбраться, но в итоге, он снова попал сюда, отбывать своё оставшееся время, когда нибудь, это же закончится, и закончится в этой проклятой камере. Чувства и его истерзанная душа, разрывают его изнутри, хочется кричать от боли, хочется сопротивляться из-за всех сил, хочется просто взять и сдаться, что как раз таки, клон и сделал. Он просто сдался, не видя смысла бороться, запретил себе что-то чувствовать, запер свои эмоции в клетку, чтобы было гораздо проще! Нет эмоцией, нет боли, которая сопровождала его на протяжении всей жизни, пусть хоть какой-то отрезок времени, будет полное спокойствие. Но к сожалению, вечно продолжаться это не будет. -Вижу, ты не будешь говорить, — значит, будем по другому. Теперь голос был не дружелюбным, вся эта натянутая, лживая, нежность, пропала в одно мгновение. Даже атмосфера этого места, стала такой же холодной, как и голос учёного. Он не сдержался, и теперь будет действовать, как планировал, если разговоры не работают, то сработает кое-что другое. Перед лицом клона, появился шприц, наполненной какой-то прозрачной жидкостью, игла была такой же тонкой и длинной, как в прошлые разы. Красный лишь немного повёл бровью, но ничего не сказал на это, он прекрасно догадывался, что сейчас может случится, но его это не пугало, конечно это неприятно, но не смертельно же? Хотя, никогда не можешь знать точно, что тебя ожидает. -Если ты не ответишь на мои вопросы, я вколю тебе иглу в шею, с крайне неприятным веществом. Учёный следил за реакцией жертвы, клон внимательно смотрел на иглу, иногда подсматривая на камеру, ожидая что ещё такого могут сказать. Его не пугало то, что он может снова оказаться в отключке, или что-то хуже, пугало куда больше то, что неизвестно что будет дальше, вдруг это лишь отвлекающий манёвр? Никто не знает, нужно лишь ждать. -Оно вызывает сильнейшие головные боли, — будешь в буквальном смысле, мучится. Через несколько секунд, из стены вылезла ещё одна клешня, с ещё одной иглой, это немного насторожило Шрама, но не особо, он лишь терпеливо ждал, когда весь этот спектакль, закончится, мысли о том, что его собираются мучить, тоже не волновали, с ним это делали всегда, с самого появления. Вряд-ли, всё это вообще завершится, из него так и будут выбивать слова, может и выбьют, но правду никогда он не скажет, легче соврать, чем признаться. Но верно говорят, «никогда не говори никогда». -А в этом шприце, — вещество которое поднимает температуру, до высоких отметок, будет очень сильный жар. Диктор говорил громко и чётко, чтобы каждое слово доходило до заключённого, чтобы ничего не было упущенно. Красный посмотрев на иглы, перевёл взгляд на камеру, как будто хотя что-то сказать, но он так и не осмелился на это, что на самом деле, очень печально. На удивление, но ему давали даже какой-то выбор, а не делали всё по своему, это странно. Но не имеет особого значения, в этой ситуации, вообще значения ничего не имеет, ничего не поменяется, если ему вколоть эти жидкости. Будет больно, но не более. -Я могу вколоть всё сразу, — и поверь, ты будешь по настоящему мучится, а ведь это только начало. Я даю тебе шанс, — ответь на мои вопросы. Том не шутил, он действительно может это сделать, и последствия будут очень нехорошими, лишь нужно дать повод, а повод есть. Клешня крепко держала клона, сильно сжимая его тело, чтобы у него не было возможности двинуться, некоторые конечности, уже затекли от неподвижности, было больно. Но боль ведь временная, всё когда-то должно пройти, даже если это будет не скоро. Ничего не вечно, этот бесполезный разговор тоже. Снова настало молчание, оно очень сильно напрягало, куда лучше когда в помещении, хоть какие-то звуки, а не тишина, от которой не знаешь, чего ожидать. Но как вдруг, раздался негромкий голос, от неожиданности Диктор даже вздрогнул, он дождался ответа, но совсем не того, какой должен был быть. -Знаешь, ты можешь даже убить меня, — мне всё равно. Красный сказал это без каких-либо эмоцией, голос был полон отчаянья, доказывая этими словами, что он сдался, и больше не будет бороться, он не видел смысла спасать Бобов, вставать и идти, это было бессмысленно, это совсем неважно. Взгляд полон пустоты, он как будто безжизненный, было ощущение, что клон уже был мёртв, его душа была мёртва, жило лишь тело, которому плевать на боль, плевать на осуждения и угрозы, оно лишь ждёт, когда что-то произойдет. Ждёт своей окончательной кончины, чтобы навсегда освободиться. Это была жуткая картина, сколько зная Шрама, он никогда таким не был, даже тогда, когда его команда потерпела поражание, даже тогда, он ещё во что-то верил, шёл к своей мечте, его направляла надежда, шанс обрести свободу. В его ярких очах, всегда был какой-то огонёк, который так и доказывал, что клон не станет сдаваться, и добьётся своего, рано или поздно. Но сейчас, этого просто нет, его поглотило отчаянье и бесчувственность. Том потерял дар речи, от такой картины происходящего. Его действительно удивили слова Первого, конечно же учёный не собирается его убивать, не сейчас, не в ближайшее время. Но больше запомнился, этот безжизненный взгляд, смотрящий прямо в камеру, как будто заглядывая в глубины души, это правда напугало. Том даже растерялся, не понимая что ему дальше делать, он медленно, но верно теряет контроль над ситуацией, нужно срочно что-то сделать! Поправив свои очки, Диктор всё же выбрал за клона, раз ему так плевать, пусть расхлёбывает, он мог себе помочь. Быстро и чётко, в шею клона вколся лишь один шприц с жидкостью, которая вызывала сильнейшие головные боли, Диктор решил использовать не всё сразу, не сейчас, чуть-чуть позже. Этот разговор, очень сильно вымотал, хоть и не получилось ничего узнать, но нужно заканчивать, впервые у экспериментатора, не вышло выбить правду, не вышло заставить что-то сказать, какая жалость, это очень жалкое зрелище. -Вернёмся к этому потом. Том чётко показал то, что разговор закончен, сказав эти слова, снова наступила тишина. Клешня опустила Шрама вниз, и больше учёного не было слышно, какое же облегчение. Хотя бы на время, но можно быть свободным, от обязанности сказать правду, которая на деле и не нужна. Клон потрогал место укола, оно немного болело, но ничего страшного, пока тех самых болей, которых ему обещали, не было. Наблюдение также за ним было, особо ничего тут и не сделаешь, хотя в общем-то, Красный даже не собирался обыскивать комнату, искать зацепки и ошибки экспериментатора, он понимал, что после его побега, Диктор не наступит на те же грабли, да и не хотелось тут ничего делать, зачем? Это не поможет. Клон сел на кровать, удивительно но он до сих пор, хотел спать, хотя по его ощущениям, спал он много. Смысла находиться в реальном мире, просто не было, тут нечего ему делать, может очередное сновидение, покажется куда интерснее, чем просто смотреть в одну точку, на протяжении нескольких минут. Попав в лежачее положение, заключённый просто смотрел в потолок, который казался вроде высоким, а вроде нет, не получается разобрать. В голове не было мыслей, настало полное расслабление, сон постепенно окутывал сознание, пора отдохнуть от жестокой реальности, которая не знала пощады.

***

Том сидел за столом, держа ручку в руках, внимательно смотря на страницу дневника, пора заполнять новую запись. День вышел весьма неоднозначным, даже написать было нечего, кроме одной детали, которая может показаться не существенной, но с другой стороны, это огромная проблема. Выяснилось, что Первый совсем не хочет жить, ему плевать что с ним будет, его пока ничем не напугаешь, даже физической болью. Конечно, в его условиях, такое как минимум, можно было ожидать, но ведь это всё равно проблема. Вдруг он себе навредит? Это будет очень плохо, учёный может не успеть, и всё. Но с одной стороны, пистолет у него забрали, в комнате нет травмоопасных предметов, которые могут навредить, значит волноваться не о чём? Очень неоднозначная ситуация, лучше пока-что, просто наблюдать.

***

Глубокая ночь, весь завод спит, кроме одного обитателя, и кажись, он больше не сможет заснуть, эта ночь не будет спокойной. Вокруг Красного лишь тьма, видно что-то, но очень плохо, в целом сейчас ему плевать на это, но не плевать на другое. У него были головные боли, прямо как и обещал Диктор, он совсем не наврал, боль была пульсирующей, то набирала темп, то отходила в сторону, и так по кругу, её нечем было остановить, заснуть не получалось, да и сон не помогал. Клон сидел на краю постели, держась руками за голову, пытаясь перетерпеть эту боль, потихоньку выходило, но это не сильно помогало. Но больше, клону было больно не от этого, а от самого себя же. Он так пытался скрывать свои эмоции, стараясь стать бесчувственным, чтобы никогда не вспоминать свою команду, никогда не плакать, не злиться, и не делать глупостей. Ведь как можно чего-то натворить, если ты ничего не хочешь? Шрам пытался быть таким, но эта ночь заставила раскрыть его чувства, которых было много, все они требовали, чтобы их выпустили наружу. Сейчас, он совсем один, в темной и даже прохладной комнате, единственный кто его сопровождает, это одиночество. Оно такое горькое на вкус, совершено чужое и нежданное, и оно сопровождается тишиной, которая давила на мозг, так противно. Всё это, сопровождает заключённого уже достаточно времени, нельзя сказать точно сколько, но всё же. А хотелось быть с теми, к кому ты уже привязался, к кому привык, с теми, с кем можно быть собой, не стесняясь абсолютно ничего, чтобы можно было и повеселиться, и поговорить по душам. Но таких личностей, уже не было в жизни Первого, каждого из них постигла ужасная судьба, но с другой стороны, они смогли обрести покой, которого Красный сейчас точно не добьётся, пока он жив, ему не стать счастливее. Снова он вспомнил про членов бывшей команды, как же это жалко, забыть у него никогда не получится, эти клоны много значили в его жизни, они неожиданно появились, и неожиданно ушли, оставив после себя чудесные воспоминания, которые должны по сути радовать, и направлять к лучшему. Но это был лишь сильнейший удар по сердцу, ведь это никогда не повторится, никогда, это всё в прошлом. По лицу потекли слёзы, эмоции смогли взять вверх, было так противно от осознания своего положения, но куда хуже понимать, что ты сам позволяешь себе сдаться, забыть что такое надежда, что такое рвение к лучшему! Клон себе позволил сдаться, что может быть хуже? Да ничего не может быть, это просто конец, ужаснее быть не может, неужели, именно этого, Шрам так долго добивался? Чтобы просто взять, и сдаться, на милость этого садиста? Такого не могло произойти, просто не могло, почему же? Почему всё так? Клон закрыл лицо руками, тихо всхлипывая, понимая во что то себя загнал, что исправить уже почти ничего нельзя, но даже если это так, нельзя отчаиваться, нет, не за что. Надо попытаться ещё раз, и ещё раз, и ещё! До тех пор, пока что-то и не случится, пусть даже если это, что-то плохое. -Простите, за то что я сдался. Клон сказал это шёпотом, чтобы это услышал лишь он, чтобы это не коснулось чужих ушей. Он извинялся перед другими Бобами, и перед своей мертвой командой, за свою слабость. За то, что он не смог спасти даже себя, и загоняет себя в худшее состояние, из которого уже не выбраться. Но ведь, ещё есть шанс, что-то исправить?