Ангел моей зимней сказки

По морозному, заснеженному лесу уверенно шел Эрвин, оставляя от ботинок свежие следы. Мышцы немного ныли от уборки снега на озере. Настало время суровой зимы — значит, их руки были связаны правилами властей, и за стены им запрещено было выходить три месяца. Можно сказать, это — своеобразный отдых перед жесточайшей борьбой, что ждала их дальше. Эрвин подошел к порогу штаба, тщательно отряхивая обувь от снега, зашёл в теплое помещение с сухим воздухом. Форменные сапоги остались стоять ровно вдоль деревянной стенки, а куртка была тут же повешена на свое место. Смит пытался не выдать свою торопливость бродящим в коридоре кадетам. Приветственно кивнув молодым солдатам, Эрвин степенно поднимался на второй этаж, к своему так называемому кабинету. Он постучал в крепкую дверь прежде, чем зашёл. Сам же он иногда не понимал, зачем так делает, но всё же пришел к выводу, что так Леви было комфортнее — знать о входящем в комнату. В его кабинет. — Леви? — голубые глаза тщательно обыскали комнату, прежде чем тот вошёл. Неприятное чувство дышало в спину, пока Эрвин всё-таки не заметил, как Леви, погрузившись в собственные мысли, читал книгу на их диване. Эрвину определенно нравилось, когда в его жизни всё заменилось на «их». — Тебе правда нравится читать эту чертовщину? — в хмурой манере наконец-то отозвался Леви. Эрвин глянул на корешок: вчера он и правда читал эту книгу. Откуда тот узнал об этом? — Не совсем, если честно. Он уселся на край старенького дивана. От волнения на ум не приходило ничего, кроме одного глупого вопроса. — Ты сегодня свободен? Я хотел бы пригласить тебя пройтись, — Эрвин теребил сухими пальцами край рукава белоснежной рубашки, сидя с каменным лицом. Леви оторвался от страниц издания, настороженно рассматривая неуверенную позу командора. В серых глазах читался прямой вопрос: «Что случилось?» — Насколько это срочно? — книга была тут же аккуратно отложена. — Ничего серьезного, по пути все объясню. Он поднялся, неспеша направившись в сторону двери. — Оденься потеплее, пожалуйста, это надолго, — бросил он прежде, чем выйти из комнаты и оставил шатена в полном недоумении. Леви часто называл его «чёртовым интриганом» — без этого командор не мог жить. Эрвин чуть ли не запрыгнул в форменные сапоги и с лету схватил меховое пальто, попутно хватая с собой старый тканевый мешок. Через считанные секунды вышел Леви, ища глазами лошадей. — Мы пойдем пешком? Он, явно настроенный решительно серьезно, подошёл к нему. — Нам в сторону леса. Сухой кивок, и они молча шли, слушая снег под ногами. Только отойдя на безопасное расстояние от штаба, они вновь могли заговорить. — Объяснишь? — Обязательно, — на выдохе прошептал Эрвин. — Ничего серьезного, я планировал лишь прогуляться до озера. Вспомнил одну свою детскую забаву, не мог не показать тебе, — командор смущённо отвёл голову, делая вид, что рассматривает деревья. Леви шел, навострив уши, явно всем своим видом показывая, что ждёт продолжения. — Раньше с отцом я ходил на озеро, где однажды он показал мне одну из светских забав, а именно — катание на льду. Помню, как к моим ботинкам он привязывал ещё тогда неизвестные для меня куски металла с остриём, как оказалось, — это были коньки, — он монотонно начинал свой рассказ, полностью погружаясь в прошлое. — Я был заворожен тем, как Отец кружил на льду, и упорно я старался повторить за ним. Но вместо этого я лишь неуклюже падал, — теплый смешок сорвался с обветренных губ, выпуская небольшое облачко пара. Но что-то горькое было в его словах. И вот они уже стояли на месте. Лес расступился, открывая обзор на маленькое озеро, окружённое большими, многолетними елями, через которые пробивались солнечные лучи. — И ты забросил это дело? — аккуратно спрашивал Леви, словно проверяя территорию, на которую хочет ступить. — Можно сказать и так. Иногда приходил сюда, когда попал в кадеты. Они подошли ко льду, и Эрвин вынул содержимое пакета. Две пары металлических коньков с заметными инициалами «Смит» и черными кожаными шнурками. Они были похожи на небольшие лыжи с приваренным острием. — Их нужно привязать к ботинкам. Он протянул пару железяк Леви и бесцеремонно плюхнулся на дорожку. Капитан не заставил себя долго ждать и так же уселся рядом. Эрвин приложил коньки к сапогу и аккуратно завязал крепкий бант, посмотрел на недоуменное лицо Леви, что пыхтел над тем, чтобы правильно приложить железо к ботинку. Крепкие руки потянулись и перехватили небольшую ногу и конек. — Ты что творишь? — Леви тут же зашипел, словно кошка, которой наступили на хвост. — Если тебя кто-нибудь увидит? — он попытался выдернуть тонкую ногу из большой руки. — Не переживай, сюда никто зимой не суется. Эрвин завязал прочный узел к конькам и посмотрел на смущенное красное лицо капрала, прежде чем неуклюже встать. Он подал руку, но Леви, отмахнувшись от нее, попробовал встать сам. С четвертой попытки все же получилось. В это время Эрвин с глупой улыбкой смотрел на деревья, вдыхая морозный воздух. — Только после тебя, — приглашающе Леви махнул рукой в сторону выхода к озеру. Эрвин уверенно ступил на расчищенный лёд, делая пару движений вперёд и назад. Он видел, как с лица сползла «маска» угрюмого война и заменялась на чистое удивление, смешанное с восторгом. Движения стали более уверенными, он разогнался и, раскинув руки, сделал несколько небольших кругов, изящно огибая руками свое тело, закончив поворотами вокруг своей оси. Он выглядел словно снежинка, унесенная ветром, что делает хаотичные, но притягивающие глаз движения. Светлые волосы тут же выбились из-под шапки. Мужчина пытался отдышаться, и уже полностью свободно, словно птица в полете, двигался в сторону Леви. — Попробуешь? — азартная улыбка играла на губах Смита. Леви тут же протянул свою руку и, вцепившись ею в Эрвина, ступил на лёд. — Сделай маленький шаг, не отрывая ноги от льда, затем делай тоже самое другой, — держа за руку, Эрвин учил Леви, как когда-то его учил отец. Через несколько десятков минут он сам уже мог ездить, догоняя Смита. Эрвин смотрел с другого конца озера на то, как Леви, словно хищная лиса, грациозно двигаясь по льду, уже через мгновенье оказывался рядом. На его всегда хмуром лице сейчас красовалась улыбка во все тридцать два зуба. Эрвин, легко коснувшись его лица, быстро сделав разворот, вновь дразняще помчался на другую сторону озера. Леви попытался быстро догнать его, ноги быстро передвинулись, одновременно запутавшись. Глухой удар зимней одежды о толстый лёд, и Эрвин увидел, как Леви распластался, словно звезда, стряхивая с себя осевшие снежинки. Леви тихо выругался, но до ушей, спрятанных под толстой шапкой-ушанкой, все же дошли его гневные слова. — Черт бы тебя побрал, — грозно сказал Леви, сдвигая тонкие брови к переносице. Шапка отлетела, растрепав черные волосы, а тщетные попытки подняться со скользкой поверхности вызывали искренний и простой смех Эрвина. Он откашливался в кулак, пытаясь скрыть смешок, но всё ещё озорно смотрел в сторону «падшего». — Тц, помоги уже, — со всем негодованием, сбивчиво, проговорил Леви, выпуская изо рта облачко пара. Заточенные, острые словно ножи, коньки Эрвина быстро заскользили по льду, преодолевая небольшое расстояние. А снег мелкими хлопьями кружился энергичным танцем в морозном чистом воздухе. Чем-то всё-таки это походило на страстное танго. Эрвин вспомнил, что, однажды, когда Леви впервые увидел снег, сказал, что это перловка сыпется с неба, завороженно глядя на леденящий вихрь. Наивное ребяческое сравнение вызвало теплую улыбку ностальгии. Эрвин аккуратно остановился рядом и протянул свою руку. И, ухватившись за небольшую крепкую ладонь, он посмотрел в хитрые, серые, такие любимые и желанные глаза и тут же упал в объятия тонких рук, стукнувшись коленкой о замёрзшее озеро. Эрвин глупо взглянул на Леви, хлопая глазами. — Я же говорил, что ты похож на курицу-наседку? — на выдохе проговорил Леви. Лукавая улыбка не спешила сходить с лица Эрвина. — Несомненно, — уголки его губ тут же взмыли вверх, а взгляд был устремлен в серые, отделенные черным контуром, глаза напротив. Завораживающе. Леви аккуратно поправил его шапку, приглаживая чуть выбившиеся светлые пряди. Смех двух мужчин разнесся по заснеженной поляне, которая находилась рядом с озером в глубоком еловом лесу. Поляну окружали изумрудные ели, покрытые мягким рассыпчатым снегом. — Теперь отсюда я уйду с ещё одной парой синяков, но, стоит признаться, это того стоило. Эрвин старался унять одышку, но всё ещё был не в силах сдержать лучезарную улыбку, когда Леви оглядывался, старясь отыскать свою шапку. Дух захватывало, а морозный воздух наполнял лёгкостью головы, всегда отяжеленные мыслями о войне. Эрвин поднялся и кинул Леви его шапку. Тот неуклюже натянул ее на голову, окончательно растрепав влажные черные волосы. — Научи меня делать те же круги, они выглядят невероятно, — поправляя одежду, сказал Леви. Воздух из лёгких будто выбили, а новая порция радости уже красовалась на лице самого серьезного, каменного главнокомандующего. Они вновь взялись за руки, крепко прижимаясь друг к другу, выводили пируэты. Тяжёлые снежные тучи накатывались на яркое дневное небо. Первые за сегодня снежинки опускались, кружась вокруг них. Эрвин, засмотревшись на начавшийся снегопад, неосторожно поставил ногу на зубцы конька и тут же потерял равновесие, потянув за собой и капрала. Холодный сугроб колол уже замерзшие лица. — Черт тебя дери, — глухо раздалось из-под сугроба. Эрвин протер глаза от снега и увидел вжатого под собой Леви, что был погребён в снег. — Прости, пожалуйста. Он ещё раз посмотрел на него и наклонился. Закрыв глаза, Эрвин нежно поцеловал капрала, проводя холодной рукой по его лицу. Отстраняясь, он резко хрипло засмеялся, когда ему легонько прилетело кулаком в бок. Смит, не спеша, откатился по сугробу, освобождая Леви. А солнце уже начинало садится, пробивая последние лучи сквозь густые снежные тучи. Воздух стал ещё холоднее и уже буквально кусал за лицо. — Нам пора, — отрешённо проговорил Эрвин, на что тут же получил уставший утвердительный кивок. Они шустро нашли тканевый мешок, отвязали коньки и неуклюжей, уставшей походкой быстро шли к штабу, стряхивая снег с влажных рукавиц. Они в полном молчании, слушая хруст снега, быстро дошли до штаба. — Иди в комнату, я за чаем, — вымученно проговорил Леви, потирая красные щеки. Эрвин повесил одежду ближе к концу коридора, бросив мешок к холодным сапогам, поднялся к кабинету, встретив пару кадетов. Свечки и камин тут же были умело зажжены. Эрвин сидел на полу, протягивая руки к огню. Было не до той мысли, что кто-то может зайти и увидеть его в таком глупом положении. Все мысли были о невысоком, вечно уставшем войне, что должен был прийти с минуты на минуту с горячим чаем. Что и случилось в этот момент. Леви нес к столу две дымящиеся кружки и свежие булочки с яблоком. Эрвин устало поднялся с пола и плюхнулся на диван, прикрыв глаза, принюхиваясь к запаху мучных изделий на столе. Леви тут же уселся под его теплым боком, бесцеремонно положив голову на его грудь, вынуждая обнять. Эрвин нащупал рукой ту книжку, что Леви читал утром. Открыв одной рукой страницу с закладкой, приобняв Леви, а второй взяв немного остывшую кружку, он спросил: — Ты же здесь остановился? — тихо произнес он. После утвердительного лёгкого кивка, он начал читать вслух, обволакивая своим бархатным глубоким голосом: — И дёрнул он поводья, направляя лошадь к огромному полю, смотря по бескрайним сторонам…