Темная Башня: Искупление

Глава 2. Человек в черном

Голова моя машет ушами,

Как крыльями птица.

Ей на шее ноги

Маячить больше невмочь.

Черный человек,

Черный, черный,

Черный человек

На кровать ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

Черный человек

Водит пальцем по мерзкой книге

И, гнусавя надо мной,

Как над усопшим монах,

Читает мне жизнь

Какого-то прохвоста и забулдыги,

Нагоняя на душу тоску и страх.

Черный человек

Черный, черный…

Сергей Есенин

«Черный человек»

1

      В феоде Нью Ханаан, который носил библейское имя, находился город под названием Гилеад. То была земля молока и меда. В том библейском Ханаане виноградные гроздья были такими большими, что их приходилось возить на тележках. Здесь таких, правда, не вырастало, но все равно это была замечательная земля. Прыжок прошел успешно, и Уолтер вместе с Роландом закурили, вспоминая свое прошлое, что связывало их с этим городом.       Роланд вспоминал свою юность в громадном Большом Зале. Сотни богато одетых фигур, кружащихся в медленном, степенном вальсе или в быстрой, легкой переливчатой польке. Эйлин Риттер берет его под руку. Эту девушку, как он подозревал, выбрали для него родители. Ее глаза — ярче самых дорогих самоцветов. Сияние, льющееся из хрустальных плафонов электрических люстр, высвечивает замысловатые прически придворных и их циничные любовные интрижки. Зал был огромен: безбрежный островок света, древний, как и сама Центральная крепость, образованная еще в незапамятные времена и состоящая чуть ли не из полной сотни каменных замков. Роланд перестал уже считать, сколько лет минуло с тех пор, как он в последний раз видел Центральную крепость, покидая родные места в погоне за Человеком в черном, который стоит рядом с ним.       Уолтер вспоминал свой последний день, проведенный в Гилеаде. Многие стены обрушились, дворы заросли сорняками, под потолком в главном зале угнездились летучие мыши, а по галереям носилось эхо от шелеста крыльев ласточек. Поля, где Корт обучал молодых стрелков стрельбе из лука и револьверов, соколиной охоте и прочим премудростям, заросли тимофеевкой и диким плющом. В громадной и гулкой кухне, где когда-то хозяйничал Хакс, поселилась колония недоумков-мутантов. Они пялились на него из милосердного сумрака кладовых или скрывались в тени колонн. Теплый пар, пропитанный пряными ароматами жарящейся говядины и свинины, сменился липкой сыростью мха, а в самых темных углах, куда не решались соваться даже недоумки-мутанты, выросли громадные бледные поганки. Массивная дубовая дверь в подвал стояла открытая нараспашку, и снизу сочилась невыносимая вонь. Запах был словно символ — конченный и непреложный — всеобщего разложения и разрухи: едкий запах вина, превратившегося в уксус.       И, конечно же, Уолтер вспомнил, после чего это все произошло. Битва на Иерихонском Холме, где он под маской Джона Фарсон убил стрелой из лука Катберта Олгуда. Он вспомнил, как легко крутил стрелками, которые думали, что он и Фарсон работают сообща. Отчасти они были правы, ведь он был одним человеком. Хотя чего-то человеческого в нем не было и вовсе. На тот момент. Уолтер решил не рассказывать стрелку эту историю или использовать ее в нужный для него момент.       — Снимай кобуры и патронташ, Роланд.       Стрелок с недоверием посмотрел на него.       — Ты думаешь, твой отец не узнает свои револьверы? — продолжил Уолтер. — Или маленький ты? Твои друзья, или Корт, или Ванней?       «Маленький я? Вот об этом я не подумал».       Роланд подчинился Человеку в черном. Уолтер убрал револьверы в походную сумку и закинул ее на плечо. Он продолжил:       — Нам надо будет разделиться.       — Зачем?       — Тебе последние мозги отбило путешествие во времени?       Роланд вскинул бровь. Уолтер цыкнул и поставил сумку на землю.       — Хорошо, я тебе объясню. Хоть у тебя и нет револьверов, но ты очень похож на стрелка, — Уолтер хлопнул Роланда по плечу. — Этого у тебя не отнять, дружок. Так вот, будет странно, если Мартен Броудклок войдет в город в обществе стрелка. Они ведь меня ненавидят, если ты не забыл, — улыбка Уолтера растянулась до ушей. — Я пойду искать себя в этом времени.       — С какой целью?       — Чтобы убить, конечно же, этот гад нам все подпортит, я давно знаком с ним, — саркастично сказал Уолтер.       — А со временем ничего не случится после того, как ты убьешь себя в прошлом?       — Мы уже избежали «Парадокса убитого дедушки».       — Какого парадокса?       Уолтер ударил себя по лбу.       — Чтоб тебя, Роланд… так, ладно. Данный парадокс заключается в том, что человек с помощью машины времени отправился назад в прошлое, где убил своего биологического деда до того, как последний встретил бабушку путешественника. Результат предполагает, что один из родителей путешественника, а, как следствие, и сам путешественник никогда бы не были рождены. То есть в конечном итоге он не мог бы путешествовать во времени, а это в свою очередь означает, что его дед остался бы жив и путешественник был бы рожден, а это позволило бы ему путешествовать во времени и убить своего дедушку. Таким образом, каждая возможность подразумевает отрицание самой себя, создавая логический парадокс. Но мы с тобой создали альтернативную вселенную, после того как Кас-Ка Ган умер, переместившись сюда. Мы из основной вселенной, они — из вторичной. В этой вселенной мы даже не рождались, а с квантовой точки зрения все события в прошлом пребывают в состоянии суперпозиции, поэтому никакие наши действия не сказываются на настоящем. Теперь понял?       — Нет.       — Говоря проще, мы создали альтернативную вселенную, в которой можем делать что захотим.       — А что нам делать с розой в Ключевом мире? — спросил стрелок.       — Об этом не беспокойся. Башня не упадет из-за какого-то цветочка. У нас другие проблемы.       — Откуда ты все это знаешь?       — Ты же знаешь, что у меня было много имен. Так вот, одно из них — «Вневременный». Я прожил очень, ОЧЕНЬ долгую жизнь и перемещался в разные миры. До тех пор, пока ты не родился.       — А что будет с этой вселенной?       — Не знаю, может быть, ее съедят Лангольеры.       — Это еще кто?       — Чудовища нашего любимого писателя. Молись, чтобы они не пришли по наши души.       — У тебя ее нет.       Уолтер показал средний палец стрелку и взял сумку. Роланд спросил:       — А что тогда делать мне?       — Импровизируй.       Уолтер уже начал спускаться со склона, но обернулся к стрелку.       — Эй, Роланд, — стрелок ожидающе посмотрел на Уолтера. — Не гоняй шкурку, а то вновь быть съеденным твоим отродьем мне не хочется.       Теперь пришла очередь стрелка показать Человеку в черном средний палец.

2

      Роланд вошел в город, и первое, что он заметил, что слишком много знати находится сейчас в городе. Мимо него пробежали дети в очень ярких и вычурных костюмах. Роланд не мог сориентироваться во времени. Да и вопрос: «Извините, а вы не подскажите, какое сегодня число?», точно бы обратил на него внимание. Такие вопросы позволительны только пьяницам. Когда стрелок увидел кострище, который собирали на центральной площади, он понял, что сегодня за день. Праздник Жатвы. Но в прошлый раз было так же? Нет. Потом Роланд вспомнил слова Уолтера про какую-то альтернативную белиберду и решил отпустить ситуацию. Осознание самого факта его нахождения здесь кружило голову. Стрелок вновь невольно посмотрел на кострище. Он увидел, как платье Сюзан занялось от огня.       Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, РОЛАНД!       (хватит!)       Стрелок так и не понял, как оказался на ступеньках ближайшего салуна. Он сидел на них и закрывал ладонями свое лицо, чтобы окружающие не увидели его слез.       — Сэй, с вами все в порядке?       Роланд дернулся от неожиданности и положил руки на бедра, ощутив неприятную пустоту. Перед ним стоял темноволосый мальчик в бежевой рубахе, которая была грязная от пыли и пота, а его джинсы выгорели на солнце. Мальчик держал в руке рогатку. Роланд понял, кто перед ним стоит.       Это был Катберт Олгуд.       «Ка — колесо».       — Да… — начал стрелок. — Я вспомнил, как когда отмечал (отмечал?!) Праздник Жатвы вместе со своими друзьями.       — И что же в этом грустного?       — Их больше нет в живых, — стрелок не хотел, чтобы его друг дальше расспрашивал об этом, и решил переключить его внимание. — Сам сделал? — Роланд указал на рогатку.       Мальчик расцвел. Было видно, что ему мало уделяют времени его родители, да и не только они. Роланд вспомнил, что он был всегда прямолинейным и честным парнем, который страдал от недостатка внимания. Восполнял он его словесным поносом едкостей, которые приходилось слышать ему и Алану не раз. Катберт выпрямился и выставил грудь вперед, прямо как фазан перед брачным периодом.       — Конечно, сам, — Катберт потянулся за спину. — Посмотрите, что я сегодня нашел у себя на ферме, — Роланд смотрел на грачиный череп. На его глаза наворачивались слезы. — Я думаю, что это будет моим талисманом, правда, пока не знаю, как его назвать.       Стрелок улыбнулся.       — Может быть, Дозорный? Как тебе?       Глаза Катберта расширились от удивления.       — Круто, сэй! — Катбер закружился перед ним, выставляя вперед череп. — Когда я стану стрелком, а это будет очень скоро, скажу я вам, то буду носить его везде с собой, — Катберт сделал паузу, представив указательный палец ко рту. — А когда буду ложиться спать, то буду укреплять его на дереве, чтобы он вел свой дозор.       Лицо Катберта изменилось. Он смотрел поверх головы Роланда. На лице мальчика появилась тень страха.       — Иди к Корту, — произнес сильный мужской голос. Роланд имел догадки, кто может являться обладателем этого голоса, но ему надо было взглянуть на его лицо.       — Он ничего плохого…       — Иди к Корту, Катберт. Живо, — человек отчеканил каждое слово, чтобы доходчиво объяснить, что ему не положено находиться на улице во время уроков.       Когда его друг детства убежал, Роланд медленно поднялся, поднимая руки вверх. Кем бы ни был этот человек, Роланд понял, что это — стрелок, а как Уолтер верно подметил, если стрелкам что-то не нравится, они хватаются за револьверы.       — Как тебя зовут? — спросил до боли знакомый голос.       «Ну, и как меня зовут?» — подумал про себя стрелок. Имя пришло к нему сразу.       — Уилл Диаборн.       Воспоминания вновь поглотили его в самый неподходящий момент.

Птички и рыбки, медведи и зайки,

Слоны, черепахи и прочее зверье

Исполнят любое желание твое.

      Он вспомнил, как рассказал этот стишок Сюзан, после того как спас ее от снятия самой себя скальпа по вине Рии с Кооса.       В реальность Роланда вернуло прикосновение дула револьвера к его пояснице. Видимо, он пропустил какой-то важный вопрос, пока летал в облаках.       — Прошу прощения, — начал Роланд. — Что вы спросили?       — Что ты здесь делаешь? — спросил раздраженный голос. — Ты на местного не похож.       Роланд подавил в себе смешок. Если бы Уолтер присутствовал при этой сцене, он бы точно не смог остановиться.       — Я беженец из Пеннилтона. Фарсон добрался и туда.       Незнакомец убрал револьвер от его спины и, Роланд понял это по звуку, засунул его в кобуру. Сильная рука взяла его под предплечье и развернула. Перед Роландом стоял его отец.       Стивен Дискейн был одет в черные джинсы и голубую рабочую рубаху. Свой дорожный плащ — пыльный и грязный, а в одном месте даже разодранный до подкладки — он небрежно перекинул через плечо. Отец был ужасно худым, и, казалось, его густые усы, похожие на велосипедный руль, перевешивали его голову. Даже сейчас он был выше своего сына. Револьверы на ремнях, что опоясывали его бедра крест-накрест, висели под безупречным углом к рукам — чтобы их было удобно выхватывать из кобуры.       — Если ты лжешь мне, я тебя убью.       «Знаю, папа. Но я также хорошо знаю, что ты сильно любишь и уважаешь — силу».       — Стреляй, если считаешь, что я лжец. Но я не забыл… лицо своего отца.       Стивен Дискейн смерил своего сына взглядом, огляделся по сторонам и сказал:       — Пошли в мой кабинет.

3

      Альтернативный Человек в черном, сидя за столом у себя в кабинете, рассматривал доклады, которые посылали ему, Джону Фарсону. Он улыбался при мысли о том, что скоро Гилеад падет, а стрелки так и не поняли, кто их главный враг, конечно, он не Алый Главнокомандующий, но все козни, набеги, случайные смерти стрелков, а также нападения на города территориального значения подстроил он. Внезапно Черный Тринадцатый активизировался, и он увидел Его Око, а потом услышал голос Алого Короля:       — Пусть войска выдвигаются сейчас.       — Мой Господин, прошу прощения, но почему именно сейчас, мы же планировали действовать после сделки в Меджисе?       — Я СКАЗАЛ СЕЙЧАС!       Человек в черном скривился и вжался в кресло. Ему не нравилось, когда Он разговаривал с ним таким тоном. Да и быть пешкой ему нисколько не нравилось. Но, может быть, не сейчас, но он доберется до этого Полоумного Деда Мороза.       — Хорошо, мой Господин. Что-то еще сделать?       — Разберись с путешественниками. Их двое. Стрелка оставить в живых. Колдуна убить.       — Как пожелает Ваше Великодушие. Как мне их найти?       Шар потух.       «Алый Имбецил, я задушу тебя твоей же бородой».       Вслух он, конечно же, этого бы никогда не сказал. У стен есть уши, а у него всего одна жизнь. Вдруг с потолка упало письмо на его стол, разогнав пыль. Человек в черном заметил, что вместо восковой печати письмо было скреплено жетоном, на котором был изображен смайлик. Человеку в черном это не понравилось. Кто бы ни был этот незнакомец, он хорошо его знал, ведь этот жетон он носил в другом мире, устроив пандемию супер-гриппа. От пергамента веяло магией. Черной магией. То, как проникло оно сюда, у него не возникало вопроса. Конечно же — телепортация. Его больше волновал вопрос: кто же отправитель? Скорее всего, тот самый колдун, про которого говорил Багровый Урод.       «Может быть, ты вскроешь его уже и поймешь?»       Человек в черном вскрыл письмо, в котором было написано:       «Приходи сейчас на пустырь, который за городом. Держись южного направления. Если не придешь, то твоя лапочка скоро перестанет дышать.       P. S. Она уже вся синяя.       Отправитель: Р.Ф.».       Человек в черном сжег письмо и направился в указанном ему направлении.

4

      Джоанна осталась без работы. Когда-то она работала няней, но ее уволили, когда она ударила ребенка из-за того, что он мешал ей спать. Так уж вышло, что мамаша сидела в углу комнаты в тени, а Джоанна спросонья не смогла сообразить, кто это. Да ей и не хотелось. Самое главное, что трехлетний гаденыш заткнулся. После того как ее уволили, ее хозяева рассказали всем, что она сделала, и ей ничего не осталось, как воспользоваться золотой жилой, скрывающейся под грязными трусами.       Она проснулась с очень крепкого похмелья. В ее промежности свербело, как будто вчера у нее был не секс, а рой пчел решил поискать в ее промежности мед. Хотя сексом это можно было назвать с натяжкой. После пары стаканов дешевого грэфа на нее навалился на лестнице потный и жирный зодчий, который кончил в нее через минуту.       Женщина только сейчас заметила, что она лежит в луже. Джоанна встала на четвереньки и почувствовала, как над ней кто-то стоит. Она увидела его тень, нависшую над ней. Джоанна посмотрела своему потенциальному клиенту в лицо. Вид мужчины ее испугал. Он улыбался как безумец, показывая свои белые зубы. Джоанна позавидовала ему, ведь у нее сгнили почти все зубы, зато в ее профессии они не так уж и нужны. Она откинула назад свои сальные и мокрые волосы и вновь посмотрела на незнакомца с нездоровым румянцем на лице.       — Хочешь меня?       — О да…

5

      Уолтер сидел на камне, покуривая сигарету, и наблюдал, как женщина, привязанная к столбу с мешком на голове, дергалась и молила о помощи.       — СПАСИТЕ! ОН НАСТОЯЩИЙ ПСИХ!       — Громче, красотуля! Может быть, рыцарь уже в пути.       Женщина истошно закричала. Уолтер встал и подложил еще бревен в кострище. Он взял канистру с горючим, обильно облив вначале женщину, а потом сухие бревна.       — ТЫ ЧУДОВИЩЕ! ПРОСИ ЧТО ХОЧЕШЬ! Я МОГУ ОТДАТЬСЯ ТЕБЕ ЗДЕСЬ! ТОЛЬКО ОСТАВЬ МЕНЯ В ЖИВЫХ.       Уолтер вспомнил, как нашел эту бомжиху возле салуна на окраине города, и рассмеялся. Габриэль он спрятал с помощью магии. Тот Уолтер точно не почувствует разницы.       — Такие, как ты, меня не возбуждают, — Уолтер поднял юбку женщины, посмотрев на ее ноги. — Ты посмотри, сколько волос! Ну уж нет, в моих штанах все висит без движения.       Уолтер соврал. Его член упирался в ремень с того момента, как он поймал ее. Он не стоял по стойке смирно уже очень давно, и боль с дискомфортом не могли заглушить предвкушение спектакля. Уолтер выкинул бычок от сигареты и стал кружить хоровод возле столба, напевая песню из иного мира:       

Музыка слышна отсюда,

Ноги сами готовы в пляс,

Ева у матушки непоседа,

За дочкой такой нужен глаз да глаз.

Но запреты так мало значат,

Если от музыки сердце скачет,

Если танец нас ведет

Влево-вправо, взад-вперед!

Ева кружится под скрипку,

И гости желали счастья ей.

Вдруг на пороге он с улыбкой

Лучший самый из парней!

Градом пот… кого он волнует,

Если подцепишь девку такую,

Если танец вас ведет

Влево-вправо, взад-вперед!

      Уолтер заметил движение на горизонте и надел капюшон. Человек в черном подошел на достаточно близкое расстояние. Уолтер снял свой капюшон, и Человек в черном остолбенел. Уолтер начал:       — Знаешь, я обожаю смотреть на себя в зеркало, — Уолтер подошел на три шага. — Это просто нечто.       — Отпусти ее.       Уолтер посмотрел на лже-Габриэль.       — Ты готов ради нее на все, да? Можешь не отвечать. Мы же одно и то же. Почти.       Уолтер жестом показал на камень.       — Присядь. Может, поговорим для начала? Мы же не рогоносцы, в отличие от стрелков, чтобы хвататься за оружие сразу, ведь так?       Человек в черном кивнул в знак согласия. Уолтер продолжил:       — Каково тебе работать на Пурпурного Осла?       Человек в черном усмехнулся.       — Я на него не работаю.       Уолтер отмахнулся от его лжи.       — Да перестань, мы вроде бы как знаем друг друга как облупленные, а? — Уолтер прикурил новую сигарету. — Неужели тебе не хочется вырваться из-под его гнета?       — Допустим, вырвался. Дальше-то что? Примкнуть к тебе и стрелку?       Уолтер улыбался во весь рост, обходя Человека в черном по кругу.       — Значит, все-таки предупредил, — Уолтер посмотрел на чистое небо, а потом в свое, нелепого вида лицо. — Я и не думал, что ты такой недальновидный дурак.       — Он и есть, Уолтер. Что тебе от меня/себя тебе нужно?       Уолтер пропустил едкость в свой адрес мимо ушей.       — Может, ты примкнешь к нашему дуэту и мы вместе пойдем против Него? Убьем Томатного Кардинала, конечно, не без помощи стрелка, а потом убьем и его.       — И дальше что? Трон-то один.       Уолтер сложил ладони в замок и наигранно умилился.       — Ох уж эти амбиции, — Уолтер вновь посмотрел на женщину, привязанную к столбу. — Раз мы так себя любим, то можем заняться онанизмом на рассвете, оросив поле красных роз черным семенем, а потом провести дуэль. Так сказать — выживет сильнейший.       Уолтер рассматривал такой вариант, но он хорошо себя знал. Человек в черном проигнорировал бред, излагаемый Уолтером.       — Алый Король рассказал мне про тебя.       — И что же он рассказывал про меня? — Уолтер не скрывал свой интерес. Ему было любопытно, что же там Вишневый Ублюдок наговорил ему.       — Что ты размяк.       Уолтер остановился.       — Что он сказал?       — Что ты жалкий и мерзкий клоп, который никогда не умел совладать со своим гонором, что ты все лишь дешевка.       — Дешевка, значит… а как тебе такое?       Уолтер бросил бычок от сигареты в костер. Бревна занялись огнем.       — Нет! — Человек в черном подскочил с камня и ринулся к лже-Габриэль, но Уолтер вытащил кинжал из рукава и проткнул его голову, воткнув кинжал под подбородок.       — Эта дешевка только что тебя поимела, причем дважды, — глаза Человека в черном начали закатываться, а из носа полилась кровь. Он издавал булькающие звуки, и Уолтер понял, что сейчас произойдет, поэтому ударил того по лицу. — Не отключайся! — глаза Человека в черном уставились на Уолтера. Он указал ему на женщину на столбе, у которой начала загораться юбка. — Это даже не Габриэль, она сидит сейчас у себя в комнате и ждет, пока я приду и поимею ее, пока ты будешь кормить червей в довольно-таки сухой земле.       Уолтер вынул кинжал. Человек в черном начал падать лицом вниз, но Уолтер его подхватил рукой за подбородок и подошел вместе с ним к камню. Уолтер взял его за волосы и начал бить об камень.       — Я…       Шмяк.       — …не…       Шмяк.       — …дешевка!       После последнего удара лицо Человека в черном превратилось в кровавое месиво. Рука Уолтера была вся в крови. На сутане он заметил пару капель крови. Уолтер посмотрел на женщину, которая больше не дергалась и не кричала, полыхая жарким пламенем. Уолтер обругал себя за неосторожность. Он «договорился о встрече» на окраине не просто так. Он не хотел привлекать внимание. А получилось так, что он устроил фаер-шоу прям под носом у стрелков.       «Ладно, пусть уж догорает. Займемся сначала выскочкой».       Уолтер начал копать землю лопатой, напевая:

Евина мать, головой качая,

Злобно удалилась спать.

Много она колыбельных знает,

И давай под нос напевать:

Кто же захочет пение слушать,

Если ворвался танец в душу

И до рассвета ритм идет

Влево-вправо, взад-вперед!?

Музыка смолкла, ушли гости,

Но в спальне Евы огонь не гас…

Матушка, кипя от злости,

С дубиною в руках туда ворвалась.

Ева — в слезы, но любимый:

«Тихо мой ангел неутомимый,

Танец начал свой отчет

Влево-вправо, взад-вперед!»

      Уолтер откопал яму три на три метра и небрежно скинул своего неудачливого двойника. Он подошел к столбу и снял женщину, аккуратно положив ее в могилу. Когда он поднялся из ямы, то ему пришла мысль раздеть их, но он быстро отмел ее. Ведь это будет слишком пошло. Уолтер поломал, с помощью магии, деревянный столб на три части и также аккуратно сложил в могилу, вместе с веревкой и обгоревшими поленьями. Уолтер прикурил сигарету и направился в сторону Гилеада, все так же напевая себе под нос.       

Матери старой он крикнул грозно:

«Рот закрой или быть беде!

Будешь дочку таскать за косы,

Запру в чулане в темноте!

Я приду к вам Еву сватать,

Лучше бы вам свой гнев запрятать,

Ведь задор меня ведет

Влево-вправо, взад-вперед!

Легкой добычей я не буду,

Вы со мной не справитесь так!

Хоть ловушки ставь повсюду,

Я из всех угодить мастак!

Ева — жизнь моя, и я ее счастье,

Нашу связь никто не порвет!

Я сам не свой, когда танцую

Влево-вправо, взад-вперед!»

6

      Человек в черном наблюдал за всем происходящим через Розовый Шар. Он не удивился тупости своего двойника, который не почувствовал некромантии. После письма Человек в черном отправился в дом Габриэль и ощутил магию тени, которая скрывала находящихся в доме, но он почуял ее сквозь открытую форточку. Он узнал запах ее любимых духов. Конечно же, это была сирень. Она душилась ей каждое утро, и этот запах сводил его с ума. Как и многих мужчин, мимо которых она проходила. Просканировав дом магией, он увидел там трех человек. Это были его Габриэль, Я-Же-Герой-И-Самая-Быстрая-Рука-Во-Всем-Феоде-Дискейн, а также человек, которого здесь быть не должно. Видимо, это был тот самый стрелок, про которого упоминал Алый Король.       После этого Человек в черном, так же как и Уолтер, нашел бродягу на улице и заколдовал его, создав иллюзию своей внешности, предварительно убив его, хоть это было и не нужно. Захотелось.       Человек в черном провел пальцами по Розовой Радуге, и напыщенный вид самозванца изменился на бесчисленную армию, остановившуюся на привал близ Гилеада. Человек в черном подошел к трем ящикам темно-зеленого цвета и совершил Прыжок.

7

      Элдред Джонас вытер пот со лба. Он снял свою черную шляпу. Палящее солнце в который раз заставляло его делать привал, а его хваленая армия, состоящая из убийц, тахинов и недоумков-мутантов, прибавляла ему проблем. Однажды ночью один из мутантов откусил человеку нос, потому что пытался найти замену своему давно сгнившему. Его удивило, что он не прижился. Он все пихал и пихал его на «место» ровно до тех пор, пока Джонас не застрелил его. Также он застрелил и человека. Слишком он уж громко орал, а ночью люди обычно спят. Нервы Джонаса заканчивались с каждым днем похода к Гилеаду, как и его седые волосы на голове.       Он смотрел на игральную доску и смаковал победу. Джонас играл в «Замки» против Рейнольдса, который в силу своей тупости вышел из Укрытия своей белой фигурой вперед, оставив без внимания Укрепление, за которым прятались три его красные замка.       — Вот черт! — Рейнольдс ударил кулаком по доске, сломав ее пополам.       Белая фигура короля стукнулась об сапог Джонаса. Он обрушил свой сапог на нее, представляя на месте фигурки Стивена Дискейна. Фигура короля превратилась в белые опилки, которые подхватил ветер и унес в глубину леса.       — Если ты не научишься быть осторожным и хладнокровным, то скоро в твоем теле появятся больше дырок, Рейнольдс.       — Против вас невозможно играть!       — Потому что надо ДУМАТЬ, Рейнольдс, понимаешь? Продумывать стратегию, навязывать свои условия, жертвовать пешками ради победы — только так побеждают. Это касается не только игры в «Замки».       Воздух стал потрескивать. Джонас сделал пару шагов назад. Он давно ждал этого момента. Перед ними появился Человек в черном с какими-то ящиками.       — Что там? — спросил Рейнольдс.       — Тебе это понравится.       Человек в черном кинул под ноги Рейнольдса один золотой. Он поднял его, вытер от пыли об рукав и отправился за ломом. Открыв ящики, Рейнольдс отошел в сторону. Человек в черном подошел к нему и похлопал его рукой по лицу.       — Умничка.       Человек в черном достал содержимое из ящика. Джонас не видел еще такого оружия. Оно напоминало очень большой револьвер.       — Вашему вниманию я представляю ручной шестизарядный гранатомет 6Г-30. Для стрельбы используются осколочные гранаты. Гранатомет, как вы видите, выполнен по револьверной схеме, так что у вас не возникнет трудностей с эксплуатацией этой малышки. Максимальная дальность стрельбы составляет приблизительно четыреста метров.       — Какой калибр? — спросил Джонас.       — Сороковой, — Человек в черном положил гранатомет на место. — В вашем распоряжении три таких игрушки.       Джонас подошел и взял гранатомет в руки. Ему понравилось ощутить вес и холод оружия. Весил он по скромным подсчетам около шести килограммов. От гранатомета пахло металлом и маслом. Джонас зарядил один патрон, упер приклад в плечо и развернулся, выстрелив в дерево. Он ощутил приятную отдачу. Граната попала четко в цель, повалив дерево. На других деревьях остались насечки от осколков.       Джонас кивнул Человеку в черном.       — Гилеад должен стать пеплом на ветру, Джонас.       — Во славу Алого Короля! — Джонас поднял гранатомет вверх, и вся армия одобрительно закричала.

8

      Роланд стоял посреди кабинета отца.       Снова.       Он вспомнил, как, будучи ребенком, стоял уже здесь и рассказывал ему про повара-предателя.       Отец сидел за своим письменным столом, который был завален письмами. Стрелок знал содержание этих писем. Передвижение войск Фарсона или просьба о помощи разным городам. По другим поводам ему не писали. Роланд не помнил, чтобы ему хотя бы присылали письмо с поздравлением в день его рождения. Просьбы были всегда. Благодарности — ни одной.       Стивен Дискей посмотрел на стрелка.       — Я был в Тонтоуне, — он пригладил свои усы. — Я тебя там не встречал? Уж больно твое лицо мне знакомо.       «Конечно, я ведь твой сын», — подумал стрелок, но вслух сказал:       — Может быть. Но я не встречал стрелков. Особенно такого ранга, как вы.       — А откуда ты знаешь, что мой ранг выше, чем у других?       — О вас ходят легенды. Вы же Стивен Дискей, ведь так?       Отец кивнул.       — Вы происходите из рода Эльда, а ваши револьверы выкованы из Экскалибура, — Роланд посмотрел в глаза своему отцу. — Вы лучший стрелок во всем феоде и, не принимайте за лесть, но, может быть, вы лучший во всем Срединном мире. По крайней мере, так мне всегда говорил отец.       — Восхваляющие речи меня не будоражат, Уилл.       «Знаю».       — Чем ты занимался в Тонтоуне? — спросил Стивен.       Началось. Стрелок понимал, что если допрос зайдет слишком далеко, он его не выдержит. Смотреть на отца после стольких лет… ему едва удалось удержаться у салуна и не обнять его.       — Я фермер, как и мой отец, — ответил Роланд.       — Решил пойти по его стопам?       — И да… и нет. В нашем маленьком городке выбора не было. Мы работали с отцом на ферме, занимались скотоводством, сажали посевы, пока мама сидела с годовалой сестренкой. Так и повелось всю нашу дальнейшую жизнь.       — И где они теперь? — с подозрением спросил Стивен.       — В земле, сэй. Мама и папа — от старости. А сестра, — стрелок выдержал паузу, чтобы придать лжи правдоподобности. — Сестра умерла от осколка снаряда, попавшего в наш дом.       Глаза Стивена Дискейна сузились.       — Ты говорил, что они все в земле? Так? — Роланд кивнул. — И тебе хватило времени похоронить ее во время обстрела?       «Черт. Думай… думай».       — Я спрятался в погребе, а люди Доброго Человека нас чудом там не заметили. Потом я вылез из погреба, похоронил сестру и собрал припасы, направляясь в сторону столицы.       Стивен Дискейн выдохнул.       «Хороший знак, — подумал стрелок. — Но не запутайся в своей лжи».       — Сколько мятежников было и что у них за оружие? — спросил отец.       — Много, сэй. Я видел у них только огнестрельное оружие.       — Как ты думаешь, куда они направлялись?       Стрелок знал, куда они направлялись.       — Может быть, в Меджис? Ходили слухи, что там они должны перегруппироваться и соединиться с еще одним отрядом Фарсона.       Лицо отца размягчилось. Он протер уставшие веки.       — Извини, что так сильно копаюсь, бремя слишком ответственное, — Стивен Дискейн встал из-за стола. — Добро пожаловать в Гилеад.       Дверь кабинета вышибли. На пороге появился Корт. Он был в залатанных кожаных штанах и зеленой хлопчатобумажной рубахе, подпоясанной широким солдатским ремнем. Корт мельком взглянул на Роланда и вцепился взглядом в его отца.       — Ты должен это видеть.       — Настолько серьезно?       — Да, — ответил Корт.       Стивен Дискейн посмотрел на своего сына и спросил:       — Ты умеешь держать оружие?       — Да, — стрелок мысленно улыбнулся. — Я не забыл лицо своего отца.

9

      Габриэль сидела на кровати в простом домашнем платье, «скрывая» синяк на левой щеке при помощи пудры. Она уже не могла выносить систематического насилия со стороны Мартена. Но больше всего ее выводили из себя упрекающие взгляды людей, которые кричали: «ШЛЮХА!». Нет, она не была шлюхой. Люди не понимали, что значит быть женой главы феода, которого невозможно было застать дома, а когда Стивен приходил домой, он просил ее не лезть к нему, ведь он чертовски устал. Габриэль обессилила от потребительского отношения к себе: «воспитай сына, постирай одежду, наведи в доме порядок, появляйся со мной при знати». Она хотела любви. Обоюдной любви, а не чтобы родной муж смотрел на нее как на кусок мяса.       Тогда на балу она встретила Мартена… его белоснежная улыбка заколдовала его… и, конечно же, она легла с ним в этот день, не потому что она была ветреной, а потому что хотела вспомнить, что такое быть желанной. А потом… все зашло слишком далеко. Мартен озлобился, и с течением времени Габриэль поняла, что она стала всего лишь предлогом для мести своему мужу. Но иногда тот Мартен, которого она видела на балу, возвращался, хоть и редко. Габриэль не знала, что делать дальше, и поэтому она решила отпустить ситуацию на волю Ка.       Кто-то постучал в дверь. Ручку двери повернули. В дверном проеме стоял Мартен. Увидев, кто к ней зашел, женщина вжалась в угол комнаты. На кровати лежали зеркало и пудреница. Уолтер разглядел синяк на левой щеке, который он, точнее его двойник (да какая разница?), оставил ей днем ранее. Он хотел было начать разговор, но в горле как будто встал ком. Он посмотрел в сторону окна, и ему не понравилось, как свет, проникающий в комнату, давил на него. Уолтер подошел к окнам и задвинул занавески. В комнате стало темно. Он чиркнул зажигалкой, и Габриэль испуганно присвистнула, натягивая одеяло на себя так, что видны были только ее голубые глаза. Может быть, в какой-то другой вселенной это бы показалось забавно, но в этой, где он избивал ее при упоминании своей семьи и брал ее силой, забавы не было.       Человек в черном подошел и взял с прикроватного столика свечу, зажигая ее от пламени зажигалки. Так же он проделал со свечами, прикрепленными к стене. В комнате посветлело.       — Я…       Уолтер закашлял. Он посмотрел на свои ладони, которые были влажные от пота. Никогда в жизни Человек в черном не потел и вот, казалось бы, в самый не подходящий момент его прошиб пот. Человек в черном попробовал снова:       — Я… — Уолтер достал сигарету и прикурил от свечи на столе. — Ты даже не представляешь, как часто я мысленно воображал себе этот разговор. Я проигрывал все возможные варианты, а теперь… даже не знаю, что сказать. Забавно, да? — Человек в черном посмотрел на Габриэль. В ее глазах все еще стоял страх. Он перевел взгляд на сигарету и потушил ее об ладонь. Никакой боли он не почувствовал. — Прости, я забыл, что ты не любишь, когда в твоем присутствии курят.       Уолтер сел на дальний угол кровати, смотря на свечу, дабы не смутить Габриэль. Он положил одну руку на кровать и случайно задел ее ногу под одеялом. Габриэль тут же отдернула ее.       — Прости меня за то, что я сделал вчера, да и за все. Я не хотел… это был даже не я.       Уолтер встал с кровати и зашагал по комнате.       — Чушь. Конечно же, хотел. Я буду с тобой честен. Я не человек, точнее, наполовину. Рожден был как все, а потом стал… чудовищем. И мне это нравилось. А потом я встретил тебя, — Уолтер посмотрел в глаза Габриэль. — Помнишь, как это было?       Габриэль быстро закивала, боясь, что если она не ответит на вопрос, он сделает ей больно.       — Я увидел, как ты танцевала в Зале Предков в красном платье. Уже даже не помню, в честь чего праздновали…       — В честь Первого Сева, — ответила Габриэль, сама удивившись своей смелости. Она заметила, что с Мартеном что-то не так и он не был похож на Черный Смерч, которым был практически все время.       — Да… теперь вспомнил. В тот день ты была прекрасна, — Уолтер поправился. — Как и в последующие… но именно в тот день ты блистала среди всех женщин, озаряя зал своим присутствием. А потом я пригласил тебя на танец. Ты не отказала. Нам хлопали все, кроме стрелков. И… я не с одной женщиной такого не испытывал, Габриэль, но по незнанию причинил тебе много боли. Я не умею любить. Но теперь у меня есть свобода воли, и я хотел бы… — Уолтер с надеждой посмотрел на нее. — Что если я тебе скажу, что мы можем убежать отсюда? Хоть сейчас. В любой мир, в любое время. Я могу тебе столько показать и… мы можем начать все заново… то есть начать как положено. Я… как же трудно это сказать. Я люблю тебя, Габриэль, и прошу, чтобы ты пошла со мной, скоро может произойти беда.       Габриэль не верила своим ушам. Это был не тот Мартен, и если это были очередные его козни перед ее избиением, то она на них клюнула. Она никогда не слышала искренности в его словах до этого момента. У нее даже было сочувствие к Мартену. Вроде бы могущественный маг, а трясется как последний весенний лист перед осенью на ветке дерева. Она выбралась из-под одеяла и села на угол кровати. Уолтер замер посреди комнаты.       — Это сильные слова, Мартен.       — Мое настоящее имя — Уолтер. Уолтер Падик.       Человек в черном поприветствовал ее как положено в Гилеаде, заставив Габриэль улыбнуться.       — Я не знаю, что с тобой произошло, но эта перемена в тебе меня радует… но… у меня есть семья, Уолтер. Мы с тобой сошлись, когда мне было одиноко. В момент моей слабости.       Лицо Уолтера помрачнело. Габриэль продолжила:       — У меня есть любящий муж и сын, и я люблю их, а не тебя. Нам с тобой было хорошо вместе… до тех пор, пока ты не стал меня бить, насиловать и применять на мне свою магию. И сейчас я вновь вижу того красивого мужчину в зале, который прекрасно танцевал. Но пойми меня правильно. Люди не могут идти против своей природы. Они всегда будут совершать одни и те же ошибки. А ты сказал, что ты не человек.       Габриэль посмотрела влажными глазами на Человека в черном.       — Ты — чудовище, Уолтер, и ничто не сможет это изменить, даже я. Даже красивые слова.       Уолтер не сдавался.       — Знаешь, в одном мире есть сказка о красавице и чудовище. Чудовище потребительски относилось к красавице, но однажды оно спасло ее от волков, потом от охотников и стало приглядываться к ней. Чудовище полюбило ее, но оно знало, что она ни за что не полюбит его. И вот, когда охотники пришли вновь в его замок, чудовище защитило ее ценой своей жизни. Красавица прониклась поступком зверя и поцеловала его, и, когда все жители замка плакали, магия злобной старухи, наложившей на принца заклятие, спала. Перед ней предстал прекрасный молодой человек. И жили они долго и счастливо. Наверное. По крайней мере, так было написано.       Габриэль вновь улыбнулась.       — Может быть, и у нас есть шанс? — спросил Человек в черном.       — Уолтер… в тебе есть добро, но его так мало. Ты — чудовище, а мы не в сказке, — Габриэль закрыла лицо ладонями, сквозь которые лились слезы горечи.       Человек в черном подошел к ней и хотел было положить руку на плечо и утешить, но он боялся ее спугнуть. Она посмотрела на него.       — Прошу тебя… если любишь — оставь меня в покое.       Все, что напоминало сердце в груди Уолтера, рухнуло в бездонную тьму его души. Он ожидал такого исхода, но не знал, что будет так больно. Уолтер кивнул и направился к двери, но открыть он ее не успел.       Ее открыл Стивен Дискейн, возле которого стоял Роланд.       В комнате стало душно. Отец Роланда метал невидимые молнии глазами то в Габриэль, с красными глазами и опухшим лицом, то в Уолтера, который не ожидал их появления. Роланд не понял, что у них произошло, но следов физического насилия на своей матери он не видел, зато он впервые увидел, как Уолтер дрожал. Его давний враг дрожал, и это было не от страха. Стивен сказал:       — Иди за мной.       Габриэль подскочила с кровати к своему мужу. Этого Роланд не ожидал.       — Он ничего не сд…       Габриэль не смогла договорить, потому что Стивен Дискейн ударил ее по лицу. Свечи стали гаснуть, а тень от Уолтера начала расти. Он сжал кулаки так, что были видны его кости. Роланд не понимал, что ему делать. Мать никогда не заступалась за Уолтера, да и он ничего не сделал, если верить словам Габриэль. Стрелок вспомнил диалог в хижине, но Уолтер не мог вот так измениться. Такие, как он, никогда не меняются. Или все-таки мог?       Роланд понимал реакцию отца, и если бы это увидела его младшая версия, которая тренируется с Кортом, то он бы подумал, что она заслужила это, ведь спать с другим мужчиной, когда у тебя есть семья — низко. Но Роланду не нравились перемены в этих двоих. Он думал, что знал их, но в очередной раз ошибся.       Стрелок решил бездействовать, ведь если он что-то предпримет, отец повесит его. Роланд с мольбой смотрел на Уолтера, чтобы тот не наделал глупостей.       — Идем, — сказал Человек в черном.

10

      Стрелки и колдун вышли на улицу.       Стивен Дискейн замахнулся на Уолтера, но тот успел поймать кулак его отца, вывернув тому руку. Роланд видел впервые, как его отец стоит на коленях и корчится от боли. Корт держал Уолтера на мушке, но тот не обращал на него никакого внимания. Человек в черном смотрел в окно, где стояла Габриэль.       «Ты — чудовище, Уолтер, и ничто не сможет это изменить».       Человек в черном отпустил Стивена.       — Хочешь выяснять со мной отношения — пожалуйста. Хочешь решить вопрос в поединке — буду только рад, но не смей ее трогать. Если ты еще раз ее тронешь, то я отправлю тебя на один пляж, где морские чудовища откусят тебе руки, и тогда ты будешь никому не нужен — стрелок без рук, — Уолтер хлопнул Стивена по плечу. — Но твою жалкую жизнь я буду поддерживать до самого конца. Будешь вести долгое и никчемное существование. Ты меня понял?       Роланд похолодел, а его пальцы дернулись, вспомнив дикую боль и последующую лихорадку от укуса омароподобных тварей. Стивен Дискейн посмотрел в окно своей комнаты. Шторы были задернуты. Вокруг них началась суета. Местные жители бегали с вещами и повозками, а стрелки бежали на стену. Уолтер, заметив это, спросил:       — Что происходит?       — Оставим наш с тобой вопрос позже, а сейчас пойдем. Ты должен это увидеть.

11

      Уолтер стоял на каменной стене, ограждающей город, и не верил своим глазам. Он видел бесчисленную армию людей, направляющуюся на город.       «Чертов Алый Прохвост».       — У нас есть шанс? — спросил Стивен.       — Оружия и боеприпасов хватит на длительную осаду?       Стивен кивнул.       — Скажу честно, продержимся день или два. Всех женщин и детей надо выводить из города, но если среди них есть стратеги, то, вероятней всего, они отправили небольшой отряд к задним воротам из тридцати человек, чтобы отстреливать всех беженцев, — Уолтер протер уставшие глаза. — Выбора у нас нет.       — Тогда мы принимаем этот бой.       Уолтер вплотную подошел к Стивену.       — Ты не понял. Это не бой. Здесь будет бойня. Не рассчитывай на успешный исход.       Корт вмешался в их диалог.       — Кстати, Стивен, я забыл сказать. К нам в город прибыл какой-то шут или клоун. Он очень хотел встретиться с тобой.       Стивен Дискейн недоумевающе посмотрел на Корта и указал в сторону мятежников и убийц.       — К чему ты это говоришь? Какое мне дело до какого-то клоуна, когда здесь творится такое.       — Прошу прощ…       Уолтер вцепился в Корта.       — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? КТО ЭТО БЫЛ? КАК ОН ВЫГЛЯДЕЛ?       Корт посмотрел на Стивена, тот кивнул.       — Клоун. Обычный шут. Сказал, что его прислали для Праздника Жатвы.       «Троянский-мать-его-конь. Умно».       Уолтер, обреченно оглядел всех троих. Его взгляд дольше всех задержался на Роланде.       — Я вынужден покинуть вас. Если я останусь среди вас, то люди Фарсона пробьются раньше, чем за день.       Уолтер, не дожидаясь ответа, покинул стену.