Вне камер

             Сонхун отрывает голову от подушки, откладывая в сторону мобильный, когда замечает боковым зрением полосу света из приоткрывшейся в спальню двери.       - Хён? - шёпот Чонвона разрушает тишину. Он замирает на входе. - Я разбудил тебя?       - Нет. Но лучше заходи быстрее, пока не разбудил мелких, - любезно отзывается о Сону и Рики Сонхун, окончательно блокируя телефон и убирая его под подушку. Привыкшие к полумраку к глаза различают бродящий по спальне силуэт, летящие на стул вещи, светящуюся от неяркого из окна света кожу, которой становится всё больше. Сонхун склоняет голову к плечу, неспешно рассматривая Чонвона со спины. Скользя взглядом по острым лопаткам, широким плечам, длинной шее и...       - Какой это цвет? - шепчет он, вынуждая Чонвона обернуться. Глаза его, чернее ночи, блестят, а губы озорно складываются в улыбку до глубоких на нежных щеках ямочек.       - Красно-розовый. Атакующий. Сонхун вздёргивает брови, но Чонвон не расшифровывает это никак словами. Цепляет лишь бегло на пару пуговиц верх тёмно-синей пижамы, оставляя на краю своей кровати за ненадобностью широкие штаны, и крадётся будто через всю комнату вперёд. С каждым его шагом, Сонхун меняет и своё положение на кровати, откидывая одеяло и оставляя для младшего чуть больше места на узкой полуторке. Принимая его поближе к своему теплу, сплетая вместе холодные на контрасте ноги, накрывая тёплым одеялом и одновременно собой. Зарываясь носом в непривычно яркие, при ближайшем рассмотрении, волосы, прямо за самым ухом, в которое негромко произносит:       - Считай, я сражён твоей атакой. Чонвон смеётся приглушённо, несильно ударяя его по плечам, но затем опутывая их руками и прижимая к себе. Принимая вплотную тяжёлое тело и прикрывая глаза от горячего дыхания в шею. Расслабляясь и успокаиваясь после тяжёлого дня.       - На самом деле, - ворчит он, - моя голова жутко болит... И не успевает даже договорить, как тепло с его груди, как и дыхание, исчезают, потому что Сонхун мгновенно отстраняется от него. Но не даёт как следует повозмущаться, укладываясь на спину и затаскивая Чонвона на себя. Вызывая новую улыбку, довольную напополам со смущением, которую Чонвон прячет в его спальной футболке, вжимаясь носом.       - Я не жалуюсь, правда, хён.       - Но я знаю, как после всех этих длительных перекрасок приятно вот это. И он просто делает это. Заставляет Чонвона почувствовать себя самым счастливым и обласканным котом вновь. Заползает длинными пальцами в выкрашенные волосы, массирует мягкими подушечками истерзанную кожу головы, пропускает шёлковые после всех масок прядки, массирует второй рукой заднюю сторону затёкшей, вообще-то, шеи. Чонвон лишь растекается по его груди, не находя себя от удовольствия и любви, что топит его. Едва не мурчит, но если бы умел - обязательно сделал бы это.       - Спасибо, хён, - только и удаётся пробормотать ему, обнимая Сонхуна крепче, оплетая осьминогом и притираясь к груди щекой.       - Засыпай, - шепчет Сонхун в его макушку, ласково касаясь её затем губами. И Чонвону очень хочется возразить. Вспомнить про расписание старшего, про то, что менеджеры не обрадуются, придя будить его и обнаруживая Чонвона в постели рядом, что наверное им лучше разлечься, пока не поздно... Но поздно. Потому, что усталость берёт верх, и он уже сопит на груди Сонхуна, что обнимает его бережно, не переставая перебирать пальцами волосы, в которые задумчиво и счастливо улыбается. В которые выдыхает всю свою любовь, принимая чужую на вдохе.