Вне камер

                    - Нужно...нужно добавить чего-то... - Чонвон прикусывает губу, хмуро глядя на себя в зеркало. - Чего-то не хватает, - сокрушается он, запуская пальцы во взмокшие волосы. Рики неопределённо машет руками, едва дыша.       - Нашу смерть, хён? - откашливается он. - Только этого тут не хватает. Типа...реально, отличное завершение.       - Нет, в конце всё хорошо, - нервно дёргает зубами покрасневшие губы Чонвон. Склоняет голову, щурится. - Давай ещё раз...       - Я начинаю ненавидеть эту песню, - бормочет Рики, когда тяжёлое дыхание первых секунд трека вновь заполняет полумрак зала.       - Отлично. Если эта ненависть поможет нам сделать что-то...поехали. Чонвон вновь отыгрывает сольное начало, как может, без помощи подтанцовки. Повторяет каждое движение, вкладывая более драматичные эмоции в измождённое лицо. Запрыгивает на стул, что они решили использовать пока, вместо чужой спины, и... Глаза его резко распахиваются, а слух подводит, потому, что голову внезапно, вместе с горячей ладонью на лбу окутывает вакуум. Что-то. Он попросил Рики сделать что-то, но совсем не ожидал, что младший действительно сделает нечто из ряда вон... Музыка остаётся забытой в углах огромного зала, потому что Чонвон замирает под всё ещё прижатым к его шее ртом, не отрывая округлённых в шоке глаз от отражения. Перехватывая там же взгляд чужой. Действительно чужой. Совсем. Потому, что в неярко освещённом зале, под чёрной чёлкой и тенью густых ресниц, взгляд Рики хищный, пугающий, совсем тёмный. Концептуальный. Демонический. Только когда Чонвон решается моргнуть и сглотнуть ком в пересохшее горло, картинка рассеивается, Рики отстраняется, сжимая ладонями его плечи и обеспокоенно произносит:       - Всё? Совсем устал, хён? Домой, может?       - Д-да, - удаётся выдавить Чонвону, всё ещё держа глаза закрытыми. - Пожалуй, лучше...продолжим завтра.       - А то я и вижу, - ворчит младший, помогая встать со стула. - Грохнулся бы сейчас, а мне потом остальные хёны головомойку устроили... Рики привычно болтает без умолку, пока они умываются и переодеваются, решая принять душ в общежитии. Болтать продолжает и в машине, даже, когда щёки его забиты едой из МакАвто...он такой же, как и всегда, привычный, треплющийся, шутящий дурацкие шуточки, дующий негодующе полные губы, блестящие от кисло-сладкого соуса. Чонвон вздрагивает, промаргиваясь и отводя взгляд в мрачную полночь за стеклом машины. Губы, которые так внезапно и влажно прижались к его шее, хотя они договаривались на имитацию укуса. Спать он ложится, всё ещё с опаской озираясь на последние минуты затянувшейся репетиции и с несмолкающим битом репетируемой песни.

***

      - Я понял, хён, - кивает Рики, когда они на следующий день, после короткого разогрева и растяжки, готовятся вновь репетировать танец. - Ты говорил вчера, что нужно...       - Не нужно, - тут же мотает головой Чонвон, вскинув её в испуге, и даже промахнувших мимо очередного мотка резинки, которой пытался завязать свои короткие волосы. - Всё хорошо. Я проснулся и понял, что всё хорошо. Просто...от усталости казалось...       - Нет, - поднимает ладонь Рики, поджимая губы. - Ты был прав. И, поверь, в будущем, ты захочешь заплатить огромные деньги, чтобы услышать эту фразу от меня вновь. Так что...довольствуйся, пока я говорю это сам. Чонвон не хочет, но улыбается, глядя в блеснувшие игриво чёрные глаза младшего. Шутка эта немного разряжает обстановку и снимает его нервозность и напряжение. Но ненадолго. Стоит ему только вновь запрыгнуть на стул и отдаться во власть горячих ладоней, придерживающих голову и сжимающих плечо, тело знакомо простреливает вчерашней молнией, заставляя вытянуться стрункой и замереть под мокрым ртом. И это, правда, было бы полбеды. Но Чонвону в следующий миг кажется, что он с ума сошёл. Кратковременное помутнение. Или он вовсе с утра не проснулся, а это всё странный сон... Потому что Рики посмеивается ему на ухо, медленно отстраняясь и снова перехватывая в отражении перепуганный и ошалелый взгляд.       - Вот, о чём я говорил, хён, - давит он уже обеими ладонями на плечи, отчего кажется ещё выше и больше. Чонвон не крошка вовсе, но теряется совсем под весом широкого тела, наваливающегося сзади, как ни в чём не бывало. - Согласись, работает?       - Ч-что? - растеряно шепчет Чонвон.       - Укус, хён! Он был ненастоящий, пустой и...тебя вон как тряхнуло! - вздёргивая брови, Рики усмехается как-то темно опять. - Дважды.       - Это было н-неожиданно, - защищается Чонвон, поводя плечами и стараясь ускользнуть от цепких пальцев. - Врасплох застал и напугал, Рики, конечно меня тряхнуло.       - Это то, что нужно. Тот эффект. То самое что-то! Я ещё вчера понял, когда ты застыл. Это было весьма убедительно. Не наиграно.       - Хочешь теперь сказать, что я плохо справляюсь с актёрской частью? Чонвон хмурится, вставая со стула и позволяя Рики включить песню заново. Тот мотает головой.       - Нет. Не будь, как Сону-хён и выключи драму. Я говорю о том, что эту эмоцию - испуг, не сыграть. Хотя...теперь, когда ты знаешь... - он куксится вдруг, складывая руки на груди и оглядывая Чонвона странно как-то, исподлобья и будто сканирующе. - Ладно, посмотрим.       - Чего ты там смотреть собрался? - напрягается Чонвон.       - Ты связку пропустил, хён. Заново. Чонвон готов пропустить всю тренировку целиком и забраться под ледяной душ. Потому, что чужие губы всё ещё фантомно ощущались на шее, диафрагма подрагивала, как и кончики пальцев, а многообещающее "посмотрим" гремело в ушах, заглушая музыку и часть собственных мыслей.       - Не кусайся только больше, ладно? - хмурится он, становясь на прежнее место. - Давай как раньше.       - Да не буду. Уже не та реакция, - машет рукой Рики, вставая позади старшего. Не та реакция. Чонвон фырчит, хмуря брови и отыгрывая теперь свою первую связку по эмоциям не драматично, а по большей части раздражённо. Слыша, кажется, одобряющее хмыкание за спиной. Вот ещё... Он запрыгивает на стул, закрывает глаза...и выдыхает, когда слышит клацанье зубов рядом с шеей, но не ощущая на ней больше мягких губ. Хорошо. Или нет. Чонвон, если честно, немного не уверен. Особенно не уверен н в чём он становится в момент, когда перебрасывая через него ногу, Рики склоняется чересчур близко, а запястья сжимает с такой силой, что впору жмуриться и шипеть, чувствуя, как подушечки оставляют слабый след на нежной коже. Но Чонвон молчит, падая спиной на паркет и слыша глухо, как костяшки его ударяются следом, пока руки прижимают по обе стороны от головы. Музыка перестаёт звучать вновь, погружая пустую голову в тишину. На секунду кажется, что в глазах Рики, затормозивших всего в нескольких сантиметрах, не просто черти пляшут, а готовят ему, Чонвону, особенно горячий отдельный котёл, потачивая вилы.       - Нет, - врывается в густой вакуум низкий голос младшего. Чонвон сглатывает, понимая, что ещё и не дышал всё это время. - Так мы потратим слишком много времени, - ворчит опять Рики, поднимаясь с колен и поднимая за собой старшего. - И, даже, если снимать будут сверху, не особо заметно... Он опять болтает. Говорит что-то, говорит, топает ногой, переключает трек в начало... Чонвон слышит только собственное сердцебиение и сбитое дыхание, что почти касалось его открытых и замерших на вдохе губ. Может, к чёрту это выступление? Переделать его на соло Рики? Будет ведь идеально... Или заменить песню?       - Эй, Рики? - пробует Чонвон, но тот лишь взмахивает ладонью, молча призывая начать танец заново. И Чонвон понятия не имеет, почему робеет и повинуется, кивая и становясь в центр зала. Отыгрывая в этот раз в большем сломанную куклу, человека на грани, ожидающего и предвкушающего. Или не отыгрывая вовсе. Замирающего уже в двух моментах подряд, но даже немного разочаровывающегося, потому что не получает ни касания губ к шее, ни тяжёлого дыхания на собственных. Ни даже особого взгляда, изображая загипнотизированность перед Демонической пастью. Но выгибающегося и охающего на вдохе, стоит только широкой ладони излишне плавно и горячо скользнуть по пояснице. Не так резко и отрывисто, как они репетировали до этого. Совсем обжигающе и ползуче, как ядовитая змея, разгоняющая по спине лихорадку. Пальцы Рики лишь самыми кончиками цепляются за бок Чонвона, пока вторая рука находит своё место на шее, вжимаясь горячими подушечками в надключичные впадины и лишь указательным упираясь в челюсть. Чонвон задыхается от неправильных ощущений, от прокрадывающегося под самую кожу бита, от вновь резкого столкновения лбами и участившегося дыхания, которое ловит губами вновь. И не только дыхание, едва только вцепляется пальцами собственными во всклокоченные на затылке чёрные прядки. Рики держит его на своём бедре крепко, подползая рукой теперь под лопатки и не позволяя сломаться и отстраниться. Охватывая слишком умело ладонью челюсть и склоняя голову в продолжение зашедшего далеко чего-то. Чонвон в какой-то момент даже мечтает услышать хруст своего позвоночника, чтобы не пришлось отстраняться и стыдливо отводить взгляд, утирая с уголков губ размазанную слюну от порыва нахлынувших эмоций. Делать этого не приходится хотя бы потому, что когда неожиданный поцелуй разрывается, Рики услужливо проводит большим пальцем по щеке и подбородку старшего, всё ещё тяжело дыша в самые губы. Чонвон сипит, как простуженный, выдыхая чуть слышно:       - Укус...можно оставить, - облизывается он нервно, не открывая глаз и по-прежнему цепко держась за взмокшие прядки младшего. - Он был к месту.       - И песню, - шумно выдыхает носом Рики, кивая и касаясь чёлкой лба Чонвона. - Сменим нахрен эту песню.       - Точно. И, пожалуй, часть хореографии тоже...