Если бы не "но"...

       Худощавый высокий парень с суровым лицом в выцветших тренировочных штанах и серой футболке, полностью мокрой от пота, снова и снова повторял последовательность одних и тех же движений, доводя их до совершенства, а себя до полного истощения и изнеможение. Он был непреклонен. Он ни за что не позволит отобрать у него эту победу и эту возможность. Единственную возможность хоть чего-то достигнуть в этом мире самому. Чего-то того, что он действительно хочет сам. Именно сам, а не его отец.       Его отец занимал весьма высокую должность и был достаточно богат, чтобы его семья жила вполне обеспеченно, ни в чём не нуждаясь. Но взамен за это, он ожидал от своих домочадцев полного и безоговорочного уважения. Требуя, чтобы все и всё соответствовало только его желаниям и ожиданиям.       Нет. Отец паренька не был безусловным деспотом, он любил свою жену и своего единственного сына. Просто ему слишком сильно хотелось, чтобы то, чего он достиг не пошло прахом, а жило и процветало. Он был упрям, впрочем, как и его сын, так на него похожий в этом. Просто каждый из них видел будущее по-разному.       Паренёк упрямо шёл к тому будущему, которое рисовал для себя в мечтах, вопреки желаниям его отца, чём вызывал его недовольство. "Стать артистом? Айдолом? Это же смешно, это даже ненастоящая профессия! – Негодовал его отец, искренне не понимая, где он допустил ошибку в воспитании своего сына и будущего наследника. — Ты должен сосредоточиться на реальном будущем, а не летать в розовых мечтах. Ты уже мужчина, а не мальчишка и должен понимать, что если упустишь сейчас свою возможность, то назад ничего вернуть уже будет нельзя. Ты не единственный претендент на эту роль, ты же понимаешь? Но пока, у тебя все шансы её заполучить". — Не переставал он повторять.       Отец был одним из учредителей весьма успешной фирмы по производству бытовой техники. И желал, чтобы его сын, со временем, не только занял его место, но и поднялся выше, до полноправного старшего председателя. И хотя каждый из трёх соучредителей хотел для своих собственных сыновей того же, самым талантливым и подходящим на эту роль был именно Пак Сонхва. Его ценили и уважали на работе его отца, как парня умеющего ставить четкие цели и упрямо следовать им, пока не достигал поставленного. Именно это качество его отца, ценили в нём его соратники, несмотря на наличие собственных наследников. Ибо никто из сыновей соучредители не обладал таковым. И именно этот аргумент был решающим в споре отца и его сына. Он был идеальный кандидатом на роль руководителя фирмы. Именно поэтому отец и слышать не желал о таких глупостях, как музыка и танцы. Но Сонхва был упрям не меньше, чём отец и сдаваться был не намерен.       Мать любила обоих и её сердце разрывалось каждый раз, когда их спор заканчивался ляпаньем дверей с разных сторон.       Сегодня Сонхва снова поругался с отцом. Он в очередной раз ляпнул входной дверью и ушёл в гараж. Это место было его убежищем и тренировочным залом одновременно.       Отец, хоть и не поощрял его увлеченность танцами, но всё же не нарушал личные границы сына, оставив ему старый гараж. Он даже закрепил там для него большое зеркало, какие используют в настоящих спортзалах. Но надеялся, что сын рано или поздно сдаться и обратит свой взор на реальную возможность, а не на "мыльный пузырь".

***

      Пак Сонхва окончательно выбился из сил и рухнул на пол, пытаясь отдышаться и успокоить свое загнанное сердце. Он приподнялся и сел, сурово глядя на своё отражение. Ему хотелось плакать, но вместо это он лишь сильнее сжал губы и продолжил.       В последнее время всё шло хуже некуда, хотя по началу ему даже везло. Он совершенно случайно попал на кастинг молодых талантов, проводившихся в Сеуле и был этому чертовски рад. Но оказалось, что желающих стать знаменитостью "тьма тьмущая", как и говорил его отец. Пройдя первые отборочные туры он начал понимать, что, возможно, отец был недалек от истины и ему "нужно спуститься с небес на землю".       Отбор становился с каждым этапом всё жёстче, а соперники всё сильнее и напористее. В какой-то момент, Хва чуть было не сдался, но... Теперь это стало для него уже окончательно сугубо личным делом. Он победит назло всем. И его отцу и этому наглому выскочке с милой циничной ухмылкой. Будто он уже не конкурсант, а победитель и весь мир уже принадлежит только ему.

***

      Миниатюрный, молчаливый и робкий парнишка вышел из комнаты и тут же столкнулся в узком коридоре со своим старшим братом, нечаянно ударив его дверью. — Прости, – отозвался он, потирая ушибленное место брата и проклиная себя за свою неуклюжесть. — Ничего страшного, – тут же парировал тот. — Занимался? Это хорошо, ты молодец, только не будь таким зажатым, надо быть более напористым и пробивным, – поучал он младшего, – только перешагивая порой через других, можно занять их более высокое место. Ты ведь победителем стать хочешь, а победителей, как известно, не судят.— Да, но я не стану идти по головам, – не задумываясь ответил тот. — Вообще-то, я пришёл тебя на ужин позвать, – вспомнил брат и потащил младшего за собой на кухню. — Чтобы победить тебе надо не только много заниматься, но и хорошо есть! — не унимался он.       Семья Ким Хонджуна была не слишком богатой, но дружной. И большой, для такой маленькой квартирки. В трёх комнатах, включая миниатюрную гостиную, которую занимали они с братом, обитали также родители и дедушка с бабушкой по материнской линии. Они все поддерживали Хонджуна на пути к его заветной мечте стать хотя бы музыкантом, чтобы переложить свои многочисленные стихи на музыку и, возможно, даже продюсером, чтобы люди могли их услышать.       На последние две своих мечты Хон почти и не надеялся, но его родные всегда говорили, что с его талантами и чистой душой, он обязательно станет знаменитым и его песни, как птицы разлетятся по миру. Помогая тысячам таких как он стать более уверенным в себе. Поэтому, и ради них, и ради себя он не должен отступать и продолжать совершенствоваться.       Это его старший брат, узнав про конкурс талантов в Сеуле, записал Хонджуна на прослушивание. Это он всегда ходил с ним на выступления, поддерживая и не давая усомниться в собственной талантливости. И ради этой веры в него, его родных и его дорогого и уважаемого им брата, Ким Хонджун продолжал тренироваться и побеждать.

***

      Они встретились на полпути к вершине, упрямые и целеустремлённые. Это был уже пятый отборочный тур. Впереди оставалось ещё четыре отборочных поединка. Затем полуфинал и финал, где двое будут бороться за победу.       Хону сразу понравился этот парень, одним своим взглядом показывающий, что готов убить любого, кто встанет на его пути к цели. И именно этот грозный вид Хва, каким-то образом, внушал и Хону уверенность в том, что он тоже сможет, что он обязательно дойдет до конца. И, если и не станет победителем, потому что им несомненно должен быть Пак Сонхва, то хотя бы финалистом, что тоже не мало.

***

      Хон подошёл к кулеру стоявшему рядом с кофемашиной. Он был весь взмокший и вымотанный. Он только что добился победы в полуфинальном раунде-поединке. — "Ну всё, я в финале", – горло пересохло настолько, что дышать было трудно, всё внутри горело и жгло, но парень был доволен собой, с жадностью осушая второй стакан.       Хонджун увидел маячившего в дверях хёна и направившись к нему, радостно замахал тому рукой, не заметив стоящего рядом парня со стаканом. Горячий кофе разлился, обжигая худощавого парня в концертном костюме. — Простите, извините, – мгновенно стал рассыпаться он в извинениях. И только после того, как парень повернулся и посмотрел на Хона со всей своей злобой и ненавистью, мгновенно узнав в нём своего будущего соперника, он понял, что натворил.       Все уверения запуганного Хонджуна были тщетны. Пак Сонхва не желал думать, что всё вышло случайно.       Казалось! только недавно эти двое мирно стояли за кулисами и желали друг другу удачи в предстоящем выступлении. Ещё буквально на той недели Хон мило улыбался Сонхва и говорил, что у того всё обязательно получится, что он видел его танец и "это было реально круто". А вот сейчас Пак смотрит на него с ненавистью в глазах, готовый прямо здесь растоптать и уничтожить этого выскочку, действующего ему на и так уже накалённые до предела нервы.       Сонхва тоже видел выступления Хонджуна и ни разу не усомнился в том, что перед ним реальный гений, хотя говорить такое этому милому парню он не собирался.       Сонхва перестал доверять кому-либо в этом мире уже давно, за исключением своей матери, что всегда была на стороне сына, хотя и разделяла тревоги мужа по поводу будущего Хва.       Он уже растерял своих бывших школьных друзей, что выступали вместе с ним в музыкальной группе на разных мероприятиях. И всё из-за зависти, упрёков и непонимания того, почему Пак Сонхва так себя ведёт и почему так изменился со времени начала участия в этом "глупом", по мнению его друзей, конкурсе. Ведь они все были достаточно обеспеченными и каждый из его друзей уже знал, кем ему предстоит стать. Лишь один Пак Сонхва не желал становиться послушной марионеткой, избрав собственный тернистый путь.       Теперь он и друзей иметь вовсе не желал. — Твоё 'извините' теперь ни к чему, – взорвался Хва, прерывая попытки бедного Хона исправить ситуацию и вытирающего кофе с костюма собственным сценическим галстуком и рукавами, за неимением ничего более подходящего под рукой, – мне на сцену пора! – крикнул взбешенный парень, услышав как его представили и зал зааплодировал в ожидании конкурсанта.       Хону было до чёртиков страшно оставаться тут и дожидаться, чем всё это закончиться. На этот раз он до жути испугался взгляда бывшего "почти что друга" и бегом бросился к брату, который стал его утешать.       Братья ушли. И старший всю дорогу до дома пытался успокоить чуть ли не в голос рыдавшего Хона, который снова винил себя в своей неуклюжести из-за произошедшего, сочувствовал Паку и боялся за их с ним следующую встречу в финале и за свое успешное выступление. То, что Пак Сонхва даже в испорченном кофе костюме туда попадёт, он почему-то не чуть не сомневался.       Пак Сонхва никогда не был злым парнем. Несмотря на то, что он был вспыльчивым, он не был ни злодеем, ни исчадием ада. Он был добрейшим и милейшим созданием, нацепившим на себя маску безразличия и свирепости, чтобы больше не страдать от разочарования в других. И Хва не желал приносить кому бы то ни было страдания сам, он просто хотел следовать своим путём и чтобы ему никто в этом не мешал.

***

      Хва, в конец утомленный тренировкой, в последний раз взглянул на себя в зеркало, прокручивая события того злополучного дня, когда Хон облил его горячим кофе. Поединок он тогда все же выиграл.       Теперь, оглядываясь назад и вспоминая неподдельный ужас в глазах Хона, он уже сомневался, что тот сделал это нарочно, как и сожалел, что накричал на него. Хон ему действительно нравился, со всей своей видимой зажатостью и неуклюжестью. "Он гениальный поэт с чистейшим сердцем и просто не мог сделать такое нарочно, ему бы и в голову это не пришло". Хва подумал, что возможно именно то, что Хон облил его тогда кофе, сыграло ему на руку. Его пожалели и выбрали вторым финалистом. Но извиняться за содеянное было поздно. Теперь остался лишь финал. "Возможно, если бы не Хон, меня могли бы и не пропустить", – подумал Хва, запирая гараж и возвращаясь домой.

***

      Долгожданный волнительный день настал.       Оба парня, встретившись в общем зале для последней тренировки, обменялись молчаливыми взглядами. На этот раз не было ни приветствий, ни пожеланий удачи.       Каждый занял противоположный угол и начал тренироваться. Лишь искоса поглядывая на соперника.       Хону было до жути неловко, он хотел подойти и ещё раз извиниться, сказать, что ему очень жаль и что он очень рад тому, что тот попал в финал, но вряд-ли Хва сейчас это оценит. Да и времени на выяснение отношений просто нет. На тренировку перед финалом отвели всего час.       Хва, искренне переживал за этого стеснительно бедолагу-гения, он хотел выразить ему своё искреннее уважение, а заодно и извиниться, что сорвался на него за всех и вся. Но не стал. Толку от этого сейчас никакого. Лучше бросить все силы на подготовку и сделать всё возможное, чтобы осуществить мечту.       Час пролетел незаметно. К концу тренировки каждый из них оценил слабые и сильные стороны другого, признавая превосходство друг друга.       Перед самым выходом, когда их наконец объявили, Хон всё же не сдержался и пропуская Пак Сонхва первым на сцену, тихо пожелал ему удачи.       Хва, сделать тоже самое, попросту уже не успел.       Всё пролетело так было и так размыто, что Хва едва помнил, как покидал сцену, выходя с противоположной стороны. Он лишь успел заметить, как сильно трясло Хона, когда тот выходил следом за ним. "Вот же придурок! – пронеслось в голове Хва, – он ведь уже почти победитель, а всё такой же нерешительный!" – выругался он в сердцах, не на шутку переживая и злясь на Хона.       Хон поймал возмущенный взгляд Хва и замер. Так и оставшись стоять на полпути к микрофону. Зал начал подбадривать его аплодисментами, но сердце Хона было разбито. Он и так не надеялся на победу, а теперь и вовсе сник.       Но, "настоящий талант так просто не пропить".       Судьи были в полной нерешительности относительно того, кого же из этих талантливых парней объявить победителем. Это было тяжёлое решение. И скрепя сердце, они выбрали финалистом Ким Хонджуна.       Хон был так шокирован произошедшим, что кроме лица брата в зале ничего не видел. Он категорически отказывался верить тому, что слышал и ничего не понимал. "Как же так, а как же Пак Сонхва?" – Хон автоматически повернул голову в сторону, где ещё несколько минут назад стоял Хва, но его там уже не было. Он уже собирался рвануть за ним за кулисы, но его остановил ведущий, придержав того за руку и ещё раз объявил, что он победитель.       Хон вежливо поклонился и в его глазах блеснули слезы. Зал долго аплодировал, а Хон растерянно смотрел на брата, ведь только он один мог понять всю боль и шок, что испытывал в этот миг Хон, держа в руках золочёную статуэтку.       Брат протиснулся через толпу новоиспечённых поклонников Хона, крепко обняв мелкого, передавая ему свою силу и уверенность и забирая его волнение и боль. — Ты сделал это, – тихо шепнул он на ухо младшему, – теперь ты тот, кто будет вселять уверенность в тысячи таких же как ты. Остальное неважно. Слова старшего брата подействовали и Хон выпрямился, беря себя в руки и улыбаясь толпе.       Хва, прячась от посторонних глаз в тени штор, с непроницаемым лицом смотрел на происходящее. Он был искренно рад за этого хрупкого паренька, а он, Хва, продолжит тренироваться и обязательно победит в следующем году. Теперь он точно знал, что добьётся этого.

***

      Хон отложил книгу и блокнот. Он встал разминая спину и выглянул в окно. С неба падал мелкий снежок, подгоняемый ветром и собирающийся на земле в сугробы, встретив на своем пути преграды. "Скоро новый год“, – со щемящей болью в груди подумал Хон.       Прошло уже полгода с того момента, как сонбэним Иден взял его под свою опеку, после его победы в конкурсе. Теперь Ким Хонждун был стажером компании QK Entertainment и очень дорожил своей работой. Его мечта стать музыкантом начала сбываться.       Хон тяжело вздохнул. Он до сих пор вспоминал лицо Сонхва, в тот день, когда он вырвал у него победу, никоим образом не желая этого. Его лицо полное презрения – станет ему горьким напоминанием о том, что нужно быть внимательнее и осмотрительнее. Чтоб не причинить, даже ненароком кому-либо боль.       Кстати, теперь у Хона появился ещё один друг, помимо горячо любимого хёна. Чхве Чонхо. Он тоже победил в подобном конкурсе ещё за год до Хонджуна. И хотя и был младше него на два года, но пел так, что невольно заслушаешься. Он тоже был стажёром компании, являясь первым приемником Идена, выискивающего самые ценные необработанные самородки среди тысячи подобных, собирая команду самоцветов.       Когда Хон об этом узнал, у него язык зачесался попросить того, взять Пак Сонхва, но несмотря на это, он так и остался нерешительным парнем. И просьба всё время откладывалась. Тем не менее, Хон старался не пропускать не одного конкурса, внимательно вслушиваясь в имена участников. Он не сомневался в том, что Сонхва продолжит идти выбранным путём, как и в том, что рано или поздно они встретятся вновь.

***

      Год прошёл незаметно. Хва уверенно вписал своё имя в заявку на участие в Сеульском конкурсе талантов и отправил емэйл.       За это время Пак Сонхва, казалось, стал ещё выше и ещё тощее, несмотря на то, что еды в доме было полно.       Хва по-прежнему не разговаривал со своим отцом, с того самого дня, как явился назад с конкурса лишь с утешительным призом в виде диплома участника и финалиста, торта и букета роз, который он незамедлительно вручил матери, обнимая её и прячя лицо у неё на шее. Лишь только мать знала всю правду о том самом парне, которому Хва доверил победу, за них обоих.

***

      Проходить все "девять кругов ада" до финала было не чуть не проще, чем год назад. Но упрямый Хва, уверенно шёл вперёд, отвоёвывая место за местом.       Мать с замиранием сердца следила за успехами сына по телевизору. Отец, хоть и напускал на себя строгий вид, прячась за газетой, всё равно переживал и нервно теребил эту самую бутафорскую газету, в решающие моменты выглядывая из-за неё.       Он уже давно понял, из какого теста сделан его единственный наследник и проникся к нему ещё большим уважением, подкинув его матери деньжат, на "хорошую одежду, обувь, ну и… что там ему ещё надо".       Мать без лишних слов отдала деньги сыну, скромно сообщив, что его отец желает примирения. Но Сонхва не торопился с этим делом. Сначала он докажет всем, чего он стоит, а после будет выстраивать отношения с кем бы то ни было.       Но невезение Сонхва, дошедшего до полуфинала опять повторилось, проносясь словно эхо по всем уголкам памяти и вселяя в Хва ужас.       Его отец попал в аварию и Хва не знал, как ему поступить.       Об этом событии сообщили даже в новостях, упомянув обоих членов семьи Пак.       Хон, следивший за развитием событий теперь вместе с Чонхо и Иденом, услышав это, сам чуть не лишился чувств. Но за этот год Хон стал намного сильнее и увереннее в себе. Он быстро набрал номер такси и выскочил на улицу, наспех надев обувь и куртку.       На улице снова была весна и погода была точь в точь, как в день их первой встречи на конкурсе. Солнце ярко сияло, даря людям надежду на светлое будущее. "Только Хва может этого будущего и не достичь", – думал Хон на автомате отчеканив адрес указанной в новостях больницы водителю.

***

      "Может я и правда не должен этого делать? – трясущимися руками, сквозь слезы, Хва открывает дверь палаты, оставив мать рядом с отцом, что лежал без сознания, и выходит на коридор.       Он хватается за стену в поисках поддержки и чьи-то руки тут же его подхватывают, уверенно проводив его до ближайшей скамейки. Хва хватает ртом воздух, задыхаясь от душивших его слёз, ничего больше не видя перед собой. Чьи-то пальцы сжимают его руку, опуская вторую, ему на голову, успокаивающе поглаживая.       Хва не видит кто это, но позволяет себя утешать, опускаясь на плечо загадочного друга. Он рыдает долго, изливая на подставленное плечо всю тяжесть и боль последних двух лет.       Прошло, наверное, больше часа, когда Пак Сонхва снова берёт себя в руки и поднимает глаза на своего добродетеля. — Ты? — только и может выдавить он. Хва недоверчиво рассматривает лицо напротив, внимательно изучая. Отмечая новые, появившиеся там за год, изменения.       Хон встречает взгляд Хва уверенно, не тушуясь и не пряча глаза, как прежде. Его взгляд ясный и полный сочувствия.       Сонхва медленно начинает осознавать произошедшее, опуская взгляд на свою руку, до сих пор крепко зажатую в руке Хона и обратно на лицо. — Но?... — Хва пытается подыскать слова, но не может. Он просто не знает, что сказать. Слишком много нахлынувших эмоций и не одной чёткой мысли. — Я пришёл за тобой, — отвечает Хон, на все вопросы Хва разом. — Ты станешь частью моей команды, – уверенно и серьёзно говорит Хон, вытирая остатки слёз Хва своим рукавом, за неимением ничего более подходящего.       Хва неуверенно кивает, не совсем понимая о чём говорит Хон, но доверяя его словам.

***

      Несколько дней спустя, Хва стоит на сцене, держа собственную золотую статуэтку. Хон с нетерпением ждёт того за кулисами. Хва улыбается, показывая трофей другу и торопится покинуть сцену. — Поздравляю, — Хонждун уверенно жмёт руку Сонхва, улыбаясь в ответ. — Теперь их у тебя две, — смеётся Хон и добавляет, — но одну из них я всегда буду хранить у себя, если ты, конечно, не против?       Парни смеются. К ним подходит Иден, Чонхо и ещё пятеро ребят. — А не многовато ли вы нам детишек набрали, — с напускным беспокойством говорит Хон, осматривая новенькие самородки. — В самый раз, — без тени сомнения уверяет Иден, представляя ребят их будущему лидеру. — Это Минги и Юнхо — бойкие ребята, порвут любую сцену.       Двое великанов смущённо хихикают, а в их глазах плещется огонёк с хитрецой. — А это Сан, отличный напарник для вокала Чонхо, танцует пока не очень, но уверен, что эти двое, — сонбеним кивает в сторону гигантов, — его быстро натаскают. Сноровки ему не занимать, с его чёрным поясом по тхэквондо.       Все удивлённо ахают, а парочка последних, подходит ближе. — А я Уён, — встревает вёрткий симпатичный парень, не дождавшись, собственного представления и с вызовом глянув на Сана, чья презентация затянулась.       Все переводят взгляд, на наглеца, прервавшего разговор старших, а тот, как ни в чём не бывало продолжил. — А это мой друг Ёсан, он пока что не очень хорошо танцует и поет, но быстро научиться, так как мечтает стать айдолом ещё с детства.       Уён обвёл всех, присутствующих взглядом. — Ну что же, будем знакомы, – подмигнул он Сану, состроившего недовольную мину, глядя на этого наглого лисёныша, и протянул руку Хва. — Ну вот и ладненько, мне пора, — объявил Иден радостным голосом, растворяясь в коридоре. — Есть хочется, — детским тоном объявляет Ёсан. — Может, закажем курочку и пиццу? — говорит он доставая телефон. — Дай сюда! — Уён ловко выхватывает из рук Ёсана телефон и набирает нужную клавишу быстрого набора. Ёсан возмущенно протестует, но Уён уже ожидает ответа оператора. — Я сам закажу! – уворачивается он, — А то ты в прошлый раз мне, не ту пиццу заказал.       Ребята смотрят на этих двоих, как на пришельцев, но сами лыбятся, в предвкушении пищи. — Пойдёмте на улицу, — командует Хон, перехватывая Хва под руку, — иначе нас курьер тут точно не найдёт.       Весёлая компания, расположившись на лавочках по двое —по четверо у неспешно изливающего воду фонтана, наслаждалась ужином и закатом над рекой. — Знаешь, — тихо шепчет Хон на ухо Хва, быстро расправившись со своей порцией вкусняшек, — я ведь тогда реально решил, что ты меня ненавидишь, но… — Но что? — Хва замирает, так и не донеся кусок пиццы до рта, в ожидании интригующего ответа.— Но позже понял, что это не так, — тривиально закончил Хон, ловко подцепив кусок курицы из коробки Хва и демонстративно отправляя его себе в рот. — Э-э! — только и возмутился Хва, в чьих руках уже был кусок пиццы, — это же моё! — Тогда отбери! — с вызовом бросает Хон и зажимает кусочек зубами, дразня Хва.       Тот, недолго думая, отдает пиццу Хону и пока он соображает, что к чему — мельком целует его в губы, нагло откусывая от куска курицы.       Хва аппетитно прожёвывает, выпячивая губки бантиком, а Хон, замерев, наслаждается этим зрелищем. — Но что? — повторяет Хва свой вопрос и смотрит на Хона, откровенно заигрывая с ним. — Но я понял, что всё равно не смогу жить без твоего сурового лица, — наигранно-серьёзно сказал Хон, машинально отправляя в рот пиццу, которую держал в руках.       — Совсем обнаглел —возмущается Хва, снова перехватывая еду ртом, не давая тому запихнуть весь кусок целиком и опять аккуратно выпячивает губки, прожёвывая.       Хон начинает смеяться, давясь оставшейся половиной куска.       Ему нравится такой забавный Хва ничуть не меньше того сурового парня, которого он повстречал год назад. — Год назад, — думает Хон, не заметив, как произнёс это вслух. — Что? — не понимающе смотрит на него Хва. — Ничего, — говорит Хон, оглядываясь в поисках того, обо что можно вытереть измазанные пиццей и курицей руки.       Хва тут же протягивает ему упаковку влажных салфеток, открывая её на ходу. — Теперь я их всегда ношу с собой, — весело комментирует он, свой поступок, — на случай, если тебе захочется пролить на меня какую-либо жидкость и вытереть своим рукавами, — заканчивает Хва уже серьезно, посмотрев как изменился в лице Хон. — Прости… — Тихо шепчет ему парень, проливший на него горячий кофе и его взгляд тускнеет. От чего на глаза Хва наворачиваются слёзы.       Хон спешно берёт из протянутой Сонхва пачки несколько салфеток и быстро вытирает руки, выбрасывает в мусорку, доставая чистую и начинает стирать ей слёзы, покатившиеся по щекам Хва. — И ты меня… — говорит Хва, не опуская головы, машинально беря салфетки из пачки, даже не гладя на неё, вытирает руки, выбрасывает. Также не глядя закрывает пачку и убирает в карман.       Он протягивает руку и гладит Хона по голове. — Это ведь ты сделал меня тем, кто я есть, — говорит Хва и медленно наклоняется к губам Хона. Глядя, то на него, то на губы.       Солнце уже давно село, ночной полумрак озарил месяц, освещая опустевшие рядом скамейки.       Ребята тихо разошлись, оставляя этих двоих наедине, но они не замечают, всецело поглощенные изучением друг друга.