Time Falls Away

Меньше минуты. Именно столько времени было у Тони, чтобы перенаправить ядерную бомбу и отправить ее через портал, расколовший небо над Нью-Йорком, прежде чем произойдет взрыв. Меньше минуты. Телефон Пеппер продолжал звонить, звонить и звонить, и Тони не знал, то ли у него разрывается сердце от того, что он не успеет с ней попрощаться, то ли от облегчения, что ему не придется слышать ее рыдания. Меньше минуты. Секунды уходили, и Тони вложил все силы в свои двигатели, направляя себя и бомбу прямо в небо, поднимаясь все выше и выше, пока не прорвался в совершенно другой мир. Меньше минуты. Космос должен был быть пустым, но он кишел жизнью, инопланетянами, кораблями, стремящимися уничтожить его мир, а потом взорвалась бомба, и это было великолепно в каком-то ужасающем смысле. Меньше минуты, и ДЖАРВИС погас, и все, что Тони мог видеть, была тьма. Говорят, что после смерти жизнь проносится перед глазами, но Тони знал, что умирает, и ничего не видел. Но он слышал голос матери, которая пела ему вслед сладкую песню о маленьких чудесах и маленьких часах, и о том, что время уходит... А потом Тони падал, падал и падал сквозь пустоту, червоточина закрывалась под ним, и Тони подумал, что никогда еще он так не боялся упасть, как сейчас. Меньше минуты, и все будет кончено, и Тони подумал, что никогда еще ему не было так страшно падать, как сейчас. А потом все стало черным. ************************ ************************ - Не знаю, зачем ты вмешался, я мог бы и сам о себе позаботиться. Парень был не такой уж и большой. - Верно. Поэтому я и подобрал тебя на помойке, да? - Заткнись! Я бы справился! - Ты держал чертову крышку мусорного бака. Ты был не в порядке! Этого аргумента было достаточно, чтобы Тони проснулся, и он пришел в себя от приступа кашля, задыхаясь от резкого вдоха, дыхание перехватывало в груди. Все болело, он был полностью дезориентирован, и что это за ужасная вонь, и почему он лежит на мусоре? О. О, он был в мусорном контейнере. Какого черта? Тони закрыл глаза и сосчитал до десяти, прежде чем открыть их снова, но почему-то он все еще был в мусорном контейнере. Почему... почему он оказался в мусорном контейнере? Неужели он выпал из червоточины и попал в мусорную кучу? Это как-то неправильно. Где была остальная команда? Почему все было так тихо? Должны были быть крики, взрывы, пролетающие над головой самолеты и... - Я просто говорю, что тебе не нужно было вмешиваться. Голоса теперь были ближе, спорили громче. - Я в порядке! - Черт, кажется, ты снова разбил нос. Этот голос, мягкий и тягучий, с явным бруклинским акцентом. - Я должен вправить его как можно скорее. - Просто кровь, вот и все. - громкое сопение. - На самом деле не больно. - Ты же знаешь, я могу сказать, когда ты лжешь, дурачок. Давай просто вернемся домой и приведем тебя в порядок, а потом мы сможем... Двое мужчин вышли из-за угла переулка и остановились на месте, увидев Тони, распростертого на куче грязи. Первый был высоким брюнетом, с наглым наклоном головы, с улыбкой и, несомненно, язвительным комментарием, который уже формировался на его губах, когда он с любопытством рассматривал Тони, голубые глаза мелькали по джинсам Тони, по грязному переулку и снова возвращались к Тони. Второй был блондином и миниатюрным, не более пяти с половиной футов, костлявым и болезненным на вид, с окровавленным носом и упрямым хмурым выражением лица, которое говорило, что ему наплевать на то, что Тони делает в мусорном баке. Он также был очень знакомым, и Тони не мог перестать смотреть на него, его рот слегка приоткрылся, когда он понял, кого именно напомнил ему этот блондин. - Стив? - На что ты смотришь? - блондин нахмурился сильнее, когда Тони не отвел взгляд, сложив тонкие руки на худой груди, искра в его глазах просто обескураживала Тони, чтобы он сказал что-то не то. - У тебя какие-то проблемы? - Он, наверное, смотрит на твой чертов окровавленный нос и удивляется, как, черт возьми, кто-то твоего размера ввязался в очередную драку! - насмехался брюнет, слегка толкнув более низкого мужчину. - Хватит быть таким сопляком. - Что ты делаешь в мусоре, а? Я знаю, что бруклинские ночи бывают тяжелыми, но должен сказать, что я никогда не просыпался в переулке после одного из них. Что с тобой случилось? - Я-я... - Тони прочистил горло, пытаясь восстановить голос. - Я не совсем уверен. Он оглядел узкий переулок, кирпичные здания, возвышающиеся по обе стороны от него. Здесь было тихо, что говорило об отсутствии движения, а под запахом мусора не было ни загрязнения, ни даже запаха тележек с едой или местных ресторанов. На улице было явно недостаточно людей, чтобы быть Манхэттеном, но это означало бы, что он больше не на Манхэттене, а это... это невозможно, верно? Верно? - Что последнее ты помнишь? - спросил один из них. - Помнишь ли ты, как заснул здесь? - Я точно не помню, как засыпал здесь. Тони проглотил истерический смешок, потому что последнее, что он помнил, было... было... Портал. Читаури. Тьма. Его мать поет. Падение. - Последнее, что я помню... Он несколько раз моргнул, все неправильное в этой ситуации догнало его сразу. Он упал, не так ли? Он должен быть мертв. Он должен быть мертв. Почему он был жив? Почему он в Бруклине? Тони прижал руку к дуговому реактору, пытаясь успокоиться: прохладный металл и постоянная боль в костях обычно возвращали его к себе, избавляли от кошмаров, которые снились ему после Афганистана, возвращали от тревоги, которая только усилилась после отравления палладием. Это было постоянное напоминание о том, что он жив, что он выжил, что у него есть причина жить дальше, когда все становится мрачным, что у него есть сердце, стремление, цель и - - и его не было. Его рука наткнулась на грудину - кость была целая и крепкая, не раздробленная и не вырезанная, чтобы удержать дуговой реактор, - и Тони в замешательстве посмотрел на свою грудь, а затем на двух незнакомцев в откровенной панике. Потребовалось несколько минут, чтобы первоначальный шок прошел, несколько мгновений, чтобы Тони смог привести свои мысли в порядок, но эти несколько минут прошли, и все вокруг было неправильно. Что, черт возьми, происходит? Грудь Тони напряглась, дыхание участилось, перед глазами заплясали черные точки - все это свидетельствовало о том, что он находится на пути к панической атаке. - Вот дерьмо. Он задыхался, положив руку на то место, где должен быть дуговой реактор, а другой уперся в грязь у колен, отчаянно нуждаясь хоть в чем-то, что могло бы удержать его на земле. - Я думал, я умер. Я думал, что умру... О боже, последнее, что я помню - это черт... Я умер? Это... что это, черт возьми, такое? Он едва успел заметить, как две пары рук подхватили его и вытащили из мусорного контейнера, опустив на землю так плавно, как смогли. - Эй. - Блондин присел перед ним, явно обеспокоенный ужасом, который отразился на лице Тони, и неприятный тон сменился на более мягкий. - Эй, все в порядке. Ты больше не там, ты в Бруклине. Дома, в штатах. Ты больше не там, все в порядке. Ты в безопасности. - Дыши спокойно, солдат. - Брюнет подошел к нему, положил большие руки на плечи Тони, чтобы унять его дрожь, его голос был низким и успокаивающим. - Дыши спокойно. Все в порядке. Ты ведь давно не был дома, не так ли? Когда ты вернулся? - Дома? - повторил Тони дрожащим голосом. - Когда я вернулся домой? - Когда ты покинул корабль и был комиссован из своего подразделения? - уточнил он. - В каком подразделении вы служили, мы можем по крайней мере доставить вас в центр, чтобы они могли вам помочь. Из какого вы района? Мы можем вернуть вас домой, если вы расскажете нам кое-что. Давай, дыши со мной, солдат, мы поможем тебе справиться с этим. - М-мое подразделение? - заикался Тони. - Я не в армии, не солдат. Не в... почему вы решили, что я в армии? - Ты просто похож на старика Паркера, когда он вернулся домой, - пояснил блондин, крепко держа Тони за руку. - Он терял сознание, а потом просыпался с мыслью, что он все еще сражается в Европе, понимаешь? Кошмары о войне и все такое. Я подумал, что у тебя то же самое. - О. - Тони стало немного легче дышать, когда они оба были рядом с ним, твердые руки на его плечах, легкая рука в его собственной. - О, да. То есть нет. Не война. Но да, потеря сознания. Кошмары. Вызванные... у меня старая травма. Хорошо, по крайней мере, это не было полной ложью. Афганистан, дуговой реактор и все, что происходило в последние несколько лет, конечно, вызывало у него кошмары, хотя потеря сознания и пробуждение в мусорном контейнере было чем-то новым. Тони не был фанатом. Но его зрение прояснялось, пульс замедлялся благодаря присутствию рядом с собой людей, которые успокаивали его, и как только он перестал дрожать, мужчины отстранились, чтобы дать ему возможность отдышаться. - Лучше? - мягко спросил брюнет, голубые глаза были обеспокоены. - Все будет хорошо? - Спасибо. - Тони уткнулся лицом в руки, затем отстранился, пробормотав: - О боже, как от меня воняет. - Ты лежал в мусорной куче, - заметил блондин. - Почему бы тебе не подняться к нам и не помыться. Тебе станет легче, когда ты выберешься отсюда. - Если это не слишком хлопотно. Тони собрал все свои силы и заставил себя встать, оттирая грязь с джинсов и футболки, как только мог. - Я бы с удовольствием помылся. Может быть, немного поесть, если ты можешь это сделать. И, может быть, я смогу понять, что, блядь, происходит. - Не выражайся. - мягко сказал блондин, и это было так знакомо, что Тони снова поднял голову, его глаза сузились. - Отстань от него, Стиви, - снова толкнул его брюнет. - Парень только что проснулся на помойке. Он может ругаться, если хочет. - Я просто говорю...! - Стиви? - повторил Тони, имя вертелось у него в голове, смешиваясь со знакомым голосом и упрямой хмуростью. - Это... я имею в виду, это Стив? - Стив Роджерс. - Он протянул Тони руку для пожатия. - Бак - единственный, кто называет меня Стиви, так что, пожалуйста, не делайте этого, потому что я это ненавижу. Извини за выражения, у меня с этим проблемы. - Все в порядке. - Тони не мог отвести глаз от задиристого блондина, ему было очень неприятно смотреть на Стива, слышать этот наглый, всеамериканский тон голоса, исходящий от человека, которого можно свалить одним чихом. - Стив Роджерс. - Он наконец пожал Стиву руку, стараясь скрыть свое потрясение от того, насколько хрупкими были пальцы. - Приятно познакомиться. Официально познакомиться, я имею в виду. Вау, это... это вроде... Стив смотрел на него как на сумасшедшего, поэтому Тони остановился на полуслове с овечьей улыбкой и переключил свое внимание на друга Стива. - Джеймс Барнс. - Брюнет протянул руку, и Тони пожал ее, подняв брови, когда его собственная рука почти исчезла в теплой хватке. - Но ты можешь звать меня Баки. - Баки. - Тони кивнул, затем его глаза расширились: - Ты - Баки Барнс?. - Конечно. - Баки похлопал Тони по спине. - Давай-ка уберемся отсюда и приведем тебя в порядок, а? Принесу тебе сэндвич или немного супа. - У тебя есть имя, по которому мы можем тебя называть? - Стив пробирался через мусор, направляясь обратно к улице. - Или ты не помнишь? - Тони. Можете звать меня... Тони. - Ну, привет, Тони. - Баки послал ему улыбку, которая никак не могла быть такой кокетливой. - Рад с тобой познакомится. Тони списал свой румянец на замешательство из-за всей этой неразберихи, а не на очарование, исходящее от парня с бруклинским акцентом. Он не краснел из-за того, что Баки Барнс флиртовал с ним. Ни за что. - Еще вопрос. - сказал он, споткнувшись о неровную часть дороги. - Не могли бы вы сказать мне, какой сейчас год? - Сейчас 1942 год, Тони. - ответил Баки, схватив Тони за руку, чтобы он снова не споткнулся. - А ты думал, какой это год? - 1942 - Тони провел рукой по плакатам на внешней стене магазина, мимо которого они проходили. - Ты нужен дяде Сэму, - пробормотал он. - Болтливые Рты Топят Корабли. Рози Заклёпочница. Господи, мать твою... Затем он поднял глаза на стоящую перед ним пару - умного Стива до сыворотки и еще не ставшего сержантом Джеймса Бьюкенена Барнса. Всю свою жизнь Тони слышал истории об этих людях. Он достаточно раз ходил по Смитсоновскому музею, чтобы запомнить его экспозиции. Он слушал, как Говард предавался воспоминаниям с дядей Дуганом, когда они выпивали по стаканчику в конце каждой недели. Тетя Пегги каждый день носила в своем медальоне фотографию Стива. Раз в месяц в доме Старков проходили вечера покера с остальными членами команды, пока один за другим за столом не осталось все меньше и меньше старых солдат. И все истории вращались вокруг Стива и Баки. Стив возглавлял команду, Баки всегда был рядом с ним. Баки с винтовкой, Стив со щитом. Стив бежал сломя голову в бой, Баки ругался, матерился и кричал, что нужно дождаться остальных членов команды. День, когда Баки упал, и день, когда Стив уничтожил самолет в районе Северного полюса. Баки был единственным воющим коммандос, не вернувшимся домой, Стив был тем, кого нашли во льдах. Баки больше не было, а Стив только что спас Нью-Йорк вместе с остальными Мстителями. Они были легендами, бессмертными историями о храбрости, героями. Но сейчас, стоя перед Тони, они были просто Стивом и Баки. Не солдаты, не герои. Не озлобленные, не страдающие. Не пропавшие без вести и не мертвые. Это не могло быть реальностью. - Тони! - позвал Стив и помахал рукой, чтобы он поторопился. - Пойдем! Я принесу тебе сэндвич! Капитан Америка хочет сделать мне сэндвич! Истерично подумал Тони, начиная снова чувствовать себя немного легкомысленным из-за всей этой ситуации. Капитан Америка размером с пинту хочет сделать мне сэндвич? - 1942. - сказал Тони вслух. - Это будет адский год, не так ли? - Ну, теперь точно станет намного интереснее. - Баки согласился, его глаза скользили по телу Тони с нескрываемым интересом. - Ты так не думаешь? Вот дерьмо. Тони почувствовал легкое головокружение по совершенно другой причине. 1942. Должно быть, он спит. Это не может быть реальностью.