Ещё один шанс

— Майки! — вопль вышел гораздо более отчаяный, чем планировалось. Такемичи всё ещё трясся от боли, слезы сами собой вытекали из глаз, а сломанную руку пронзала острая боль, словно её ломали снова и снова каждую новую секунду. — Пожалуйста! — его слова не возымели совсем никакого эффекта. Манджиро словно остекленел, прожигая мертвенно пустым взглядом Сауса. Тот в свою очередь уже едва стоял на ногах, лицо его напоминало кровавую кашу. На нечто похожее походило когда-то лицо самого Такемичи после битвы с Тайджу. «Он убьёт его!» — пронеслась в голове очевидная мысль. Убьёт его, а потом история повторится. Такемичи застрянет в прошлом, без возможности вернуться в будущее, и будет год за годом наблюдать за медленной смертью человека, которого клялся спасти. Почему он всегда терял Майки? Во всех временных ветках, во всех до единой линиях будущего Такемичи терял Майки. Он почувствовал как из горла вырвались задушенные рыдания. Почему так? Такемичи провёл кулаком по лицу, стирая слезы и грязь. Нет. Он лучше сдохнет здесь и сейчас от боли, увечий, сотрясения мозга или потери крови, но не сдастся. Он продолжит сражаться за Майки, за шанс на хорошее будущее для них всех, без исключения. Сражаться за любимых. Такемичи встал. Майки тем временем уже нанёс один удар ногой, поваливший огромную тушу Сауса на мокрый асфальт. Тот всё ещё шевелился, но не предпринимал никаких попыток подняться и продолжить драку. Майки собирался ударить снова, ударить в последний раз, целясь прямиком в голову, но внезапно что-то ему помешало. Отчаянно цепляясь за чужую спину, Такемичи попытался повалить Майки на землю, но потерпел неудачу. Его легко, словно бы он ничего не весил, перекинули через голову, жёстко впечатав в асфальт. Грудную клетку покинул воздух. Майки же с каменным лицом уселся сверху и ударил его кулаком по лицу так, что Такемичи забыл, как дышать. Но удар повторился, а за ним ещё, и ещё один. Боль оглушала. Она была везде: в руках, ногах, на окровавленном лице. Но не это так терзало Такемичи. Быть избитым он привык за все свои годы в Томане. Это всё ещё было больно, но не так, как внутри, глубоко в сердце. Там царила настоящая боль. Боль, что раздирала грудную клетку, вспарывала ножом его нутро, беспощадно выковыривая остатки надежды. Ему было так больно. Больно видеть пустые глаза человека, ставшего для него таким значимым. Иногда Такемичи казалось, что он прожил уже миллионы лет и тысячи жизней, в каждой из которых был Майки. В каждой из которых он… — Я люблю тебя. — вылетело изо рта то, что всегда крутилось на языке. Манджиро замер. Буквально застыл на месте, как ледяная скульптура, с занесённым для удара кулаком. — Прости, что не смог спасти тебя, — Такемичи понял, что снова задыхается от слез, когда смотрел прямо в пустые глаза напротив. — Мне жаль, что я не могу забрать себе всю твою боль. Мне так жаль, Майки… Он шумно втянул ртом воздух, ощущая, как шумит в ушах от боли в голове. — Я такой идиот, если бы я только мог остаться с тобой, я бы сделал всё, что угодно. Если бы ты только дал мне шанс. Ещё один шанс. Взгляд совсем не изменился. Такемичи окатило новой волной отчаяния и тоски, от которых хотелось умереть. Умереть прямо сейчас, лишь бы больше ничего не чувствовать. Вдруг на лицо упала капля дождя. Такемичи поднял взгляд на чёрное небо, ожидая увидеть падающие с него росинки воды, но спустя мгновение понял, что дождь закончился ещё в начале их потасовки. Закончился тогда и не начинался снова. Дыхание Такемичи стало рваным, когда он увидел, как из равнодушно бледных глаз Майки полились слезы, одна за другой, медленно, словно сопротивляясь. Его кулак трясся в воздухе, сжатый до побеления костяшек. Свежая кровь выступила из-под ногтей, до боли врезавшихся в ладонь, и стала капать на рубашку Такемичи, насквозь пропитанную грязью, водой и багровыми пятнами. Мальчик аккуратно сжал ладонь Майки здоровой рукой и улыбнулся так, как хотел улыбнуться в самом лучшем будущем, где все они счастливы. — Что бы ты ни сделал, я никогда не перестану пытаться. Даже если провалюсь миллион раз, даже если ты сломаешь мне руки и ноги, я не перестану сражаться за тебя. И тут словно что-то треснуло, разбилось и посыпалось острыми осколками в пропасть, обнажая чёрное раненое сердце. Глаза вновь стали родными, тёмными. — Такемитчи… Майки смотрел на него. Его собственная грудная клетка тяжело вздымалась, в предверии истерики. Такемичи слегка приподнялся, превозмогая боль, и с тревогой уставился на друга: — Эй, я в порядке, — он бережно погладил ладонь Майки, не зная, как ещё его успокоить. — правда. Манджиро, словно опасаясь, что Такемичи вот-вот исчезнет, обхватил его тело руками, прижав к себе, и спрятал лицо в изгибе шеи. Он трясся от душащих его рыданий и тихо всхлипывал, согревая сбивчивым шёпотом: — Прости, прости, прости… Парень обнял друга в ответ, чувствуя как бешеный ритм сердца приходит в норму. Они сидели так какое-то время, пока сам Майки не отстранился, сверкнув красными от слез глазами. — И вот мой герой снова здесь, чтобы спасти меня.