Искупление

«Запись номер 211. Они обнаружили первый дневник. Теперь пора начать этот. Нумерацию продолжу на случай, если ты когда-нибудь найдешь эту тетрадь. Надеюсь, когда-нибудь эти записи помогут тебе разобраться во всем. Я… Мне жаль. Правда. Но другого вариант нет.» «Запись номер 212. Программа дописана. Завтра нужно отправляться на разведку. Они почти нашли мою новую базу. Мне придется затаиться на длительное время. Данные систематизированы. Завтра приступлю к созданию плану проникновения внутрь. Ему будет легче запустить свои коды, если я задолго до запланированной даты начну сжирать их систему своими. Никто ничего не заподозрит.» *** У них получилось. Станция взорвалась далеко от Земли, лишь чуть-чуть задела Луну. Шэдоу понимал, что даже такая мелочь может очень сильно навредить людям, что живут на этой красивой планете, что подарила ему Марию. И также забрала ее. Они ведь так и не смогли похоронить ее. Доктора Джеральда арестовали, а самого Шэдоу заперли, погрузили в анабиоз, даже не дали попрощаться. Они не дали ему даже малейшего шанса увидеть ее в последний раз. Но сейчас, спустя столько лет, он наконец-то сможет с ней встретиться. Интересно, она будет на него злиться за то, что они чуть не уничтожили планету, которую она так любила? Пусть возненавидит его, но он сможет еще раз увидеть ее, даже если на миг. Он сохранит это воспоминание, спрячет его в самый дальний уголок своего сердца, замурует и будет любоваться. Соник сказал, что она бы не хотела смерти для этого мира, и он ему поверил. Помог ему все изменить, исправил свою ошибку, ведь она бы никогда не захотела, чтобы Шэдоу убивал или уничтожал. Она учила его любить мир вокруг и радоваться ему, хотя это и было сложно из-за постоянных исследований на грани пыток. Они смогли оттолкнуть станцию достаточно далеко, чтобы на планете не возникло серьезных проблем. И это сыграло с ними злую шутку. Сила Соника закончилась раньше, задолго до того, как станция взорвалась. Шэдоу не мог ему помочь, но смогли его друзья. Даже после того, как Соник их оставил и пошел мстить ему, они все равно вернулись за своим другом. Помогли. А он помог им. И теперь он падал вниз. Это было бы невозможно из-за отсутствия гравитации на орбите планеты, но ударная волна от взрыва предала ему достаточно скорости, чтобы войти в атмосферу планеты. В прошлый раз, когда он падал на Землю, вокруг него была защитная оболочка, которая помогла ему спастись от перегревов и защитила от сожжения в верхних слоях атмосферы. Сейчас этого нет. Планета, которая подарила ему первого друга и первого соперника, сожжет его еще до того, как он коснётся ее поверхности. Шэдоу летел вниз на огромной скорости и предвкушал свою смерть и скорую встречу с Марией. Ведь так и произойдет. Так должно было произойти с самого начала: либо его убили бы GUN, либо Джеральд высосал всю его силу на заряд пушки и дальнейшую жизнь на станции. Он изначально не планировал его оставлять в живых. Как раньше, так и сейчас, он был для него всего лишь ресурсом, который можно использовать почти вечно, нужно только не давать ему полностью истощаться: иногда кормить и давать поспать пару часов в неделю, лишь Мария искренне любила и заботилась о нем. Становилось все жарче и жарче. Шерсть обугливалась, а иглы сворачивались от набранной скорости. Остатки сил Изумрудов Хаоса уже не хватило бы на принятие Супер-формы, ограничителей нет — онн сам их выбросил еще на орбите, энергия Хаоса итак уничтожит его, воопрос лишь в том, что будет быстрее: атмосфера или своя собственная сила? В любом случае шансов на спасение не было. Шэдоу уже смирился с тем, что он умрет злодеем, который почти уничтожил мир. Удар. Снова это всепоглощающее чувство боли. Оно преследует его в каждом моменте его жизни, каждую секунду он чувствует это: боль от потери Марии, боль от предательства Джеральда, раньше еще боль от опытов, которые над ним проводили в GUN. По сравнению с этим боль от удара о землю кажется такой слабой и ничтожной, но она не прекращается, а наоборот усиливается, в особенности болит нога. Так чертовски сильно, но вместе с болью приходит осознание: полет закончился. Попытавшись открыть глаза, Шэдоу видит перед собой такое красивое небо, сияющее всеми цветами радуги, будто взорвалась целая Вселенная. Если бы Мария только могла это увидеть, она была бы в восторге. Ее смех будто наяву прозвучал в голове Шэдоу. И звезды. Она их тоже любила, даже его один раз вытащила на крышу посмотреть на эти маленькие точки, возможно уже взорвавшихся, звезд. Он помнит это день так, будто вот только вчера они сбежали из лаборатории наверх. Только сейчас он понимает, что уже тогда Джеральд запланировал эту вылазку, их никто не остановил из-за его приказа. А все потому, что он хотел проверить, как будет его мозг воздействовать на эту ситуацию, какие гормоны он выделит и как это может повлиять на испускаемую Шэдоу энергию. Потом, когда они спустились, было больно, снова. А тогда он смотрел на эти маленькие точки на небе, слушал объяснения Марии о звездах и мечтал остаться в этом мгновении навсегда. Может если сейчас представить, что эти шаги издает его единственный друг, что вот сейчас она закроет дверь на крышу, ляжет рядом с ним и снова расскажет о небе, покажет созвездия, а он снова не сможет собрать эти точки вместе. Такие чудные и странные названия у этих кучек. Шаги все усиливаются, а в глазах уже не различить одну звезду от другой, хотя и раньше с этим были проблемы. Цвета смешиваются между собой, и небо перестает быть таким ослепительно красивым. Из последних сил Шэдоу поворачивает голову в сторону. На него движется фигура человека, она все темнее и темнее, контуры раздваиваются и уже не отличить руку от тела. Глаза закрываются и последнее, что может почувствовать Шэдоу — это то, как его со всей осторожностью поднимают вверх и прижимают к себе. Дальше лишь темнота и боль, нескончаемая боль.