Scar Tissue

Когда Чон открывает глаза, он уверен, что спал не больше трех часов. Парень хмыкает, проверяя время на часах, расположенных на прикроватной тумбочке, и крепко закрывает глаза. Он не может поверить, что наконец-то наступил его знаменательный день, и он вот так обосрался. Чонгук усердно работал над этой выставкой и даже мечтал о том, чтобы она закончилась полным провалом и не продала ни одной картины. Он чувствует, как сердце колотится у него в горле и как беспокойство пульсирует в каждой клеточке его больного тела. Парень мучительно разрывается между тем, чтобы спрятаться в своей постели, потеряв возможность присутствовать на собственном мероприятии, и на самом деле встать, принять душ и перестать изводить себя своими страхами провала. Тишина и спокойствие закончились для него ровно в тот момент, когда в дверь стучит Хосок-хён, крича на всю округу «Чон Чонгук!». Парень встает, все еще в пижаме, приглаживает растрепанные после сна волосы, открывает дверь, которую грозятся вынести. Все его хёны стоят перед ним, даже Намджун и Джин покинули свой дом во Флориде, чтобы приехать и посетить его выставку. — Мы принесли завтрак! — говорит Хосок, улыбаясь ему, как это свойственно хёну: обычно, жизнерадостно. Он держит поднос, на котором, как Чон надеется, будет хоть кусочек шоколада. — Хосок выпил слишком много эспрессо, — говорит Юнги, указывая на парня рядом, входя в квартиру Чонгука, прежде чем тот успел сказать что-нибудь. Чон улыбается про себя и ведет их к своему обеденному столу, откуда видна практически вся его студия. — Нас здесь слишком много, — ворчит Намджун, садясь и ставя поднос с шоколадным тортом, который привлёк все внимание Чонгука, а выставка и вовсе исчезла из его головы на несколько минут, пока он хватает чашки и ложки и начинает заваривать кофе. — Это место не предназначено для четырех огромных взрослых человека и чрезмерно возбужденного Хоби, Намджун-и, — отвечает Джин, начиная отрезать кусочки от торта. Чонгуку так повезло, что у него есть друзья, которые не обращают внимания на то, что он до сих пор не произнес ни единого слова с того момента, как они вошли в дом. Он любит их, а они любят его слишком сильно. — Это место выглядит так, как будто оно рассчитано на двоих, — говорит Юнги, забирая из рук Чонгука чашку с чаем, — Может быть, наш дорогой друг мог бы заполнить это пустующее место симпатичным мальчиком, о котором всегда говорит, — добавляет он дразня, а Чон готов испепелить его взглядом. — Заткнись, — говорит парень, ставя горячий кофе на стол. — О, он умеет разговаривать! — Джин хлопает в ладоши, прежде чем опустить перед ним кусок торта. — И он ненавидит вас всех, — добавляет Чонгук, положив усталую голову на плечо рядом сидящего Хосока. Тот, что постарше, гладит парня по волосам и непринуждённо посмеивается, когда говорит остальным, чтобы они отвалили и просто наслаждались завтраком. Он помнит ту ночь, когда напился со своими хенами, в итоге рассказал им о Тэхене, о ночи, когда они встретились во Флориде. Его мозг все ещё плавится, от воспоминаний о каждой детали, о каждой мелочи, какую он замечал в Тэхёне. Прошло шесть месяцев с тех пор, как Чонгук видел его в последний раз, и он ненавидит себя за то, что не может перестать думать о нем. Чон никогда не думал, что будеть видеть Тэхёна там, где его не нет и не будет. На улицах, в его любимом кафе, в библиотеке, даже перед лицом художника, которого он выбрал для своей выставки. Он видит его повсюду, но все еще не может заставить себя рисовать ни его, ни что либо ещё. Чонгук ненавидит себя за то, что признает это, но он скучает по Тэ, он скучает по кому-то, кого скорее всего не увидит снова. От него ничего не осталось, ни телефонного номера, ни фотографии, только записка, что висит над рабочим столом. Он мог бы нарисовать эту маленькую птичку с закрытыми глазами, если бы кто-то попросил, а каждый раз раздеваясь и замечая татуировку на бедре, он чувствует, что начинает задыхаться. Чон помнит, как несколько недель назад привел к себе парня. Чонгук тогда перебрал с выпивкой, ему было легко принять комплименты от этого горячего молодого человека, что приставал в клубе, и привести его домой. Что было нелегко, так это смотреть на то, как он целует эту татуировку, и желать, чтобы вместо него был кто-то другой. Чонгук все еще не может поверить, что сам извинился и попросил его уйти, чувствуя себя разочарованным и неудовлетворенным. В конце концов он увидел Тэхена во сне той ночью, и он ненавидел каждый момент своего пробуждения, он ненавидел то, что судьба дважды давала ему шанс удержать Тэхена, и все эти два раза парень ничего так и не сделал. Он ненавидит то, что не может перестать думать о нем, и понятия не имеет, что сделать, чтобы просто выбросить Тэ из головы. Они вместе завтракают, и беспокойство снова накатывает в тот момент, когда хёны встают и отправляют его умываться, пообещав снова встретиться в художественной галерее. Они говорят, что Чонгук лучший и что он заслужил все, что у него сейчас есть, они заставляют его чувствовать себя любимым и счастливым, а он чувствует, что не знает, что с этим привалившем счастьем делать.

***

Тэхен открывает глаза и ловит себя на том, что улыбается. Боль, которую он раньше испытывал, осталась, но она больше не занимает каждый миллиметр его души. — Тэхен-а, милый, — парень слышит, как его мать зовет своим сладким голосом, и чувствует, что матрас проминается под весом, когда она садится рядом с ним, держа кружку с чем-то горячим и приятно пахнущим, — Я принесла тебе молоко и мед, — говорит женщина, оставляя напиток на прикроватной тумбочке и тянется руками к щекам Тэ. Она щиплет их и улыбается. Мать всегда любила его щеки. Начиная с тех самых пор, когда Тэхён был ребенком, она никогда не упускала возможности ущипнуть его за щеки, и она продолжает это делать, после того как Тэ вырос. — Мама. Спасибо, — зевает он, садясь и беря чашку, совсем как в детстве. Конечно, многое изменилось: в доме уже не так шумно, как раньше, и волосы его матери поседели, но все чувства покоились там, где Тэхен их оставил. Прошло шесть месяцев с тех пор, как он вернулся домой. Нелегко было вернуться в дом, который он больше не считал своим, и узнать, что никто его не ненавидит, ненавидел себя только он сам. Это он не мог заставить себя простить и забыть то, что сделал. Это он продолжал извиняться за то, в чем его родители никогда не винили его. Это он думал, что больше не заслуживает их любви и их времени. Когда Тэхён вернулся холодной ночью мокрый от дождя и пролитых слез, его мать плакала от той же боли, что отразилась на лице Тэхена, и отец заключил его в объятия, которые длились вечно, пока он нежно гладил его по волосам и повторял его имя, как колыбельную. Они так сильно скучали по нему, и Тэхен чувствовал это, и именно поэтому ему было так трудно простить себя. Но они пытались, они пытались облегчить ему жизнь каждый божий день. Он проводил дни в своем доме с родителями и не уходил, он чувствовал, как они будут беспокоиться каждый раз, когда Тэ собирался уехать, чтобы вернуться к Чимину. Он позволил им задать все вопросы, которые у них были на уме и которые они не могли задать ему в течение двух лет. Он позволил им готовить для себя, позволил им обнимать себя, и он позволил себе поверить, что ему снова там рады. Это заняло недели, но в конце концов он забрел в спальню своей сестры и лег на ее кровать, разглядывая ее вещи, все еще хранящиеся там же, где она их оставила. И он плакал, один в ее спальне. Он обновлял каждое воспоминание и восстанавливал осколки, которые разрушил, когда был далеко во Флориде. Он обнял ее подушку и оставался в таком положении часами, просто купаясь душой в том, что когда-то было его сестрой, только чтобы узнать, что прошлого никогда не могло быть, когда он думал о ней. Только настоящее и будущее Тэхен унесет с собой и будет жить для нее в полной мере. В конце концов он покинул свой дом, вышел на улицу с Чимином. Они провели так много времени вместе, Тэхен чувствовал себя виноватым за то, что отнял так много у своего лучшего друга, но Чимин улыбался ему и называл его болваном каждый раз, когда Тэхен пытался сказать что-то подобное. Он был счастлив, когда Чим сказал ему, что они ищут ассистента в танцевальной школе, в которой он работал, и что тот уже сказал своему боссу, что у него есть друг, который собирается подать заявление. Тэхен хотел бы продолжить танцевать, и, казалось, все вернулось на свои места, за исключением одного человека, о котором он не мог перестать думать: Чонгук. Не было ни единого дня, ни одного, чтобы Чон не был в его мыслях. Иногда он ловил себя на том, что думает о нем и гадает, чем он занимается, по-прежнему ли его работа делает его таким счастливым, каким он его видел, находится ли он дома в Тэгу, и да, большую часть времени он задавался вопросом, думал ли Чонгук иногда о нем. Он ловил себя на том, что улыбается, думая о своей записке и о том, как приехал в Тэгу из Флориды, где они встретились в первый раз. Иногда он жалел, что покинул его студию в то утро шесть месяцев назад, но знает, что поступил правильно, он знает, что это было неподходящее время для них. «Будет ли для нас еще шанс?» — Тэхён спрашивал себя время от времени, но так и не находил ответа. Однажды Тэ показалось, что он видел Чонгука на автобусной остановке, возвращающимся домой с работы, и почувствовал, как его сердце стучит в самом горле, Тэхён хотел подбежать к нему, но остановился, когда понял, что спутал Чона с совершенно не похожим на него человеком, его сердце больше не колотилось, а билось где-то внизу живота. Было утомительно осознавать, что ему хочется видеть его снова ежедневно, и было неприятно приходить к выводу, что его чувства к Чонгуку не могут быть взаимными. Его убивали изнутри мысли о том, что Чонгук уже мог быть с кем-то другим. Кто-то другой мог бы проводить с ним свое время, он бы целовал его, как делал это с Тэхёном, кто-то другой мог бы рассмешить его, кто-то другой мог бы быть с ним в его студии, заниматься с ним любовью и просыпаться рядом. Кто-то другой мог бы занять его место и разорвать сердце на куски. Но в любом случае это не его дело, потому что Тэ не знает, как найти Чонгука, и, возможно, никогда больше его не увидит. Он станет просто прекрасным воспоминанием, единственным прекрасным воспоминанием за два года боли и пустоты. — Тэхен-а, — его мать возвращает сына к реальности, он смотрит на нее и слегка улыбается, понимая, что его глаза немного опухли. Слишком много мыслей. — Ты сегодня взял выходной на работе, не так ли? — спрашивает она, и Тэхён кивает. — Я не могу дождаться, чтобы показать тебе свой сюрприз, — говорит женщина, а Тэхен тоже не может дождаться. Она была так счастлива последние несколько дней, и Тэ скучал по этому, видя, как она почти танцует в доме, а ее улыбка всегда играет на губах. — Не могу дождаться, когда увижу этот сюрприз, — говорит ей Тэхен, делая глоток горячего молока и нежно улыбаясь. — Тогда одевайся, мы уезжаем через час, — отвечает мать, нежно чмокая сына в щеку и вставая. Тэхен смотрит, как она уходит, и вздыхает, в конце концов все вернется на свои места, и, если Чонгук забудет о нем, однажды он обретет покой. Сейчас Тэ просто рад оставшимся воспоминаниям. Когда они встречаются в третий раз, им требуется некоторое время, чтобы среди толпы заметить друг друга. Чонгук приходит рано и паникует, ощущая себя так, словно дорогой костюм пытается задушить его заживо больше, чем его беспокойство. Чон не может скрыть дрожащие руки и решает засунуть их в карманы, босс будет здесь с минуты на минуту, а художественная галерея вот-вот заполнится художниками и гостями. Он ходит взад и вперед по выставке, которую сам же и создал, не может перестать оглядывать картины, которые ему удалось приобрести и разместить в галерее. У каждого из них есть своя история, и Чонгук был так счастлив, что помимо всей работы у него нашлось время выпить кофе с несколькими художниками. Пока нет картины, которая запала бы ему в душу, за исключением одной, и каждый раз, когда Чонгук смотрит на нее, он слышит, как картина рассказывает ему истории больше, чем другие. На полотне изображена маленькая девочка, бегущая по полю прекрасных цветов, солнце садится на нечетком горизонте, она улыбается, ее руки тянутся к небу. Все это сделано в бесчисленных оттенках розового и нежно-оранжевого, а когда Чонгук впервые увидел этот рисунок, он не мог перестать смотреть на картину. — Это очень личная картина, — объяснил ему художник, когда они встретились, — Это моя дочь, и ее больше с нами нет. — Я не пытаюсь Вас принуждать выставлять эту картину, — Чонгук хотел убедиться, что человеку все предельно ясно, — Я просто очень люблю Ваше искусство, а эта, должно быть, моя любимая, но у меня огромная страсть к Вашим картинам в целом, — сказал он и надеялся, что художник почувствует искренность в словах. Чонгук действительно был рад, когда ему перезвонили через несколько дней, сказав, что готовы к выставке и что Чон может продать сколько угодно картин, как он хотел, но не ту, о которой они говорили. — Это для моего сына, — сказала женщина, и Чонгук был просто счастлив, что картина может быть выставлена в его галерее, а затем вернуться домой, возможно, к своему владельцу. Что-то в глубине его сознания заставляло его так глубоко погружаться в пейзаж, что время от времени он ловил себя на том, что думает о Тэхене, когда смотрит на него. На полотне было что-то, что напоминало ему о нем. Он сходил с ума. Думал о Тэхёне в один из самых важных дней его жизни. И тут он понял, что его подростковые годы наконец-то закончились. — Чонгук-а, — парень сразу же поворачивается, узнает голос своего босса и замечает его в небольшой толпе, уже собравшейся в художественной галерее. Он видит, как его друзья поворачивают головы, смотрят на Чона. Он подходит к своему боссу и замечает, как Юнги показывает большой палец. Тэхен не может поверить своим глазам, когда понимает, куда его привела мать и каков был ее сюрприз. Он стоит перед картиной, и все, что он может сделать, это смотреть не отрываясь и понимать, что не может в это поверить. Он никогда не думал, что его мать может нарисовать что-то подобное, этот сюрприз совсем не похож на тот, что он себе представлял. Тэхён надеялся, что они собираются пройтись по магазинам и, может быть, поужинать вместе в его любимом баре рамэн, он надеялся, что его мать просто хотела провести время вместе. Он никогда не думал, что она приведет его на художественную выставку в роскошную галерею, чтобы он любовался ее работами. — Мама, — зовет её парень, прижимая руку ко рту. — Это твои картины, — говорит он, начиная с очевидного, — Ты снова начала рисовать? — у Тэ не хватает слов. Его мать все время рисовала, когда он был ребенком, на самом деле она никогда не останавливалась, пока ее сестре не поставили диагноз, в конце концов, это было время, которое изменило все для всех. — Да, — отвечает она, ее глаза за стеклами очков полны слез. Тэхен прекрасно видит, как женщина пытается отвести от него взгляд, он чувствует, что она может заплакать в любую минуту, поэтому обнимает её, — Это прекрасно. — Но это не твой сюрприз, — говорит мать, беря Тэхёна за руку и ведя его к главной части галереи, Тэхен послушно следует за женщиной, ведущей его через толпу. Она подводит сына к картине, стоящей посреди главного зала. Только когда Тэхён сосредотачивается на картине, он понимает, на что смотрит: на его сестру. Мать нарисовала его сестру и сделала из нее самую красивую картину. Она выглядит счастливой, здоровой, свободной, она так похожа на Тэхена, что он не удивляется, когда чувствует, как горят его глаза, а руки тянутся к дрожащим губам. Как будто он снова смотрит на нее, как будто она там, с ними, раскрашенная в бесчисленные оттенки розового и оранжевого. Тэхен чувствует ее близость, как будто его мать запечатлела отголоски ее смеха в своем искусстве, и он даже не может понять, как она это сделала. — Тебе нравится? — спрашивает она голосом, полным всех эмоций, которые Тэхен объяснить одним словом. — У меня разрывается сердце от того, на сколько сильно мне это нравится, — говорит он и видит яркую улыбку. — Она твоя, — говорит женщина, — Чонгук хотел сделать картину главным призом аукциона, но она не продается, она твоя, — повторяет она, и Тэхен замирает. Чонгук. Этого не может быть. Нет, этого действительно не может быть. — Милый? — мать зовет его, но он едва может осознать все, что происходит дальше, потому что, когда он поворачивается, чтобы оглядеться, он видит его, и Тэ кажется, что он может заплакать, потому что этого не может быть, он не может быть свидетелем того, что происходит только в фильмах, а не с нормальными людьми. Судьба вернула парня к нему, и это произошло благодаря картине его сестры. Чонгук. Это он. Больше ничего не мерещится, он здесь, это он, это он. И в тот момент, когда его голова превращается в калейдоскопический беспорядок, Чонгук словно слышит чужие мысли, потому что поднимает голову и смотрит прямо на Тэхена, его рот открывается, выражение лица мгновенно меняется. Он даже не осознает, что говорит маме подождать его там, он не осознает, что начинает идти, и не осознает, что целует Чонгука. И это все равно что вернуться домой. Это похоже на открытие дверей в дом, который Тэхен всегда хотел найти, но никогда по-настоящему не видел. Это Чонгук, и это их ночь во Флориде, это их татуировки, это концерт Red Hot и то, как он плакал, как ребенок, у него на руках. Первое, к чему прикасаются руки Чонгука, — это его татуировке на шее. Шрам, который я хочу бы, чтобы вы видели. Они жались друг к другу, словно эти объятия могут исцелить их души, исцелить ту самую малость, в которой они нуждались, чтобы снова обрести себя. — Блядь, блядь, — шепчет Чонгук одними губами. — Ты настоящий, ты здесь… что ты здесь делаешь? — спрашивает он, в его огромных глазах ясно читается замешательство, а Тэхен смеется, потому что не может перестать прикасаться к нему, даже когда они находятся по среди художественной выставки, и его мать, вероятно, смотрит на него и ждет, полная вопросов. — Что я… — начинает Тэхен, но затем он все понимает, он понял, что Чонгук — это тот, кто организовал выставку, Чонгук — это тот, кто связался с матерью и попросил ее продемонстрировать свои картины, Чонгук — тот, кто выбрал… — Это моя младшая сестра, — говорит ему Тэхен, указывая на картину. — А это моя мама, — дополняет он, снова указывая на свою мать, которая сейчас странно смотрит на них. — Я-я не знаю, что сказать, — шепчет Чонгук, и Тэхен соглашается, — Просто не-не исчезай от меня, хорошо? Пожалуйста? , — Чон берет его за руки: — Мне нужно работать, но, пожалуйста, пожалуйста, просто поужинай со мной позже, пожалуйста, — повторяет он, умоляет. Он не может потерять его снова, он не может смотреть, как он покидает его и снова исчезает. — Я буду со своей мамой, — говорит ему Тэхен, — Подожду тебя здесь, пока ты не придешь, — добавляет он и оставляет мягкий поцелуй в щеку, от которого у Чонгука щиплет глаза.