I ain't there yet but I'm healing

- Тут красиво, Тони. Топаз кивает, но даже не поворачивается в сторону рыжеволосой. Ей хватает того, что Шерил вообще поехала с ней, что стояла сейчас рядом и держала за руку. Могло показаться, что Тони хочется сейчас побыть одной, но на самом деле, нет, ей не хотелось. Она мечтала, чтобы отец сейчас был перед ней, но не в виде памятника на могиле. Она бы познакомила его со своей девушкой и пусть верила, что он видит их обеих с небес, это естественно было совсем другое. Годовщина смерти выпала на последний учебный день, так что они заехали на кладбище пораньше, ещё перед началом занятий (розововолосой отчаянно не хотелось встретиться здесь с матерью, если та всё-таки решит прийти, потому вариант с вечером отпал сам собой). Блоссом уговаривала её вообще не идти в школу, но Тони настояла. И так пропустила слишком много, в следующем семестре придётся постараться, чтобы не ухудшилась успеваемость. А сейчас она была под таблетками, которые в последнее время действовали на неё, как транквилизаторы, так что не особо волновалась. Практически не испытывала никаких чувств от нахождения здесь. Всё та же могила, у которой она плакала часами после смерти Джона. А на ней лишь цветы, которые им пришлось купить вчера вечером, потому что в шесть утра ни одно заведение, кроме Попса, в Ривердейле не работало. Она думала, что этот день пройдёт по-другому, когда его представляла. Думала, что соберутся бывшие коллеги отца, его друзья, что они с матерью устроят поминки. Но на деле, она была почти уверена, кроме неё никто даже не вспомнил об этом дне. Папа был классным, удобным, но лишь при жизни. Что-то она не помнила, чтобы его бывшие друзья навещали их хоть раз после похорон. И вот во всём Ривердейле осталось лишь несколько человек, которые готовы были почтить его после смерти. - Мы можем приезжать сюда почаще, если ты хочешь. Я каждые полгода навещаю Джейсона на нашем семейном кладбище в Нью-Йорке. Раньше такое кладбище было здесь, где-то за городом остались руины сгоревшего особняка с прилегающей территорией. Но бабушка и дедушка похоронены в Большом яблоке. - Думаю, мне нужно сначала прийти в норму. Это сейчас я спокойна, потому что таблетки действуют. Вообще, я удивлена, что не рыдаю и не мечусь от горя. Блоссом обняла её, прижимая одним боком к себе, и Топаз положила руку ей на талию, а голову на плечо, устраиваясь поудобнее. Вокруг лежал снег, было довольно холодно, но тепло тела рыжеволосой её согревало. - Ты вправе выражать свои эмоции, малыш. Это особенный день, не нужно закрываться в себе. Что-то розововолосой подсказывало, что истерика её ещё накроет. Но пока что она была спокойна и действительно наслаждалась этой мимолетной передышкой. Она надеялась, что срок привыкания, о котором предупреждала Маккой, уже позади, и с этого дня её состояние будет только улучшаться. Они простояли ещё минут десять, и когда прохладу уже было невозможно терпеть, Тони, попрощавшись с Джонатаном, потянула рыжеволосую к машине. С завтрашнего дня у них будет целых три с половиной недели, чтобы насладиться друг другом, встретить первый новый год в качестве пары, и это воодушевляло. Топаз впервые чувствовала себя нормальным человеком. Даже до смерти отца ей всё время чего-то не хватало. Она пыталась забыться, посвящая свободное время футболу. Сейчас же, да, ей очень не хватало игры и своей команды, но она наслаждалась тем, что имела: поддержкой, опорой, близкими людьми рядом. Они уже не особо скрывались, так что Шерил подвозила её прямо до парковки. Девушки (к сожалению, большинство уроков у них не совпадало) прощались, разделяя объятия, и каждая шла к себе в класс. Сегодняшний день не стал исключением. - Увидимся за обедом. Топаз была расслаблена, можно сказать даже пассивна. Ей бы дойти до кабинета и сесть, лучше варианта и придумать сложно. А вот рыжеволосая с самого утра была напряжена. Кому, как не ей, знать, что такая дата может стать катализатором к срыву. И её не проведёшь спокойным состоянием. Всё-таки, она встречалась с девушкой с БАР, так что изучала данную проблему. И ей было известно, что доверять своим глазам не следовало. Но она надеялась, что день не принесёт сюрпризов. - Если почувствуешь, что что-то не так, сразу же напиши мне. Я тебя найду. - Я уверена, что всё будет хорошо.

***

*Madilyn Bailey, Corey Gray - If I lose myself* Розововолосая сидела на математике, когда это произошло. Она даже не поняла, в какой именно момент всё началось. Она слушала учителя, тот говорил с ними о том, какие темы они будут углубленно изучать в следующем семестре (явно надеялся, что хоть кто-нибудь проведёт плодотворные каникулы и займётся полезным делом), а потом резко отключилась. Девушка всё ещё смотрела куда-то за спину мужчины, но больше не слышала его голос. Ей казалось, что резко лишилась слуха или попала в какое-то замкнутое пространство. Тело будто налилось свинцом, и она не смогла даже пальцем пошевелить. Тони испугалась, по-настоящему испугалась, ведь сразу подумала о том, что переборщила с дозировкой таблеток. Ей просто хотелось чувствовать себя спокойно в такой день, не омрачать его очередной истерикой. Бёрбл учила её справляться с нахлынувшими эмоциями, активно призывала принимать лекарства. Но никто не предупредил, что от них могут быть не только кошмары. "Сначала подействуют негативно" - очень расплывчатое предупреждение. Она бы всё-таки предпочла заранее узнать, что будет, чтобы не попасть в такую ситуацию. Другие ученики вокруг неё активничали, не собираясь в последний день в школе забивать себе голову какой-то математикой. И впервые за годы обучения в школе, Топаз пожалела, что никто не обращает на неё внимания. Ей казалось, что она задыхается, умирает. Что сейчас произойдёт что-то ужасное, а она не будет в силах даже сдвинуться с места. Когда она находит в себе силы повернуть голову к окну, ей становится ещё хуже. Она начинает чувствовать дрожь во всем теле, странные ощущения в желудке, будто она волнуется перед особенно важным матчем. Но ничего ведь не происходило, правда? Она бы заметила, если бы случилось что-то ужасное. Так почему для неё настал настоящий конец света? Розововолосая посмотрела на единственного человека в классе, с которым никогда не конфликтовала, но Кевин лежал на парте, явно предпочитая отдыхать, а не забивать голову лишней информацией. Шерил бы поняла, что делать, Шерил бы помогла, но как она узнает, что нужна? Девушка не представляла возможным даже дотянуться до телефона. А даже если бы смогла, какой толк? Язык прилип к небу, пальцы дрожали. У неё что, приступ какой-то невиданной болезни? В один миг сердце как бешеное забилось в груди, а перед глазами всё поплыло. Но самое отвратительное, она была уверена, что внешне остаётся спокойной, а значит, никто ей не поможет. Она будет мучиться от этих фантомных болей, пока её организм не устанет бороться. Она же не умрёт так? Господи, было бы ужасно глупо умереть от приступа тревоги, но сейчас ей казалось это вполне логичным завершением. Только всё наладилось. Она, вроде, помаленьку справлялась, даже начала жить. И тут бац, жестокая реальность того, что она никогда не поправится, просто обязана её захлестнуть. Топаз сделала судорожный вздох, чувствуя непосильную тяжесть в лёгких. Если переживёт этот грёбаный день, обещает, что бросит курить. Блоссом была права, говоря, что это ужасная привычка, а она ещё и не умела себя ограничить. Девушка закрыла глаза, надеясь, что это поможет хоть немного успокоиться, но будто стало ещё хуже. Перед глазами стали мелькать страшные сюжеты из её кошмаров. Она почувствовала, как пот стекает между лопаток, хотя в кабинете до этого было даже прохладно. И она бы точно вскрикнула, если бы могла, когда ладонь упала ей на плечо. Кевин... В глазах Келлера стояло настоящее беспокойство. А все в классе обернулись на своих местах, уставившись на неё. Она видела, как шевелятся губы парня, но ничего не слышала. Розововолосая чувствовала себя марионеткой, потому что не могла контролировать тело. Кевин перевёл взгляд на учителя, видимо доказывая ему что-то. А потом мистер Коффман махнул рукой. Брюнет был крепким парнем, так что без труда помог Тони встать (она даже не сопротивлялась, не могла, да и он явно хотел помочь), а потом вывел в коридор. Благо сейчас шли уроки, и никто не стал свидетелем того, как Келлер тащил её в кабинет медсестры, будто мешок с картошкой. Ну как никто, почти. Она краем глаза заметила компанию Вероники и Бетти, но ей было всё равно. Главное, чтобы ей помогли, потому что это было отвратительно. *Blackbear - @ my worst* - Дышишь, всё хорошо? - Д-да. Последние минут десять она только и делала, что глубоко дышала, просто потому, что могла. Она лежала на кушетке в кабинете медсестры. Рядом стояли пожилая женщина и мисс Бёрбл, которую тут же вызвали, зная, что она ведёт Топаз, как пациентку. Кевин тоже был здесь, но женщины выпроводили его. И первым делом, когда она будет в состоянии, найдёт его и поблагодарит. Кто знает, как долго продолжался бы приступ, если бы не парень. Вообще, никто не мог сказать этого наверняка. Может, она провела бы в таком состоянии час, два, три, но ей повезло. Тревожные мысли всё ещё теплились где-то на задворках сознания, но в целом ей стало лучше. Она смотрела в белый потолок, считала в уме, чтобы привести мысли в порядок, и дышала. - Ты уже больше недели пьёшь таблетки, да? И впервые такая реакция? Топаз кивнула. Ей не хотелось говорить, но она понимала, что нужно. Может, чуть позже. Ей было стыдно, что Бёрбл носилась с ней, будто она была её единственной пациенткой. Но, несомненно, единственной, кто доставлял такие проблемы. Она отвлеклась от созерцания потолка, когда в дверь кабинета постучали. Медсестра сначала запротестовала, не пуская Блоссом внутрь, но психолог всё мастерски разрулила, прекрасно зная, как розововолосой важна эта девушка. Шерил вела себя спокойно, но в глазах стояли слёзы. - Я так испугалась, когда Бетти подошла ко мне после урока. Рыжая присела на корточки перед кушеткой, прикасаясь губами ко лбу Топаз. - Прости. Я не знала, что так будет. - Как бы страшно это не звучало, но это нормально. Возможно, такие приступы ещё повторятся несколько раз. Я поговорю с Джози, может, стоит уменьшить дозировку. Но ты справишься, я в тебя верю. Бёрбл что-то шепнула медсестре, и та нехотя, но всё же подчинилась, выходя из кабинета, оставляя девушек наедине. Блоссом так и сидела, гладя девушку по волосам и смотря на неё с такой любовью и заботой, что Топаз, наконец, не сдержалась. Слёзы потекли по вискам. Всё-таки, не могла она прожить такой тяжелый день без эмоций, да? - Сейчас получше? Тони часто закивала, стараясь хоть немного успокоить и приободрить Блоссом. Как ей, наверное, надоело. Она потратила больше двух лет, чтобы избавиться от собственных тревог, начать радоваться жизни, а потом познакомилась с Топаз, от которой одни проблемы. Нет, она не сомневалась в Шерил ни секунды, просто ей было обидно за собственную девушку. Она такого не заслужила. Не заслужила бояться каждый день, что розововолосая может слететь с катушек. Но говорить об этом она не хотела. Шерил показала, что готова на всё, а значит, ей просто нужно собраться и, с помощью Блоссом, пережить этот кошмар. Может быть, когда-нибудь настанут светлые времена, и она даже не вспомнит, через что проходила в школе. И если она всё сделает правильно, то рыжеволосая будет рядом с ней, когда всё наладится. - К чёрту остальные уроки, поехали домой. - Точно? - Шутишь что ли? Какие-то уроки не важнее тебя. Так что, да, точно. Топаз поднялась с кушетки, всё ещё чувствуя слабость в конечностях. Но она хотя бы могла самостоятельно передвигаться. Девушка встала на ноги, тут же прижимая Шерил к себе, вплетая пальцы в волосы и касаясь её носа своим. - Просто ещё один тяжелый день, да? - Который скоро закончится, да. Завтра будет лучше, я тебе обещаю. И пусть Блоссом говорила это лишь для того, чтобы её приободрить, она ей верила. Потому что больше верить было некому. *End of Blackbear - @ my worst*

***

Тони попросила не упоминать о приступе тревоги дома, чтобы не волновать родителей рыжеволосой. Но это и не понадобилось. Они знали, что сегодня годовщина, так что подсознательно сами заботились. Нет, не так, заботились они всегда, пусть она, по факту, была им чужим человеком. Сегодня они были просто чуть более предусмотрительными. Как обычно собрались на вечерний просмотр фильмов в гостиной. На этот раз в полном составе, потому что Пенелопа (Тони надеялась, что это не связано именно с этим днём - слишком много чести её персоне - но всё равно было приятно) взяла выходной. И сейчас они занимали место перед телевизором в полном составе. Клиффорд, наклонившись на спинку дивана и обнимая жену за плечи. Пенелопа, удобно устроившаяся рядом и положившая голову ему на плечо. И две девушки, вооружившиеся пледом и подушками, занявшие пол. Они вполне уместились бы вчетвером, но так было удобнее. Блоссом сидела, прижавшись спиной к дивану, а Топаз аккурат между её ног, прижимаясь спиной к груди рыжеволосой. Уютно, спокойно, в безопасности. Лучший момент за весь прошедший день. Шерил не отходила ни на шаг, но её это вполне устраивало. У них были недели на то, чтобы пройти через самые ужасные последствия лечения, и Блоссом будет рядом до конца, чтобы помочь ей справиться. Где-то на середине киномарафона розововолосую начало клонить в сон. Она опустилась вниз, занимая более удобную позицию - легла головой на бедро Шерил, наслаждаясь тем, как её пальцы проходят сквозь волосы. И точно бы вырубилась прямо так, на полу, если бы не звонок в дверь. Довольно поздно для гостей, так что все четверо тут же переглянулись. Никто понятия не имел, кто бы мог заглянуть к ним в девятом часу вечера. Но Топаз тут же напряглась, думая о худшем. Просто не могла себя пересилить. День ещё официально не кончился, а значит самое время для плохих сюрпризов. Да и мать подозрительно давно не трепала ей нервы. Пенелопа нехотя поднялась с дивана и пошла открывать. Тони же с Шерил переместились на диван, переглядываясь. Её тревога явно передалась девушке, так что та взяла её за руку, переплетая пальцы, таким образом успокаивая и себя и её. Но они прекрасно слышали, кто пожаловал. Так что не очень-то и беспочвенные переживания. - Проходите на кухню. Вы правы, нам нужно серьёзно поговорить. - Мне не о чем с вами говорить. Я просто пришла забрать свою дочь. Сердце упало в пятки. Топаз непроизвольно прижалась ближе к Шерил. Мать могла её забрать? Ну конечно, она же её официальный опекун. И что-то ей подсказывало, что отсюда ей дорога прямиком в то "прекрасное" заведение, которым грезила Амелия. Может, она всё это время просто выжидала, договариваясь обо всём и оформляя бумаги о том, что она невменяема? Пенелопа на мгновение вернулась в гостиную. Она посмотрела на Тони, понимая, что прежде всего нужно донести информацию до неё. - Это твоя мама, дорогая. Она хочет с тобой поговорить. Но я попрошу тебя побыть здесь, хорошо? Сначала мы с Клиффордом ей кое-что скажем. Топаз ничего не понимала, но кивнула, потому что не хотела видеть мать. Эта женщина просто подавляла её своей энергией. Но всё ещё была её матерью, мнение которой было важно. Конечно, она пришла сюда поругаться и устроить сцену. Даже не стоило надеяться, что она просто извинится и попросит вернуться домой. Но Тони так хотелось такого варианта развития событий. Мужчина без лишних слов встал, лишь на мгновение положил ладонь на плечо Топаз, а потом вместе с женой удалился на кухню. - Всё будет хорошо. У мамы дар убеждения, поверь. Она же врач. Мы тебя в обиду не дадим. Амелия чувствовала себя неуютно. Вроде бы эти люди не выглядели враждебно настроенными. Да и, если быть совсем честными, без Тони дома ей было даже легче. Она всё равно собиралась в скором времени съехаться с Генри, а значит, оставить дом и переехать в Гриндейл. Но это же была её дочь! Они не могли просто так взять и забрать её, явно настраивая против. - Здравствуйте, миссис Топаз. Женщина - Пенелопа - вернулась уже не одна, но всё ещё без Тони. Они что, собиралась её скрывать? Что ж, тогда ей ничего не останется, как просто вызвать полицию. Можно было сразу же заявить о том, что они её похитили. Но для этого нужно было настроить дочь против, а этого она явно сделать не в силах. Тони прикипела к этой девчонке. Только вот куда смотрели её родители, принимая чужого человека, да ещё и с психическим расстройством, в семью? - Давайте без формальностей. Мне некогда устраивать с вами дискуссию. Я здесь за Антуанеттой. - Извините, но она никуда не пойдёт, если сама того не захочет. В этом доме мы не уважаем насилие, особенно психологическое. Женщина усмехнулась, потому что звучало это действительно смешно. Они знали её дочь без году неделя, а она потратила лучшие годы своей жизни, чтобы её воспитать. Антуанетта была желанным ребенком, но вскоре после её рождения, Амелия поняла, что желание, скорее, исходило от Джонатана. Просто есть такие люди, которые не созданы для материнства. Она была в их числе. Но она ведь не бросила её! Даже после смерти мужа, который был связующим звеном между ними. Она продолжала её содержать и даже интересовалась её жизнью. Что ж, допускала ошибки, но была уверена, что эти, идеальные на первый взгляд, родители тоже погрязли в ошибках. Они всё-таки жили в реальном мире. - Мне лучше знать, как воспитывать собственного ребёнка. У вас есть дочь, вот о ней и заботьтесь. - Думаю, скажу за нас обоих. Тони стала для нас членом семьи. Они с Шерил любят друг друга, а нам с женой важно, чтобы дети были счастливы. А вы явно не способствуете её счастью. - Не знаю, что она вам наговорила, но это ложь. Если вы не в курсе, она больна. Я здесь, чтобы оказать ей помощь и отправить в клинику. Ей помогут, и все будут счастливы. И неужели вы не понимаете, что эти их увлечения - просто стадия? Я думаю, что у Тони нет таких наклонностей, как у вашей дочери. Просто она нашла поддержку не в том человеке. Она думает, что ей чего-то не хватает, когда я стараюсь дать ей всё. Ваша же дочь может найти кого-то другого. Кого-то более стабильного. Клиффорд встал из-за стола, со скрипом отодвигая стул. Его реакция Топаз совершенно не понравилась. Она даже почувствовала некую угрозу. - Тони - отличная девушка. И если вы считаете её проблемы, которые вы же своим отношением и усугубили, болезнью, то это с вами что-то не в порядке. Извините. Какой нервный мужчина, однако! Даже хорошо, что он их покинул. Может, ей удастся убедить эту Пенелопу. Она, конечно, смотрела на неё с неким сожалением и укором, но ей явно не нужны были проблемы, которые Тони обязательно с собой принесёт. - Давайте просто разойдёмся. Я заберу Тони, а вы вернётесь к своей спокойной жизни. - Это противозаконно. - Что, простите? В какой момент она упустила нить разговора? - Я в курсе, что вы просто хотите сплавить её в лечебницу. Так вот, это незаконно. Во-первых, я могу пожаловаться на вас за гомофобное отношение, могу сослаться на то, что вы собираетесь отдать её на терапию, которая запрещена в нашем штате. А во-вторых, в её диагнозе не указано, что она обязана проходить лечение в определённом месте. Она справляется самостоятельно. Да, ей тяжело, да, не всё получается, но она на верном пути, и мы рядом, чтобы помочь ей справиться. Амелия поджала губы. А они хорошо подготовились. Может, у них были какие-то скрытые мотивы? Её какой-никакой, но материнский инстинкт сейчас был довольно жёстко ущемлён. Ей буквально тыкали тем, что дочери будет лучше с чужими людьми, а не с ней. - Я всё равно хочу видеть дочь. Пенелопа кивнула и встала, видимо, собираясь позвать Тони, и, по всей видимости, заранее настроить её против. Всё-таки, она была всего лишь эмоционально нестабильным ребёнком. Но Тони уже стояла в дверях кухни. Где-то за ней маячила её рыжеволосая подружка. Ох, какое же отвращение она к ней испытывала. Если бы не она, всё бы прошло само собой. Ей бы не пришлось чувствовать вину за то, что Антуанетта что-то там с собой делала. Она бы даже не узнала и жила бы спокойно. Женщина встала из-за стола и подошла к дочери. Всё такая же зажатая и испуганная, как котёнок. И смотрит всё тем же взглядом, полным надежды. Но то, на что она надеялась, Амелия была не в силах выполнить. И ладно, если они так хотят, то пусть сами с ней мучаются. - Значит, ты выбрала их, а не собственную мать? Как была неблагодарной, так такой и осталась. Я буду рада принять тебя, когда они вышвырнут тебя на улицу, как надоевшую зверушку. Может, тогда ты поймёшь, что тебе нужна профессиональная помощь. Когда женщина покинула дом, кажется, все Блоссомы выдохнули с облегчением. Тони же, пусть ей и казалось, что эта встреча всколыхнёт что-то ужасное, что вновь начнётся приступ, просто осталась стоять на том же самом месте, удивлённо уставившись на дверь. Она не расслышала и половину того, что сказала мать. Просто не хотела слышать этот поток оскорблений из её уст. Всё, хватит, она смирилась. Она не нужна Амелии. К сожалению, ей ещё полгода придётся существовать под её опекой, но она что-нибудь придумает. Сейчас стоило уверить себя в том, что она справится и без неё. Она очень удивилась, потому что рассчитывала на любое проявление поддержки, но не на объятия от Пенелопы. Женщина была добра к ней, но никогда не проявляла особой привязанности, как Шерил и Клиффорд. А тут она так крепко прижала её к себе, будто Тони могла сорваться с места и отправиться вслед за матерью. Видит Бог, у неё даже в мыслях не было. В том доме ей станет лишь хуже. - Мы не дадим тебя в обиду, милая. Что-нибудь придумаем. Она всё-таки не всесильна. И от этих простых слов от женщины ей стало так спокойно и хорошо. Вот от неё она чувствовала настоящую материнскую поддержку, а от Амелии лишь желание подавить собой дочь. Настроение после этого события было слегка подпорчено, но они всё равно вернулись в гостиную, чтобы продолжить марафон. Клиффорд, Пенелопа, Шерил и Тони. Топаз, не Блоссом, но похоже, уже полноценный член семьи.