зимняя история

      Было довольно позднее утро, когда Га Он наконец-то проснулся, при этом не чувствуя себя бодрым. Он слишком хорошо помнил долгую ночь, на которую сам же напросился, не жалея об этом.       Вспоминая, как Ё Хан с силой вжимал его в кровать, удерживая за запястья, щёки Га Она тут же покраснели, и он перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Невозможно было дальше смущаться, но, вспоминая свою раскованность, парень не мог поверить, что стал инициатором, а ещё — что всё началось с милой пижамы.       — Ты так громко думаешь, — усмехнулся Ё Хан, войдя в спальню, но, оставаясь незамеченным, когда Га Он, будто смотрел насквозь него, выглядя невероятно потерянно, с приоткрытым ртом и покрасневшими щеками.       — Лучше бы ты просто примерил пижаму с первого раза, — тихо пробормотал Га Он, перевернувшись набок, прижимая к груди подушку.       — Тогда бы я не получил тебя в подарок, — сокращая расстояние, Ё Хан оказался над Га Оном, весело улыбаясь, когда младший на автомате сжал в руках подушку.       — Ё Хан, — заикнувшись, Га Он отполз назад, упираясь в изголовье кровати, и его маленький побег выглядел бы забавно, если бы Ё Хан не заметил, как он поморщился. Очевидно, они немного перестарались ночью.       — Дай посмотрю, — достав из прикроватной тумбочки мазь, Ё Хан сел рядом с парнем, мягко опустив ладонь на его бедро.       — Я в порядке, — бормотал Га Он, но, зная старшего, он протянул руку за мазью.       — Мне нужно говорить каждое действие? Раздвинь ноги, — как в первый раз, подсказал Ё Хан, выдавив мазь на пальцы, пока Га Он медлительно перевернулся на живот, чувствуя себя одновременно неловко и заинтересованно, как будто наносить мазь на его интимное место — это было похоже на что-то возбуждающее или же на него так влияла утренняя чувствительность.       Конечно, Ё Хан всегда нежно заботился о нём, и этот раз не был исключением. Мазь была прохладной, но то, как он аккуратно прикоснулся к его дырочке — это оказало приятный эффект. Пальцы Ё Хана тепло согревали, не входя внутрь, оставляя достаточный слой мази на поверхности.       — Действительно, всё выглядит неплохо, — успокоился Ё Хан, заботливо убирая остатки мази вокруг чувствительного места, целуя его внутреннюю часть бедра, — прости.       — Мы просто слегка переусердствовали, — тихо посмеялся Га Он, встретившись с любимыми глазами, в которых было так много тепла. Потянувшись вперёд, он прижался к Ё Хану, шумно выдыхая, потираясь носом о его шею, слыша тихое бормотание:       — Га Он-а, мне щекотно.       — Но тебе нравится, — широко улыбнулся Га Он, слегка отстранившись.       — Давай оденем на тебя штаны, — взъерошив ему волосы, сдался Ё Хан, встав с кровати, лишь бы создать небольшое расстояние между ними, — кстати, твоя любимая рождественская пижама.       Бросив в лицо младшему знаменитые штаны, Ё Хан довольно ухмыльнулся.       — Тебе очень идёт эта пижама, оленёнок, — подмигнул старший, оставляя покрасневшего Га Она одного в комнате.       Га Он лишь беспомощно простонал в подушку, оставаясь лежать в виде звезды, раскинув руки и ноги.       …       — И куда это ты собрался? — Вернувшись с подносом, любопытно уточнил Ё Хан, увидев Га Она, смешно сползшего с кровати. — Если ты собираешься приготовить обед, то не нужно. Эллия решила заказать на сегодня доставку.       — Но почему? — Немного растерянно отозвался Га Он, собираясь заняться обедом, раз проспал завтрак. Он не мог оставить свою семью без домашней пищи, хотя его попытки встать с кровати — казались действительно до смешного наивными.       — Чтобы ты мог отдохнуть, — легко ответил Ё Хан, покачав головой, — мне тебя уложить?       — Подожди, Ё Хан, что ты ей сказал? — Напрягся младший, не слишком доверяя спокойному голосу Ё Хана, особенно, когда дело касалось Эллии.       — Что у тебя болит задница, — совершенно равнодушно пояснил Ё Хан, оставляя поднос на тумбочке.       — Что? — Тут же закричал Га Он, подскочив с кровати так, что ногой запутался в одеяле, прыгая на одной свободной ноге, сталкиваясь с Ё Ханом, утыкаясь ему в грудь.       — Что? — Посмеивался Ё Хан, крепко обняв парня, не давая ему отстраниться.       — Ё Хан, ты серьёзно? — Захныкал Га Он, придумывая, как будет спасаться от насмешек Эллия в ближайшую неделю.       — Ну да, ты же вчера ударился об угол стола, — весело напомнил Ё Хан, и Га Он с размаху врезал ему по плечу, искоса взглянув, — а ты подумал, что я упомянул нашу страстную ночь?       Настойчиво игнорируя смех мужчины, Га Он вернулся в постель, уперевшись спиной в изголовье, натянув одеяло до самого подбородка. Он не сомневался, что это был излюблённый способ Ё Хана подразнить его.       — Ты знаешь, Эллия начиталась о выпечке и заказала такие интересные трубочки — пытаясь задобрить любимого, говорил Ё Хан, — название я, конечно, не запомнил, но к ним прилагается горячий шоколад.       Га Он не поддавался, продолжая молчать, пока Ё Хан не взял ту самую трубочку с начинкой в рот.       Придвинувшись ближе, Ё Хан сел напротив младшего, слегка наклоняя голову, а затем окончательно сокращая мешающее расстояние, прижимаясь другим концом сладости к его губам.       — Это не тонкая соломка, — начал было говорить Га Он, но Ё Хан сразу воспользовался его оплошностью, протолкнув трубочку ему в рот, удовлетворённо смотря в глаза напротив.       Опустив руку на его затылок, не давая Га Ону отстраниться, Ё Хан первым откусил часть трубочки, став немного ближе к его губам. Ему достаточно было видеть в его глазах желание, чтобы продолжать, одновременно урезая трубочку.       Втягивая щёки, Га Ону достался последний кусочек трубочки, чтобы почувствовать губы Ё Хана на своих губах, но при этом самому протолкнуться вперёд, настойчивее целуя, разделяя приторную сладость во рту, сплетаясь языками.       — Это было довольно неплохо, — неохотно отозвался Га Он, оторвавшись от губ старшего.       — Ты хотел сказать — отлично, ведь у тебя встал, — усмехнулся Ё Хан, опустив ладонь на его пах, чувствуя возбуждение, даже, если тот старательно прикрывался одеялом. И теперь пылающие щёки говорили за парня.       Не позволяя сопротивляться, Ё Хан откинул неудачное прикрытие Га Она, спуская мягкие штаны до колен, и вырывая из своего любимого мальчика протяжный стон, когда сразу полностью вобрал член в рот, чувствуя в своих волосах его дрожащие пальцы.       Это было приятное смягчение бурной ночи. Лаская языком член Га Она, Ё Хан сосал его головку, а затем вбирал всю длину до горла, и так, чередуя свои действия, он заставлял парня несдержанно ёрзать, хрипло постанывая от яркой чувствительности.       Удерживая Га Она за бёдра, Ё Хан пропускал член в своё горло настолько глубоко, как мог, пока тело любимого не напряглось. Отступая, но продолжая удерживать головку члена во рту, пока Га Он изливался в него, пальцами комкая простынь, Ё Хан удовлетворённо прикрыл глаза.       — Трубочка действительно была неплохой, — облизывая припухшие губы, ухмылялся Ё Хан, глядя на расслабленное податливое тело Га Она. Он был не в силах укрыться, оставаясь совершенно открытым.       Нежно улыбаясь, Ё Хан сам укрыл парня, целуя его в лоб, слыша милое тихое ворчание.       — И я люблю тебя, — понимая своего мальчика, улыбнулся Ё Хан, садясь рядом с ним, притягивая к себе.       Оказываясь головой на ногах мужчины, Га Он покладисто уткнулся лицом ему в живот. Чувствуя мягкое прикосновение к волосам, младший таял, желая, как можно дольше, продлить это мгновение.       Слегка приподняв его футболку, Га Он нежно поцеловал плоский живот мужчины, улыбаясь, когда Ё Хан сильнее зарылся пальцами в его волосы.       — Га Он-а, — мягко произнёс он, продолжая поглаживать по голове, чувствуя горячее дыхание на коже.       Это был один из тех дней, когда оба мужчины чувствовали себя до невозможности счастливыми влюблёнными, оставаясь в объятиях друг друга весь день. Они заслужили это. Заслужили необходимое спокойствие, пройдя через ад.