зимняя история

      На самом деле, Га Он больше не хотел просыпаться первым. Вчерашний день, когда его попытки приготовить пряничный домик закончились неудачей, и Ё Хан привёз ему готовый сладкий дом из магазина — он решил, что лучше задержаться в постели с мужчиной, чем пытаться удивить его.       Однако, открыв глаза, Га Он второе утро подряд проснулся раньше Ё Хана. Медленно потянувшись, он повернулся к нему, желая увидеть лицо, но вместо этого его встретила лишь макушка, торчащая из одеяла. Ё Хан никогда не мёрз, чтобы так закутываться, и Га Он действительно был удивлён.       Поднявшись, чтобы проверить температуру в комнате, Га Он убедился, что она вполне комфортная для того, чтобы спать, хоть голышом. Переведя взгляд на спящего мужчину, он лишь на секунду заколебался, а затем вернулся в постель, прижимаясь к нему со спины.       Уткнувшись носом ему в волосы, Га Он хотел нежно разбудить Ё Хана, как это обычно делал он. Ему хотелось так же окружить его заботой.       Почувствовав, как Ё Хан едва заметно заёрзал, Га Он шире улыбнулся.       — Доброе утро, хён, — мягко произнёс он, оставляя невесомый поцелуй на макушке, — ты выглядишь, как настоящий блинчик.       — Я сплю, — коротко отозвался Ё Хан, сильнее вжав голову в одеяло, будто пытаясь спрятаться от рук парня, всё также лёжа на боку.       — Прости, я думал, что ты уже проснулся, — довольно резко отстранившись, виновато пробормотал Га Он. Его настроение сразу улетучилось, оставляя за собой чувство неловкости и пустоты.       Больше ничего не делая, Га Он тихо вышел из спальни. Всё, о чём думал, что не должен обижаться, когда это именно он разбудил Ё Хана. Представление, что прижиматься и целовать ещё спящего мужчину будет романтично — показалось абсурдом. Мысленно упрекнув себя в чрезмерной наивности из-за просмотренных фильмов, вопреки утру, Га Он устало поставил кружку в кофемашину.       Дожидаясь порцию кофе, Га Он смотрел в окно, замечая так много метели, что ему захотелось вернуться в постель и провести весь день в ней, конечно же, рядом с Ё Ханом.       — Твой кофе. Он уже готов, — слегка усмехнулась Эллия, убрав кружку из кофемашины, протягивая её Га Ону.       — Точно, спасибо, — пробормотал парень, сразу сделав несколько глотков, даже не обратив внимания, что обжёг язык.       — Ё Хану лучше? — Обычно Эллия не задавала такие вопросы. Даже, если её интересовал дядя, она сама старалась выведать.       На автомате кивнув, Га Он не сразу вник в суть вопроса, продолжая пялиться в кружку с кофе, но только первые несколько секунд.       — В смысле? — Он непонимающе уставился на Эллию, пытаясь припомнить, что упустил.       — Не то, что бы я предательница, ведь я пообещала Ё Хану молчать, но вчера вечером я застала его рядом с аптечкой. Он сказал, что ничего страшного, но при этом всё равно выпил таблетки и попросил, чтобы я не говорила тебе, ведь скоро Рождество, — рассказала Эллия, заметно нахмурившись, — но ведь, если скоро Рождество, и мой глупый дядя будет утаивать, что ему плохо — станет только хуже.       — Спасибо, Эллия, — выдохнул Га Он, поспешив к мужчине, быстро прокручивая в голове вчерашний день. Учитывая, что была непогода, и Ё Хан всё равно вышел на улицу, чтобы купить ему пряничный дом — он мог легко простыть.       Всё же стараясь не шуметь, придержав дверь, чтобы она не хлопнула, Га Он забрался на кровать и сразу, без лишних слов, перевернул Ё Хана на спину, оказавшись сверху на нём, но удерживаясь на коленях, чтобы не давить весом на больное тело.       — Га Он, что ты… — прохрипел Ё Хан, с трудом приоткрыв глаза.       — Ты заболел, — не спрашивая, а утверждая, Га Он прижал ладонь к горячему лбу мужчины. Да, Ё Хан весь горел, и это подтверждали также покрасневшие щёки с пересохшими губами.       — Ничего серьёзного, — Ё Хан умудрялся чувствовать вину за своё плохое самочувствие, и это было совершенно неправильно.       — Скажи мне, что болит? Сейчас мы всё же измерим температуру тела, а затем придумаем, что делать дальше, хорошо? — Медленно и тепло говорил Га Он, пытаясь дать понять, что в том, что мужчина заболел — не было ничего критичного, а главное — что он позаботится о нём.       Только как бы Ё Хан ни хотел показать, что он в порядке, он не смог. Его голос настолько осип, что вместо нескольких слов, он просто бессильно простонал.       Выдыхая, Га Он нежно прижался губами к его лбу, осторожно коснувшись ладонью его щеки.       — Я позабочусь о тебе, — ласково заверил Га Он, и эти слова имели слишком успокаивающий эффект, когда Ё Хан доверчиво закрыл глаза.       Действуя, как можно осторожнее, но при этом довольно быстро, Га Он измерил температуру, протёр вспотевший лоб влажной прохладной тканью, оставляя её на коже.       Приподняв его, бережно придерживая рукой под спину, Га Он заставил принять таблетки, который, как оказалось, он тайно пил вчера.       Даже, если Га Он хотел отругать Ё Хана за неразумное молчание — он собирался сделать это только после его выздоровления.       Убедившись, что жар несильный, а главное — что он не растёт, младший осторожно переместил Ё Хана на свою сторону кровати, аккуратно меняя простынь сначала с одного конца кровати, а затем, возвращая его обратно — с другого. Свежее бельё усыпляло, и больше не в силах пытаться следить за действиями Га Она, Ё Хан провалился в глубокий сон.       Меняя нагретую ткань на лбу на прохладную, смачивая её, Га Он сидел рядом на протяжении нескольких часов. Как только Ё Хан открывал глаза, он нежными прикосновениями к волосам, подталкивал его обратно в необходимый сон.       — Как он? — С беспокойством уточнила Эллия, после тихого стука в дверь, немного приоткрыв её, видя, что Ё Хан спал.       — Температура спала, — подойдя к девушке, Га Он слегка улыбнулся, — думаю, завтра ему станет гораздо лучше. Давай я приготовлю что-нибудь на обед.       Кивнув, украдкой бросив взгляд на кровать, Эллия последовала вместе с парнем на кухню. Не то, что бы она не могла ограничиться привычным рамёном, ей просто не хотелось быть одной.       Вернувшись к Ё Хану с тарелкой рисовой каши на воде, Га Он поставил её на прикроватную тумбочку, сев рядом. Убрав высохшую ткань со лба, он нежно прижал ладонь, облегчённо улыбнувшись, не чувствуя прежнего жара.       — Га Он-а, я обещаю, что выздоровлю до Рождества, — тихо пробормотал Ё Хан, взглянув покрасневшими глазами на парня, поймав его улыбку.       — Скажу, что Рождество уступает тебе, — усмехнулся младший, наклоняясь, мягко касаясь губами лба, — важнее, чтобы с тобой всё было хорошо.       Ё Хан хотел было ещё что-то добавить, но, пока достиг предела. Поддаваясь, когда Га Он подложил ему под спину несколько подушек, усадив в подобие вертикального положения, Ё Хан с трудом справился с кашей, делая это только, чтобы не видеть беспокойства, легко отражающегося на лице любимого.       — Теперь спи, — настойчиво произнёс Га Он, уложив Ё Хана обратно на спину, всё же решив оставить прохладную ткань на его лбу, на всякий случай.       И, пока Ё Хан спал, Га Он сидел в кресле напротив кровати, постоянно, как только мужчина ёрзал, переключая на него внимание, подавая стакан воды или поправляя сбившеюся подушку.       В конце концов, не заметив, как наступила ночь, Га Он сдался, заснув в совершенно неудобной позе, всё ещё сидя в кресле.       Чувствуя себя гораздо лучше, Ё Хан смог просто смотреть на младшего, на его милые взъерошенные волосы и слегка приоткрытый рот, пока он спал, не справляясь с учащённым сердцебиением, так сильно любя его.       Слегка потерянно осматриваясь, не сразу сориентировавшись, почему лежал в кресле, Га Он встревоженно посмотрел на пустую кровать. Заметив, что был укрыт пледом, он невольно улыбнулся. Ё Хан не мог не позаботиться о нём.       Подняв взгляд на вошедшего мужчину, Га Он быстро оценил его, замечая, что тот выглядел гораздо бодрее, чем вчера. И у него, глядя на влажные волосы, даже хватило сил принять душ.       — Как ты мог не сказать мне, что ты заболел? — Слегка обиженно упрекнул Га Он, подходя ближе, сразу обнимая его, утыкаясь носом в шею, — никогда не скрывай от меня своё самочувствие, слышишь?       — Конечно, слышу, ты такой громкий, — посмеивался Ё Хан, гладя парня по волосам, крепче прижимая к себе.       — Ё Хан, я серьёзно, — тихо пробормотал он, сжимая на его спине халат.       — Я не хотел расстраивать тебя, ведь мы собирались вместе слепить снеговика, — перемещаясь на кровать, всё ещё держась друг за друга, будто слипшись, неуверенно объяснил Ё Хан, конечно, получив неодобрительный взгляд.       — У нас вся зима впереди, — напомнил Га Он, укрывая мужчину, мягко целуя в щеку, — я заварю чай с корицей и приготовлю что-нибудь сытное, угу?       — Что-то мне нехорошо, можно мне ещё полежать вот так, с тобой? — Притворяясь, жалобно произнёс Ё Хан, прижимаясь к Га Ону, зная, что он поддастся ему.       — Но только чуть-чуть, — и сам желая побыть в любимых объятиях, уступил он, прикрыв глаза, не собираясь так легко проваливаться в сон, но уже сопя в шею Ё Хана.