Ласт Тоффи

Допрос наконец закончился. Подростки и их родители были знатно вымотаны после этого процесса. Ребята думали, что всё будет по стандарту: зададут пару вопросов и отпустят, но не тут-то было. Агент досконально изучил каждого и постоянно подкидывал каверзные темы для разговора. Из-за этого детишки и их опекуны получили большой стресс, вспомнив о самых страшных моментах их жизней. Опрос продлился около двух с половиной часов. К счастью, уроки ещё не закончились и тинейджеры поспешили уйти на занятия, чтобы не оставаться со своими родственниками надолго. После того как все собрались в коридоре, мистер Ллойд тяжело вздохнул, вспоминая недавний диалог с полицейским. Дети не причастны к происшествию, но известие о том, что они бродили по школе искусств без его ведома, насторожило. В обычной ситуации Мелло никогда бы так не поступила, ведь старалась не перечить ему. Но тут что-то было не так, и Эдриан считал, что это нужно выяснить. — Ладно, бегите на занятия, сорванцы, — с какой-то грустью произнесла Спенсер, — слава богу, что мы во всём разобрались. — Соглашусь с вами, миссис Диккенс, мы ожидали худшего, — сказала госпожа Хорн. — Просто вы оказались не в то время и в не в том месте, — сделав акцент на последнем словосочетании, проговорил мистер Ллойд, что заставило Мелло вздрогнуть. Ей и так пришлось под давлением агента рассказать о походе в музыкальную школу, а тут ещё и очередная взбучка от отца будет дома. Не так давно произошёл один скандал, и не хотелось нового. Не сказав ни слова, ребята помчались прочь от кабинета директора, в сторону лестницы, дабы поскорее скрыться от опекунов. Как никогда тинейджерам хотелось на уроки: всё что угодно, лишь бы не погружаться в эту тяжёлую атмосферу вновь. Как только дети оказались на ступеньках, облегчение охватило почти их всех. Благо, что хотя бы от полиции получилось отвертеться и они не будут под постоянным наблюдением.

***

На улице вновь начался дождь. Эдриан Ллойд, раскрыв большой чёрный зонтик, посмотрел на входную дверь школы. Оттуда постепенно выходили родители друзей его дочери. Спенсер о чём-то беседовала с горничной семейства Мур и с Бертой, бабушкой Норы, а за ними, словно в своём собственном мирке, шли господа Хорн. Они обеспокоенно поглядывали друг на друга, явно думая о сыне. В голове мужчины крутилось множество вариантов того, зачем же ребятам понадобилось приходить в школу искусств. Но он не понимал, правдоподобны и возможны ли такие версии. Поэтому решил обсудить это со своим другом. — Мэдока, как вы? — обратился Эдриан к коллеге, подойдя к нему. — Даже не знаю, что и ответить, — признался господин Хорн. — Боюсь, эта ситуация плохо скажется на Арнольде. — Почему же? Это всего лишь допрос, — удивился мужчина. — Этот агент выяснил немного о биологических родителях Арни, — чуть ли не плача, поведала Мегуми, — а мы не хотим, чтобы он что-то начал узнавать о них. — Да. Эти люди безответственные, и сыну знать их необязательно, — поддержал супругу Мэдока. — Мне вот тоже неспокойно от всего происходящего, — признался Эдриан. — Мелло говорила, что они приходили в музыкальную школу для того, чтобы взять у меня новые ноты. — Да, Арни сказал то же самое, — подтвердила госпожа Хорн. — Но в тот день я был почти всё время в своём кабинете. Если и отходил, то недалеко. Они бы с лёгкостью нашли меня, — объяснил мистер Ллойд, — что-то тут не чисто. Муж и жена удивлённо переглянулись между собой. Никто не ожидал такого поворота событий. — Конечно, как я мог забыть. Тогда особо никаких важных дел не было, — вспомнив тот день, сказал Мэдока. — Да и к тому же у нас дома хранится множество произведений, которые Мелло и Арнольд не сыграли. И моя дочь знает об этом. Зачем им было тащиться в такую даль — тем более с друзьями и нашим соседом за новыми нотами? — Это какой-то бред… — высказалась Мегуми. — Вот поэтому нам и надо во всём разобраться, — заявил мистер Ллойд.

***

Вернувшись каждый в свой класс, ребята продолжили учиться. Конечно, после пережитого стресса сосредоточиться не получалось, поэтому приходилось просто присутствовать, совершенно не слушая преподавателей. Перемены прошли порознь — каждый витал в своих мыслях. Тинейджеры лишь переглядывались, встречаясь в коридорах. — Что с отрядом аутсайдеров-то? — рассмеялся Огастес, заметив, что после вызова к директору они вообще никак не контактировали. — А чё с ними? — кусая булочку, спросил Майлз. — Ты совсем идиот или прикидываешься? — буркнул Кори, оглядываясь. — Их вызывали к директору, а сейчас одни переглядки. Наверное, убили какого-нибудь ботаника, чтобы тех стало меньше и их не так дергали. Гринвуд рассмеялся, за что получил неодобрительный взгляд их лидера. Харди хмыкнул, выглядывая в толпе мисс Фоллен. Не найдя учительницу, он мысленно вернулся к разговору с друзьями. — Наверное, Крис руководил, как им правильно разрезать сонную артерию. Он же любитель анатомии, — рассмеялся Майлз, поддержав идею друга. — Может, заткнёшься и доешь уже свой пирожок? — закатил глаза Огастес, не желая выслушивать всякий бред. — Я спросил, что у них произошло. Это призыв к действию, олухи. — Это будет странно, и они нам ничего не расскажут. Нужно доверенное лицо, чтобы узнать, что стряслось, — Кори удивлённо посмотрел на Харди, мол, ты этого сам не понимаешь? — Опять просить Меган придётся, — дожевывая булку, предположил Лоттер. — Умственно отсталые, — устало вздохнул парень, описывая своих друзей. — И что вы ей предложите взамен? Одноклассники замолчали. Они никогда не думали — головой в их компании был Харди. Мальчики лишь поддакивали, а если просили что-то сделать, то выполняли. Кроме как «дай», «подай», «иди отсюда» и «не мешай», они больше никаких функций не выполняли. Так, приятный бонус и лишний фон для Огастеса. — Может, предложим ей спокойствие? — предположил Кори. — Мы её и так не трогаем. Она нас игнорирует, — отверг эту идею Харди. — Тогда что? Вероятно, бесплатные обеды? У меня бабушка как раз в нашей столовке работает, — продолжил предлагать парень. — Зачем ей нужна эта мерзкая еда? Боже, какое-то идиотство кругом, — окончательно взбесился главарь. Ему было страшно. Умирать из-за кучки придурков в пубертате ему не хотелось. Глупая смерть, как ни крути. Тем более Огастес уже вовсю придумывал себе идеальную жизнь, которую, как ему казалось, уже не воплотить. — Эй, мальчики, о чём толкуем? — поинтересовалась Лайла, которая только-только подошла вместе с Риной к друзьям. — Про аутсайдеров, — наконец дожевав свой десерт, рассказал Кори. — Что опять? — усевшись на свободное место, спросила Рина. — После похода к директору они не разговаривают друг с другом. Огастес хочет придумать какой-то план, но всё никак не получается. И чего он только так завёлся из-за них? — вопрошал Майлз. — А, Огастес? Харди проигнорировал вопросы одноклассника. Хотя, будь он в прежнем расположении духа, заткнул бы ему пасть. Сейчас же настроения у него не было, как и шанса на спасение. — Не понимаю я вас, — хмыкнула Офендед. — А идеи какие-то есть? — поинтересовалась Бланд, с переживанием поглядывая на свой предмет воздыхания. — Ну, нужно доверенное лицо, чтобы переговорить с лузерами. А, кроме Меган, никого нет. Взамен за информацию что ей предложить, мы не знаем, — объяснил Кори. — Нафиг вам эта Плэйт? Есть же Макс! — заявила Лайла. — Перес? Этот идиот? — усмехнулся Майлз. — Вот именно! — проговорила девушка. Но её никто не понимал. Зачем им этот простофиля, выдёргивающий свои же ресницы? — Они с Мелло раньше были лучшими друзьями, пока Мелоди не пропала, — начала рассказывать Офендед, закатив глаза. — Ллойд боится потерять своих друзей так же, как когда-то этих. А Макс всё ходит домой к Грейзерам и, очевидно, так же переживает. Нужно просто подослать его под каким-нибудь предлогом, дабы он всё разузнал, — объяснила она план действий. — Лайла, ты гений! — радостно воскликнул Харди. Подруга вывела его из состояния транса своим предложением. Бланд насупилась, засмотревшись в одну точку. Она не понимала, почему Огастес её не слышит, но всякий раз принимает точку зрения Лайлы? — Мне кажется, что это будет выглядеть тупо, — Рина закипела. — Под каким предлогом мы вообще к нему подойдем? — Тут тупая только ты, — закатил глаза Харди. — Подумай об этом на досуге, потому что пойдёшь к нему ты. Парень потянулся, улыбаясь. Всё, по его мнению, решилось, и голову он поносит как минимум до следующего своего косяка. Жизнь обретала для него новые краски — всё стало спокойно, чего раньше никогда не было; к решениям он приходил быстро, при помощи своих «друзей»; отношения с племенем наладились. Бланд, увидев лицо возлюбленного и услышав его тон разговора, развернулась на пятках, пытаясь сдержать слёзы. «Всё равно не заметит, тогда зачем же я скрываюсь?» — подумала про себя Рина, но всё так же прятала лицо, устремляя взгляд в пол. Знакомый путь в дамскую комнату — и вот, она уже закрылась в кабинке, оседая на унитаз. Порыскав в сумке, Рина нашла потрёпанную розовую тетрадь с меховой ручкой. Она не любила изливать свою душу кому-то живому — никому не было до неё дела. И поэтому нашла свою стезю — рисовать обидные карикатуры и писать всё что душе угодно в личном дневнике. «Я не понимаю, что я делаю не так». «Все против меня! Как мне всё это надоело». «Не хочу жить…» «Нашла в магазине голубенькую кофточку, надеюсь, она понравится Огастесу». «Он даже не заметил, постоянно пялился в сторону кучки лузеров на Криса. Я уже подумываю, что он гей, иначе как объяснить то, что я ему не нравлюсь?» «Гасти улыбнулся мне. Я счастлива». «Ненавижу». Бланд вывела несколько новых записей, смахивая слёзы. Писать о том, что происходит у них в племени, она боялась. Мало ли оставит где-то тетрадку? С раскрытием личной жизни она справится, но с откушенной головой навряд ли. «Может, перестать ему помогать? Тогда он меня заметит?» — пронеслось в голове у Рины. Она всегда была рядом с Харди, с того момента, как вступила в племя. Во всём помогала и стремилась стать его девушкой. Но тот этого не замечал, принимал как должное и совершенно не заботился о подруге. Зачастую даже специально показывал своим поведением неприязнь к ней. Бланд осознавала это, но не могла перестать помогать любимому. Оставалась рядом с ним даже во время прямых оскорблений соратника, не пытаясь подружиться с кем-то из племени. Хотя сделать это было бы довольно легко, так как Рина общительная и могла найти общий язык с кем угодно, только если не ненавидела собеседника. Почему она не могла понять, что этот парень не стоит её переживаний? Никому неизвестно (и даже ей самой). Внезапно в уборную открылась дверь. Послышался стук каблуков по кафельному полу. Это были её одноклассницы. Они не заметили, что кто-то сидит в кабинке, и принялись прихорашиваться у зеркала, попутно переговариваясь о чём-то. Девчонки обсуждали какую-то предстоящую вечеринку с кучей алкоголя, которая должна проходить во время комендантского часа. Услышав это, Бланд оживилась. Идти туда она не собиралась, но рассказать о ней племени считала нужным. В её голове быстро созрел план: сообщить обо всём Супреме и отправиться вместе со стаей на охоту. Огастесу ни слова не говорить, дабы он понял, какой шанс упустил, прогоняя и оскорбляя её. Через некоторое время одноклассницы Рины покинули дамскую комнату; сама же Бланд тут же открыла дверь кабинки и, кинув тетрадку с ручкой в сумочку, вышла оттуда. — Ну, что ж, веселье на этот вечер мне точно обеспечено, — прошептала злодейка, вскинув за спину высокий хвост.

***

Селена быстро прошмыгнула в библиотеку в южном крыле школы. В нём было уютнее, да и больше солнца проникало в помещение — а в северном крыле было холодно и темно. Арнольд уже должен быть там, поэтому девушка после уроков сразу направилась туда. Идти в классы не было разумно. Ученики отбывали наказания, другие занимались предвыпускными проектами с учителями. И окончательное решение пало на обитель знаний. Диккенс, открыв дверь, огляделась: сегодня народу было достаточно много; больше, чем в те дни, когда их компания находилась там. Хоть это было редко, а нахождение их там не обосновывалось, они всего лишь были рядом с Муром, но впечатления надолго оставались в их головах. Как Мелло краснела от специальных прикосновений Самаэля, хоть Сел и не обращала должного внимания на это, как Арни тихо шептал что-то самому себе и как Нора, изредка появлявшаяся там, мирно посапывала, растянувшись на неудобном стуле. Диккенс поняла: она скучает по всему этому. Времяпровождение с друзьями было довольно интересным, и она действительно тосковала по всему этому, хоть они и общались всего ничего. Но больше всего она скучала лишь по одному человеку, в компании которого было настолько уютно и спокойно, что хотелось посапывать так же, как маленький котенок, подражая Оуэн. — Привет, — она опустилась на стул рядом с другом, отвлекая его от своих мыслей. — Как продвигается твоя часть работы? — Ну… — парень — в своей привычной манере — замялся. — Я прошерстил всю библиотеку в том крыле, найдя лишь биографию Берцелиуса. Побывал… В региональной, но там тоже все пусто. — И? — девушка опустила голову на согнутые руки, вглядываясь в профиль… человека, который ей определённо нравится. Для бурной, вечно радостной, жизнелюбящей девочки было неестественно найти возлюбленного в лице парня, который боится шума, скоплений народа, да и людей в целом. Который вечно прячется от всего мира в капюшоне своей толстовки. — Я немного законспектировал, в основном важные моменты его жизни, но… — Хорн засмущался под пристальным взглядом подруги. — Я добавил несколько интересных фактов, в том числе о том, как проходили его опыты. — Так это же нам и требуется, Арни! — воскликнула Селена, за что получила злобный цык библиотекарши. — В общем, ты молодец, — шёпотом проговорила она, положив руки на голову от испуга. Она совсем забыла, что здесь нельзя шуметь. — А ты что сделала? — поинтересовался одноклассник. — Ну… Я пыталась сделать практическую часть, но не уверена, что всё выполнила правильно, — объяснила Сел, открывая толстенькую тетрадку. На страницах было множество задач и формул, из-за которых сразу же начинала болеть голова. Что-что, а химию ни Хорн, ни Диккенс не любили и особо не знали. Арнольд молча рассмотрел всё, что сделала подруга. В его мыслях пронеслось: «И как у неё голова от этого не опухла?» — но он не озвучил это. Думы парня, скорее, занимала не домашняя работа. Он хотел помириться с одноклассницей, да и с Норой тоже. Ему надоела эта дурацкая молчанка, и Арни понимал, что нужно воссоединиться. Ведь поодиночке они не смогут выжить. Тот странный мужчина, очевидно, был только началом. И убили его неспроста, да ещё и таким зверским способом. Отряд аутсайдеров знал слишком много, и это пугало. Скорее всего, это существо доберётся и до них. Это лишь вопрос времени. Неизвестность не давала покоя Хорну. Тишина в голове и мыслях доводила его до истерик. Это было похоже на какое-то сумасшествие. Казалось бы, вот тебе спокойный парнишка Арнольд. Тихий, непримечательный и хилый. Не способный причинить вреда даже комару, как шутил над ним физрук. Все смеялись над ним, называя чудаком, ведь тот разговаривал сам с собой, а родители беспокоились за него, водя по врачам. Но стоило ему найти друзей, как он расцвёл даже неожиданно для себя. Одноклассники перестали смеяться, мама и папа радовались, и вроде как всё шло своим чередом, но сначала пропал невидимый собеседник, а потом и приятели. Это и довело Арни. По ночам он запирался в своей комнате, плотно закрывал окна и прикрывал их жалюзи, прятался под одеяло и не мог уснуть. Каждую ночь дикий страх окутывал его. Да до такой степени, что Хорн начал хранить нож под подушкой, лишь бы отбиться при внезапном нападении. Но сам не мог понять: будет он отбиваться от страшных существ или от собственных мыслей? — Эй, Арнольд, — позвала друга Селена, — мы будем оставлять мои решения? Она вывела его из прострации. Дело в том, что Арни молча смотрел в тетрадку и даже не думал что-либо говорить. — Да, оставляем. Всё равно лучше тебя я не решу, — тихо ответил одноклассник. Диккенс засмущалась от этих слов. Казалось бы, пустяки, но для неё это прозвучало как лучший комплимент. — Я думаю, с проектом мы закончили, — рассмеялась Селена, разваливаясь на стуле. — Всё равно из тебя ничего не вытянешь… Что-то случилось? Арни замешкался. В голове промелькнуло, что все его мысли она так бесцеремонно прочитала. — В общем… — он не знал, что ответить, а после начал тараторить первое, что приходило на ум и казалось ему правильным для ответа. — Я переживаю. Я настолько привык к нашей компании, что не чувствовал себя таким же одиноким, как до этого. Но сейчас это изменилось. Я не понимаю, как всё вернуть. Для Арнольда было неестественно говорить громко. Но он говорил, и Диккенс испугалась. И за него, и за их недолговременное присутствие в библиотеке. — Слушай, Арни… — Селена попыталась улыбнуться, не показывая, что это так же беспокоило и её. Но Хорн перебил. — Может, я что-то делаю не так? Я во всём виноват. Возле меня никогда не задерживаются люди, дружба разрушается и… Арнольд начал жадно хватать воздух ртом, а взгляд бегал повсюду. Он не мог успокоиться — всё его тревожило. И все советы психолога, мол, надо сконцентрироваться на одном предмете, не помогали. Диккенс это заметила, но не знала, как поступить в такой ситуации. Если ей и изливали душу, так только бывшие подруги по поводу парней и неразделённой любви. И уж там она понимала, как действовать. Сейчас она посчитала поведение друга началом панической атаки и заволновалась ещё больше. Времени думать не было, поэтому она прижалась к парню, обвивая его плечи своими руками. Арни был в шоке от таких действий. Его лицо покрылось румянцем, а руки задрожали. Ему стало стыдно за эту истерику, ведь родители всегда твердили ему, что не нужно выставлять свои чувства напоказ. Надо всегда улыбаться и сохранять спокойствие, даже если всё катится к чертям. Но Хорн не выдержал. В этот момент будто упала маска с его лица и разбилась вдребезги об пол. За ней оказался испуганный мальчишка, который боится своих собственных чувств и других людей. Переборов стеснение и некий внутренний барьер, Арнольд дрожащими руками обнял одноклассницу в ответ. В этом простом жесте было море эмоций, которое никто из них не смог бы описать словами. Каждый чувствовал в этой связке единение, как будто их души сплелись воедино, и Арни это понравилось. До этого он был соединён с Виспером — словно ребёнок, которому не отрезали пуповину матери. Но сейчас это было другое. И Хорну предстояло ещё разобраться и понять это чувство. — Эй, сладкая парочка, — послышался строгий голос библиотекарши, — здесь вам не кафе. Либо продолжаете заниматься, либо уходите, — зло сказала она, из-за чего многие посетители обратили на эту ситуацию внимание. — Хорошо, хорошо, мы уже уходим, — спокойно пролепетала Селена, выпуская друга из объятий, — всё равно мы уже всё доделали, — шепнула она однокласснику на ухо. Арнольд в ответ лишь кивнул. Вмиг стало стыдно за проявление чувств. Появилось неприятное ощущение внутри, из-за которого его лицо ещё больше покраснело. Но он постарался не обращать на это внимание и, быстро собрав сумки вместе с подругой, скрылся из зала, оставив Сел одну — размышлять о случившемся. — Что это только что было? — подумала про себя она, задвигая стулья на место. — Мне точно нужно с ним поговорить.