Morirò da re

Я сидела на диване и пялилась в камин, думая о будущем, когда мне в лоб прилетела пачка чипсов. Тихонько ойкнув, Томас начал извиняться и сплавив мне закуску, убежал в комнату к Вик. Сейчас они использовали ее как студию, гитары были с собой, Итан настукивал по коробке, либо абсолютно по разным вещам, ну а с Дамиано все понятно. Шла импровизированная репетиция, через месяц будет фестиваль в Милане, и само собой их пригласили, как победителей Сан-Ремо. Наша дружба идет куда дальше, чем подцепить девушку, а потом очнуться в ее доме и свалить. Они уже в моем сердце, и я возможно в их. После ПОЛНОГО раскрытия в моей личности все может измениться. Причем если затягивать, то все может обернуться куда хуже, мы сблизимся еще больше, и после правды они могут навсегда потерять доверие ко мне, и по собственному опыту знаю, вернуть его будет очень сложно. Разговор с тем же самым Давидом закончился слезами и в спальне, хотя его как такового не было. Что будет происходить, когда я буду говорить с ними? Одному дьяволу известно. -Хэй Стеф, что такая грустная? –привычный хриплый голос вывел и плана действий. Виктория плюхнулась на диван слева, закидывая свою голову мне на колени. -А? Да нет, все в порядке, просто задумалась. — в случае с этой датчанкой, я не могла оставить ее без аргументов, ну или объяснения. –О будущем, прошлом и так далее. — улыбнувшись, потрепала ее по волосам. -Знаешь, а ты нам как семья. — после долгого молчания выдала блондинка. –Как часть группы. –она повернула голову так, что могла видеть абсолютно любые эмоции на моем лице, и я уверена, оно выражало только шок. — Рядом с тобой каждый из нас чувствует себя лучше. Томас веселеет, Итан показывает эмоции, а Дамиано весь светиться, этого нельзя не заметить! Возможно ты не знала, но… — немного бегающие глаза выдавили волнение, и собравшись с духом, она начала: — Долгое время я страдала паническими атаками. Чуть ли не каждую неделю меня накрывала волна паники. Пару раз перед выходом на сцену, парни ели меня успокаивали… — она отвела голубые омуты в сторону, не показывая грусти –С тобой они прошли. Как только ты появилась в нашей жизни, весь страх ушел. Будто разогнала всю тьму. Виктория поднялась и опершись на спинку дивана, уставилась на меня, видимо ожидая реакции. А я не знала, что сказать. Единственным решением стали действия. Я притянула девушку к себе, закрывая в крепкие объятия и утягивая в легкость. Все было так просто сейчас, но сложно до их появления. У меня были проблемы, кучи проблем, хотя сейчас они никуда не делись, но рядом с группой они пропадают, меняясь на радость, и наслаждение каждым моментом моей жестокой жизни, полной крови и убийств. -Я тоже вас люблю. Я прошептала это подруге на ухо, а она притянула меня к себе еще сильнее. Первая ступенька лестницы, в конец нашего общения, построена.

***

Я сидела в комнате и рисовала. Еще одно из моих хобби, я рисую картины. Вдохновение берётся из ниоткуда, просто приходит. Кружка, одеяло, голубь, закат, пистолет и кровь… Это те предметы, которые возымели вершины моего сознания, и воплотили себя на холсте. Сейчас на матовом листе были синие всполохи. Я рисовала вид из окна. Голубое небо, зеленые ели, снег и тучи. На душе было тоже самое, от осознания своей ошибки, скрытия личности и мыслей. Выкинув кисточку на стол, я отсела от стекла. Муза меня резко покинула и захотелось к чертям порвать работу, располосовывая ее ножом или короткими лезвиями. Говорят, уничтожение помогает с выплескивание негативных эмоций. Ну, у кого как, в моем случае нет. Музыка с соседней комнаты раздражала, убивая нервные клетки, хотя она была мелодичной. Adesso portami a casa che mi spaventa l'inverno e le gambe stanno cedendo (А теперь отвези меня домой, потому что зима пугает меня, и ноги подкашиваются.) Non vedi che ho troppo freddo (Ты не видишь, как мне холодно.) Marlena portami a casa che il tuo sorriso è stupendo (Марлена, отвези меня домой, ведь у тебя удивительная улыбка!) Ma sai se adesso ti perdo non vedo neanche più un metro (Но знай, что если сейчас я тебя потеряю, я не пройду больше и метра…) Я пошла в ванную, сейчас снять злость поможет только это. Скинув всю одежду, я повернулась к зеркалу. Худая девушка, разные глаза полны злобы, и, думаю понятно, что на себя. Лицо грустное, ключицы еще больше выпирают, а на животе и под грудью пара красных пятен, оставленных прошлой ночью. Кстати, с Давидом мы сегодня не виделись. Ну ладно, виделись, но «Доброе утро» «И тебе» вроде за большой диалог не считаться. Я бы сказала, что он меня избегает, да и передумал о своих чувствах, но вспоминаю все его слова, эти мысли сдувает как ветром. Этого просто не может быть, он чуть не убил меня своей нежностью, а это вряд ли может сделать человек не испытывающий сильных эмоций. А может, я пытаюсь доказать это самой себе? Выкрутив кран горячей воды полностью, я встала под бьющие струи. Немного грустная музыка дополняла успокаивающую атмосферу. Тело ослабло, я села, прижимая ноги. Возможно у меня не было особой поддержки всю жизнь, и когда я ее обрела, проблема появилась в их же лице. «Почему все так запутанно? Почему я не могу просто рассказать им все?» Эти вопросы меня преследовали уже четыре дня, проведенных в одном пространстве. И каждый раз один ответ: Они будут в опасности. И я не могла не согласиться с собой же. Один уже все знает и слава Богу, все хорошо, но когда буря пройдет, а это будет скоро, появиться вопросы, и не только у наших друзей. Вырубив воду, я замотала волосы в полотенце, и не одеваясь потопала в комнату. Взяв со стола пачку сигарет, закурила. Холодный дым наполнил легкие, окутывая тело табачным дымом, вызывая мурашки. Первая затяжка, после долгого перерыва, приносила особое наслаждение. Выдохнув пар и зажав палочку в губах, я достала и шкафа темно зеленую хенли и черные штаны. Быстренько собравшись, я пошла на первый этаж, под все тот же аккомпанемент музыки, только уже рока. Завернув на кухне, я залезла в холодильник. Вся еда была закрыта, будто в этом доме никого нет, кроме девушки с РПП, которая в первый раз за неделю полезла к продуктам. Вытащив порцию холодной лазаньи, я поставила ее в микроволновку. Была не была, все бывает впервые. Вроде меня не рвало последние четыре дня, в окружении группы, надеюсь сейчас этого не случиться. Звонок. Я вытащила теплую еду и достала вилку. Наколов один кусочек, и положив его в рот, я обожгла язык. Ауч, больно, но терпимо. Уже через пару минут тарелка была пуста. За окном идет уже привычный снег, редкость в солнечном Риме, как и метель. Музыка стихла, пара дверей хлопнули, запуская своих обладателей в покой и тишину. Злость сразу сменилась на это, в голове было спокойствие. Тихие шаги двух пар ног раздались по лестнице. Из-за угла показались две головы, Виктория и Дамиано. -Чем тут хрустим, малышка? –девушка плюхнулась на соседний стул, пока Давид оперся о столешницу, и впирал в меня вопросительным взглядом, видимо не понимая почему я ем. Ну молодец, добился прогресса! –Ладно, делиться не прошу. В доме концентрация скуки повышена, срочно надо исправить. –подруга посмотрела на меня просящим взглядом, будто я генератор идей. Пожав плечами, я пошла мыть тарелку. –Долбанный снег, из дома даже не выйти! Из время препровождения осталось только лежать на кровати и плевать в потолок! -Ну, не знаю как ты, но я устал и пойду этим заниматься. Удачи! –парень махнул рукой и уже развернувшись, небрежно бросил. –Тебе тоже, Стеф.

***

Уже девять вечера, а мы с Итаном сидим третий час над сет-листом, который они будут играть на Миланском фестивале. Да, у них тоже сть дела, и не удивительно, что их решает Торкио. Я лежа на кровати впираю в потолок, а парень держит белый лист, заполненный несколькими словами, в руке и откинувшись на спинку кресла, думает. -Может что-то из нового? -я знала что ребята пишут новый альбом, они раскрыли секрет незадолго до Сан-Ремо, выступив с первой песней оттуда. -Ну Zitti e buone уже есть, и Chosen. Надо выбрать еще две. Но не из нового альбома. На это свои грандиозные планы. — уголки его губ приподнялись, как только он увидел в моих глазах искры. -Тогда… Morirò da re иии… Давайте какой-нибудь кавер? — Барабанщик стал активно что-то писать на листке, и я, напоминая о себе, кинула в него подушку. -М, да. Будем играть Sh*t blvd. И это не вопрос, оно идеально подходит! -он резко уклонился от еще одного предмета с моей постели. Так и началась война. По комнате летали карандаши и мягкие вещи, пледы и одеяло. Итан запульнул в меня тапочек и он попал по голове. -Ах ты засранец! — я резко стала надвигаться на него, а сам итальянец выставил руки чтоб меня поймать, но он не знал, как я могу его отходить. Одним коротким движением я оказалась у него за спиной, заворачивая руки и мягким пинком кладя на кровать. -Попался! Сколько он не пытался выбраться, я держала крепко, удобно устроившись на широкой спине. -Отпущу когда начнешь просить! — еще одна попытка освободиться, но и она была безуспешной. Ох тыж. К горлу резко подкатила тошнота. Я поднялась с парня, и медленно, покачиваясь, зашла в ванную, закрывая замок и падая на пол. За дверью послышались шаги, а затем громкий стук. -Стеф, все хорошо? Что-то случилось, тебе помочь? — ручка стала подниматься вверх и вниз, пару дней назад такая же чуть не отвалилась. -Нет нет, Ит все хорошо. — я пыталась заверить друга, но мой голос резко осип, а рот наполнила густая слюна, которую я ели могла сглатывать. -По-моему нет. Подожди, я сейчас вернусь. — и опять громкие шаги, за которым последовала закрывание двери и ели долетающий сюда шум. Тошнота усилилась, а я склонилась над унитазом. Видимо лазанья не хочет оставаться во мне. Резкая боль в животе, и я согнулась, как в приступе. Боже, за что мне это? -Малышка, это я, открой дверь! — из другой комнаты послышался мягкий голос Виктории. — Открой и мы со всем разберемся! — о девочка моя, ты даже не можешь представить, как с этим тяжело справляться. — Какие таблетки тебе дать? — по ту сторону послышалось шуршание пачек. -Сульпирид. — я ели смогла выговорить название, проглатывая самый конец. -Что блять… Милая, ты уверенна? — Голос барабанщика звучал неуверенно, и так, будто он лучше сам съест препарат, чем даст его мне в руки. В ответ я пнула тумбочку, говоря, что, да блин, я серьезно! — И еще, тебе нужно открыть дверь! — подруга немного повозила ногтями по лаковой поверхности. Вот тут без них. Это не должно было случиться, тем более так рано! Я не хочу, чтоб они сейчас обо всем узнали… -Что за кипишь? — такой мягкий и родной голос. -Какого хрена здесь происходит? — видимо Давид увидел пачку нейролептиков. Резкий и громкий стук в дверь. -Стеф, ты там? — и опять ручка грозиться сломаться. -Дам, она там и ей плохо. Надо дать эти таблетки, но дверь не открывает. — подруга начала коротко пояснять происходящее. -Можно я войду? — ровно два стука в дверь и тихая просьба. Он прекрасна понимал почему дверь все еще заперта. Через пару секунд молчания мне стало немного лучше, и я шатаясь повернула замок. В комнате послышалась возня, а яркий свет ударил в глаза, ставя в ступор. Легкое шуршание пачки, теплая рука легла на плече и вернула меня обратно в ванную, вновь закрывая в помещении. С минуту тихого стояния, я привыкла обратно к темноте, понимая, что двое друзей вышли из моей спальни, оставляя меня и Давида. -Совсем плохо? — парень поставил пачку препарата на раковину, доставая чистый стакан и наливая в него воду. Я отрецательно помотала головой, чуть не падая.- Вроде когда хорошо, нейролептики не пьют. Давай. Брюнет пресек мои молчаливые попытки промыть лицо, набирая в ладони воду и аккуратно выливая ее на меня. Мне стало лучше и я присела на мягкий пуфик, сгибаясь в спине и открывая картонную пачку, выдавливая таблетку. Она легко проскочила в мое горло, запитая водой. -Как давно? -ладонь легла на мою макушку, притягивая к теплой груди присевшего человека. -Года два. — сглотнула, осознавая всю тяжесть. -Пошли. Меня подняли сильные руки и опершись на него, мы зашли в светлое помещение, освещенное кучей ламп. Я сразу легла на кровать, превращая тело в форму лужицы. А итальянец опять пошел к раковине и набрав мне воды, поставил стакан на тумбочку. -Отдыхай, завтра будет пиздец. Он наклонился, дабы поцеловать меня в лоб. -Останься. Эта просьба не застала его в расплох, будто это было уже привычно. Парень обошел кровать и выключил весь свет, погружая пространство в кромешную тьму. Скинув с себя футболку, он залез под одеяло, окутав меня приятным теплом. -Доброй ночи, amore.

***

Тяжесть в груди, да и во всем теле, разбудила меня, забирая из такого спокойного мира, где не было проблем и переживаний, боли и этого отвратительного чувства в животе, неприятного потягивания и нежелания двигаться с места. Монотонные звуки тихих ударов, снег, бьющийся об большое стекло. Скоро и метель пройдет, все разойдутся и я останусь одна. Одна навсегда, на своей скользкой дорожке, ведущей лишь в одно место. Но пока есть время, я постараюсь его продлить, возможно незначительно, но ведь чем черт не шутит? Сухое горло болело, и я залила в него жидкость, беря с тумбы сигарету и зажигая ее на кровати. Будет тяжелый день, нужно действовать, а ведь я пару минут назад писала с Итаном сет-лист… Затянувшись, я услышала голоса, доносившиеся с первого этажа. Всего лишь обрывки фраз, но и с ними складывались предложения. -…это… история… с тобой! -высоки ноты Вик брала не от злости… Она чуть не плакала. -Послушай. Она одна!.. как с тобой… не вынесем. -малыш Торкио как всегда рассудителен.- если она не справиться… -Справиться. -их резко прервали громкие слова Дамиано. -Уже почти, я …нее верю! Видимо, они ему помогали. А как они могли этого не делать, дружат больше пять лет… Решив не подслушивать, за это меня в детстве наказывали, причем не очень легко, я пошла в душ. Теперь и это место дается неприятным чувством. Эта раковина, это зеркало, банки, стены… Тяжело вздохнув, открыла кран и плеснула холодной водой в лицо. Сильно уставшие глаза, веки опухли от слез, губы обветренные, скулы еще больше выделились… Не об этом я мечтала в четвертом классе… Сделав все ванные процедуры, я переоделась в теплый свитшот с тонкими ласинами, обтягивающими мои ноги, будто вторая кожа и доставляли какое-то невесомое чувство уюта. Волосы были просто собранны в пучок. Стоя перед дверью, молилась всем богам о сказанном в процессе монолога слове, хоть о подколе Томаса, оханье Итана и восклицаниям Вик… Лишь бы они не молчали, не молчали, вгоняя меня в ступор и страх от их реакции… Я открыла дверь, мягко ступая по ступенькам. А диалоги все продолжались, и теперь я уже не улавливала никакие эмоции кроме гнева. Со стороны одного брюнета. -Если она захочет, она сама расскажет! Это не моя история, а ее! У меня нет прав и никогда не будет! Я просто не могу это рассказать… — он запустил пальцы в свои отросшие волосы, поднимая лицо к потолку. -Поэтому расскажу я.