Механический пульс

— Извольте наклониться, госпожа, — просит Андвари; в голосе цверга, тихом, на грани шепота, ласковом, Лив слышится нотка веселья, — я питаю слабость к статным девам, однако сейчас будет удобнее, если мы с вами будем на одном уровне. Он стоит позади Лив, чьи колени упираются в меховую накидку, расстеленную на земле; сквозь ткани и шкуры она чувствует камни, но девушке не больно, лишь немного неудобно. Становится легче, когда Лив подается всем телом вперед и переносит вес на руки; куний мех щекочет ладони, коса соскальзывает с плеча и раскачивается, касаясь краями вышитой ленты накидки, вдоль спины прокатывается волнительный озноб, а щеки, напротив, пылают. Лив немного стесняется стоять вот так перед цвергом, обнаженной, но вся ее стыдливость испаряется в момент близости: того, что происходит между мужчиной и женщиной, Лив никогда не боялась. Это нормально и естественно, особенно, если оба этого хотят, и она хотела, так, что сохло во рту и немели пальцы на ногах, несмотря на всю разницу в… комплекции между ней и Андвари. Цверг кажется легким и хрупким, тем более — на фоне Тора, однако сейчас Лив себя чувствует уязвимой и вздрагивает, шумно выдыхая и прикусывая губу, когда Андвари кладет руки ей на бедра, мягко сжимает и притягивает к себе. — Чуть ближе, госпожа. Вот так… — он скользит ладонями по девичьим бокам, пальцы пересчитывают ребра, повторяют изгиб талии, и Лив напрягается, пытаясь уловить разницу в прикосновениях его протезов и настоящих пальцев. Сосредоточиться не получается: девушка выгибает спину от удовольствия, когда Андвари начинает гладить ее плечи. Он мягко растирает, мнет и массирует, чуть надавливает на сведенные лопатки, и Лив млеет под его ласками, настолько, что опускается грудью на меха, бесстыдно выставив зад, и ладони цверга, пройдясь по выгнутой дугой спине, поднимаются к ягодицам. Лицо Лив горит ярче сигнального огня на маяке; она смотрит на Андвари сквозь ресницы и сжимает в пальцах мех, расставляя ноги немного шире. — Госпожа прекрасна, с какой стороны не взгляни, — замечает цверг с улыбкой; если бы не двусмысленная поза и отсутствие одежды, Лив могла бы счесть комплимент весьма галантным, но сейчас она смеется, задорно сверкая глазами. Щекой девушка прижимается к накидке, мелко вздрагивает, когда звериный мех слегка покалывает соски, и поджимает пальцы на ногах, вытягивая ступни, словно балерина, стоит Андвари сжать ее ягодицы. — Поверю тебе на слово. Я себя не видела с такого… ракурса. — Женское тело создано, чтобы им любовались, — воодушевленно продолжает Андвари; несколько патетичные слова цверга плохо вяжутся с тем, что он делает: Андвари оттягивает ягодицы девушки в стороны, забирается большими пальцами в промежность, оттягивая створки половых губ, гладит, вминает, проводя по самой кромке и не пытаясь коснуться ее внутри. Лив охает, вздрогнув одними бедрами; цверг водит пальцами по складкам, собирая сочащуюся каплями, будто роса, влагу; девушка не может понять, где ее трогают живые, теплые пальцы, а где — механические протезы, однако сразу понимает, когда Андвари касается ее языком. Он целует быстро, дразняще: проводит языком по расщелинке между ягодиц, влажно пощекотав тугое колечко ануса, и Лив невольно сжимается, по ногам проходит сладкая судорога, по внутренней стороне бедра начинает течь. — Ах… — тонко стонет Лив, зажмурившись; пальцы Андвари растирают чувственные складки у нее между ног, щипают, оттягивая, губы касаются то одной ягодицы, то другой, язык обводит сжатое колечко мышц, упруго толкается в нее, и девушка, не сдержавшись, вскрикивает. Позади раздается удовлетворенный смешок цверга, который, не желая останавливаться на достигнутом, сжимает двумя пальцами ее клитор, крутит, теребит быстро, и Лив вжимается лбом в меха, задыхаясь. — Ты… — в горле саднит, говорить удается с трудом: мысли в совершенном беспорядке, девушку лихорадит от наслаждения. — Знаешь, как обращаться с высокими девушками… — Тело — это тот же механизм, инструмент, — философски изрекает Андвари и потирается щекой о напряженное бедро Лив. — Было бы наглостью пытаться работать с тем, чьего функционала ты не знаешь и не понимаешь. Цверг с недовольством хмыкает, не отнимая рук от тела валькирии, и говорит уже немного печально: — Полагаю, это звучит не слишком романтично, госпожа. Прошу прощения. — Не извиняйся. Болтовня во время секса не бывает особо содержательной, — Лив не хочется думать о других «телах», с которыми Андвари приходилось «работать». Это было до нее, так какая теперь разница? Сама Лив никогда не отличалась особой праведностью, за время своей жизни в Мидгарде успела натворить немало глупостей, о которых бы не хотела рассказывать цвергу. Возможно, их близость тоже была не слишком разумным шагом, но по сравнению с тем, что творилось вокруг, отношения с Андвари были самым радостным событием. Приятно до трепета в груди, до сбившегося дыхания, когда кто-то называет тебя красивой, величает госпожой и смотрит с восхищением и нежностью, пусть и снизу вверх. В случае необходимости Лив всегда может взять цверга на руки; только вряд ли ему это понравится. Задумавшись, девушка на несколько мгновений теряет связь с реальностью — и вскрикивает, ощутив, как палец Андвари входит в нее; она более, чем готова, подается навстречу цвергу, принимая его в себя с протяжным стоном, и начинает дышать прерывисто, зажмурившись, когда Андвари начинает двигаться в ее теле. Губы сами собой растягиваются в шалой улыбке; Лив шире разводит ноги, чувствуя себя совершенно распутной. Она внутренне сжимается, в низу живота рождается огненный шар, который, взорвавшись, расходится томительным жаром по всему телу. Два пальца Андвари входят немного туже, но Лив так даже нравится больше; острее, сильнее, слаще. Цверг быстрее двигает рукой, колотясь ладонью об ее лобок; влага девушки развратно хлюпает, выгнутая спина ноет, между сведенными лопатками рождается тупая боль, однако девушка не пытается приподняться или хотя бы размять затекшие плечи. Она не шевелится, ловя отголоски удовольствия, принимает каждый выпад Андвари, который уже и сам дышит тяжело и рвано. Его пальцы выскальзывают из тела Лив, и она не в силах сдержать разочарованного стона, но облизывает губы в предвкушении, когда цверг берет ее под живот. — Садитесь, госпожа, — он помогает Лив, заботливо придерживая, подносит к ее лицу свои пальцы, и девушка тянется к ним губами. На руках Андвари ее собственные соки, вязкие, словно слизь улитки, но Лив слизывает их, потемневшими от возбуждения глазами всматриваясь в смуглое лицо цверга. Кончики его острых ушей малиновые, румянец расцвечивает скулы и переносицу, ухмылка искажает черты Андвари, делая их хищными; он и сам садится на накидку, позволяя девушке навалиться на него. Лив старается не напирать на него всем весом, но цверг притягивает ее ближе. — Не бойтесь, госпожа, — пальцы Андвари скользят во рту Лив, она тесно обхватывает их губами, огибает языком каждую фалангу, касается сочленения на протезах, чувствуя свой собственный вкус, солоноватый, словно море. Цверг аккуратно отнимает пальцы, смеется и целует девушку в висок, когда она жадно подается вслед за его рукой, но уже через секунду всхлипывает, откидывая голову на узкое плечо Андвари. Лив расставляет колени шире, отрываясь его пальцам, согретым ее ласками, которые сначала кружат вокруг клитора, а затем — погружаются в девичье нутро, глубоко, до упора, и валькирия выдыхает стон, накрывая ладонью тонкое запястье цверга. Отставленный мизинец прижимается к анусу, будоражит сухим жаром, пока два искусственных заставляют Лив стонать; вторая рука Андвари лежит у нее на животе, в горячке возбуждения девушка хватает его ладонь, и цверг с готовностью сплетает свои пальцы с ее. Повернув голову, Андвари ловит ртом губы девушки и целует робко, почти целомудренно; разительный контраст с тем, что делают его пальцы, навстречу которым Лив алчно подкидывает бедра, извивается, насаживаясь, и отчаянно хочет большего. — Твои пальцы хороши. Все до единого, — признается девушка. Андвари с улыбкой целует ее в плечо. — Благодарю, госпожа. Очень рад, что мои, — он поигрывает пальцами внутри Лив, гладит, растягивает чувствительные стенки, и валькирия заходится дрожью, — руки сумели вам угодить. — А как… на счет остальных частей твоего тела? — девушка вжимается задом в пах Андвари, соблазнительно трется и ерзает. Цверг свистяще выдыхает, проводит носом вдоль ее позвоночника, щекочет кожу губами; Лив хочется откинуться на него всем телом, но валькирия осторожничает, не хочет ненароком придавить Андвари, невысокого и по-подростковому худощавого, поэтому вжимается ступнями в накидку, хватается за мех плохо гнущимися пальцами, пока протезы цверга, не отличимые от настоящих, внутри ее тела. Девушка только надеется, что крепления выдержат, и протезы не отвалятся в самый неподходящий момент. Лив смешливо фыркает, сморщив нос, радуясь, что сидит спиной к Андвари, и он не видит ехидного выражения ее лица, которое искажает судорогой, когда цверг вынимает из девушки пальцы и сжимает половые губы, между которыми влага сочится как сок меж половинок зрелой хурмы. — Весь я к вашим услугам, — заверяет ее Андвари и вздыхает чуть громче обычного, когда Лив поднимается, отстраняясь; в мышцах вязнет приятная слабость, но при этом девушка напряжена, нервы накаляются, пуская ток по всему телу. Она поворачивается лицом к цвергу, садится, подгибая ноги под себя; глаза Андвари оказываются на уровне груди валькирии. За время странствий Лив похудела, закалилась; она и раньше была довольно поджарой, а теперь и вовсе стала жилистой, несколько сухопарой, с прямо развернутыми плечами и плоским животом. Ни следа мягкости и девичьего изящества, как у Ванадис, которая даже в своем плаще из трав ухитряется выглядеть красивой, однако глаза Андвари лучатся, словно в зрачках цверга рождается магический свет, взгляд переливается аметистами, ресницы, дрогнув, опускаются, бросая тень на щеки, когда Лив, подавшись вперед, прижимается губами к его губам. Он вздыхает сквозь поцелуй, шелково проводит языком по нижней губе девушки, не пытаясь обнять; валькирия и сама не касается Андвари, занимает руки мехом расстеленной под ними накидки, и отстраняется первая, прерывая поцелуй. Цверг продолжает сидеть напротив нее, смежив веки, кажется таким спокойным и сосредоточенным, но дергает головой, вжимаясь виском в ладонь девушки, когда она бережно отводит чуть растрепавшиеся волосы ему за ухо. На ощупь темные пряди словно тонкие металлические нити, прохладные и куда тверже, плотнее человеческих; вспомнившийся миф о волосах Сиф, которые цверги выковали из чистого золота, вынуждают Лив прищуриться, внимательнее приглядываясь к голове Андвари. Она запускает пальцы ему в волосы, перебирая, растирая кожу головы, цверг блаженно жмурится, подрагивая веками, и едва заметно улыбается. Девушка пропускает пряди сквозь пальцы, обхватывает затылок Андвари, целует его в край изогнутого в лукавой усмешке рта, спускается к шее, тонким, выступающим ключицам; цверг дергается всем телом, будто от боли, и открывает глаза; Лив смотрит на него вопросительно, не решаясь продолжать. — Что-то не так? — девушка хмурится; Андвари горько вздыхает и отводит затуманенные глаза; его улыбка выходит ласковой и немного грустной. — Нет, госпожа. Просто… немного непривычно, что вы так нежны со мной. Обычно леди валькирия отличается более свирепым нравом. С губ Лив срывается ехидный смешок. — Предлагаешь валить тебя и трахать? — похабно осведомляется она, весело подмечая, как румянец цверга становится ярче и заливает не только его лицо, но и шею. — Я, конечно, могу… Девушка разминает плечи, поигрывая мускулами. Андвари сглатывает, пугливо втягивая голову в плечи, однако Лив замечает пляшущий в глубине его взгляда игривый огонек; она обнимает цверга, привлекая его к своей груди, и Андвари с радостью утыкается в нее лицом, устроив обе ладони на ягодицах девушки. Его член, бурый от притока крови, с узкой блестящей головкой, тонкой складкой кожи у самой кромки, прижимается к ляжке Лив и вздрагивает, стоит ей чуть повести бедром, потираясь о него. — Но… мне хочется по-другому, — сбивчиво признается девушка; Андвари целует ее соски по очереди, облизывает, накрывает ртом, посасывая, сжимает ягодицы валькирии, пока она хватает ртом воздух, но слишком мало, дыхания не хватает, Лив словно по самую макушку окунается в лаву. Она сжимает плечи Андвари, запрокидывая голову, и вскрикивает, вильнув задом, ощутив пальцы цверга между ягодиц. — И как же тебе хочется, Лив? — он говорит тихо, глухо, голос доносится словно из недр земли. — Я готов угождать тебе, госпожа валькирия. — Сейчас покажу, — опасно усмехается девушка; Андвари иронично выгибает бровь, послушно размыкает объятия, когда Лив кладет ладонь ему на грудь, мягко отстраняясь, но неверяще распахивает глаза, глядя, как она ложится животом на накидку и, взяв его член в ладонь, подносит его к губам. Цверг замирает на мгновение, но после медленно подается бедрами, несмело кладет руку на голову девушки, ведет ладонью по макушке и соскальзывает на затылок, зарываясь пальцами в переплетение локонов у основания косы. — Вам… это совсем не обязательно, — шепчет Андвари, однако его взгляд умоляет Лив продолжать; валькирия томно улыбается, щекоча кончиками ногтей яички цверга, небольшие, темные, крепкие, похожие на пару слив. Андвари задерживает дыхание, его лицо становится беззащитным, живот напрягается, а когда девушка, облизнув губы, приоткрывает рот, цверг нетерпеливо стискивает ее затылок, однако, тут же опомнившись, ослабляет хватку. — Прошу прощения, — говорит он, смущенно кашлянув, — с госпожой я теряю контроль. — Этого я и добивалась, — дерзко заявляет Лив и обхватывает головку члена цверга губами. Андвари со стоном выдыхает, роняя голову на грудь, и стискивает зубы, когда девушка аккуратно вбирает его глубже. В размерах цверг не проигрывает с обычными мужчинами; разве что с етунами ему не тягаться, но Лив и не привлекают ледяные великаны. Она подается головой вперед, пуская член Андвари к горлу; естество цверга скользит по ее языку, Лив чувствует каждую его венку, головка касается неба; валькирия, опираясь на локти, кладет ладони на узкие бедра цверга и ловит его лихорадочную дрожь. Девушка отстраняется, почти выпуская Андвари, облизывает головку, развязно посасывая, и снова насаживается на его член ртом, забирая его за щеку, словно леденец на палочке. Дыхание цверга становится низким и прерывистым, невольно он начинает двигать бедрами, подаваясь пахом к Лив, но сбивается с ритма, замирает, пока девушка сама не выбирает размеренный, неторопливый темп, помогая себе ладонью. Рука двигается, подстраиваясь под рот и губы, влажно хлюпает от слюны, девушка обвивает головку языком, трется об нее губами; Андвари чуть откидывается назад, выгибая спину, от напряжения его живот и бедра становятся точно стальными. Он поддается навстречу валькирии, которая берет в ладонь яички, сжимает и поглаживает; Лив вытягивает губы, одновременно пытаясь втянуть щеки, двигает головой, тесно скользя по члену цверга, который не стонет, но дышит так, словно ему не хватает кислорода. — Ох… Госпожа… моя Лив… — слова вырываются из горла Андвари, когда девушка щекочет кончиком языка ямочку уретры. Содрогнувшись всем телом, он практически падает на валькирию, хватает ее за выставленную ягодицу, прижимается взмокшим лбом к девичьему бедру. Лив чуть оттягивает член цверга, водит по нему пальцами, размазывая свою слюну, шаловливо кусает Андвари за бедро, несильно, но он все равно заходится мелкой дрожью, сжимает пальцы сильнее, и валькирия глухо охает, прогибаясь в пояснице. Цверг накрывает ее лобок ладонью, сминает, забираясь пальцами, трет клитор, и из груди девушки рвется стон, Лив едва не давится, потому что Андвари резко подается вперед обнаженными бедрами, и валькирия чуть ли не вжимается лицом в его пах. Она пытается расслабиться, позволяя войти в нее глубже, однако смыкает губы туже, силясь удержать главенство; цверг сжимает ягодицы, когда девушка обхватывает одну ладонью, не то привлекая его к себе ближе, не то отталкивая. Так стоять не слишком удобно, но Лив не хочется прерываться, ее влечет Андвари, как вода — жаждущего, она водит губами по члену, пересчитывая узкие вены, и пальцы цверга, собрав влагу с набрякших складок, снова погружаются в лоно Лив. Она вскрикивает, потому что хочется до тумана в голове, сердце хаотично мечется в груди; Андвари двигается в ней быстро, даже размашисто, шлепаясь ладонью о промежность, Лив подается вперед и тут же отстранятся, поворачивает голову, крутя член цверга во рту, прикрывает глаза, теряясь в ощущениях. Андвари тихо постанывает, целуя ее бедро, прихватывает губами, оставляя следы на коже, волосы щекочут, посылая волны мурашек, гулявших по спине от копчика до самого загривка, и Лив усиливает напор, вмазывается ртом в пах цверга, принимая его в себя полностью, однако быстро отстраняется — с непривычки тяжело, поэтому она продолжает посасывать головку, сжимая ее губами, пока ладонь ходит по всей длине подрагивающего члена цверга, чьи пальцы заставляют валькирию порочно подбрасывать зад, тянуться всем нутром к его пальцам, пока жар, точечный, как укус осы, не начинает разрастаться, напитываясь огнем, играющим в крови девушки, словно ей по венам пускают кипящую смолу. — Лив… — ее имя в устах Андвари звучит как молитва, хотя она — всего лишь человек; но с этим после получения руны и «благословения» Одина можно и поспорить. — Госпожа… — выдыхает цверг с неуместным смешком. — Не будете ли вы так любезны меня отпустить?.. Я… уже на грани. — Нет, — просто отвечает валькирия, ощупывая его поджимавшиеся яички; она сжимается, стараясь почувствовать пальцы Андвари в себе как можно сильнее. Не хочется останавливаться; Лив собирается довести его до исступления, точно так же, как Андвари распалял ее. Девушка рвется к тому ощущению, что поднимается, словно цунами, но при этом старается оттянуть миг, сопротивляется приятной судороге, бродившей по телу и обещающей скорое освобождение. Лив не намерена кончить раньше Андвари, однако и сам цверг будто сдерживается. Бросает вызов. Вот ведь… мелкий негодяй. Девушка пакостно хихикает и снова берет его в рот, но сразу же отпускает, потому что ее вминают в расстеленную на земле накидку ослепительной, болезненно-сладкой вспышкой. Лив дрожит, удовольствие несется по телу со скоростью горной реки; она сжимает в ладони член Андвари, который начинает дышать прерывисто, содрогнувшись бедрами, и руку девушки заливает перламутровой влагой. Она брызжет ей на грудь, капает на раскинутый под ними мех, цверг выдыхает стон за стоном, пока не иссякает и не скатывается аккуратно с девушки, чтобы лечь, раскинув руки. Лив, откинув со лба спутанные волосы, садится на пятки, сыто потягиваясь; Андвари смотрит на нее сквозь ресницы Подняв руку, он лениво скользит кончиками протезов, там, где на обычных пальцах располагаются ногти, по боку девушки. Валькирия ежится, передернув плечами, но расслабленно улыбается; в теле еще тлеет удовольствие, Лив совсем не хочется куда-то спешить и кого-то искать. Лежать бы рядом с Андвари, целуясь часами напролет, однако время для этого не располагает; они и так позволяют себе слишком многое, но девушка так устала от постоянной опасности, загадок и недосказанности. Вздохнув коротко и недовольно, валькирия отворачивается, дернув косой; цверг кладет руку ей на колено. — Что такое, Лив? — спрашивает Андвари с беспокойством; Лив берет его ладонь в свою, сжимая пальцы, не видя различий между металлическими протезами и живыми, теплыми пальцами. — Думаю о том, как бы мне хотелось так провести с тобой весь день. Цверг польщенно смеется, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони девушки, пересчитывает костяшки. — Как только наши поиски подойдут к концу, я смогу посвятить госпоже всего себя. Если же, конечно, она будет готова принять чувства скромного мастера. Лив надменно фыркает, молчит, но не отпускает руки Андвари. Цверг не требует от девушки ответа и сплетает свои пальцы с ее; его ладонь горячая и будто бы впаивается в руку валькирии, вплавляется, словно не собирается никогда отпускать.