пока идет снег

Суббота, 4 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Кухня отеля.

11:19

      Фрэнсис Дюшен суетился на кухне. Приближалось время обеда в отеле, и кухонные помощники в настоящее время вносили несколько последних штрихов в дневное меню. На плите закипала чудесная смесь из свежих помидоров, красного лука, моркови и базилика, а ее аромат пропитывал воздух. Фрэнсис не мог не насладиться прекрасным ароматным запахом. Мать-природа в последнее время была не в себе: погода была немного прохладнее, чем обычно. Хотя дни были довольно комфортными, ночи в последнее время резко упали до температур, обычно наблюдаемых в конце сентября и начале октября. В результате сама шеф-повар, очаровательная Сьюки Сент-Джеймс, постановила, что в течение недели к обеду следует подавать чай. Сегодняшний картофель в сливочно-томатном супе с базиликом окажется весьма эффективным способом в борьбе с утренней простудой. Фрэнсис с нетерпением попробовал небольшую ложечку супа и смаковал ее вкус. Это было почти идеально - но не совсем. По его мнению, а то есть по мнению эксперта, в блюде не хватало щепотки соли. С немалым энтузиазмом Фрэнсис достал ёмкость с солью и принялся отмеривать нужное количество… Однако все его усилия были грубо прерваны внезапным появлением деревянной ложки. Хлоп! Фрэнсис вскрикнул.       — Черт возьми! Защищаясь, Фрэнсис отдернул травмированную правую руку и спрятал ее в сгибе левой. Когда его разум полностью зафиксировал атаку, левая рука сжала открытый контейнер с солью. Гнев — и некий мятежный блеск загорелся в его глазах. Его левая рука тряслась, угрожающе размахивая емкостью с солью в направлении атакующей ложки. Жутко хмурясь Фрэнсис нашел того драчливого человека, который осмелился напасть на него, и намеревался наказать преступника за его дерзость. Решимость, однако, резко упала перед лицом разгневанной Сьюки Сент-Джеймс. Пораженный юноша отдернул руку, размахивающую открытой емкостью для соли. Фрэнсис с немалым ужасом наблюдал, как его оружие обрушило на работодателя небольшой дождь из соли. На кухне царила тишина. Присутствующий персонал был поражен абсолютной абсурдностью происходившего. Дейзи, помощница повара, с трудом удерживалась от смеха над оплошностью Фрэнсиса. Несколько месяцев назад, когда Фрэнсиса наняли, Дейзи предполагала, что его нетерпеливость на кухне однажды может развлечь ее. Однако она совершенно недооценила склонность Фрэнсиса к нелепому - и теперь девушка, к счастью, обнаружила, что в течение дня чрезмерно отвлекается на него. Так, Дейзи, едва сдерживая смех, наблюдала, как Сьюки строго подняла деревянную ложку и направила Фрэнсиса обратно к своему месту - разделочной доске. Повар скривился, медленно и позорно возвращаясь к рабочему месту. Оставшуюся часть смены Дейзи не могло не удивить, как Фрэнсис дулся из-за того, что его кулинарные планы вновь были сорваны.

Суббота, 4 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Таверна «Стрекоза».

11:24.

Сьюки разочарованно вздохнула. Этого было достаточно, чтобы убедиться, что город наконец погрузился в безумие - довольно ироничный вывод, если он вообще когда-либо существовал. В конце концов, это был хорошо известный факт, что Старс Холлоу отнюдь не был типичным маленьким городком. Многие из его жителей считались чудаками в рамках своих прав, что делало обычного человека странным в этом местечке. Городское дурачество всегда можно было найти в Старс Холлоу, абсурд от этого становился довольно обычным явлением. Но даже Сьюки пришлось признать, что некоторые жители города вели себя даже более неприветливо, чем обычно, и ее лучшая подруга была ярким тому примером. Шеф-повар поежилась, вспомнив поведение Лорелай в последние месяцы: бродит по залам «Стрекозы», как нечестивая банши, держит служащих в ежовых рукавицах и пугает их до полусмерти, только одним лишь взглядом. Обычно Гилмор не была такой. Однако к подобному поведению, как опасалась Сьюки, персонал слишком быстро привык за лето. Она заметила, что в последнее время сотрудники привыкли называть Лорелай довольно яркими выражениями. И это лишь подтвердило вывод о том, что многие были возмущены резкой сменой стиля управления. Сьюки вздрагивала, когда думала обо всей ситуации. Она надеялась, что Лорелай останется в неведении относительно атмосферы, царившей в ее гостинице. При нынешнем положении вещей, головы, скорее всего, шли бы на отсечение, если бы Лорелай заметила, что один из подчиненных называет ее Медузой. А это было бы не очень, мягко говоря. Если бы Сьюки могла просто заставить Лорелай рассказать о том, что случилось, то подруге станет, по крайней мере, немного лучше. Но каждый раз, когда она спрашивала, Лорелай уклонялась от темы и настаивала, что все в порядке, хорошо и даже превосходно. Слово превосходно вызывало немало тревог и вообще, внезапное появление этого слова в словаре женщины только усиливало беспокойство. В течение последних нескольких месяцев Сьюки смогла сделать вывод, что Рори была основой рассматриваемой проблемы. Однако, помимо выяснения того, что необычное поведение Лорелай каким-то образом связано с Рори и ее внезапным отъездом в Европу, Сьюки оставалась в неведении относительно деталей. Но что бы ни случилось, повар искренне надеялась, что вопрос скоро разрешится. После всего, Сьюки была вынуждена изгнать раздражительную Лорелай из «Стрекозы» под предлогом взять выходной. Если повезет, несколько часов наедине с собой могут улучшить настроение Лорелай. Это был единственный вариант, который у нее был на данный момент. По правде говоря, Сьюки не знала, сколько еще они с Мишелем смогут продолжать уговаривать управляющую. Горничные даже сейчас казались все более недовольными по прошествии нескольких недель, и Сьюки начала беспокоиться, что мятеж среди сотрудников может быть неминуем, если Лорелай не вырвется из этого кошмарного состояния в ближайшее время. В придачу к перечню растущих проблем, теперь оказалось, что Сьюки придется присматривать за двадцатилетним парнем, сидящим за разделочной доской для того, чтобы тот не взял на себя ответственность испортить всё ее меню. Близился полдень, но Сьюки уже была измотана.

Суббота, 4 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Таверна «Стрекоза» - на крыльце.

11:27.

Лорелай вышла из Стрекозы, закипая от гнева: поняла, что вела себя со служанками также, как и ее мать... Также? Нет! Нет... Возможно, но только немного. Должно было быть другое объяснение. Она не была похожа на свою мать, и она никогда не была бы похожа. Лорелай отказалась быть кем-то вроде Эмили Гилмор. Каждая клеточка ее существования восставала против самой мысли иметь что-то общее с этой женщиной. Лорелай фыркнула, шаркая ногами и оборонительно скрестив руки на груди. Она вела себя как её мать... Нет! Никогда! Защищаясь, женщина крепче сжала сумочку, выпрямила позвоночник и приготовилась маршем вернуться в гостиницу и убедить Сьюки в обратном. Однако, прежде чем она успела сделать шаг к входной двери, ее мысли пошатнулись. Осанка резко изменилась, когда она поняла, что, если выполнит свой поспешный план, если вернётся в гостиницу и прикажет своей лучшей подруге пересмотреть свое мнение, тогда действительно станет как Эмили Гилмор. Одна только мысль заставила ее нахмуриться. Вынужденная пересмотреть свой план действий, Лорелай опешила. Запуталась. Не знала, что делать дальше. Следует ли ей отдохнуть, как предлагает Сьюки, и просто пойти домой? Лорелай простонала - идея казалась не очень привлекательной. Дома в эти дни было слишком тихо, слишком одиноко. По крайней мере, если бы она была занята, то могла бы игнорировать мысли и заботы, ползающие в ее сознании и пытающиеся выбраться на поверхность. Пока она обдумывала несколько более привлекательных вариантов, ее взгляд блуждал по сторонам и поймал садовника, сажающего партию синей ипомеи рядом с ее красными лесными волшебными колокольчиками. Будет смотреться ужасно. Выдохнув, Лорелай пошла к мужчине. Как только она собиралась предложить ему пересмотреть идею посадки несочетаемых по цветовой гамме цветов, из ее сумочки заревела «Девушка Джесси» Рика Спрингфилда. Не сводя глаз с того, как садовник портит ей клумбы, Лорелай порылась в сумочке и достала мобильный. Быстрый взгляд на номер вызывающего абонента - и ужасающий вкус ее садовника к цветочным композициям совершенно вылетел из ее головы. Рот Лорелай открылся от удивления, а дыхание полностью её покинуло. Несколько мгновений она оставалась ошеломленной, рот несколько раз открывался и закрывался, пока Спрингфилд повторял припев. Наконец, Лорелай наполнила воздухом легкие и издала легкий писк. Взволнованный взгляд метался по сторонам, прежде чем остановился на качели. Она двинулась к ним с таким целеустремлением, что даже её ранее грациозные движения стали грубыми. Лорелай бесцеремонно плюхнулась на мягкие подушки и оттолкнулась от земли, слегка раскачивая конструкцию. Женщина еще раз взглянула на имя дочери на идентификаторе звонящего и глубоко вздохнула. Собравшись с силами, она открыла телефон и ответила на звонок.       — Слушаю, — произнесла Лорелай бодрым голосом. Последовала пауза, и мать не могла не задаться вопросом, решила ли Рори повесить трубку.       — Это я, — нерешительно ответила девушка. Лорелай крепче сжала мобильник.              — О, привет.       — Я не вовремя? — осторожно спросила Рори, — Ты занята? Лорелай на мгновение прикусила губу, ее взгляд снова упал на садовника. Они сузились, когда она увидела, как он неподобающе обращается с ее клумбами, прежде чем внимание сконцентрировалось снова на звонке. На другом конце провода все еще была Рори.              — Э-э, — Лорелай прочистила горло, — да нет, как твои дела?       — Хорошо, а ты как?       — Отлично, — резко ответила она. Лорелай не собиралась отказываться от разговора, только потому, что ее дочь наконец решила напомнить о своем существовании спустя долгое время. Разговор на мгновение зашел в тупик.       — Я была сегодня на углу Барк энд Чиз, — заявила Рори очень тихим и неуверенным голосом. Мать улыбнулась, обезоруженная воспоминаниями.              — Правда? — ее ледяное сердце начало таять. Ободренная Рори засмеялась.       — О, да.       — Там была маленькая итальянская собачка в корзине, лающая все время? - спросила Лорелай и закусила губу.       — Не в этот раз, но у меня определенно остались жуткие воспоминания, - усмехнулась молодая Гилмор. Лицо матери озорно блеснуло.              — С кофе ты съела кусочек сыра? Рори надула губы, вспомнив о своей недавней глупости.              — Я до сих пор верю в то, что сказала правильное слово для обозначения сливок по-итальянски. Я даже указала на свой кофе, когда попросила их. Как я могла ошибиться и заказать сыр?       — Но сыр тебе принесли, — поддразнила Лорелай.       — Вонючий сыр. Не забывай, что это еще хуже, — Рори с отвращением сморщила нос.       — И ты съела, - засмеялась мать.       — Потому что я ненавижу людей, которые сами делают ошибки, когда заказывают что-то в чужой стране, а затем устраивают грандиозные скандалы, потому что подали не то. Уродливые американцы. Ослепленная маленькой победой, Лорелай надавила на небольшую оговорку Рори.              — Ага! Ты признаешь, что это была ошибка. Ты действительно заказала сыр, — злорадствовала она. Рори застонала.              — Я знаю французский, немного испанский, но мой итальянский не очень хорош.       — Для молодой леди быть трехъязычной — достаточно, — признала Лорелай.       - Ага, — Рори затихла, — Мама? Лорелай перестала смеяться после мрачного тона Рори.              — Да?       — Мне очень жаль, — жалобно произнесла дочь. Спустя долгое время Лорелай ответила:              — Все в порядке. Рори на мгновение задохнулась, пытаясь сдержать рыдания.              — Я облажалась. Я так облажалась. Я все сделала неправильно.       — О, дорогая, — ком подступил к горлу Лорелай. Рори быстро вытерла слёзы, катящиеся по ее подбородку.              — Я снова и снова переживаю все заново. Это такой кошмар. Я просто хочу всё исправить. Я должна это исправить, — решительно сказала она.       — Ты исправишь, — пообещала мать. Рори вздохнула.              — Я знаю. Мне просто... Мне нужна услуга.       — Хорошо, — произнесла Лорелай и кивнула самой себе.       — Она слишком большая, — на мгновение девушка остановилась. Осторожно, но все же решительно, Лорелай спросила, в чем дело, а Рори нерешительно объяснила.              — Я написала письмо... Дину. Не могла бы ты передать его? Удивлённая просьбой, Лорелай была не слишком красноречива в своем ответе.              — Ох.       — Я не знаю, как еще это сделать. Я не могу просто отправить в его квартиру. Это очень сложно, — признала Гилмор. Лорелай на мгновение повременила с ответом.              — Дорогая, я не знаю...       — Пожалуйста. Пожалуйста. Я не могу дождаться, когда вернусь домой. Мне нужно что-то сделать сейчас, — умоляла Рори.       — Письмо, да? Ну, отошли его мне, я передам, — вздохнула Лорелай.       — Спасибо. Спасибо, — с облегчением сказала Рори.       — Выпей за меня эспрессо и лимбургер, — улыбнулась она. Рори засмеялась.       — Хорошо. Я люблю тебя, мама.       — Я тоже тебя люблю. Пока, — улыбнулась Лорелай.       — Пока, - произнесла Рори счастливым голосом. Лорелай глубоко вздохнула и повесила трубку. На мгновение ее тело расслабилось на качелях, и она почувствовала себя гораздо лучше, чем за все прошедшее лето. Теперь всё будет лучше. Ей больше не нужно беспокоиться. Рори скоро вернётся домой, и со временем все встанет на круги своя. Она могла не беспокоиться, ей больше не нужно было так напрягаться каждую секунду каждого дня для того, чтобы держать свои мысли под контролем. Лорелай улыбнулась. Однако садовник, шаркающий по клумбе, насторожил ее слух... Лорелай нахмурилась, когда поняла, что он сейчас готовится добавить на ее клумбы несколько белых лилий камелота. Проведя месяцы в постоянном движении, вечно работая, всегда зная всё о работе других, она привыкла придираться к каждой мелочи. Лорелай вспорхнула с качелей и приготовилась вести дебаты с садовником. Но как только Гилмор собиралась сказать садовнику, что именно она думает о правильном устройстве клумбы, вдруг вздрогнула от громкого удара. Оглядевшись, она обнаружила, что Сьюки хмуро смотрит на нее через окно, стучит и прогоняет ее дикими, злыми жестами.

Суббота, 4 сентября 2004 г.

Италия. Рим.

18:11

Рори уставилась на письмо. Ее живот скрутило узлом, и она чувствовала, что, если бы выпала хоть половина шанса, она с радостью избавилась бы от завтрака, просто выкинув его в мусорный бак. Она посмотрела на почтовый ящик, возясь с письмом, ее глаза блестели непролитыми слезами. Рори еще не решилась бросить письмо в почтовый ящик. Она стояла и выглядела как идиотка уже добрых десять минут. Девушка изо всех сил пыталась игнорировать желчь, поднимающуюся к ее горлу. Она не могла не заметить, что ее поведение привлекло довольно много внимания. Рори уверена, что ведет себя глупо. Ей придется отправить письмо, и знала она это вне всякого сомнения. Тем не менее, продолжала чего-то ждать. Это была нелепая затея. Все было не так, как она хотела. После того, как она занялась сексом с Дином, то оправдала этот инцидент перед своей матерью, просто заявив, что Дин любит ее. Он был ее Дином. Они любили друг друга. Брак Дина с Линдси не имел значения. Но в таком болезненном состоянии для Рори это казалось пустяком. Это не то, что убьет ее чувства к Дину или его к ней. Увы, суровая правда осталась, и в холодном дневном свете она могла лишь намеренно скрывать ее так долго. Со временем Лорелай Гилмор оказалась права, как это часто бывало. Время и расстояние неизменно делали свое дело, и реальность ситуации, в которой она сейчас оказалась, наконец, затмили всё. Он не был ее Дином. Он не был для нее никем. Он был чужим мужем. И никакие оправдания с ее стороны не изменили бы этот простой факт. То, что они разделили тот вечер (хотя это и было в сознании Рори недолгожданным романтическим воссоединением двух влюбленных, разделенных временем и обстоятельствами), для Рори было чем-то особенным. Это не было завершением долгого периода разлуки и не было кульминацией романтической сказки. И это определенно не было началом ее счастливого будущего. Проще говоря, это было прелюбодеянием. Она не была героиней сказки, как часто воображала. Она была чудовищным злодеем, который стремился все разорвать на части. Это была другая женщина, женщина с распущенными моральными принципами, которая охотно переспала с женатым мужчиной. Хуже того, как признавала Рори, она тогда пыталась оправдать этот поступок всем и каждому. Было неправильно заниматься сексом с Дином. Было неправильно позволять себе выражать свои чувства к нему как физически, так и вслух. В то время это могло показаться даже идеальным, но это и было наихудшим из безумия. Теперь, с более ясным рассудком, Рори смогла признать, что той ночи никогда не должно было случиться, хотя признание самой себе ее ужасно ранило. Отправив это письмо, Рори откажется от фантазий и сдастся реальности того зла, которое она совершила. Она призналась бы в своей вине перед другим человеком, перед Дином, но не перед тем, кому она причинила больше всего вреда. Линдси. Одно это письмо в конечном итоге разрушит несколько оставшихся осколков фантазии, которую она выстроила для их брака, и развеет любое представление Дина о повторении по возвращении домой. Это письмо было ее последним прощанием.

Вторник, 7 сентября 2004 г.

Старз Холлоу. Магазин Дуза.

15:35

Дина Форестера никогда не вдохновлял литературный слог. Он никогда не останавливался на трудах известных философов и учёных, таких как Платон или Симона де Бовуар. Он никогда не преуспевал в учебе. И, в отличие от многих своих сверстников, не особо заботился о каком-либо социальном статусе. Дину всегда нравилась жизнь, которую он вел, и он ни разу не пожалел о будущем. Окончил бы среднюю школу с посредственными оценками и, с благословением судьбы, поступил бы в третьесортный колледж. Вскоре после этого он устроится на бесперспективной работе и будет жить американской мечтой, получая минимальную заработную плату и проводя остаток своей жизни в переутомлении, недоплачиваемой и недооцененной. Дин никогда не верил, что сможет достичь чего-то большего, и никогда не мечтал об обратном. Все изменилось, когда его родители решили покинуть город, чтобы жить в маленьком городке. Переезд в Старс Холлоу безвозвратно изменил его жизнь, потому что именно в здесь Дин встретил Рори Гилмор. Именно она убедила его не соглашаться на меньшее. Даже когда их отношения были тяжёлыми, Дин никогда не сомневался, что Рори желает ему только самого лучшего. Ее поддержка сильно изменила его жизнь. Его семья любила его, и он знал это вне всяких сомнений. Однако они никогда не подталкивали его к достижению большего в жизни и не ожидали, что он станет кем-то большим, чем просто обычный рабочий, переходящий с работы на работу по мере необходимости, чтобы прокормить семью. Когда-то они сами никогда не ожидали большего от своей жизни, и их родители не ожидали от них самих подобного, и так далее. Итак, Дин хотел большего от своей жизни, чем то, чего достигли поколения семьи до него. Рори, однако, ненавидела перспективу того, что он согласился на меньшее. Даже после того, как они расстались, и он женился на другой, Рори продолжала подбадривать его, чтобы он поверил, что он лучше. Их дружба пережила столько всего, и тем не менее ему потребовалось менее суток, чтобы полностью все разрушить. Дин не слышал о Рори почти четыре месяца. Он был в курсе, что летом она уехала в тур по Европе со своей бабушкой, но подробностей не знал. Дин не забыл, в какой момент все это произошло. Она решила уехать сразу после их совместной ночи, и Рори не упомянула о поездке во время их пребывания у мисс Пэтти. Он знал, что его отношения с Рори находятся в плачевном состоянии, и отчаянно хотел всё исправить. Тем не менее, надежда на то, чтобы вернуть все в норму, рухнула этим утром, когда в магазин вошла Лорелай Гилмор с серьезным лицом и вручила ему письмо от Рори.

***

Дорогой Дин, Надеюсь, ты простишь мне резкость этого письма. Я долго размышляла, как и что мне написать. По какой-то причине мне удалось прежде убедить себя, что если бы я могла просто найти правильный способ сделать это, все произошло бы менее болезненно. Я знаю, глупо. Мне потребовались недели, чтобы понять, что нет как такового правильного способа сделать всё не так мучительно болезненно. Имея это в виду, мне нужно, чтобы ты знал, что ночь, которую мы провели вместе, была особенной. Ты был моим первым и единственным - моим первым поцелуем, моей первой любовью, моим первым всем. И я знаю, что иногда это могло не так показаться, но я никогда не переставала любить тебя. Думаю, это одна из причин, по которой я не могла заставить себя понять, что мы сделали что-то не так, будучи вместе той ночью. Но я больше не могу притворяться, что это нормально, Дин. Ты женат на другой. Когда мы переспали, ты был женат на другом человеке, и я полагаю, что, несмотря на то, что ты сказал мне в ту ночь, ты все еще женат на ком-то другом. Поэтому я решила, что лучшее, что мне нужно сделать сейчас, - это исключить себя из этого сложного уравнения. Люблю тебя всегда, Рори Гилмор

Вторник, 7 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Квартира Дина и Линдси.

18:52

Когда Дин вернулся домой той ночью, он немедленно положил письмо в ящик, спрятанный под половицами своего туалета. В нем он хранил ряд памятных вещей о времени, проведенном с Рори. Когда его жены не было дома, он иногда вынимал их и с любовью вспоминал. Письмо, однако, было другим. Дину не хотелось смотреть на него дольше, чем нужно. В том, что касается этого письма, не будет никаких нежных воспоминаний - все, о чем оно напомнит ему, так это то, что он потерял.

Вторник, 7 сентября, 2004 г., Италия. Рим 9:47

Рори в последний раз оглядела номер в отеле, чтобы убедиться, что ни она, ни ее бабушка не забыли ничего из своих вещей. Она уже дважды проверила номер, но, похоже, не могла побороть побуждение нанести ему последний заключительный осмотр. Не то чтобы это имело значение в общем плане вещей. Рори не сомневалась, что, учитывая то, насколько отель шикарен, персонал позаботится о том, чтобы все забытые вещи были незамедлительно возвращены их владельцам экспресс-почтой. Рори задрожала, в ее поведении сквозила какая-то нервная энергия. Сегодня в полдень они сядут в самолёт, направляющийся в Нью-Йорк. Ее бабушка решила, что они проведут ночь в городе, прежде чем в среду уехать домой на лимузине. В общем, ее бабушка изо всех сил старалась продлить их поездку, насколько это было возможно. Рори старалась не унывать. Несмотря на дурные предзнаменования, она надеялась, что буря скоро уляжется и её дедушка и бабушка помирятся. Недавние события вызвали у Рори потребность в стабильности прошлого. Между тем беспорядком, который она устроила с Дином, ее враждующими бабушкой и дедушкой и недавним разговором с собственной матерью, Рори провела лето в санузлах, ведь ее живот вечно был не в порядке. Однако в последнее время молодая женщина начала опасаться, что ее расстройство желудка может быть результатом чего-то большего, чем просто стресс.