пока идет снег

Среда, 8 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Форестер

19:21

      — Не могли бы вы передать подливку для Барби? Думаю, ты уже долго её не ела, - прошипела Клара и впилась взглядом в сидевшую перед ней блондинку.       — Клара! — Белла Форестер отругала дочь за отвратительные манеры за столом.       — Что? — Клара зыркнула на всех сидящих за обеденным столом, — Она же Барби, — раздраженно сказала подросток. Был вечер среды, и все Форестеры собрались за обеденным столом для семейной трапезы. Дин часто задавался вопросом, почему Линдси настаивает, чтобы они каждую неделю ходили на обед к его родителям. Он любил свою семью не меньше других. Однако это было не так, как если бы семейные обеды были приятным времяпрепровождением. Клара всегда страстно презирала Линдси. При первой встрече с ней его сестра настояла на том, чтобы он расстался с блондинкой-проституткой. Ситуация только ухудшалась по мере развития отношений с Линдси. В день их свадьбы у Клары случился припадок, она отказалась переодеваться в платье подружки невесты. Дин не мог винить сестру. Персиковое платье со всеми его рюшами, пышными рукавами и гигантским оранжевым бантом, прикрепленным спереди, было поистине ужасным. Когда Дин увидел его в первый раз, он съежился от такого вида и искренне пожалел младшую. Линдси, однако, просто ухмыльнулась, и любая попытка Дина убедить свою невесту выбрать другое платье приводила к её истерике. В конечном счете он позволил Линдси осуществить задуманное, хотя и был совершенно уверен, что она выбрала это платье только для того, чтобы подстегнуть его сестру. Клара ворчала все утро в день их свадьбы. Она даже несколько раз пробралась в его гримерку и отговаривала его от женитьбы. Дин никогда в жизни не слышал, чтобы она так ругалась. Как только стало очевидно, что свадьба всё-таки состоится, Клара замолкла. Все правда думали, что подросток угомонилась. Но это было только начало. За пару часов до свадьбы Клара исчезла. Никто не мог её найти. Когда подошло время начала шествия и стало ясно, что Клара не вернется, все просто пришли к выводу, что его сестра решила бойкотировать свадьбу. Невзирая на это, невеста приказала, чтобы свадьба прошла по плану, за исключением её четвертой подружки невесты. Оглядываясь на это сейчас, Дин не мог не поверить в то, что исчезновение Клары не остановило его жену. Но теперь Дин знал, что Линдси была очень довольна, обнаружив, что его сестра пропала в день свадьбы. Клара снова появилась как раз в тот момент, когда невеста собралась выйти на дорожку. Прежде чем его прекрасная Линдси успела прийти в себя и остановить её, Клара опередила её и последовала за подружками невесты к алтарю. Маленькая дьяволица прихорашивалась, когда шла по проходу в предназначенном для неё персиковом платье, привлекая внимание всех собравшихся. Она даже немного покрутилась на публику, чтобы подчеркнуть объемные слои и этот ужасный оранжевый бант - как будто кто-то мог их пропустить. Несмотря на то, насколько кошмарным все это казалось в то время, Дин не мог не удивляться выходкам своей сестры. Она покрасила волосы в пурпурный цвет и нанесла соответствующий пурпурный макияж. Но самым большим оскорблением, предположил Дин, было то, что его сестра покрасила платье. Пурпурные пятна слились с персиковой тканью и оранжевым бантом, создавая тошнотворный эффект. Он не знал, как ей удалось это сделать за такое короткое время, но подозревал, что она просто вылила краску, сунула платье в сушилку и скрестила пальцы. Не то чтобы он считал, что его сестра слишком беспокоилась о том, как получится платье, учитывая, как она хотела показать себя. Выражение ужаса всех собравшихся в тот день навсегда останется в его сознании. Мисс Пэтти выглядела положительно зеленой при виде его сестры, не говоря уже о том, что на свадьбе было много бешеных взглядов. Миссис Листер выглядела так, будто готова задушить Клару, как только представится возможность. И хотя большинству участников свадебной вечеринки удалось прикусить языки и состроить гримасу счастья, когда Линдси вышла на дорожку. Его невеста в этом поединке потерпела неудачу. Когда Линдси шла, лишь месть и убийство блестели в её глазах, а рот искривился в самом уродливом и хмуром лице, которое он когда-либо видел. По мере того, как она продвигалась, её пугающее выражение на лице превращалось в оскал, а ярость росла, Линдси поняла, что она уже не в центре внимания. Вместо того, чтобы любоваться её красотой, как она сама выразилась, прихожане не могли оторвать глаз от зрелища, которое произвела его сестра. По мере того, как церемония продолжалась, дела не улучшались. Хотя Клара на протяжении всей церемонии выглядела вполне безмятежной, его невеста не радовалась. Дин попытался восстановить контроль над ситуацией, решительно игнорируя свою сестру, но Линдси усложнила задачу своими выходками. Пока священник продолжал рассказывать о святости и радости брака, пристальный взгляд Линдси все время перебегал на его сестру, а лицо снова трансформировалось в свирепый хмурый вид, делавший его невесту все менее и менее привлекательной. Короче говоря, Линдси всю церемонию бесилась. Она не успокоилась, даже когда они обменивались клятвами. Вместо этого Линдси пристально смотрела на Клару на протяжении большей части разговора. А его сестра, багрово-персиковое чудовище, которым она была на тот момент, просто ответила на враждебную ухмылку невесты победоносной улыбкой. Излишне говорить, что все шансы, которые когда-либо были у Клары и Линдси поладить, исчезли и умерли в этот день. Любое напоминание об инциденте, о котором идет речь, заставляло Клару ухмыляться, а Линдси плакать - то были слезы унижения и крайней ярости. В таких случаях его родители, принимая рыдания Линдси за проявление страдания, довольно сильно ругали Клару. Затем вздыхали, но выражение их лиц явно выражало самую большую озабоченность... Когда же наш кроткий ангелочек превратился в такого воинственного дьявола? Хотя Дин знал, что этого не должно быть, его просто не могло не позабавить непочтительное поведение сестры в последнее время. Трюк Клары на их свадьбе оказался самой запоминающейся частью всего дня. Тот факт, что он оценил выходки своей сестры гораздо выше, чем вид невесты в её свадебном платье, только усиливал его нынешнее недовольство. Это служило доказательством того, что ещё до его ночи с Рори он вообще не должен был жениться на Линдси. Это заставило его ещё больше пожалеть, о том, что не принял близко к сердцу попытки сестры разорвать свадьбу. Если бы он это сделал, он бы не оказался в том бардаке, в котором сейчас находился. Женат на одной женщине, а тоскует по другой. Но такие пожелания были бессмысленны - особенно в его случае. Дин с самого начала знал, что на самом деле он не был влюблен в Линдси - что в конце концов он пожалеет, что женится на ней. Но ему было больно из-за потери Рори, и в своем горе он позволил себе использовать Линдси как своего рода замену. Перед побегом Джесса Дин подумывал попросить Рори выйти за него замуж, как только она закончит Чилтон. Он довольно быстро отбросил эту мысль, прекрасно зная, что Рори сначала захочет поступить в колледж. Хотя он был из тех парней, которые женились сразу после школы, Рори не относился к этому типу девушек. А после их разрыва, брак с Линдси воспринялся как возвращение к тому, что было так ему знакомо. Рори была недостижима, а Линдси - реальна. Он все ещё мечтал о Рори и о том, что они могли бы быть вместе. Дин всегда знал, чего хотел. Для него это была Рори. Но он сделал все, что мог, чтобы убедить себя в обратном - и добился небольшого успеха. Хотя он ещё любил Рори, понимал, что решение жениться на Линдси было для него правильным. Однако только сейчас он начал осознавать, что из-за собственной небрежности и глупости не знал, как исправить положение. Независимо от того, как хорошо Дин обдумывал ситуацию, всегда кто-то страдал. Также его отношения с Линдси были непростыми со дня их свадьбы. В последнее время они по непонятной причине ругались. Иногда казалось, что Линдси специально искала повод для ссоры, но он лишь пожимал плечами и никак не реагировал на весь этот нелепый цирк. Почему его жена намеренно хотела устроить конфликт? В конце концов, ничто из этого не изменило реальности. Он хотел развода, но не мог заставить себя озвучить свое желание Линдси. И как бы ужасно это ни звучало, его жена не имела ничего общего с его колебаниями. Не она была причиной, по которой он не мог заставить себя подать на развод. Это были его родители. Они любили Линдси, и он понятия не имел, как выбраться из сложившейся ситуации, не причинив им вреда. Они оба знали о частых ссорах, которые устраивала его жена. В конце концов, он как минимум половину недели в семь дней, ночевал в их доме. Несмотря на это, его родители всегда поощряли его наладить отношения с Линдси и говорили, что скоро все наладится, что первые несколько лет будут самыми тяжелыми. Дин не хотел, чтобы все стало лучше. Он лишь мечтал о том, чтобы это поскорее закончилось.

Среда, 8 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Форестер.

20:21

Клара Форестер сидела за обеденным столом и с удовлетворением смотрела маленькую мелодраму, разворачивающуюся перед ней. Она почувствовала укол вины, когда увидела, как её брату постепенно откусывала голову его дурацкая жена, но эмоции были подавлены достаточно быстро, когда Клара вспоминала, что болван добровольно женился на этой стерве. Клара вскрикнула и выдернула ногу из-под стола. Защищаясь, она сунула её под стул и посмотрела на родителей. Они пристально глядели на неё, несомненно, не обращая внимания на её довольное выражение лица. Подростку потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что собственная мать пнула её под столом, и со всем красноречием вспыльчивой юности Клара хмыкнула и нахмурилась в отместку. Её отец вздохнул над их выходками и посмотрел вверх, в мольбе о помощи.       — Ты никогда не хочешь ничего делать, Дин! Я ухожу! Развлекайся! Мне девятнадцать лет, но я живу как маленькая старая дура, потому что мой муж не проявляет никакого интереса ко всему, чем я хочу заниматься! — Линдси завизжала, и её голос, как у Гарпии, заставил всех в комнате съежиться от столь противного звука. Клара скрестила руки и впилась взглядом во всех, кто осмеливался взглянуть на неё. Она просто не понимала, почему никто другой не видел Линдси такой, какой она была на самом деле — избалованной, эгоцентричной сучкой.

Среда, 8 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Квартира Дина и Линдси.

22:02

Линдси захлопнула дверь своей маленькой ванной, хмуро глядя на слишком маленькую и слишком простую душевую кабину. Ей нужен был красивый, достаточно большой для двоих и украшенный декоративным стеклом. Ещё она хотела красивую ванну на ножках, такую как та, что была у её родителей. Вместо этого ей пришлось довольствоваться ванной, которая была меньше, чем её домашний шкаф. Линдси усмехнулась, когда подошла к треснувшей раковине, и злобно открыла кран. Если бы Дин просто сдвинулся с места и купил для неё этот проклятый таунхаус, она действительно могла бы снова начать жить как приличный человек! Плохо, что она застряла в этой проклятой квартире. Можно было подумать, что Дин поймет её страдания — но нет. Похоже, он думал, что квартира на самом деле довольно хорошая. Линдси фыркнула.       — Здорово! Дин правда ожидал, что она будет счастлива жить здесь, в этом логове, полном паразитов, с их веселыми маленькими соседями, что вечно шумят? Честно говоря, с тех пор, как Линдси переехала в Старс Холлоу в детстве, она всегда была убеждена, что должно быть что-то, загрязняющее водоснабжение, хотя бы для объяснения явной странности всего населения. Но, что хуже всего, она изо дня в день застревала в этой проклятой квартире, и ей нечего было делать. О, она развлекалась, когда её муж был на работе, но все же. Ей не следовало развлекаться одной, Дин обязан был быть рядом. Он должен водить её в хорошие рестораны, чтобы танцевать и повеселиться. Он должен угождать её желаниям. Но нет. С Дином всегда была работа, работа и работа. И когда он был дома в свободное время, он никогда не хотел никуда идти, говоря, что он слишком устал после двойной смены. Очень устал… Если бы! Дин никогда не был слишком уставшим, чтобы проводить время с этой ублюдочной Гилмор! Почему тогда он "слишком устал", чтобы проводить время с собственной женой? Бесит! Все это её так разозлило! И эта его младшая сестренка. Линдси поклялась, что если бы могла, она вырвала бы каждую маленькую прядь светлых волос с головы Клары и использовала их, чтобы задушить девушку досмерти. Маленькая тварь испортила ей свадьбу! Если бы только её папа смог остудить пыл девчонки! Как бы то ни было, все, что мог сделать папа, — это кисло наблюдать, как мистер Форестер просто посадил Клару на стул рядом с собой. Папа наставил бы мистера Форестера, на правильное наказание непослушного подростка за подобные выходки. Линдси покачала головой и повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало над раковиной. Ей нужно было расслабиться и подготовиться. Она провела дома всю неделю, за исключением семейного ужина с Форестерами ранее этим вечером. Она не собиралась оставаться в квартире дольше, чем это было необходимо. Линдси хотела пойти куда-нибудь повеселиться и найти кого-нибудь, чтобы развлечься, поскольку её мужа это не беспокоило. Как это часто бывает после того, когда они провели вечер в компании Клары Форестер, они с Дином ссорились, и он проводил ночь в доме своих родителей в наказание. Он и не подозревал, что все те ночи, которые проводил с родителями, она проводила в другом месте.

Четверг, 9 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Гилмор.

16:13

Так не должно было быть. Этого не должно было случиться, по крайней мере, с ней. Что она собиралась делать с этим? А ещё лучше спросить, как она скажет это матери? Рори просто знала, что дедушка и бабушка будут ненавидеть её после такого. А её мать? Она сомневалась, что вообще может вынести ненависть мамы, если подобное когда-нибудь произойдет. Она никогда не могла представить себе то, что именно может заставить её мать чувствовать ненависть по отношению к дочери. И уж тем более не думала, что с ней случится это. Она должна рассказать маме. Единственная проблема заключалась в том, что она не хотела говорить; она не могла даже представить себе выражение лица мамы, когда расскажет ей эту новость. Но Рори пришлось бы сказать ей, потому что ей нужна была её помощь, ей нужна была сама Лорелай. Теперь больше, чем когда-либо. Если бы она могла просто заставить свою мать понять, тогда, может быть, все было бы не так уж плохо. Может быть, это может стать хорошей новостью. Ну, по крайней мере, в далеком-далеком будущем... Все началось достаточно невинно. Через несколько недель после поездки по Европе с бабушкой она начала болеть. Рори сразу же приписала это гриппу или какой-то другой болезни, которую она подхватила по пути через все города, в которые её привозила бабушка. На самом деле это было не так уж и важно. Ничего особенного, о чем стоит беспокоиться, и уж точно не о чем стоит рассказывать бабушке. Вспоминая сейчас, Рори была рада, что ничего не сказала бабушке. Зная Эмили Гилмор, её бы затащили в ближайшую высококлассную клинику, чтобы узнать, какая болезнь её поразила. Рори съежилась при одной мысли, что рядом с ней будет только бабушка, когда доктор войдет, чтобы объявить приговор. Она чертовски ценила то, что ей не пришлось через это проходить... Ничего подобного... До середины июля она заметила прибавку в весе. Но она списала это как неизбежный результат того, что она предавалась богатой европейской еде, которой угощала её бабушка всё лето. В конце концов, изысканные блюда калорийны… Тем не менее, даже после того, как Рори заметила, что её живот больше не такой плоский, как раньше, ей потребовалось несколько недель, чтобы заставить себя признать, что она может быть... Её вытащило из размышлений довольно резко, когда она услышала звук входящей в дом матери. Они должны были пойти к Люку и наверстать упущенное время матери и дочери, которое было потрачено впустую, пока она колесила по Европе со своей бабушкой. У Рори было чувство, что они не смогут в ближайшее время попасть в кафе. Глубоко вздохнув, она поднялась с розового кафельного пола ванной комнаты, стоя настолько уверенно, насколько могла. Обернувшись, она посмотрела на свое отражение в зеркале. Не следует слишком быстро сообщать её матери, хоть её матерью и была Лорелай Гилмор. Знать, когда что-то не так в жизни её дочери, было одним из её многочисленных подарков, хотя иногда это и раздражало. Рори вытерла рукавом своей рубашки слёзы, что было непросто, учитывая тот факт, что её ясные голубые глаза все ещё были мутными и опухшими. Её нос был красным и немного отёк. Не говоря уже о том, что её волосы были в полном беспорядке. В общем, она была похожа на девушку, попавшую в автомобильную аварию. Это было понятно: её мать узнает, что что-то не так, как только на неё взглянет.       — Люси, я дома! Достаточно сказать, что её мать была довольно уникальной личностью, даже несмотря на то, что были некоторые моменты, которые в целом нельзя было назвать нормальными. Взгляд Рори метнулся к запертой двери, которая не позволяла женщине войти в ванную. Рори схватила некоторые предметы с раковины и сунула в карман своей безразмерной йельской толстовки. Медленно она подошла к белой деревянной двери и вышла из ванной. Сказать, что она чувствовала, что шла на расстрел, не было бы никаким преуменьшением. Её мать была на кухне, хотя то, что она там делала, оставалось для Рори загадкой. Лорелай Гилмор не готовила, и то был хорошо известный факт, как и то, что все, что приготовила Лорелай, можно было классифицировать как «яд». Рори зависла у входа в кухню, не зная, лучше ли подождать или просто покончить с этим поскорее. Помедлив ещё несколько секунд, Рори, наконец, набралась храбрости, чтобы войти на кухню и встретиться со своей судьбой.       — Привет мама. Лорелай улыбнулась.       — Вот мой маленький сурок. Мне было интересно, где ты прячешься. Её мать не обернулась и не взглянула на неё. За это Рори была благодарна, это означало, что она могла задержаться ещё немного.       — В частности, нигде. Её тон, должно быть, вызвал что-то на радаре Лорелай, потому что внезапно её мать обернулась и заметила растрепанный вид дочери. Не говоря ни слова, старшая Гилмор направилась к обеденному столу. Когда она села, Лорелай похлопала по стулу рядом с ней, показывая, что её дочь должна сесть рядом. Таща ноги к назначенному ей стулу, Рори ломала голову, как сообщить матери новости.       — Итак, — нерешительно начала её мать, — почему такое грустное лицо? Она должна ответить... Однако Рори, похоже, не хватило смелости заговорить. И поэтому она промолчала.       — Вау, я не видела тебя такой угрюмой с тех пор, как ты потеряла свою копию Оливера Твиста, когда тебе было шесть, — попыталась поддразнить Лорелай. Тем не менее Рори молчала.       — Послушай, дорогая, я знаю, что последние несколько недель ты совсем не была солнышком с маргаритками, но, если ты хочешь, чтобы я помогла, тебе придется сказать мне, что случилось, — пыталась уговорить её мать.       — Не знаю как, — прошептала Рори. Лорелай напряглась, нахмурив брови.              — Ладно. Думаю, сыграем в двадцать вопросов, - сказала она, надеясь поднять настроение дочери. Рори не ответила, она только смотрела на свою мать. Лорелай восприняла это как знак, чтобы продолжить.       — Хорошо, вопрос номер один. Имеет ли это какое-либо отношение к тому, что произошло до твоего отъезда в Европу?       — Да, — прошептала Рори. Лорелай восприняла тот факт, что её дочь начала отвечать, как хороший знак.              — Может, это как-то связано с Дином?       — Да, — подтвердила Рори, не отрывая взгляда от пола. Лорелай замолчала, её охватило легкое чувство трепета.              — Имеет ли это какое-либо отношение к тому письму, которое я дала ему две недели назад? Рори отрицательно покачала головой. Мать сглотнула, нахмурившись ещё больше.              — Ты все ещё любишь Дина?       — Да, но это не имеет ничего общего с тем, о чем сейчас речь. - Мать посмотрела на неё всезнающими глазами, и Рори признала, — Хорошо, может быть, немного. Но сейчас не это настоящая проблема.       — Тогда, милая, о чем ты? У меня заканчиваются вопросы, и я все ещё не понимаю, что происходит. Дай мне намек, ладно? — переходя к делу и нервничая из-за поведения дочери, попросила Лорелай. Рори посмотрела в любящие глаза своей матери и не могла не задаться вопросом, видит ли она их в последний раз. Она, черт возьми, знала, что её мать, вероятно, никогда больше не будет смотреть на неё так же. Собрав всю смелость, которой она обладала, Рори полезла в карман своей толстовки и вытащила один из предметов, которые она там спрятала. Медленно она положила его перед своей мамой, убедившись, что знак «плюс» был хорошо виден. Она нервно ждала, пока мать поймет, что все это значит. Лорелай не разочаровала, через несколько секунд её глаза расширились, а рот открылся в безмолвном шоке. Она с недоверием потянулась за тонким положительным тестом на беременность и внимательно изучила его, прежде чем взглянуть на свою дочь, сидящую рядом с ней. Рори не отреагировала. Её глаза все ещё решительно смотрели в пол их маленькой кухни. Лорелай нерешительно заговорила.       — Ты уверена, что это верный... Потому что, знаешь, иногда это не так... Рука Рори снова потянулась к её толстовке. Она поставила все три предмета перед взором матери. Все три теста были тестами на беременность, разных брендов и они не были похожи друг на друга. Однако все три были без сомнения положительными. Лорелай посмотрела на свою дочь.       — О, Рори...