Десять нарядов для одного

Как прекрасен огонь в своём вечном танце. Как он извивается непрестанно ввысь, стремясь в небо, к своим старшим братьям и сёстрам - солнцу и звёздам. И каждый язычок трепещущего пламени подобен человеческой жизни, столь скоротечный и на первый взгляд бессмысленный, но, когда он не один, то маленький огонёк превращается в пылающее зарево, застилающее весь горизонт, ну или просто чей-то взор. Может так людская жизнь в своей кажущейся бессмысленности служит поистине грандиозной и величественной цели. Странные мысли навевает тусклый огонь костра на Фуррийца. И будто волнами неприкаянные размышления омывают скалу некого тревожного чувства, где-то в глубине шамана. А оно растёт прекрасным деревом, стройным и высоким, с размашистой кроной, где на веточках распускаются чудесные цветы, что вскоре станут плодами, а те дадут новые всходы. И так появляется тревожность, но Фурриец опытен в таких делах, и он бывалым лесорубом на корню умеет пресекать такие дела. Надо только найти ключ. Рядом сидели и о чём-то тихо переговаривались Мудрый и Александр, жалующийся на обязательство носить наряд. Проводник же не последовал за компанией в жерло вулкана. Наверно, надо было последовать его примеру, а то, хоть и величественные, но всё же унылые пейзажи подземного мира очень подавляюще действовали на Фуррийца. Серые поля сухой бесплодной земли и камней, быстро теряющиеся в темноте. Иногда вверху виднелись своды, увешанные сталактитами. Иногда они опускались до самой земли, образуя причудливые колонны. Иногда те были настолько большими, что их края терялись в темноте. Они наверно так бы и блуждали, если бы не наткнулись на небольшую речушку. По её берегам росли плакучие ивы, низко стелющиеся над рекой. В воздухе прямо летала лёгкая грусть, а река будто изредка всхлипывала, переливами волн. Видимо, одни из притоков Коцита, если не исток. Команда не смутилась здешней атмосферы и спокойно устроилась на привал. Казалась, огонь даже разогнал слегка местную грусть своим весёлым треском. Неожиданно из темноты выросла чёрная фигура. Она вышла прямо напротив полукругом рассевшейся компании. Свет медленно вычленил из мрака худое лицо с впалыми щеками, выпирающими скулами, глубоко посаженными глазами. Через редкие волосы виднелась тёмная тонкая кожа, вся испещрённая узором вен, не заходящими на лицо, а лишь слегка окантовывая его. Из-под тёмно-серой хламиды показалась костлявая рука и изобразила странный жест, будто приветствуя. - Поведайте, - затянула тень голосом тонким и глубоким, мягким и вибрирующем, - какие долы и леса какие лежат на пути моём, что идёт змеёю в асфоделевы поля, где покой мой ждёт меня, отчего и маюсь я скитаниями беспокойными по лабиринту жизни неживой и смысла бессмысленного. - Эм, - почти в унисон протянули Александр и Мудрый. - Кхм, у меня есть некий опыт, - Фурриец кашлянул и наклонился чуть вперёд, чтобы огонь лучше осветил его лицо. - Сожаления мои полноводны, будто река по весне, ибо пути твои неведомы для меня. И пускай благосклонен ветер к скитающимся и неприкаянным, но кости мои промёрзли от хладовеев суровых, отчего ищу я опоры тёплой под бок, с кровью горячей. Не ведаешь ли ты где орды, что чудовищными зовутся, скрываются от ветров и меня? - Вопросы странные живые задают, - тень встрепенулась и задумчиво уставилась поверх шамана, - разве рядом не искомое тобой? Чем оно тебе не стремлений цель, чем не кровь горяча, а тела не теплы? - Скажи тогда, - Фурриец слегка отвёл взгляд и легонько улыбнулся, - нет ли пристанища никакого в землях бесплодных, где приют смогут найти неступавшие дорогами теней. - Ныне нету порядка среди Аидова царства, как хозяина, оттого и в блужданиях маются и мёртвые, и живые. Но, может, вы получите ответы на ваши вопросы там, - как-то задумчиво и очень по-человечески сказала тень и указала в темноту. Фурриец всмотрелся в черноту. Его глаза блеснули в свете костра, и из темноты показалась огромная колонна где-то вдалеке. А у её основания виднелся какой-то город. - Чтож, до смерти, - тень взмахнула рукой в странном жесте, взметнула вверх подолы хламиды и, грациозно развернувшись, исчезла в темноте. - На что он там указал? - спросил немного растерянный Мудрый. - Там город у подножия гигантской колонны, - Фурриец ловко встал и потянулся. - Хм, - глаза Александра сверкнули небесной синевой, - и довольно большой город. Наверно нам туда и надо. Там даже есть одинокий дымок. - Ничего не вижу, - Мудрый махнул на попытки что-то разглядеть. - Жечь что-то явно будут не простые чудовища. Предлагаю не с наскока. - А в орду с наскока типо можно? - А почему нет? - Александр призвал в руку клочок неба и легонько его раскрутил. Фурриец было хотел ещё что-то сказать, но его сбило горестное завывание тени вдалеке. Она до странного громко стенала о своей тяжёлой неупокоенной судьбе. Вскоре множество других далёких голосов из темноты присоединились к плачу. Воздух наполнился густой печалью и грустью, неким невыносимым сердечным чувством, трепещущим всё естество. - Пожалуй, не будем задерживаться, - тревожно сказал Мудрый. - Даже нам не стоит связываться с мёртвыми, - добавил Фурриец и быстро вогрузил на себя все пожитки. Он быстро выхватил из-за пазухи бубен, ловко простучал на нём какой-то сложный ритм, и костёр, на прощанье быстро треснув, обвалился внутрь и погас. Компания почти бодро направилась к городу. *** Раз удар. Два удар. И очень лёгонький третий. По камню пошёл скол, обнажая плечо. Из камня были высвобождены уже вся голова и левое плечо. Пока безымянная статуя задумчиво смотрела то ли вдаль, то ли на творца. В пока ещё не обработанном камне уже вполне по верху угадывается форма будущей статую. Торжественная поза героя, победившего неведомое чудовище, такая воодушевлённая и вместе с тем грустная. А и вправду ведь, много ли героизма в победе над страшным и мерзким чудищем, но вместе с тем невинным. Монструозная покатая спина, вся испещрённая отвратительными наростами вперемешку с язвами. Будто поломанные ноги с множеством суставов. Драный короткий хвост. Мощная, сильно наклонённая вниз голова, с глубокими глазами, широко расставленными по бокам головы. Из открытой пасти выглядывает ужаснейший оскал, прямо так и сверкают два единственных коренных зуба, с невероятной ребристостью. Скульптор не задумывался, что обозначает этот образ, скрываемый в себе камнем. Он лишь хотел явить его миру. Иногда не стоит искать тайный смысл в обычном природном явлении, будь то раскатистый гром или желание камня. Алкионей осторожно сдул мелкую каменную пыль и отложил долото с киянкой. В горне уже достаточно раскалился увесистый брусок металла. Гигант забрал его из горна клещами и положил на наковальню. Филигранно рассёк вдоль топором брусок на тонкие пластины. Взяв в руки клещи и молот, Алкионей сурово хрустит шеей, перекатывает плечи и резко выдыхает: - Опля! Клещи подхватывают пластину и подкидывают вверх. И так одну за одной. По последней пластине Алкионей со всей дури бьёт молотом, после чего тоже подбрасывает, а тем временем на наковальню приземляется другая платина ровно под очередной удар молота. - Чем я занимаюсь? - сам себя спрашивает Алкионей, не переставая жонглировать. *** Из темноты медленно выплывал величественный город. Окраины были заняты множеством домиков с довольно большими дворами. Дальше в город они всё сильней теснились к друг другу, чтобы в конце концов взять будто в кольцо высокие стены внутреннего города. Из-за стен изредка поднимались башенки и шпили, да виднелись какие-то храмы, построенные уже прямо на широком подножии циклопической колонны. Они были будто своеобразной лестницей, ведущей к дворцу, утопленному прямо в скалу. Он, будто в пику скучному серому камню, был построен из как ночь чёрного базальта. Многочисленные колоннады дворца были сделаны из шестигранных столбов, огромных размеров. А из самого нутра дворца по холодным, пустым и до одури зеркальным стенам, полам и потолкам вырывался таинственный свет, тихо потанцовывая переливами и бликами на камнях. - О, вот откуда и дымок идёт! - воскликнул Фурриец, пытаясь разогнать тяжёлую, будто вся твердь или небесный свод, тягучую, будто кровь земли или патока, тревожную атмосферу, незаметно воцарившуюся в отряде. Слегка дымило из, до странного, чахлой трубы небольшого сарайчика на окраине города. Также на одном большом участке вместе с, видимо, кузней стояли добротный домик и множество различных скульптур различной тематики. Они быстро подошли ко двору и двинулись вдоль высокой стены, отгораживающей единственный живой уголок от мёртвого города. Добравшись до входа, компания остановилась. Створки ворот были приставлены к стене по другую сторону, так что проход был абсолютно свободен. Александр призвал в руку кусочек неба и жестом изобразил: “Ну что, айда?” Остальные кивнули. Внутри двор был заставлен множеством статуй и камней, с торчащими из них головами, руками, хвостами да не перечесть. Дом терялся в получившемся каменном лесу. От скульптур была свободна лишь не очень большая поляна перед кузней. - Хо, приветствую путников, - ничуть не напрягшись весело пробасил гигант, сидевший у кузни перед наковальней. Даже сидя он возвышался над всеми и стоя, наверно, был где-то в 3-4 метра. Мощная чёрная борода не скрывала лёгкой улыбки. Длинная взлохмаченная шевелюра не скрывала спокойных глаз, правда по ним было решительно непонятно совершенно ничего. В руках он, держа за хвостовик, вертел клинок, описывая замысловатые дуги и окружности. У ног лежало ещё несколько таких же заготовок. - Хайре, - в лёгкий разнобой поприветствовали вошедшие. - Позвольте представиться, Амогус Диес, - взял на себя инициативу Александр, предварительно спрятав за спиной руку с обрывком неба. - А это мои спутники, Менелай и Филактет. Эм, пустите на ночь? - Алкионей, - гигант показал на себя, после чего с усмешкой уставился наверх, - И разве сейчас уже не утро? - А есть разница? - Резонно, - отметил Алкионей и начал расчёсывать бороду. - Но я думаю, что не стоит играть словами. Я ясно вижу на тебе ураново творенье, сколько не прячь его под плащами. Гигант небрежно отбросил клинок, встал и с наслажденьем поперекатывал плечами. Он легкомысленно заулыбался. Мир будто потемнел ещё сильней. В свете вялого огня в горне гигант будто вырос в несколько раз, нависая над отрядом. - Мои наивные и юные братья всегда говорили, что плесень довольно легко выкорчёвывать. А вы даже далеко не боги, так что не стоит со мной играться. Что вас привело в МОИ ВЛАДЕНИЯ? - казалось, его голос отразился даже от самых далёких стен подземного царства, чтобы обрушится многократным эхом. Мудрый упал и прикрыл уши. Фурриец отошёл немного назад, болезненно морщась и смешно раскрыв при этом рот. - Мы пришли остановить нашествие чудовищ. Победить правителей подземного царства, - Александр окутал себя небесной синевой и с вызовом посмотрел на Алкионея. - Тогда вы опоздали, они все уже ушли на поверхность, неразумные юнцы - тьма будто отступила, а гигант посмеиваясь вернулся на своё место. – Но раз уж вы пришли, есть будете? *** - Я как сейчас помню ту ночь. Мы пировали, предвкушая скорую победу. Любимые сыновья своей матери, как мы все считали. Хотя сейчас и не знаю. Сложно говорить о чувствах безумцев, а она была безумна своим горем, столько раз теряя детей. Да даже сейчас по земле не ходит никто из её сыновей и дочерей. Но тогда нас было много. Мы могучей порослью выросли на Флегрейских полях. И вместе с нами выросло наше бессмертие, наше могущество. И в ту ночь мы его вкусили, окончательно окрепнув, чтобы извести плесень, что терзала нашу мать. Мы были рождены чтобы победить олимпийцев. А людях мы и не думали, это ведь даже не плесень, может пыль. Мы ведь содрогали мать топотом копыт, возмущали эфир взмахами крыльев, грозили рогами небу, наши хвосты за собой оставляли реки, а шаги – озёра. Тот праздничный костёр до сих пор горит даже. Вы, люди, называете его вулканом. Огонь трещал в очаге, освещая неровным светом трапезу. Могучая фигура, привстав с хозяйского места, наливала вино гостям. Поправив кубки и блюда на столе, Алкионей призывным жестом пригласил отобедать. - Вот, примерно такого кабана я тогда и ел, только тот был с этот дом, хотя некоторым моим братьям это было всего лишь на зубок. Но, всякая ночь заканчивается, так и мы в рассветных сумерках оставили свою долину в первый - и последний для многих… - раз. И вот долгожданная битва. Всё идёт хорошо. Боги, как и должно, не могут ничего противопоставить нам. Но тут появляется он. Герой. Последняя нота, тоника это героического лада, сама вершина. Совершенство и законченность. Воплощение эпохи героев. Не в том смысле, что венец, идеальный человек. Нет. Но если из-за нашей природы боги и не могли ничего противопоставить нам – физически они уступали нам в большинстве своём, а их божественный аспект был нам совершенно нипочём, да мы даже могли его обращать против их самих - , то вот к стрелам смертного, да смазанным ядом гидры, мы были не готовы. Но даже так, это не отменяло факт нашего бессмертия. Но, до жути странно если подумать, была фатальная разница между усечением головы или другой иной смертельной раной, нанесённой богом и человеком. В пользу последнего и далеко не в нашу. Наверно из-за своих невпечатляющих размеров по сравнению с братьями, меня как-то пропустили. Да и бился я с хитрым кронидом в стороне. - И вот, в момент наибольшего отчаянья я за пазухой нащупываю подарок отца. Беру за кольцо и раскручиваю над головой. И будто слышу стоны титанов и гекатонхейров томящихся в Тартаре. И это в большей степени оружие, а не костюм, с радостью пьёт волшебный ихор олимпийцев. До смешного легко мне получилось убить всех на том поле. Ну не всех, но большинство. А потом ведомый своим орудием я прошёлся по всем землям, уничтожая всех волшебных существ. Наверно, отец хотел, чтобы я уничтожил всё, и тогда пролитой крови бы хватило для раскрытия врат Тартара. Но мне это было не интересно. Я смог совладать с бондажём и, используя его же силы, запечатал его предназначение, сильно ослабив при этом. И устав, я отправился в подземный мир и с тех пор даже и не выходил отсюда. Я ответил тебе на твой вопрос, жаждущий забытых знаний? Мудрый кивнул головой. - Хорошо, а теперь ты должен пройти испытание, чтобы доказать своё право услышать правду, - Алкионей легко улыбнулся и пригубил вина. - Но ты ведь уже рассказал всё, - очень тонко подметил Мудрый. - А, - Алкионей отложил кубок и спрятал руками лицо, - Ну что ж, считайте испытание хитрости вы прошли. Но теперь я буду следить за полной уплатой востребованной цены. И что бы вы хотели узнать ещё? - А какое предназначение у моего наряда? – недолго думая спросил Александр. - Ну на такой вопрос у меня есть подходящее испытание, алчущий откровений - Алкионей встал и ушёл внутрь дома. Недолго пошумев, он возвратился к гостям с рогом. – Было довольно муторно сделать это, но больно меня завлекла сама идея. Хотя что это я, не буду же вам всё рассказывать. Испей рог до дна, и тогда получишь ответ. Александр осторожно принял рог. Тот был не очень большой, но довольно длинный. Понюхал воду, пригубил немного и скривился от солоноватого вкуса. И глотнул Александр так, что дыхание перехватило – глянул, а там и не убавилось. Ещё приложился он к рогу, пуще прежнего воды вытянул, а в роге и не убавилось. Хотел было третий раз глотнуть, но Алкионей остановил его. - С головой что ли не дружишь, коли море пытаешься выпить. Непосильная это задача, хоть и осушил ты знатно. Так и предназначение уранова творения невыполнимо. Оскоплённое не вернёшь, как не старайся, - закончил Алкионей и повернулся к Фуррийцу. – Какой у тебя вопрос? - А какое будет испытание? – поинтересовался шаман. - Какой вопрос, такое и испытание, - фыркнул Алкионей. - Хм, как вы относитесь к исчезновению из мира всего волшебного? - Что ты имеешь в виду под волшебным, выпытывающий непознаваемое? - Это вопрос? – засмеялся шаман. Алкионей удивлённо поднял брови, после чего задумчиво их свёл. - Я не понимаю, что ты именно от меня хочешь. - Что ты его спрашиваешь? – яростно зашептал на ухо Мудрый - Ладно, скажи лучше какова нынешняя ситуация в армии чудовищ? И кота не надо будет поднимать? - с совершенно непроницаемым лицом понадеялся Фурриец. - Нет, - Алкионей недобро посмотрел на шамана. – Отведаешь кое-что из моих запасов. - На перегонки? – на что гигант цыкнул и ещё более неприязненно посмотрел на Фуррийца, после чего ненадолго задумался и что-то для себя решив сам себе кивнул. - Вот, - непонятно откуда Алкионей достал пиалу и поставил перед шаманом. В ней плескалась вязковатая тёмная бурда с желтоватым отливом. – Если сможешь выпить, то всё скажу. Фурриец взял в руки, поднёс ко рту, принюхался, сморщился и резко отхлебнул из пиалы. Вздрогнув и сильно сморщившись, он с хрипотцой просипел: - А ничего полегче не нашлось, - закашлялся и уже нормальным голосом: - рассказывай. Алкионей хмуро посмотрел на пиалу, мотнул головой и уже спокойным завёл: - Почти всё войско находится в подземном царстве у нескольких проходов на поверхность. Гекатон, Таната и Клитий отправились как я уже говорил на поверхность, но в разнобой, куда не ведаю. С собой взяли небольшие отряды чудовищ. Насколько я знаю, они планируют окружить большим кольцом Афины и медленно их пожрать. Без приказа войска не начнут предпринимать никаких действий, но не советую с ними биться здесь. Это не ваш мир, а их. - Понятно, - Александр опрокинул кубок в себя и со звоном поставил его на стол, - тогда нам не следует задерживаться, нужно возвращаться. Благодарим за гостеприимство, - герой дождался пока спутники встанут, - но разрешите откланяться. - Доброго пути, - Алкионей степенно кивнул и проводил гостей к воротам. Там они ещё раз немного неловко попрощались, после чего путники поспешили вернуться на поверхность. - Пожалуй нам следует вернуться в Афины, - стоило скрыться городу во тьме, Мудрый высказал своё пожелание, - следовало бы собрать войско для обороны. Не поймите неправильно, - нервно принялся объясняться Мудрый, - я ни капли не сомневаюсь в ваших силах Александр, но мы может банально не успеть найти всех предводителей. Мы даже не знаем как двое из них выглядят, что упущение, мы ведь могли спросить у Алкионея, но не будем об этом. - Возможно я могу кое-что сделать, - задумался Александр и начал раскручивать кусочек неба в руках. Филигранными движениями он превратил его в тонкую пластинку. Властительный взмах рукой, и лоскуток разрастается до целого полотна небесной синевы и опускается к ногам. - О, ковёр-самолёт, - Фурриец недолго думая запрыгнул на небесное полотнище. - Ну, полетели, - когда все уселись, скомандовал Александр и, ковёр-самолёт медленно приподнялся и пустился вперёд со скоростью молодой лани. *** Алкионей проводил гостей и вернулся в дом. Его одолевали странные думы. Давно он не видел чего-то подобного. Давно никто его не навещал. Да и ещё это. Гигант поднял пиалу, из которой отпил шаман, и перевернул, дав скатиться нескольким недопитым капелькам на стол. Они с шипением прожигали каменный стол и уходили куда-то в землю. Страшная вещь - эта желчь лернейской гидры. Лишь на бессмертных не действует, хотя и для них далеко не амброзия, очень далеко. Ещё и это ощущение от шамана, как чувствуешь от скитающихся теней. И эта немая дрожь, подобная той тихой и страшной музыке врат тартара, за которыми томятся стенающие в пустом ожидании титаны и спят глубоким сном гекатонхейры. Это чувство мощи за закрытыми дверями как-то даже пугало Амионея. - Эх, непривычно. Прямо бодрит, но на чём я там остановился? – Алкионей оставил пиалу и пошёл во двор.