Десять нарядов для одного

При дворе Архелая Празднество по обыкновению было пышным. Столы так и ломились от изысканных угощений. Многие гости, возлежа на кушетках, предавались аристократичному обжорству, милостиво протягивая руки слугам для новых кубков со сладким неразбавленным вином. Пир подошёл к тому моменту, когда почти уже все забыли, что именно празднуют. Музыканты уже устали, и звучала одинокая лира, миролюбиво выводила неспешную мелодию в дорийском ладе. Бюстодержец неспешно потягивала вино из бокала и слушала рядом беседующий Архелая и Ореста. Царственные отец и сын рассуждали об отношениях с соседним Одрисским царством, особенно какой плохой военачальник тамошний царь Котис, позволивший подавлять восстание трибаллов своему тестю, афинскому Ификрату. Орест как раз вернулся вместе с послами обратно в Македонию, приведя за собой и бюстодержца, которую он совершенно случайно встретил в одном из фракийских городов, где проезжал. - Отец, пожалуй, хватит о делах, - Орест решил прервать очередной круг насмешек над восточным соседом, - у меня для тебя приятная известие, как-то не хотелось, чтобы оттеснилось торжеством, так что я повременил, - царевич указал рукой на Бюстодержца и подозвал её. Бюстодержец аккуратно встала, чтобы ненароком не мелькнул из-под верхних одежд её костюм медсестры, надетый заместо хитона. По-гречески длинный пеплос не имел рукавов, поэтому пришлось надеть поверх ещё и лёгкий диплакс, оправдываясь слишком холодной погодой для её южных кровей. Хотя сегодня, и вправду, тянуло необычной прохладой с моря. Она степенно подошла и скромно опустилась напротив Ореста, по правую руку от Македонского царя. Архелай посмотрел по царски тяжёлым взглядом на Бюстодержца. Но вскоре его лицо озарила искренняя улыбка и он тепло поприветствовал гостью: - Подобно терпкому дикому мёду, это услада для моих глаз – видеть тебя в гостях, Мелина, - и небольшим укором добавил царь, - давно мы не встречались, даже твой отец всё реже заплывает в нашу гавань и навещает наш дом. Но я не виню его, карфагеняне последнее время действительно бушуют даже в нашем море. Но что привело тебя сюда, дитя? Неужто дела сердечные. Бюстодержец невольно зарделась, а Орест осуждающе посмотрел на отца. Они оба не очень любили вспоминать, что в детстве обещали на друг друге женится, слишком много времени прошло, слишком они стали другими, хоть и так же нежно были привязаны друг к другу. - Я встретил Мелину в Одессосе, она решила попутешествовать по Ойкумене, - Орест решил спасти до сих пор смущающуюся Бюстодержца, - и поскольку сейчас не лучшее время чтобы путешествовать по Фракии в одиночку, я пригласил её к нам. - А отчего ты путешествуешь одна? – обратился снова Архелай к гостье. - Я была вынуждена расстаться со своими спутниками, но можете не беспокоится, я способна за себя постоять, - совладала с собой Бюстодержец. - Это да, ты прекрасно управляешься с мечом, - Архелай рассмеялся и с некоторой грустью: - надолго у нас? - На декаду, а потом отправлюсь в Лирию. - Ну полно о грустном, давайте выпьем за встречу, - царь призывно поднял кубок с вином, и увидевшие этот жест торжественно заголосили, вверх взметнулись ещё кубки, весело расплёскивая вино. – Да и расскажи, как жила-то всё это время. Довольно долго беседовали Бюстодержец, Орест и Архелай, вспоминая минувшие дни: совместные и собственные. Потом царя увели дела, придворные тоже требовали внимания венценосной особы. Вскоре и Орест покинул её, его увела жена. Они тепло обнялись и распрощались. Бюстодержец осталась в приятной задумчивости сидеть одна. Музыканты заиграли что-то более весёлое на лидийский лад. Как-то внезапно перед Бюстодержцем появился мужчина, и она, дрогнув, чуть не уронила кубок. Хорошо, что он уже был пустой. Незнакомец был высок, чёрная грива величественно спадала на плечи, в бороде пряталась лёгкая улыбка, чёрные уголки глаз лучились весельем. Мощную фигуру плохо скрывали гимантий поверх экзомиса. На оголённом правом плече без стеснения виднелась лямка от купальника. Бюстодержец с удивлением узнала Амионея, сына Океана. И она просто-напросто растерялась. Просьба морских богов и так была слишком пространна и странна, а столкнувшись с реальностью ещё и стала совершенно непонятна. Было просто не ясно, что делать. Амионей жестом попросил разрешения сесть, на что Бюстодержец не задумываясь кивнула. - Амионей, - представился полубог. - Мелина. - Наша встреча судьбоносна, не правда ли? - Наверное, - тревожно согласилась Бюстодержец и увела новый кубок у мимо проходящего служки. - Знаете, пожалуй, есть два типа людей, что могут действительно повлиять на мир, отринув всякие экономические предпосылки и материальные базисы. Первые – это правители, а вторые… - бушующее море в человеческом обличии скромно улыбнулось и наигранно потупило взор, - Это такие как мы. Природа безучастна, и действует только лишь из причин естественных, будь то порыв ветра или извержение вулкана, из-за чего она лишь фактор в истории, хотя и могущественный. А вот все боги и им подобные, благодаря одному великану, более не вмешиваются в ход истории. И, пожалуй, из всего сверхчеловеческого остались только мы. - К чему вы ведёте? – Бюстодержец успела уже всё выпить и тянулась за следующим кубком. - К тому, что мы не обязаны оглядываться на войско и приближённых, как цари, а в виду того, что не только эпоха Богов, но и Героев канула в Лету, мы и не обязаны оглядываться и никуда наверх. Действовать только лишь по своему разумению. В каком-то смысле свобода людей на краю обитаемого мира, скованная лишь природой и её правилами, но поскольку эти правила для всех, их можно назвать справедливыми. - Природные правила? - Бюстодержец не удержалась и хмыкнула. В кубке булькнуло. - Возможно я невольно ввёл в заблуждение. Я не имею ввиду какой-либо закон или мораль, а то, что каждый должен дышать, есть, пить, спать. Но не суть, это пустые рассуждения, коим надобно предаваться либо для развлечения, либо от скуки и осознания собственной никчёмности. Давайте поговорим серьёзно, - прибой ласково омыл Бюстодержца, предлагая последовать за собой в неведомые пучины, куда не то, что человек, свет даже не доходил. - И что вы хотите сказать? – усилием воли Бюстодержец подавила усилившийся шёпот и начавшиеся сгущаться прозрачным туманом видения. - Как вы понимаете, мы не враги друг другу, - заулыбался Амионей. А в воздухе исчезла странная сырость, не чувствующаяся до своего исчезновения. – С нашими силами мы можем изменить мир, сделать его лучше… Из наших сил создать инструмент, подобно как из глины вазу… Не очень сравнение, откровенно говоря, но я надеюсь понятно. И подобно мотыге или плугу для землепашца, мы можем облегчить жизнь всему человечеству. Именно для этого я и хочу собрать в своё распоряжение все наряды, на людях или каком ином виде. - Я в замешательстве, - честно призналась Бюстодержец, ведь пока Амионей что-то рассказывал, она выпивала один кубок за другим, и откровенно опьянела прямо в дрязг, так что мысли уплывали, приглушая и шёпот, уже надоевший за время разговора. – Но я… могу помочь? Некоторое время они сидели и молча переглядывались между собой. Амионей вместе с этим тоже изрядно принял на грудь, попытавшись догнать собеседницу. Они оба пересели на диванчик между ними и их разум заволок яростный и страстный шторм. *** Море неустанно обрушивало циклопические валы на отвесные скалы. Белые барашки, рождающиеся в море на гребне волны, подходили к берегу страшными чудовищами и яростно разбивались о равнодушные камни, взметаясь мириадами гневных брызг. Ветер бушевал, с весёлой злобой гоняя тяжёлые свинцовые облака по отчаянно низкому небу, то и дело злорадно метал брызги прямо в лицо девушки. Она одиноко стояла у самого обрыва. Мокрое платье обтянуло хрупкую фигуру, почти не шевелясь на ураганном ветру. Солёные брызги будто обжигали, и она каждый раз тихонько вздрагивала. Она протянула трясущуюся руку вперёд и время замерло. Мир раскололся, показывая настоящее и несбывшееся, прошлое и забытое, будущее и грядущие. Мирные воды, дарующие жизнь превращались в страшный шторм, стремясь разрушить преграду, стоящую между старым и новым. Стену, что может сточить только время, ибо она и есть время. А за ней всё возможное, что не перечесть, но всего видней страшный шторм, раскидывающий скалы, земли, саму твердь и небо. И она из-за всех сил потянула иное призрачное видение, где воды снова дарили жизнь. Море с ленивым довольствие несло корабли, благодушно отдавая свои дары. Реки вновь питали поля и давали напиться. Всё вернулось на круги своя, будто и небывало никогда бурь. Мир дрогнул – полились медовые реки, омывая цветочные берега, где важные пчёлки тихо выходили из домиков-сот, чтобы не разбудить сладко спящих личинок, и шли с весёлой песней собирать сладкий нектар и пыльцу - и собрался воедино обратно. Она всё также стояла на краю скалы и дрожала. А море всё также бушевало. *** Бюстодержец открыла глаза и сладко потянулась. Тело ответило забытой лёгкостью, будто и не было тяжести наряда. А её и не было. И не было рядом тепла, лишь лёгкий след. Паническая мысль молнией промелькнула и тут же погасла. Бюстодержец услышала слабый шёпот. Пускай она - или правильней её сила – и присоединилась к Амионею в неком ином виде, но не исчезла. Голоса тихим шёпотом поведали что всё теперь пойдёт по-иному. Но будет всё хорошо. Море вновь вернётся в берега. А мир расцветёт пуще прежнего. - А мне это засчитают? – поинтересовалась Бюстодержец у потолка. После, сладко зевнув, она покрепче закуталась в одеяло и провалилась в сон.