Десять нарядов для одного

Истинная красота - Что будем делать? Может бежать, - предлагает Знающий, растерянно смотря на расходящуюся в хохоте белку. - Подождите, ещё не все потеряно… - загадочно сказал Подкованный, вылезая из какой-то трещины в земле. Он встаёт, отряхивается и помогает вылезти Фуррийцу. - Сейчас не время для шуток, - Мудрый поднимается и со злостью говорит: - Но и в правду, мы ещё можем показать на что способны, - он обнажает клинок и приготавливается для рывка. - Нет, я не об этом, -Подкованный подходит к Мудрому и трясёт за плечи, пытаясь успокоить, - Ты должен верить. - В ко-ого-о? На вопрос Подкованный успевает только фыркнуть, как их прерывают раскаты грома. Амионей взмывает на уровень облаков, держа на манер копья молнию. Прекрасное творение циклопов неистово извивается, грохоча от нетерпения. Молния издаёт радостный клич, срываясь с руки и пронзая тело белки. Векша лишь слегка вздрагивает. Но Амионей метает молнию за молнией. Белка на это по началу лишь морщится, но как только замечает на своей шёрстке подпалины, то чуть ли не сходит с ума. - Как ты посмел! Моя шёрстка! – оглушающе орёт Векша, запрокинув голову к небу. Руки взметаются вверх, будто спрашивая у неба что это такое. Амионей, не теряя времени даром, достаёт серп. Небеса в очередной раз вздрагивают. Серп жжёт руку Амионею, истязает разум невероятной мощью. Даже силы десяти нарядов не помогают полностью выдержать мощь древнего орудия. Амионей переносится прямо к белке и просто опускает серп, отрубая ей одну из верхних рук по плечо. Обрубок, не долетая до земли, обращается в пыль. Снова взмах, и ровным росчерком белка в районе пояса рассекается надвое. Амионей устало зависает в воздухе, силясь вновь поднять серп. Векша спешно складывает правой верхней рукой сложную мудру. Белку обволакивает таинственный свет. Где-то на фоне слышится таинственный перезвон колокольчиков. Новая рука с сумасшедшей скоростью вырастает из плеча, а нижняя половина тела просто присоединяется обратно, склеиваясь короткой золотистой вспышкой. Восстановившись, Векша с размаху хватает левой верхней рукой Амионей и впечатывает его в землю. От силы удара скалы морского дна трескаются, многочисленными огромными осколками взметаясь в воздух. Серп недовольно бурчит в руке Амионея, лежащего у ног белки в предобморочном состоянии. С истинным бы хозяином серп бы смог убить Векшу. Обратить в пыль окончательно. Не в силах больше выдержать тяжесть оружия, Амионей размыкает пальцы, и серп исчезает из этого мира, проваливаясь в бездну. - Человечество должно погибнуть, - громогласно провозглашает Векша и складывает шесть изысканных мудр, соединяя их в гротескную конструкцию. Белка взмывает над землей, и её окутывает ореол золотистого пламени. Куски скал начинают кружить вокруг Векша по замысловатым траекториям. - Такова не просто моя воля, но и естественная необходимость. Люди не заслуживают называться разумными, ибо не может существо, по-настоящему обладающее разумом, разрушать свой же мир. Разрушения и загрязнения. Вырубленные леса, испаханные и выветренные поля, ископанная земля и зацветшие озёра. Одна за одной уничтоженная экосистема. Небо, где не видно звёзд, и земля, где всё меньше места для всего живого. - Действительно, терриконы последнее время слишком быстро растут, - задумчиво кивает слегка пришибленный Мудрый. - Последнее время в Атике всё меньше и меньше ловят сардины, - кивает Знающий. - Не слушайте её, что вы, - Подкованный осуждающе смотрит на Знающего, - эта белка просто путается в эпохах. - Мирозданием сказано слово, что нету более места людям на свете, - Векша глубоко вздыхает и начинает создавать между руками огромную сферу из летающий светящихся строчек каких-то иероглифов. В это время среди развороченного дна, почти у самой пропасти, из которой вылезла белка, поднимается Александр. Он неспешно встаёт и поднимает голову на Векшу в небе. - Если первобоги создали наряды, то почему Первородный не мог этого сделать? – тихо спрашивает Александр, но его голос разносится до горизонта, слышась прямо в голове. – И такой наряд есть. Александр распрямляет спину, разворачивает плечи и раскидывает руки. Без всякого стеснения демонстрирует себя миру. От него исходит свет, медленно заполняющий пространство. От нестерпимо яркого света Подкованный прикрывается рукой, Знающий сильно жмурится, Фиатал с Фурриейцем просто отварачиваются. Мудрому же ни в каких уловках нет необходимости, поскольку он с счастливой улыбкой лежит в обмороке, а под его носом сохнет кровавая дорожка. Свет пропал и перед всеми предстало изрытое морское дно и спешно возвращающаяся вода. И никакой белки и Александра. - Пожалуй, надо сматываться, - Подкованный подхватывает Мудрого и бежит в сторону берега. Остальные следуют его примеру. На большом камне на берегу стоит Александр и задумчиво глядит куда-то в сторону горизонта. Руки за спиной, правая нога чуть выставлена, немного сутулится. И вроде бы без будто высеченных в камне линий мышц, отлитого Гермесом торса, вылепленной Тотом головы, выточенных асами ног и рук. Просто тело, обычное, ничем не примечательное, тело. Обычная внешность. А чем не красота?