Цветок пустыни

      Гонцы трубили во всех концах Аграбы, собирая усталый народ ближе к площади. А там уже было не протолкнуться: взбудораженные общей атмосферой дети, не до конца понимая, что вообще происходит и чем это грозит в дальнейшем, бегали и прыгали вокруг взрослых, звонко смеясь и перекрикиваясь. Дородные женщины, обвешанные, по всей видимости, всеми украшениями, что у них были, беззлобно ругались на малышню, не забывая при этом оглядывать толпу в поисках достойного ухажёра. Мужчины же, по большей части, травили байки друг другу и иногда дурачились, подыгрывая ребятне. В этой большой и яркой толпе чувствовалось, как устали люди друг без друга. Без веселья и радости, без понятного и ожидаемого завтра. А потому даже свадьба гнусного тирана и несчастной принцессы давала людям надежду. На что, они пока не знали, но верили, что на лучшее.       Наконец-то вблизи показалась свадебная процессия: акробаты в ярких костюмах, танцовщицы с фруктовыми вазами на головах, разбрасывающие лепестки девушки и стража. Много стражи. Массивные мужчины с мечами за поясом чеканили аг ровным строем по бокам от артистов, заставляя простых людей организовать живой коридор. Шедшие после танцовщиц дрессировщики с дикими кошками вызвали восторженный вздох у толпы, а музыканты, задающие ритм всему празднику своими мелодичными голосами, убедили толпу окончательно, что празднику быть. Праздник уже есть.       В самом центре процессии возвышался белоснежный паланкин, ярко сверкающий на солнце рубиновым отсветом. Пока лёгкая вуаль прикрывала сидевших внутри людей от чужих глаз, но все знали, кто там. Неуверенный ропот прошёлся по толпе, но заводные артисты своими улыбками и подбадриванием вынудили раздаться сначала робкие хлопки, а затем люди, охваченные ажиотажем, начали свистеть, аплодировать и улюлюкать.        — Вот видите, моя дорогая, как легко заставить других делать то, что нужно тебе. Метод кнута и пряника очень эффективен в любой ситуации. Так что я буду милостив к вам — всё же и у вас сегодня праздник — и спрошу в последний раз, что выберите вы: пряник или кнут? — Джафар расслаблено смотрел на людей через белую пелену. Но вот пальцы правой руки слишком сильно сжимали посох: от ответа девушки зависело слишком многое.        — Когда ты сдохнешь в пустыне, а ифриты разорвут твоё сердце, я устрою Аграбе такой пир, что о нём будут помнить потомки веками, — зло выплёвывая слова. Жасмин со всей отчаянной отвагой, что у неё была, посмотрела на своего тирана. Но тот, увы, так и не повернул к ней головы.        — Очень жаль. Но это ваш выбор, принцесса, — топнув несколько раз по основанию паланкина, мужчина тем самым приказал слугам остановиться и опустить их на землю.       Выйдя наружу, Джафар быстро, не давая себе времени передумать, подошёл к другой стороне паланкина и буквально выдернул девушку из-под полупрозрачной завесы. Вопреки ожиданиям мужчины, Жасмин гордо подняла голову вверх, расправила плечи и зашагала вперёд. Лишь трясущийся подбородок и повлажневшие глаза указывали на тот стыд, что испытывала принцесса. Её тёмные густые волосы, украшенные алыми каплями рубина, скрывали под собой упругую грудь и плоский живот. А вот горделивую осанку и подтянутые ягодицы только и оставалось что ласкать беспощадному солнцу Аграбы.       Народ в каком-то едином порыве издал удивлённый вздох, а затем все, подчиняясь смеси их страха и уважения, опустились на колени и склонили головы. Даже ребятня, взбудораженная праздником, притихла. Стражники, обрамляющие толпу, закрыли глаза и вытянулись по стойке «смирно». Артисты же смолкли, и те из них, что шли впереди, даже помыслить не могли повернуться назад. А те, кто замыкал процессию, последовали примеру обычных граждан.        — Этот день! Особый день для нас всех! Запомнится на века! Сегодня начало великого пути, который приведёт Аграбу к небывалому процветанию! Как правитель и как муж я обещаю заботиться о своих поданных и о своей жене, брать у пустыни только то, что она согласна отдать, и приумножить то, что у нас есть и будет! — схватив Жасмин за запястье, Джафар буквально потащил вперёд её одеревеневшее тело. Слова мужчины эхом разлетались по безмолвной площади. Пройдя ещё несколько десятков шагов, уже почти султан остановился и заставил девушку повернуться к нему. И хоть положение тела последней поменялось, голова была упрямо повёрнута в противоположную от Джафара сторону.        — Не стоит, моя дорогая, не стоит. Вы слишком юны, а потому я позволю дать вам совет: надо знать, когда стоит проигрывать, — прошептав эти слова принцессе на ухо, мужчина вернулся в паланкин. И пока Жасмин растерянно стояла, обнажённая посреди площади, мужчина дал команду слугам возобновить движение. Девушке пришлось быстро взять себя в руки и, поторопившись, буквально запрыгнуть под белоснежную вуаль, вновь скрыв себя от чужих глаз.        — Ты!.. Да ты!.. — лицо её раскраснелось, кулаки сжались, дыхание сбилось, а изо рта чуть ли не брызгала слюна.        — Я снова вас высажу, и вы пойдёте пешком, принцесса. Лучше успокойтесь и наслаждайтесь видам. Уверяю, уже через пару часов вы будет скучать по этим убогим домам и улочкам: мы отбываем в пустыню, — напоминание о скорой церемонии несколько охладило пыл Жасмин. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, а губами начала беззвучно выводить «сон», «сон», «сон».        — Хм… ни один сон не сравниться с жизнью по уровню коварства и разочарования, — запрокинув голову чуть назад, Джафар прикрыл глаза, изредка обращая внимание на народ. Былой ажиотаж сменился страхом и нервозностью, неверием и сомнением. Что ж, скорое выступление и бесплатное угощение вмиг вернут людям былой настрой. Ведь как бы любима ими не была принцесса, своя шкура всегда ближе.       Так, обдумывая сущность человека, Джафар весте с Жасмин оставил позади площадь, народ, артистов и дрессированных животных. В сопровождении осталось лишь несколько стражников и слуги, что несли паланкин.       Солнце было уже в зените, когда они все достигли нужной точки. Вокруг был один песок и больше ничего. Эти дюны не отличались от других ничем, но именно сюда им и было нужно. Целая группа мудрецов искала это место. Совпасть должны были десятки, если не стони данных: день, месяц и год, фаза луны и расположение звёзд, когда родились их предки, в конце концов, когда родились они сами и прочее, прочее, прочее. Джафар был знаком с астрологией и её значением в судьбах, но даже не представлял, сколько всего надо учесть, чтобы их брак был долгим, плодотворным и, главное, счастливым. Слишком мого было уже страданий.        — Завтра на рассвете мы возвращаемся. Без опоздании, — дождавшись почтительного поклона, мужчина вытащил принцессу из паланкина и. отдав приказ закрывшим глаза слугам и страже, начал движение вперёд, с силой удерживая девушку под руку. Нужно было пройти ещё с десяток метров на запад, а затем столько же на север. Это место предназначалось только для них, а для всех остальных ход туда был закрыт.       Ноги вязли в раскалённом песке, уже нестерпимо хотелось есть и пить, но пустыня принимает только сильных. Чтобы стать истинным правителем, надо пройти испытание. Чтобы стать истинным мужем, надо не жалеть себя.       Стянув с головы чалму и размотав её, Джафар накинул на голову девушки белоснежную ткань, скрывая её от солнца. Но принцесса, видимо, ещё не до конца осознала, где она находится. Скинув с себя отрез, она вырвалась и устремилась вдаль. В пески. В бескрайние и жестокие пески пустыни.       Горячий воздух сжигал лёгкие. Мелкие песчинки, словно стеклянная крошка, царапали нежную кожу ступней. Солнце палило так, словно хотело уничтожить всё живое. Хотя. Если оглянуться вокруг, эти намерения оказывались не предположением, а правдой. Она бежала вперёд, подальше от него. Но от него было не скрыться. И от жестокой судьбы было не убежать.       Время, что до этого мчалось на огромных скоростях, сейчас, кажется, замедлилось. Жасмин бежала так долго. Так долго, что её ноги подкосились, и девушка упала в пески, скатившись немного в низину. Уже почти встав, она почувствовала его. Тирана! Узурпатора! Чёртова! Сукина! Сына! Он подошёл неспеша, даже как-то слишком легко и беззаботно. Так, будто и не было палящего солнца. Не было колких песчинок. Не было сжигающего лёгкие воздуха. Подошёл и, схватив принцессу за волосы, поднял. Поднял так, чтобы видеть её глаза. Чтобы она смотрела только на него. Поднял и разразился оглушительным смехом.        — Ох, моя дорогая, моя милая принцесса! Оглянитесь! Ну же! — развернув её к себе спиной, Джафар повертел головой девушки в разные стороны. — Мы в пустыне! В бескрайней и безжалостной пустыне! Вам её не победить! Мне её не победить! Ей можно только покорно поклониться. И надеяться, что она окажет милость, — последние слова мужчина тихо сказал куда-то в макушку Жасмин, украдкой вдохнув запах её разгорячённых волос.        — Ты решил, что шакал достоин только шакальей смерти? — сделав небольшой шаг вперёд как попытку уйти от прикосновений, девушка почувствовала, как её с силой притянули назад, прижавшись теперь ещё плотнее.        — Ваша светлость, моё терпение всё же не вечно, и однажды я могу рассердиться, — оставив лёгкий укус на плече девушки, Джафар снова сделал попытку спасти свою спутницу от солнечного удара. Обмотав волосы непокорной и непокорённой принцессы тканью, он скинул себя кафтан и накинул на плечи принцессы. — Ваш побег был столь же нелеп, сколько и губителен: теперь только звёздная ночь укажет, где мы должны быть. И времени у нас останется мало. Так что, боюсь, рассчитывать на многое не стоит, — пошевелив пальцами, мужчина создал еле заметную нить из искр, что связала его руку с запястьем Жасмин. Уже через миг между ними тянулась тонкая золотая цепочка. Устало закрыв глаза, Джафар глубоко вдохнул раскалённый воздух, пытаясь уменьшить боль в висках. Она не должна была этого видеть, и он вновь прильнул к её оголённой коже. Пускай фыркает, сопротивляется, но не смотрит на него. Такого жалкого и слабого сейчас.        — Ты!.. Ты!.. — задохнувшись от брезгливости и гнева, Жасмин попыталась развернуться, но крепки руки, зажавшие её в тески, не позволили этого сделать. — Никогда я не стану твоей! Ни этой ночью, ни любой другой! Пускай пустыня меня заберёт! — слезы отчаяния безмолвно стекали по щекам девушки, пока она яростно мотала головой.        — Пойдёмте, моя дорогая. Если память мне не изменяет, недалеко должен быть оазис. У нас будет время передохнуть перед тем, как мы двинемся к нашему месту, — немного придя в себя, мужчина оглядел открывающийся ему вид. Пески. Пески. Пески. Но проведя среди них столько лет, Джафар неплохо ориентировался в здешней обстановке. И память услужливо подкинула картинки прошлого, когда он бродил по этим барханам с целью, но без результата. Больше такому повториться было нельзя. Но помимо воспоминаний о бесконечной гонке за лампой, бывший визирь вспомнил и примерный путь до места, что могло спасти в пустыне от неминуемой гибели.       Утянув Жасмин за собой, мужчина уверенно направился по ориентирам всё дальше в пустыню. Девушке же ничего иного не оставалось, как следовать за ним. Нет, она, конечно, готова была вцепиться в его горло и исполосовать лицо ногтями. Но сил не осталось. Как-то резко они её покинули, оставив только возможность медленно перебирать ногами. Белоснежный кафтан всё норовил сползти с плеч, и, постоянно поправляя его, Жасмин тормозила путь ещё больше.        — Так не пойдёт, ваша светлость. Боюсь, мы не успеем ни до заката, ни до восхода следующего дня. Вам придётся сильно потерпеть на этот раз, — закутав принцессу поплотнее в одеяние, Джафар подхватил её на руки. Собираясь продолжить путь, мужчина чуть качнулся, приблизив девушку к посоху, что несколько секунд назад пришлось воткнуть в сыпучие пески. — Возьмите его, — и в ответ тишина. Плотно закрытые глаза, поджатые губы и гордый подбородок, направленный в сторону бескрайних барханов. — Я ведь пытаюсь. Разве нет? — тяжело и даже как-то грустно вздохнув, мужчина опустил руки. Жасмин с глухим стуком упала. То, что рассыпалось в руках невесомой крошкой, при падении больше походило на жёсткий и горячий камень. Глухо застонав, принцесса сжалась в клубок, обхватив руками колени.        — Я мог и хотел показать вам, что пустыня бывает милостивой. Но вы не даёте мне этого сделать. Вы сами хотите видеть во мне чудовище. И я им буду. Кто я такой, чтобы отказывать вам, моя дорогая? — выплюнув эти слова со всем ядом, что у него был, мужчина оторвал широкую полосу ткани о своего нижнего платья, что раньше скрывал кафтан. Отрез получился не очень большой, но обвязать им голову вышло.       Жасмин всё это время лежала неподвижно. Слёзы, что ещё совсем недавно высохли на её щеках, снова потели тонкими струйками. Жизнь можно было заканчивать. Потому что она уже закончилась. Именно сейчас, в раскалённых песка пустыни, девушка осознала, что всё это не дурной сон, не наваждение подлого колдуна. Али мёртв. Сегодня ночью её против воли сделают женой подлого старого мерзавца. А отец… Боги! Где же отец?       Вскинувшись, Жасмин пару секунд не могла вернуть себе зрение из-за слепящего солнца. Но когда всё же смогла рассмотреть хоть что-то, то увидела Джафара, сидящего в позе лотоса и смотрящего в рубиновые глаза своего посоха-кобры.        — Где мой отец, шакал? — требовательный тон, взращённый ещё с детства, застыл в воздухе. Мужчина перевёл взгляд на девушку. Недобро усмехнулся и, обнажив зубы, засмеялся. Громко. Надрывно. Зло.        — Мёртв, — и больше ни слова. Оглушающая тишина поглотила их обоих. — Если так можно говорит о том, кого никогда не было, — посмаковав немного момент, Джафар решил быть милостивым к Жасмин. — Он никогда не был вам отцом. Нелепым болваном, шутливым ребёнком… Кем угодно, но не отцом и правителем. Так что, увы, моя дорогая, могу заявить со всей ответственностью: вы сирота при живом родителе. Думаете, он беспокоился сейчас о вас? Предлагал мне что-нибудь, чтобы спасти свою единственную дочь? Нет, нет и нет. Этот человек, ни разу в жизни не принявший взрослое решение, не способен понять всей серьёзности ситуации. Он…        — Нет! Ты не прав! Отец был лучшим на свете. Когда мама…когда мама умерла, он стал всем для меня. И делал всё, — твёрдо. Чётко. Уверенно. Девушка верит в то, что говорит. Это правда. Ведь это её жизнь. Её прошлое. Её воспоминания.        — Вы были ребёнком, моя дорогая. Поиграй с вами в куклы час-другой, и вы уже визжите от восторга. А ваше воспитание, образование… это так, забота других. Моя забота. Вы не помните, но помню я. Когда мы впервые встретились, я увидел избалованную, невоспитанную и глупую девчонку. Девчонку, до которой никому не было дела. Это вы мне должны сказать спасибо за то, какой вы стали. Музыка. Стихи. Танцы… Я учил вас читать, а не бездумно смотреть на картинки. Со мной вы впервые сели в седло, а не болтались там, как мешок с тряпьём. Я вызывал для вас учителей из дальних стран. Искал, платил, следил… И какова благодарность за мои труды? Жить всю жизнь верным псом при безмозглом хозяине? Вилять хвостом ради жалкой подачки? Нет уж! Лучше быть подлым шакалом, но получать по заслугам, — чем больше вспоминал Джафар, тем горячее были его слова. Память услужливо подкидывала картинки прошлого, в котором он так много сделал и так мало получил. Хватит! Теперь он возьмёт всё сам!        — Смотрите, моя принцесса, смотрите. Может, хоть это чему-то вас и научит, — подойдя к Жасмин, мужчина жёстко зафиксировал её голову с помощью угрожающего удушения и поднёс к лицу девушки свой посох. Она хотела было зажмурить глаза, но хватило лишь одной мимолётной секунды, и разумом уже завладел подлый колдун. Но не дурманить собирался Джафар, а лишь напомнить. Показать то, что оказалось погребено за ворохом других воспоминаний. Не отрывая взгляда от рубиновых глаз кобры, бывший визирь погрузился вместе с девушкой в непроглядный омут.       Сначала было темно и тихо. Но постепенно картинка стала приобретать краски, звуки, запахи. В большой светлой комнате сидела маленькая черноволосая девочка, а рядом с ней тучный мужчина. Они вместе увлечённо собирали башню из разных фигурок. Жасмин, а это точно была она, поставила на верх конструкции деревянный кубик, и все фигурки мигом рухнули вниз.        — Ну, как так? Мы же так долго её делали, — сутан огорчённо покачал головой. — Теперь моя очередь строить, а ты внимательно смотри, — дав наказ дочери, правитель принялся сооружать детскую постройку. Старательно подбирая фигурки, чтобы они подходили и по цвету, и по размеру, мужчина закончил своё творение. Ему даже пришлось встать на носочки, чтобы умостить последнюю пирамидку на самую вершину. — Ну, вот и всё. Видишь, какая высокая? А теперь давай поиграем с дворцом! — утянув маленькую принцессу в другую сторону, султан в нетерпении хлопнул в ладоши.        — Но я хочу тоже построить башню. Или поиграть в куклы, — Жасмин указала пальчиком в сторону большого сундука, где, по-всей видимости, и находились желанные игрушки.        — Когда папочка уйдёт на важное собрание, обязательно поиграешь, — они уже стояли у миниатюрной копии дворца. И она просто поражал своей точностью. Золотые купола сияли на солнце, в миниатюрном фонтане как будто плавали рыбки, а раскинувшийся прекрасный сад так и манил цветочным разнообразие. В маленьких окошечках можно было даже заметить внутреннее убранство некоторых покоев и тронного зала. Султан, потянув за маленькую ручку где-то сбоку и покрутив её, запустил целый механизм. Вдруг ожили ворота, пропускавшие людей. На миниатюрную площадку выплыла фигурка султана, с поднятыми вверх руками. Игрушечная толпа внизу тоже вскинула руки в немом восторге. Над дворцом появилась радуга, а откуда-то изнутри полилась радостная музыка.        — О, как папочка сделал! Да, Жасмин? Надо будет ещё добавить выпрыгивающих рыбок в пруду. Или птичек. В общем, надо подумать, — восхищаясь своим творением, султан совсем не обращал внимание на поникшую дочь. Она видела уже это всё десятки, если не сотни раз. И если сначала всё происходящее вызывало дикий восторг у ребёнка, то вскоре приелось. Да и трогать дворец было нельзя. А ведь можно было поселить там несколько кукол. Например, папу, маму и её саму, Жасмин. Но нельзя. Ведь это папина игрушка. И он очень расстроится, если она сломается.       Отпустив руку отца, девочка попятилась назад, к своему сундуку. Там можно было брать всё, что угодно. И воспоминание начало угасать. Краски стали смазанными, звуки приглушёнными, и вот снова она. Пустыня.        — Вы помните, что стало с этим дворцом? — отпустив девушку, Джафар уселся прямо напротив неё, смотря своими змеиными глазами неотрывно.        — Однажды он исчез. Навсегда, — тихо прошептала Жасмин, опустив голову.        — Я приказал его унести. С тех пор он не приходил играть с вами. Какая жалость, — откинувшись на спину, мужчина закрыл глаза и закинул руки за голову, заставив принцессу немного подвинуться к себе. — Ночью нам предстоит долгий путь. Лучше немного поспать, — стянув с головы отрез ткани, Джафар накинул его на лицо, чтобы не обгореть на солнце. Всего пару минут, и он уже спит. А она сидит и не дышит. Ведь это не может быть правда. Не может. Её семья… Её Али… Её жизнь… Всё это оказалось ложью. И только мерзкий и подлый мерзавец рядом оказался правдой. Горькой. Противной. Но правдой.