Бонусная глава 1
Разноцветные фонарики тётин мерехтели со всех сторон огромной, пышно украшенной площади. Она располагалась близ речки и сакур, на которых и приходят посмотреть в это время года. Сейчас, когда солнце почти опустилось за горизонт, а в воздухе витает приятная смесь запахов и явный восторг от всего, на что глаз натыкается, здесь собрались люди с блестящими зеницами и желанием от всей души насладиться фестивалем. Продавцы метушились и широко улыбались, стараясь привлечь к себе чем можно больше посетителей. Люди целыми толпами носились меж лавками с вкусностями, не забывая заглянуть к торговцам украшений. Товар был невероятно разнообразным, чтобы каждому что-нибудь да приглянулось. Девушки кокетливо улыбались продавцам, пытаясь сбить цену хотя бы на 300 йен. А те всеми силами старались им противостоять и не повестись на уговоры юных красавиц в ярких юкатах. Сегодня здесь, в одном из специальных районов Токио, проходил весенний фестиваль, на который пришло посмотреть большое количество людей. И что радовало больше всего — отсутствие туристов. Их не то что не было совсем, однако явно меньше, чем в той же Шибуе. Без них словно дышалось легче, не было навязчивых и порой непонятных слов. И нет, прийти могут все желающие, просто большинство приезжих элементарно не знали о его проведении. Почему о нём не рассказывают туристам, девушка не знает и искренне недоумевает, по какой причине об этом фестивале всегда забывают. Ведь из всех остальных фестиваль цветения вишни нравился Харуко куда больше. Хотя, наверное, их отсутствие и к лучшему, больше пространства.
И пока солнце полностью не сменилось луной, Харуко потащила брата пройтись по ярмарке и заодно проследить за порядком изнутри праздника. Не сказать, что он против покушать различных уличных закусок, однако таскаться с сестрой по всем возможным лавкам с декором или, того лучше, одеждой хотелось в последнюю очередь. Вот прошвырнуться по аттракционам, которые только установили — это надо. Они манили Хикэру, словно во сне. Противиться им не удавалось. Да и не хотелось вовсе. Развлечения вечно были слабостью Хэру. Он это даже не отрицал; сам ведь понимал, что глупое дело. На этот раз он надеялся, что его выдержка будет достаточно сильной для того, чтобы пережить похождения любимой сестрёнки по ларькам. Ведь оставить её здесь одну и пойти играть ему не позволит ни совесть, ни осознание того, что как минимум три дня ему придется лицезреть обиженную моську сестрицы. Без особого восторга, однако довольно резво Наито шагал за Харуко, которая то и делала, что бегала от одного торговца к другому. Иногда он не понимал, как она не устаёт столько носиться, словно у неё шило в заднице. Всё бегает и бегает. У неё этих юкат уже больше, чем канзаши, которые Хару невероятно любила и покупала при каждой возможности. Если сильно понравится, то и Юкату к ним подберет. Сегодня единственным желанием Хэру было, чтобы Харуко ничего сильно не понравилось, и они как можно быстрее пошли развлекаться.
Слушать нюни брата Наито-младшая даже не думала. Она с щенячьим восторгом разглядывала украшения, одежду и лакомства, от которых столы ломились и глаза сверкали у всех прохожих. Сегодня она решила ничего, кроме еды, не покупать. Впрочем, в этот раз в своих силах девушка не уверена. Поскольку каждый раз, собираясь на фестиваль, Хару уверяет себя, что у неё в шкафе места нет, в тумбочке, где хранятся украшения, тоже. Соответственно, приобретать снова что-либо нет причины. Тем не менее, устоять невероятно сложно. Отец сказал, что покупать ей дополнительную мебель он не собирается. И дело было, очевидно, не в деньгах. Просто дурацкая нравственность и нежелание уступать, будь это дочь либо сам Будда. Передалось это и ей. Однако она старалась не нарываться на гнев отца иной раз. Хоть и хотелось временами сказать ему, что он упрямый осёл. А вот объестся до посинения можно. Ведь от таких разнообразных ароматов хотелось язык проглотить не менее.
— Я пойду себе тофу куплю. Ты со мной? — спросил Хэру сестру и кивнул головой на прилавок с противоположной стороны улицы, которой они шли. — Нет, — растягивая гласную, ответила девушка. И только тогда парень заметил, что сестра впилась глазами в удон с креветками. — Купи мне рыбную лепёшку. А я за Яки-удоном.Послышался смешок. Хикэру кивнул и, улыбаясь, пошёл к концу очереди. Хару же помчалась к почти свободной стойке с ароматной лапшой. Пока людей собралось не так много, и стоять придется не слишком долго. Конечно, можно было всех растолкать и купить еду сначала себе, а остальные пусть ждут. Но всё же это не горячая Мексика, в которой живут бабушка и дедушка. Это Япония, и здесь все следуют этикету и порядку. Наверное, это одна из главных причин, по которой Харуко всё ещё этого не сделала. А Мексика — это совсем другое. Тёплое море, свежий воздух и жгучее солнце. На нежной коже девушки всё ещё оставался легкий загар от зимы, который ещё не успел сойти. Это был первый раз, когда Наито не обгорела на солнце, а всего-лишь получила чуть заметный аккуратный загар. И это радовало, ведь выглядеть как девушки с Американских журналов хотелось меньше всего. Они хоть и выглядели довольно хорошо, однако блондинистые волосы и тёмная кожа — совсем не то, что надо. Ещё и макияж дурацкий. На таких она всю зиму смотрела в реальной жизни. Ведь Гаспар и Арата решили забрать детей к себе на несколько месяцев. И это очень утешило. Что Харуко, что Хикэру — всё же лучше, чем сидеть в доме с вечно недовольным отцом.
Пока девушка пребывала в своих мыслях, очередь рассосалась, и пришел её черед сделать заказ. Перед глазами появились большие казаны с лапшой разного вкуса. Тогда живот нагло заурчал, прося пищу. Хотелось купить все виды удона. И всё же, сбив все крупицы самообладания, она взяла то, что и планировала. Вид креветок очаровал, и Наито-младшая немного отошла от прилавка. Сразу же с удовольствием вдохнула приятнейший аромат. О Будда, какой же чудесный запах! Так и хотелось проглотить удон вместе с глубокой пластиковой тарелкой. Бульон легонько колыхался, выходя всё выше на бортики посудины. Креветки аппетитно покачивались вместе с зеленью и лапшой удон. Этот вид сводил с ума. Хару так давно не ела Яки удон, что её рот вмиг наполнился слюной ещё похлеще, чем до этого. У Джуна была аллергия на креветки, поэтому их готовили очень редко и в малом количестве. Ведь никто не хочет, чтобы брат случайно их съел. Именно это каждый раз говорит новая жена отца. Называть её матерью близнецы даже не думали, у них мама одна, других им не надо. Спасибо, хоть Рюу на этом не настаивает, а то пришлось бы сложнее. А так со всем можно мириться.
Пока сестра пускала слюни на еду, брат очаровывал девушек с очереди. Бедные то краснели, то стыдливо опускали очаровательные глазки на сухую землю под ногами. Да, Хикэру был тем ещё дамским угодником, а именно, когда было скучно одному, как сейчас. Несчастные девушки не знали, как отвязать от себя прилипалу, вот и отвечали от безысходности. В итоге парню просто становилось скучно, и он сам поспешно прощался, иногда прося номерок на прощание. Харуко всегда посмеивалась или закатывала глаза (это уже по настроению) на попытки брата найти первую любовь. Если девушкам было некомфортно, то, понятное дело, он извинялся и оставлял бедняжек, а то пугать не хотелось. Да и сестра бы по голове настучала; она ведь тоже девушка и прекрасно понимает, каково это. Всё же есть и некоторые плюсы в том, что имеется сестра — не только проблемы она приносит. Слышала бы это сама Наито, скорее всего, хорошенько прилетело братцу. Да вот повезло. Невероятно, что Хару не телепат, иначе голова Хэру страдала бы чаще в несколько раз.
— Почему тебе всегда фартит? — с напыщенным возмущением спросил парень. — В каком это месте? — всё же с непониманием подняла глаза Харуко. — Ты уже пол тарелки удона съела, а я только сел! Даже попробовать ещё не успел, — присаживаясь на скамейку и продолжая изображать возмущение. — Ну знаешь, братец, я же не виновата, что ты не прекрасная леди, перед которой все парни расступаются, — поправляя на голове воображаемую корону, ответила девушка. — Мда, нашей семье не повезло иметь таких в своём роду. Одни только дьяволицы, которым уже и рога жмут, — театрально смахнул он слезу с щеки. — Когда-нибудь я заколю тебя этими рогами. Братец-идиот, — посмеиваясь, заявила сестра и пригрозила брату деревянными палочками. — Рожки отвалились, — заливаясь смехом, продолжил Хикэру. — Если не начнёшь молча кушать, то у тебя кое-что другое отвалится, — прищурила глаза и выдернула тарелку с лепешкой прямо с рук парня. — Эй! А где «спасибо, любимый братец»? — с негодованием, раскрыв рот, задал вопрос он. — Моральная компенсация! Продолжишь и дальше ресницами хлопать, в твоей тарелке совсем ничего не останется, — Наито кивнула на тарелку и продолжила уплетать лепешку.Наверное, Хэру решил прислушаться к недо-совету и начать наконец-то есть свой тофу молча и не мешать Харуко рассматривать сакуры, и наслаждаться пищей. Лепешка оказалась слегка сыроватой, от этого доедать её девушка не стала, молча положила её в контейнер для мусора и вновь уставилась на ларьки. Хотелось чего-нибудь вкусного, но не очень сладкого, и уж точно не соленого. Чего-то необычного и до этого неопробованного. Скорее всего, такого здесь и не было вовсе; как-никак они уже не первый год сюда ходят. Попробовать успели многое, если не всё. Однако глаза всё-таки остановились на женщине, явно не японской национальности, которая надевала фрукты на длинные шпажки. «Наверное, сейчас в карамель окунёт» — подумала девушка и уже успела разочароваться. Но нет, спустя несколько секунд женщина вытащила большие яблоки, полностью залитые шоколадом. Харуко искренне удивилась и поняла, что такого она еще не пробовала, поэтому, не раздумывая, поднялась и направилась к ней. Оказалось, не все были такими смелыми, чтобы подойти и отведать чего-нибудь новенького. Однако Хару трусихой себя не считала. В этой ситуации так точно. Дамочка мило улыбнулась и поправила белоснежные волосы. Только тогда подошедшей удалось разглядеть её кристально-чистые голубые глаза. Когда она поздоровалась на немного ломанном английском, Наито смело предположила, что женщина, скорее всего, из скандинавских стран.
— Мне, пожалуйста, два яблока в молочном шоколаде, если можно, — вежливо спросила Харуко и улыбнулась в ответ. — Да, конечно! Вам полить немного белым шоколадом сверху? — поднимая поварешку, с которой соблазнительно стекал белый шоколад, задала встречный вопрос она. — Не откажусь.Когда такие желанные фрукты наконец оказались в руках, а сдачу вернули, девушка развернулась и довольно зашагала к Хикэру. Шоколад уже застыл на яблоках коркой, поэтому громко хрустел во рту, вызывая ещё больший аппетит. Хэру первый съел свое, потому оставил сестру на скамейке и пошел за второй порцией. Харуко медленно поглощала сладость, надеясь, что на следующий год их снова будут продавать здесь. Немного вытянув ноги вперёд, девушка заметила покраснения между большими пальцами и креплениями. Еще немного, и шлепки натрут мозоли. Если сейчас там побаливает кожа, то, когда появятся мозоли, боль будет адской. Прикрыв глаза, надеялась, что совсем скоро фестиваль закончится, и она уснет в тёплой постельке без лишних мыслей и, самое главное, книг! Ведь этой ночью она не уследила за временем и почти до самого утра читала романы, которые тайно привезла из Мексики. Отец запрещал почти все книги, которые ему хоть немного не нравились, а отбор на качество проходили единицы из предложенных. То, что эти удалось пронести и остаться незамеченным, являлось сродни чуда, не меньше. Веки были ужасно тяжелыми, а голова немного гудела от шума кругом. Желание по-тихому уйти росло с невероятной скоростью. Однако просто свалить они не могли, потому что, если что-то случится, то они должны быть тут, ведь этот район — их ответственность.
— Хару, у нас проблемы, — словно из ниоткуда появился голос старшего брата. — Нет, пожалуйста! Только не сегодня! У меня уже дышать нет сил, — захныкала Харуко. — Поднимайся, Онэ-чи! Там всё серьезно. Намечается замес. Если сейчас не подойдем, будут большие проблемы! — строго прикрикнул Хикэру. — Чертовы идиоты! Вот я им накостыляю! Такой отдых прервали, — зло буркнула девушка и, открыв глаза, поднялась. — Я тоже этому не рад, — помахав головой, сказал Хэру. — Они на той стороне. Возле обзорной площадки. — Кто там и что именно случилось? — вымученно спросила Харуко и хвостиком поплелась за братом.Тот в ответ развёл руками и покачал головой, поджимая губы. Ему позвонили и сказали, что слишком большая толпа на площади; что и как — непонятно, но явно не день рождения пришли праздновать с палками. Пришлось отдать яблоки прохожим детям и пойти поднимать сестру, которая уже успела растечься на скамье лужицей. В последнее время она слишком уставала на тренировках, да и вместо того, чтобы давать себе отдых, ночами читала дурацкие истории о любви. Он уже несколько десятков раз говорил ей, чтобы она оставила их на более удачный момент, а не изматывала себя ещё и ночью. Да только слушать она ничего не хотела, уперлась как баран и отступать не хочет. Хикэру даже подумывал украсть книги по-тихому да спрятать, где не найдёт сестрица. Так жалко, как-никак, расстроится да мозг выносить будет до конца жизни. Наверное, попытается поговорить с ней снова, а то смотреть, как она зевает каждые десять, а то и пять минут, желания не было никакого. Сегодня есть все шансы, что сил на отвлечься перед сном не будет, ведь этой ночью она спала всего несколько часов, и выспаться, соответственно, не смогла. Да и весь вечер ходить да следить за порядком ей давалось с трудом.
Пока брат летал в своих мыслях, Харуко продолжала лить в своей голове поток нытья и агрессии на людей. Ну вот им так сложно хоть один праздник ничего не натворить и просто дать ВСЕМ людям отдохнуть? Неужели поводить себя как дикари являлось обязательным атрибутом в мире гопников? Да, неадекватных хватало везде, однако даже они пытались не портить никому настроение по особым датам, да ещё и на чужой территории! То, что натворили что-то именно чужаки, близнецы не сомневались, потому что своим подчинённым они ещё несколько недель назад сказали, чтобы те не рыпались. А подрывать свой авторитет в глазах главных никто не хотел.
Перейдя мостик и выйдя из-за цветущих деревьев чуть ближе к площади, брат и сестра увидели орду людей, которые с минуты на минуту накинутся друг на друга как пчёлы на мёд и разорвут друг друга в ошметки. Позыв выйти и начать раскидать их, как букашек, вырывался наружу. Однако девушка держала себя в руках, не давая эмоциям выйти за пределы её тела. Проблем не оберутся, если здесь всё по-быстрому и желательно мирному не решить. Полиция души с них вытряхнет, ежели во время фестиваля что либо-случится. Пока что их не замечали, слишком уж на противниках были сосредоточены. Да и от мирных близнецы сейчас ничем, кроме недовольных лиц, не отличались. Когда сброд их всё же заметил, они уже подошли почти в центр площади. Все оборачивались на них и кричали, чтобы уходили, пока их в пыль не превратили. Этот гул не стихал, пока Хикэру не проорал в ответ:
— Рты свои поганые закрыли, пока кровью не захлебнулись, — нервы не выдержали, и парень всё же решил обратить на себя всеобщее внимание. Сейчас на них даже главные в этой тусовке обернулись и с недовольством косились. — Детишки, валите отсюда, пока вам пинка под зад не дали, — выразился один из них, вызывая гул одобрения у толпы. Высокий парень с рыжими волосами и темноватой кожей. — А сами свалить не планируете? Развели беспорядок посреди праздника, — уголосилась недовольная Харуко и обвела их раздраженным взглядом. — А вы какого хуя раскомандовались? Дерьмо в заднице почувствовали? — присоединился к разговору темноволосый паренек. — Дерьмо я тебе сейчас по лицу размажу! Недоросток, — воскликнул Хэру и выступил вперёд. — Вы на нашей территории! Недоумки, — добавила Хару. — Это территория моего кента! Че вы лапшу на уши вешаете?! — вновь заорал Рыжик и вскинул руки. Тогда они и заметили на его рукавах надпись Ётунхейм. Вот, значит, с какой они группировки. — Надоел мне этот цирк, — сказала девушка, и одна рука поползла в рукав ко второй. Сенбон легко выскользнул из портупеи с десятками таких же, оказываясь меж тонкими пальцами.Одно незамысловатое движение руки, и острая игла почти незаметно входит в плоть рыжему пареньку, заставляя того заорать от боли и завалиться на бок, держась за ногу, из которой сочилась тёмная жидкость. Все ошарашенно смотрели на близнецов и резко задвигались, кто к лежащей туше, корчащейся от боли, кто прикрывать темноволосого с другой группировки. Их формы были чёрными; наверное, они из Токийской Свастики. Но главаря среди них не было. Непобедимого Майки Хару уже встречала, поэтому сейчас бы точно его узнала. Тосва с опаской и видимой агрессией решили защищать командира, поэтому бросились на брата и сестру. Ётунхеймовцы, видимо, только очнувшиеся, бросились мстить.
— Чёрт! — выругался Хикэру и уклонился от удара.Всё складывалось очень туго. Людей 40, может, чуть меньше, накинулись на них двоих, не давая поблажек. Харуко решила, что рисковать жизнью она не будет, поэтому пока защищалась ногами, вытащила ещё несколько сенбонов и начала собственную игру. Она втыкала иглы в болевые точки, сражая этим врагов наповал. Конечно, только этим не обойтись, поэтому, когда зацепить сенбоном не получалось, она отбивалась то ногами, то кулаками. Несколько раз ей прилетело по животу, рукам и голове. Сплюнув кровь, она крикнула брату:
— Вниз!
Когда Хикэру, как ошпаренный, метнулся вниз, девушка оттолкнулась от его спины и в воздухе прошлась ступнями трёх парней по головам.
Наконец, словно из ниоткуда, послышался злой крик.
— Что вы здесь устроили? — стоило свастонам услышать этот голос, как они сразу обернулись и согнулись в поклоне, горланя при этом «Командир!».Ётунхейм тоже застыли, словно статуи, наконец оставляя потрепанных близнецов и поднимая побратимов, которые харкали кровью. От Сано исходила мощнейшая харизма, которая не то что кланяться заставляла, а то и с ног бы свалила без проблем и напряжения. Хэру, тяжело дыша, вытер кровь с рассеченной брови и заговорил.
— Какого хрена, Майки? — недовольство сочилось в голосе брата, как яд из раны при укусе змеи. Хикэру попёр в лоб, оставляя все ласковые на потом. С Сано они знакомы не были, однако любезничать никто из Дзакурай не планировал. Много чести после таких поступков. — Баджи! Что здесь происходит? — грубый голос не церемонился, крикнул так, что заболели уши.Кто такой этот Баджи, Харуко не представляла. Может, кто-то из лежащих, возможно, из стоящих. Силы были на исходе. Ноги болели, словно по ним танком проехались. Голова была пустой, и, кроме усталости и боли, ничего в теле не чувствовалось. Хотелось свалиться прямо здесь и забыть о существовании свастонов, Ётунхейма и вообще этого дня. Собрав оставшиеся крупицы воли, Хару подняла дрожащую руку и вытерла рукавом юкаты кровь с разбитой губы. От металлического вкуса тошнило, от вида тёмных пятен на одежде брата становилось страшно. От юкаты кровь, скорее всего, не отмоется; ткань слишком плотная и светлая. Девушка, скорее всего, загрустила бы, если мысли были заняты этим. Этот узор ей слишком сильно нравился, чтобы так просто забыть об испорченном наряде. Завтра, когда она проснется отдохнувшей, она обязательно будет злиться и погрустит за одеждой, но точно не сейчас. В этот момент она думала только об одном: «Только бы всё как можно скорее образовалось, и мы живыми дошли домой».
— Решили развлечься, — ответил предполагаемый Баджи, который висел на плече у невысокого блондина. — Развлечься? Да вы совсем поехавшие! В следующий раз, когда развлечься подумаете, то делайте это не на нашей территории! — возмущение било через край. Девушка в голове уложить не могла, что они затеяли драку ради забавы! — Не тебе о поехавших судить, — коротко ответил брюнет. — И в каком это месте я поехавшая? — зло бросила Харуко. — Нормальные люди на кулаках дерутся, а не спицами размахивают, — парень оттолкнулся от напарника и развернулся лицом к Наито. — Я этими спицами сейчас с твоих кишок шарф свяжу, придурок! — Хару чувствовала, как её ноги дрожали. Она прекрасно понимала, что в бою и минуты нормально не продержится. Однако дать какому-то ненормальному втоптать её честь в грязь она, конечно, не даст. — Чё сказала? — Баджи вскипел как чайник и как быдло начал кивать головой и не спеша подходить ближе. — Баджи, ты не прав, — лаконично произнес Майки, тем самым намекая остановиться и отступить. — Если сейчас не остановишься, я скажу Кен-чину тебя вырубить, — продолжил он и заставил этими словами неугомонного брюнета остановиться.Баджи бы ещё долго спорил, если бы не посмотрел на часы и не понял, какое уже позднее время. Он шепнул что-то блондинчику рядом и развернулся к Майки.
— Извините, командир, мы провинились, — он извинился и поклонился в пояс. Все стоячие повторили его фразу и точно так же согнулись в поклоне. — Забери свой отряд, и валите отсюда. Поговорим на собрании, — ответил Дракен.Тосва засуетилась. Все принялись поднимать напарников и спешно отходить. Тогда Хару подошла к главе Ётунхейма и, не церемонясь, перевернула его ногой на спину и, пока тот не натворил чего-нибудь, начала давить той же ногой на толстую шею. Бедный парень захрипел, пытаясь ловить воздух ртом, но, к сожалению, у него ничего не выходило.
— Слушай меня внимательно, урод. Как только я тебя отпускаю, ты отдираешь своих крыс от земли, и вы убираетесь к чертовой матери. И, если ещё хотя бы раз вы попадетесь нам на глаза, я скормлю твои останки рыбам. Понятно? — она забрала ногу и отступила немного назад, давая рыжему возможность жить. Тот закивал головой как болванчик и, всасывая воздух как пылесос, отполз на несколько метров.Тут пришлось подождать чуть дольше. Однако совсем скоро на площади никого, кроме близнецов, не оказалось. Брусчатка была запачкана кровью. От этого вида хотелось блевать. Но вместо этого Наито вытащила телефон и принялась набирать знакомый номер. Несколько гудков, и с той стороны послышался уставший голос:
— Во что ты вляпалась? — коротко и ясно. — Джиро, на площади Мэгуми была драка. Тут всё в крови. Отправь кого-нибудь убрать и как можно скорее, а то у нас будут большие проблемы, — решив ничего не объяснять, она скинула звонок.Джиро был их заместителем, и, если им с Хикэру что-то было нужно, они звонили ему. Через десять минут пришло несколько ребят с группировки и, выслушав все указания командиров, принялись за уборку. Оставлять такое посреди площади точно не стоило. Итак свидетелей было достаточно, а если ещё и полиция это увидит, то проблем будет вдвое больше. Повезло, что никто их не вызвал до этого времени. Наверное, прохожие слишком испугались. Но это и хорошо. Меньше полицци — больше денег. Дзакурай предпочитали откупаться от проблем с законом, а не пускать всё на самотёк, как некоторые группировки. Так легче. Деньги всегда были, поэтому платить было самым удобным вариантом для всех.
Переговариваясь между собой, близнецы и не заметили, как дошли до дома. Страх пульсировал в такт с болью в теле, вызывая мурашки на коже. Они тихо, словно мыши, прошли в свои комнаты, с надеждой не попасться на глаза отцу. А то, если бы он увидел их в таком виде, сто пудов устроил бы сначала скандал, а потом бы из дома не выпускал несколько месяцев. Такого исхода не хотел никто, поэтому, пробравшись в комнаты, каждый закрылся в ванной. Сначала долго сидели в воде и отмывали от себя грязь и кровь. Затем обработали раны. Ничего серьёзного не было, ссадины да синяки. Бывало и хуже. Сегодня они хорошо отделались. Если бы не сенбоны, всё было бы намного хуже. На заметку Хару взяла себе одну вещь: не надевать платья и кимоно без штанов либо шортов. Слишком сковывало движения. В конечном итоге, они еле доползли до кроватей. Но, когда всё же сделали это, уснули как убитые. Этой ночью все в доме спали, а не занимались своими делами.
На следующий день на собрании к Дзакурай пришёл посыльный от Тосвы с небольшой запиской, сложенной несколько раз. Парня отпустили, а после собрания сели читать, чего там такого важного накалякали свастоны. На листе оказалось всего несколько слов: «Приходите завтра в кафе в семь часов вечера. Майки». Так и началось их общение. Шли близнецы туда с опаской, да и разговаривали сначала не очень любезно. Однако через некоторое время расслабились, и общение пошло очень хорошо. Так и началась их дружба.
