Дорога к Атлауа
Когда багажник с громким хлопком закрылся, девушка отстранилась от совсем поникшего Гаспара и грустно улыбнулась, пытаясь скрыть в тёмных зрачках тоску. Жёсткие руки крепко, с особым трепетом сжимали холодные ладони внучки и нехотя посматривали на уже готовую к дороге машину. Отпускать её не хотелось. И оставаться одному в пустому особняке тоже не хотелось. Но показаться слабым перед единственной ближней родственницей тоже не хотелось. Как и оставить Santa-Мuerte без присмотра тоже нельзя. Харуко сейчас тяжело не меньше, чем и самому Гаспару, наверное. А вешать на неё ещё и это бремя ему не хотелось. Хотя, скорее всего, она и сама уже давно на себя его взвалила и с дрожащими ногами пытается устоять и маленькими шагами двигаться дальше. А в этом доме каждый угол будет напоминать ей об Арате и приносить если не боль, то чувство вины, от которого невозможно избавиться, но можно постараться хоть немного отгородиться или привыкнуть к этому всему. Сано и сама не хотела уезжать, но дела не ждут, а поникший Алан уже не справляется с навалившейся работой. Он прямо не говорит о проблемах, однако не заметить его уставший вид просто невозможно. От чего откладывать и так неизбежное возвращение в Лос-анджелес ещё дальше нет смысла.
Всё уже было готово, осталось только попрощаться и пора в длинный и долгий путь. Можно было, конечно, полететь самолётом, но эти перелёты уже настолько осточертели, что было решено ехать машиной. Это занимало намного больше времени. Тем не менее, в долгой дороге можно было в каком-то смысле отдохнуть от дел и раскидать все мысли по и так переполненных полках в кипящей, словно нагретый для самой Хару казан в глубинах ада, голове. А это сейчас было необходимо как никогда. Да и вернуться в родные стены хотелось не меньше. В доме дедушки было хорошо, но все эти стены словно давили с каждым днём всё сильнее и сильнее, создавая иллюзию замкнутого со всех сторон пространства, которое девушка терпеть не могла, особенно зная, какие проблемы в Калифорнии. Оставлять родителя одного тоже было нелегко, но действовать надо, даже если нет элементарного желания и сил поднять голову и тело с родной и теплой постели. Харуко знала, что это чувство со временем уменьшиться, или она просто привыкнет к нему, как и ко всему остальному. и всё станет легче. Она опять будет сидеть в своём кабинете с видом на море, по вечерам пить терпкое белое вино и отдавать очередные приказы по составленному раньше ею плану. Всё станет на свои места. Только сначала нужно завершить несколько незакрытых этапов в жизни. И на этом всё закончится. В это хочется верить, так же, как и в существование Миктлансиуатль.
— Катрин, будь осторожна. Не нужно делать ничего сгоряча. Помни, деточка, — месть подается холодной. Поэтому думай, прежде чем делать, — одобрительно похлопав её по плечу, он не стал слушать её ответа, вошёл в дом, скрывая за наплотно захлопнутыми дверьми блестящие от слез уставшие старческие глаза.Поджав впервые за долгое время ненакрашенные губы в тонкую линию, она тоже развернулась и пошла к машине. Водительское сидение, на превеликое удивление, было занятным. Харуко вскинула густые брови вверх, недовольно морщась. Сано расселся на кресле, внимательно читая что-то в небольшом экране телефона, не обращая внимание на неудовлетворённую жену, стоящую прямо над ним и тарабаня длинными ноготками по глянцевой крыше автомобиля. Поняв, что супруг слишком увлечён статьёй: Где в Калифорнии купить таяки? она громко и разгневанно прокашлялась. и когда он наконец-то поднял на неё тёмные глаза, Хару склонила голову набок и хмыкнула. теперь уже с его запроса в браузере. Видимо, есть ещё в этом повзрослевшем Манджиро небольшая частичка той его версии с прошлого, в которой ему были нужны только сладости и беззаботные драки с друзьями.
— Ты закончила? — в ответ его словам последовал утвердительный кивок. — Так чего стоишь? Иди, садись, время ехать, — подняв руку с довольно большими для его запястья часами, сказал Майки. — Ты ничего не попутал? — язвительно спросила Харуко. — Нет, — уже начиная понимать, о чём говорит супруга, ответил Сано. — Даже так, — в ответ лишь кивок и довольная улыбка. — Тогда что ты делаешь на моем месте, М? — Сижу. Вполне ясно, — отчеканил Сано, разводя руки в стороны. — Очень информативно. А не потрудишься подсказать мне, почему ты сидишь здесь, а не на пассажирском — немного повернув голову вправо, спросила Хару и выжидающе глянула на супруга. — Потому что я поведу машину, а ты поспишь, — без лишних колебаний сказал мужчина. — Ты как минимум не знаешь дорогу. Как ты ехать то собрался — с такой же заинтересованностью спросила девушка. — Навигатор, — указав пальцем в салон, ответил он. Можешь не стараться сесть за руль. Сама ведь знаешь, что меня не переубедить, — констатировал факт, который Харуко и сама давно знала, да и препираться не собиралась. Просто решила спросить на всякий случай, как он будет дорогу искать, дабы ненароком не потеряться. — Хорошо, на границе разбудишь, — согласилась Сано и направилась к противоположной стороне машины. Глаза Манджиро округлились. — Что, правда, возмущаться не будешь? — знатно офигев, спросил Майки. — Нет, я не против вздремнуть. Потом и так поменяемся, Поэтому давай поезжай уже время идёт, — усевшись в кресло, Хару скинула обувь, достала с заднего сиденья подушку и маленькое, наверное, совсем невесомое одеяло. С бардачка вытащила маску для сна, ведь как ни как солнце никуда не пропало, а уснуть под лучами, которые светят прямо в лицо, было весьма затруднительно. Немного опустила стекло, чтобы в машине не было слишком жарко и прохладный воздух освежал салон.Несмотря на начало весны, в Мексике было очень тепло, и погода была как раз пригодна для купания. Согнув ноги в коленях и поудобнее усевшись на кресле, она поправила подушку и прикрылась одеялом. Ведь как бы душно не было, спать без одеяла Харуко не могла, ей словно чего то не хватало. Без него было холодно и не комфортно. Спалось все эти дни плохо. Именно из-за этого девушка решила поспать в машине, надеясь, что Сано не повернёт куда-то в лес, и ей потом не придётся возвращаться и недовольно бурчать всю дорогу. А ехать им ещё очень долго. Между Сьюдад-хуарес и Лос-анджелесом огромное расстояние и за полдня его не преодолеть, как не старайся. Долго ждать сна ей не пришлось. Дрёма утянула её за собой в слащавые сны, которым не суждено сбыться. и Хару с удовольствием провалилась в сон, оставляя дорогу на Сано.
— Просыпайся, мы приехали, — подёргав девушку за плечо, сказал Манджиро. — Уже? — удивилась Харуко и смачно зевнула. Хорошо, объезжай очередь и поезжай к вон тому зданию за белыми фурами, — указав пальцем через лобовое стекло на одну из машин, ответила девушка, уже успев снять маску и начав регулировать кресло. –Что это за фуры? Они все едут вне очереди — удивился мужчина и перевёл на жену взгляд. — Поезжай давай. Это мои люди, и мы в очереди не стоим, — не собираясь объяснять, пробурчала жена и начала искать в бардачке их паспорта.Майки не стал противиться, однако что-то ему казалось здесь не так. Объехав недовольных людей, они выехали на вторую полосу, предназначенную для грузовых машин. Те и правда не проверяли ни водителей, ни прицепы, просто кивали и пропускали их дальше, говоря что-то в рации. Они остановились возле будки проверяющего, ловля озадаченные взгляды сотрудников. Сано, не закрывая дверок, вышел с машины и протянул ему два паспорта, с интересом наблюдая за его действиями и реакцией. Тот недовольно сощурился и, покинув свое убежище в виде будки, полностью забитой пыльными документами, спросил:
— Вы ничего не попутали? Эта граница для грузового транспорта, — его большие глаза прошлись по ничего не понимающему Манджиро, словно сканируя. Он показушно поправил пистолет на поясе джинс, пытаясь напугать азиата, который уж явно видел оружие чаще, чем свое отражение в зеркале. — Нет, мы ничего не попутали, — открыв дверцу, ответила Харуко и вальяжно вышла с машины, сверкая уставшими глазами.Пограничник сразу боязно улыбнулся, тихо извинился и, путаясь в собственных ногах, побежал ставить штампы о пересечении границы в паспорты разных цветов, перед этим предложив кофе и перекус.
— Ваши паспорта. Ещё раз извиняюсь, вы обычно предупреждаете о появлении здесь, — вновь повторил мужчина и, вручив им паспорта, девушка недовольно промычала и кивнула. Бедный мужчина развернулся и поспешил попрощаться, возвращаясь в свое пыльное убежище. — Так вот оно как. У вас и здесь всё куплено, — констатировал факт Сано, выезжая на трассу.Она лишь кивнула и опять опустила кресло, желая ещё немного поспать перед её очередью. Вести машину.
Проснулась девушка через несколько часов сладкого сна и попросила остановить возле ближайшей заправки. Заправлять машину пока не надо, но ей уж слишком хотелось кофе, чтобы себе в этом отказывать. Да и Манджиро утром отказался от еды, значит, сейчас точно не будет против перекусить желательно чем-то максимально сладким. Сама же Харуко голода не испытывала, но как не крути, поесть хоть немножко нужно. Даже если придётся делать это через силу. А фруктовый салат выглядел так аппетитно, что даже запихивать его через отвращение и рвотные позывы не нужно будет. Но самое главное, что там нету киви, на которое в Хару жуткая аллергия и плохое настроение как минимум на неделю.
— Это, конечно, не таяки, но выглядит вроде тоже неплохо, — открывая дверку, сказала девушка и кивнула на пакетик с ароматной выпечкой в руках, отступая немного в сторону. — Ну, чего сидишь? Вылезай давай, — недовольно буркнула девушка. — Зачем это? — откинувшись на сиденье, спросил Манджиро. — Затем это. Тут останешься, — хмыкнув сказала Сано. Посмотрев как его брови в непонятии поднялись вверх, она вздохнула и уже более понятно объяснила. — Теперь я поведу. Потому не задерживай нас, вали уже!Майки решил не спорить и послушно пересел на пассажирское сидение, избегая тем самым недовольство супруги, которая в последнее время слишком быстро заводилась и потом ходила, бурчала целыми днями или вообще молчала. Ей и обычно не много надо для недовольства, а сейчас так вообще хватает одного неправильно поставленного вопроса, и она уже недовольно морщит лицо. Когда Харуко отрегулировать сиденье под себя и зажгла сигарету, авто наконец-то двинулось в путь.
Сладкие сигареты и ядерный кофе без сахара. Наверное, лучшее, что может быть после сна. Да и в принципе, лучше этого для девушки ничего нет. Не считая самой вишни, конечно. Её Сано готова есть килограммами в любое время дня и года. Она была высшей степенью наслаждения, прямо как долгожданная доза для наркоманов. Особый сорт героина, созданным именно для Хару по особым указаниям. И коим она готова была травиться даже вечность. Слишком большое искушение, дабы сдерживать свои аппетиты.В такие моменты Хару чувствовала себя прожорливым Мамоном, который никак не может насытиться и поглощает поживу, не видя никакой меры.
— Спасибо. Довольно. не плохо, но таяки всё равно вкуснее, — вытирая рот салфеткой от остатков сладкой булочки со сгущёнкой, поблагодарил Манджиро. — Тут они не продаются. Это единственная более менее похожая на них сладость, — добавляя скорости и пихая в рот виноград, ответила Сано. — Можешь ложиться спать.Девушка выжала сцепление, набрав две тысячи оборотов, и мягко тронулась, сразу же переключаясь на вторую передачу. Все таки это чувство машины одно из тех, что доставляло ей реальное удовольствие. Она знала в этой машине буквально всё и по одному звуку могла определить, ну или хотя бы предположить, что в ней сломалось. Особенно хорошо было чувствовать, как плавно она переключала передачи на более повышенные. И это даже не ощущалось. Это было незаметно. Будто это не механика, а банальный автомат.
Манджиро всё-таки задремал спустя пятнадцать минут поездки. Харуко это не сильно, но расслабило. Привычнее, когда на соседнем кресле сидит Алан, который пускает очередные шутки или говорит по делу. Но приходится довольствоваться тем, что есть.
Стрелка спидометра перевалила за сто восемьдесят километров в час, поднимая адреналин и разганяя кровь по венам ещё сильнее. На трассе Хару и не так могла разгоняться. Обгонять машины обычных гражданских, которые сигналили ей вслед, уже стало такой обыденностью, но доставляло ей удовлетворение. Музыка с битами добавляла в эту атмосферу свою изюминку.
Идиллия продолжалась до того момента, пока Харуко не начала напрягать черная Honda позади, которая, кажется, преследовала их на протяжении тридцати минут. Сначала она подумала, что у неё просто паранойя, однако она решила проверить. Нажав на педаль газа, чуть сильнее увеличивая скорость, она сощурила глаза и проследила за реакцией машины. Она тоже резко набрала скорость.
Хару это не понравилось.
— Манджиро, проснись! — сделав тише музыку, позвала девушка. На первый раз он не откликнулся, как и на второй, поэтому Хару уже с претензией ткнула его в плечо. — Манджиро, проснись, мать твою! — Что такое? — потерев глаза, мужчина с непониманием огляделся по сторонам. — Мы же еще не приехали. — За нами едет машина и прилипла, как банный лист. Меня это напрягает. Она не отстает, — не отрываясь от дороги, говорит Харуко, посматривая в боковое зеркало. — В бардачке должен лежать пистолет. Если его Алан не вытащил, конечно.Сон как рукой сняло. Майки порылся в бардачке, но ничего, кроме документов на машину и несколько пачек разнообразных сигарет не нашел.
— Тут ничего, — размяв шею, сказал Сано. — Сука, я ему яйца когда-нибудь прострелю, если не перестанет забирать у меня пистолеты! — начала ворчать Хару, давя на газ. — Достань у меня под сидением. — Под сидением? — повторил Майки с небольшим удивлением, но вспомнил, что Хайтани часто доставали из-под водительского пистолеты. — А если управление потеряешь? — Не беси меня и лезь. Это номера не этого штата. Давай быстрее! — Хару явно была недовольна. Да, черт возьми, это ее любимая машина! Упаси Миктлансиуатль тех, кто оставит на ней хотя бы царапину! — Черт бы тебя побрал! — начал ворчать и Манджиро, но всё-таки нашел пистолет под водительским сидением. Тут машина дернулась. Хару начала ругаться отборным матом сразу на нескольких языках, включая японский. — Вот же сука. — Урод! Безрукий кусок Идиота! — всё же поцарапали. Эх, жаль, Их теперь точно ждет смерть. — Открой окно, сейчас поиграем. — Не промахнись, — прошипела она, нажав на кнопку.Тонированное окно стремительно опустилось, открывая мужчине вид на черную лакированную Хонду. На пассажирском и водительском сидели совсем незнакомые люди в масках. Пассажир заряжал пистолет. Не теряя времени, Майки спустил курок. Пуля отлетела рикошетом от стекла и устремилась в неизвестность. Черт! Бронированный! Выругавшись себе под нос, он нахмурился. В конце концов, они должны открыть окно, чтобы самим выстрелить, если, конечно, нет никого на заднем. Нужно вынудить их открыть это чертово окно. Момент и машину сильно тряхнуло. Харуко начала еще больше ругаться и проклинать нарушителей ее спокойствия на всех языках, которые вообще знала. Сука! Они пытаются столкнуть их с трассы. Нужно быстрее что-то придумать. Стрелка спидометра зашкаливает.
— Манджиро, держись! — не успел мужчина даже ничего сказать, как Хару нажала на тормоза, посильнее схватившись за руль. — Сука! Предупредить не судьба? — выругался Сано, в какой уже раз за несколько секунд, но всё же схватился одной рукой за ручку над головой.Хару ничего ему не ответила, даже не фыркнула. Она была занята дорогой и разработкой плана, как бы не улететь в кювет. Девушка еще втопила газу, подъехав почти вплотную к заднице машины своей мордой.
— Ты что делаешь — вытаращив глаза, крикнул Манджиро. — Пытаюсь их сбить, — недовольно поморщившись от крика, ответила Хару и добавила ещё газу. — Дай я им колесо прострелю! — воодушевлённо выдвинул свою идею мужчина и уже прицелился. –Мозг себе прострели! Или ты хочешь, чтобы они потом в нас влетели? — огрызнулась девушка, готовая придушить Сано за такие советы. Да руки заняты были. — Ладно, не кипятись! Я не подумал, — оправдался мужчина, наблюдая за уверенными действиями девушки и понимая, что так водить он не сможет никогда в жизни.Хуарес вновь прикусила уже кровоточащие губы, решаясь на смелый трюк. Она дождалась, пока машина сможет проехать немного дальше, чтобы колеса были на одном уровне в заднице Хонды, и резко дернула руль в ее сторону. Сердце выпрыгивает из груди у обоих, стуча как можно громче. В этот момент машина другого штата потеряла управление. Водитель, видимо, дал по тормозам, что привело к еще большему заносу, а Хару дальше поехала вперед, чтобы не задело.
— Вот видишь, и стрелять не пришлось, — нахмурив брови, сказала Хару, смотря в зеркало заднего вида. А затем обратно, вперед. Там виднелся мост, который лежит высоко над пропастью. Насколько Хару помнит, там глубокий водоём. — Знаешь, если бы я знал. То не поехал бы. Лучше на байке, чем на машине, — сказал мужчина, пытаясь отдышаться. — Машина круче. И ты с этим ничего не сделаешь, — продолжила гнуть свою линию Харуко. — Все равно протестую, мил, — ему не дали договорить, ведь машину вновь бортанули.Снова эта чертова Хонда! На этот раз они были куда напористее и буквально толкали машину Хару с дороги на обочину. И она даже поняла для чего. Чтобы они врезались в это чертов столб! До него осталось всего полкилометра.
— Хару! — воскликнул Манджиро. — Да знаю я! — крутанув руль влево, они избежали столкновения, но почти сразу оказались в полёте. Они летели прямо в это чертово ограждение!Машина на огромной скорости влетела в железное ограждение моста, снося его в миг. Даже бронированный капот изогнулся в самую странную форму, перекрывая обзор. Видеть там было и нечего. подушки безопасности закрыли собой всё пространство, тем самым стараясь уберечь пассажиров от увечий. Да и последнее, что Харуко успела увидеть перед раскрытием подушек, было стремительно, как ужас, приближающееся море, да и только. Она и не представляла, что сейчас чувствовал Майки. Ладно она, пережившая какие всевозможные приключения, однако Сано хоть и занимался такой же деятельностью, как девушка, но явно не попадал в такие ситуации. Были перестрелки, драки, засады и многое другое.Девушка пережила больше лишь из-за того, что итальянцы более жестокие, чем японцы. Они не могут ужиться в одной стране с соседями и рвут глотки направо и налево. Не то что за один штат им хватит и метра земли, чтобы начать войну и охоту за нарушителем порядка. Японцы же более рассудительны, они спокойно уживаются в одном городе, не мешая друг другу. Увидеть лицо мужа она не смогла, но приглушенный в подушке мат услышала, даже несмотря на пульсирующую в ушах кровь. Волшебства не случилось, и машина, вместо того, чтобы, как в сказках, взлететь, встретилась с буйной водой. Ими тряхнуло, словно при землетрясении, в самый высокий уровень по шкале Рихтера. Ремни и подушки безопасности спасли их от смерти в результате удара о лобовое стекло, руль и другие части машины. Однако теперь им придётся выбираться из автомобиля, который медленно погружается на дно морское.
Времени у них было не так уж и много.Пока машина ещё оставалась на плаву, им надо собрать документы и бумажник у водонепроницаемые пакеты, если такие найдутся, конечно. Решив не медлить, Сано освободилась от подушек и посмотрела на мужа.
— Ты там живой? — не наблюдая никаких движений со стороны супруга, задала вопрос девушка.Наконец, уловив шевеление мужчины, девушка обрадовалась. ей не придётся тащить на себе ни чей труп. Покрывая всех и вся грязными ругательствами, молодой человек также отодвинул от себя нейлоновый чехол с газом, недовольно зыркая на супругу.
— А другого выхода ты не нашла? — первое, что спросил Манджиро. Или, правильнее сказать, выплюнул со всем возможным ядом в теле. — Мы по любому влетели бы в что-то. Скорость была слишком большой, я потеряла управление после маневра, — по-быстрому протараторила жена и продолжила. — Нам надо выбраться и поскорее. Открой бардачок и вытащи документы. Я пока в сумочке пороюсь, может хоть Зип пакетик найду, — дав указания, она взяла сумку и начала перегребать всё там имеющееся.А было там и правда много чего. Женская сумочка, как-никак. В первый раз Хару жалела, что там так много всего. Обычно она сразу находила то, что ей нужно было, однако сейчас в панике было сложно унять дрожь в теле, а в особенности в руках. Кисти рук тряслись, словно Хуарес только вышла с зала после тяжелой тренировки. Глаза бегали по содержанию сумочки, пытаясь найти хоть что-то похожее на Зип пакет, дабы защитить ценные вещи от намокания, но пока ничего действительно нужного не находили. Сано всё это время смотрел на попытки своей супруги вытащить нечто волшебное из бездонной сумки, которая весила, наверное, больше, чем сама Харуко. Он решил прекратить её муки и взять всё в свои на удивление не дрожащие руки. Осторожно отодвинув её пальцы в сторону, он забрал вещь, на которую они положили все надежды. Та с пониманием подняла на него глаза и еле слышно проговорила: Извини. На это он лишь кивнул, смотря каким-то знакомым ей взглядом, но что он значил, Хуарес не понимала, хотя очень хотелось.
Долго искать не пришлось. Внутри и правда оказались пакетики, однако отнюдь не пустые. В них хранились украшения высокого качества. об этом говорили. ровно выложены камешки и отличный блеск, который отображал каждый бриллиант. Неужели она собирается уместить к украшениям ещё и их документы? Других пакетиков мужчина не нашёл, а в эти не влезут даже паспорта. Что уж говорить о всё остальном. Заметив непривычное для Сано колебание, Харуко посмотрела на драгоценности в руках супруга и поджала губу. Это было её наследство, последнее, что осталось от Фуджи. Пара серёжек кандзаси и несколько перстней. Пересилив себя, она сказала:
— Чего возишься, неторопливый? Выкинь эти побрякушки и давай сюда пакетики, — максимально холодно выдавила девушка. — Я думал, они важны для тебя, — спокойно ответил Манджиро, но всё же вытащил украшения и осторожно положил их на колени. — Не важно. Другие куплю, — буркнула Хару.Сано, не став действовать ей на нервы, сложил документы и протянул их жене.
— Сейчас я позвоню Алану, он пришлет за нами машину и вызовет эвакуатор, — оповестила она мужа и стала набирать заместителя.Долгие гудки, с которыми уплывало и драгоценное время их жизни. Она проклинала мужчину всеми возможными словами, желая ему мучительных лет в Миктлане. Недовольные и тяжелые вздохи Майки на соседнем сидении настроение тоже не поднимали. Девушка метнула на него колкий взгляд, призывая его не раздражать её. Наконец-то с динамика послышался голос:
— Уже успела соскучиться? — игривым голосом спросил Домингес. — Алан, мне не до шуток! Мы сорвались с обрыва. Вызови нам машину и спасателей, только без шума, — протараторила девушка в надежде, что её не перебило из-за плохой связи. — Святая Атлакамани! Вы в порядке? — с волнением спросил заместитель, выронив из рук сигарету. — Меньше вопросов. Я скину местоположение, — недовольно процедила Хару и скинула звонок.Быстро открыв мессенджер, она отправила их место положение и засунула телефон к документам. Катрин перевела взгляд на мужа и кивнула ему на телефон:
— Давай телефон. — И что дальше планируешь делать — кидая мобильник к остальным вещам, спросил мужчина. — Включу аварийки, открою окно и поплыву к берегу. У тебя какие планы на день — безмятежно спросила Хуарес. — Наверное, тоже, что и ты, — приподнимая плечи, ответил супруг.Харуко нажала на кнопку АСС и махнула головой на дверцу машины, намекая, что пора выходить. Машина уже наполовину ушла под воду, поэтому открыть двери было бы слегка затруднительно. а вот вылезти из окна не такая уж и плохая идея. Опустив стекло до самого низа, девушка развернулась и схватилась за крышу машины. Затем она высунула ноги в окно и нырнула под воду. Не такая уж и тёплая вода приняла её в свои объятия, покрывая тело мурашками.
***
Девушка бухнулась на диван, с неземным наслаждением вытягивая уставшие ноги вперёд. В квартире ничего не изменилось. Всё было так, как они и оставила. Кинутая на пуф спальня, футболка, холодное кофе, о котором она забыла. Даже шторку не до конца закрыла, оставила совсем небольшую щель, раздражающую глаз. Манджиро сидел на тумбочке с сидушкой, оперевшись о руки. Харуко поднялась и, похрустывая пальцами, спросила:
— Ты чего там сел? Проходи, я покажу тебе квартиру, — девушка взяла телефон и направилась в спальню. Воздух был тяжелым из-за плотно закрытых окон и… Завядших цветов? — Твою мать! Мой фикус! — чуть ли не плача, проныла девушка и огладила опавшие листья на полу. — У тебя в каждом углу цветы? — ухмыльнувшись, спросил мужчина и продолжил с интересом рассматривать квартиру.Комната среднего размера в серо-белых оттенках. Большая кровать и рамки с фотографиями разного размера на стенах и полочке над изголовьем кровати. В комнате витал запах цитрусов и, кажется, мяты. Но полностью понять содержание написанного на стеклянных баночках Манджиро, к сожалению, не удалось. Ведь всё было исключительно на испанском и где-то внизу совсем маленькими письменами, которые издалека не разглядеть, на английском языке, какой Сано хоть немного понимал.
— Мне нужно съездить в офис, — открывая небольшую дверь прямо в спальне, сказала девушка. — Я поеду с тобой? — уточнил мужчина. — Как хочешь, — пожав плечами, ответила Харуко.За дверью, как оказалось, была светлая просторная гардеробная с большими шкафами от пола до самого потолка, компактно встроенными прямо в стены. Тут не считанное количество обуви и одежды в принципе. От грубых ботинок на шнуровке до роскошных платьев в пол. Здесь было всё, о что нужно девушке. Настоящая мечта маленьких принцесс, если не смотреть на другую стену комнаты. Там на стене висели ножи разного размера и вида. Острые, переливающиеся на свете сенбоны, бережно хранившиеся на стене. И главный предмет этого места — серп. Большой, с резным рисунком на рукояти и красивейшим лезвием. Эту часть комнаты мечтой принцесс уже назвать не получится. Манджиро с интересом провёл пальцами по остриям, с каким-то особым экстазом улыбнулся.
— Кровать в доме одна, поэтому поспишь на диване, пока я не закажу постель, — сообщила Харуко, надеясь на его понимание. — Не проблема. Я пока выйду. Тебе переодеться надо, — кивнул Манджиро на дверь и удалился, оставляя девушку одной.Подойдя к одному из отделов шкафа, девушка без колебаний вытащила из него первый попавшийся комплект и скинула с себя уже помятую и ещё немного влажную от долгой дороги одежду. Прохладный воздух приятно окутал слегка уставшее тело, и Харуко с удовольствием вздохнула. Наконец-то она чувствовала себя хоть немного лучше. Говорят, родные стены лечат, вот Сано и надеется на быстрое лечение своих ран. Оглядев свежую одежду, девушка кивнула сама себе и принялась поспешно одеваться. Как оказалось, это был чёрный костюм, состоящий из юбки средней длины и топа с неглубоким вырезом на груди. Но идти без верхней одежды было бы неприлично, особенно зная, какая ситуация сейчас под офисом. Поэтому сверху она накинула длинный белый пиджак и поправила коротенький воротник. С волосами решила ничего не делать, лишь несколько раз провела по ним расчёской, благо они уже высохли. Прихватив небольшую сумочку, она вышла с комнаты. Майки, как оказалось, тоже времени не терял. Он переоделся в костюм, только заменил обычную белую рубашку с длинным рукавом на чёрную с коротким и не такую прилегающую, как обычно. Хорошо, что одежду они решили отправить самолётом, а не тащить в машине, а то потерять столько всего было бы чертовски жаль.
***
Машина, с трудом объезжая толпы журналистов, припарковалась возле офиса. Девушка поправила волосы и повернулась в сторону Сано. Тот с удивлением рассматривал людей, но ничего не говорил. Молча наблюдал за движениями охранников, которые освобождали путь для главы. Машину пришлось взять другую, так как на той ехать пока было не безопасно. Хоть она и нравилась Хару намного больше и была практичнее, но рисковать жизнью сегодня она уже не хотела. Ей хватило утром. С головой. Настоящие американские горки, каких уже давно не было. Это было опасно, но в тоже время и достаточно интересно. Таких поездок Хару уже и не помнит. Адреналин бил через край, как и страх слететь вниз и разбиться насмерть. Всё это напрягало и давило, но в тот же момент забавляло. Сколько ещё таких покушений будет? Наверное, это будет продолжатся, пока она всё же не сможет выкарабкаться с рук Миктлансиуатль и не положит своё тело за Santa-Мuerte.
Харуко поправила сползшие очки и открыла дверцу, слегка морщась от громких звуков. Возгласы толпы усилились. К ним добавились щелчки камер и отрывки не совсем приятных вопросов, утопающих в гуле навязчивых людей. Охрана не справлялась с таким количеством людей, и несколько всё же прорвались вперёд. Девушка пыталась скрыть своё недовольство за тёмным стеклом очков и за непроницаемым лицом. Одни лишь руки гневно сжимали сумку и тем самым выдавали её. Слишком много людей для такой территории. Даже привыкшей этому всему Харуко было не по себе. А за её супруга и говорить нечего. Сано уже не старался скрыть своего, мягко говоря, удивления и безнравственно выругался, радуясь, что в Японии журналюги не такие настырные. Они готовы убить охрану, лишь бы услышать от Хару хоть слово. Это чертовски пугало.
— Мисс Хуарес? Человек рядом с вами, ваш молодой человек? — Это мой муж, — ответила девушка, горько признавая, что они всё же появились на публике вместе. — Продолжит ли Гаспар Хуарес борьбу за пост мэра?Этот вопрос Хару не понравился. Она недовольно скривила губы и глазами искала лазейку, дабы пройти в офис и не слышать этих громких криков, от которых голова кругом.
— Охрана! Почему глава всё ещё ждёт под офисом? Кто вас на работу взял — вышел из здания спасатель, наконец-то разгоняя толпу и давая проход своей подруге и главе.Девушка с благодарностью кивнула заместителю и прошла в офис, радуясь хоть какой-то тишине. Манджиро, ничего не понимающий из криков людей, лишь последовал за супругой, пытаясь не оборачиваться назад и не привлекать этим журналистов ещё сильнее. Такое количество папарацци редко можно узреть. Сделав вывод, что семья Хуарес достаточно знаменита в этих краях, Майки не стал ничего спрашивать и давить на больное. Ведь было видно, насколько его жена была недовольна этим всем. Ей не нравилось ни их внимание, ни острые, словно кинжалы под пиджаком у Хару, вопросы, совсем не ласкающие душу. Да и охрана немало разочаровала в этот раз она не справилась со своей работой даже на половину. Поэтому их нужно наказать.
— Они провинились. Отправь уборщиц в отпуск на неделю, Им нужно отдохнуть, — следуя в сторону лифта, намекнула она заместителю. — Ты хочешь запылить наш офис? — с негодованием выпучив глаза, спросил Алан. — Нет, Я хочу научить их порядку. Кстати, не забудь им про цветы напомнить, — едко выдавила из себя Харуко. — О чём… Твою мать! Я забыл про цветы! — проходя подле рецепции, с виной завопил мужчина.Вспомнил. С возмущением пронеслось в голове девушки. Она слишком любила свои цветы, чтобы так просто простить ему этот промах. Кактусы, орхидеи, лианы и самое главное — фикус и фиалка. Самое лучшее в её коллекции. Настолько сильно она уже давно не злилась на Алана. А может и вовсе не злилась. Её любимые детки завяли.
— Ты должен мне, — задумчиво положив палец на губу, Харуко всё же приподняла уголки губ и задумчиво протянула. — Тринадцять горшочков с цветами. — Но там ведь было всего девять ростков, — с непониманием вперемешку с возмущением пробурчал мужчина. — Моральный ущерб, — хитро объяснила девушка. — Это грабёж, — продолжил он возмущаться. — Ты ещё легко отделался. За смерть моих детишек, — пробормотала Харуко и нажала на кнопку лифта. — Детишек? Ты там что, чью-то сперму прятала — расхохотавшись, спросил заместитель.Закатив глаза. Девушка, не жалея сил, с размаха стукнула его сумочкой по голове и гаркнула на него:
— Идиот! Ещё раз скажешь такую глупость, и я дам тебе по голове! Совсем не сумкой!Молчащий до этого Сано с удивлением перевёл на супругу взгляд и проговорил:
— Ты всех своих людей избиваешь? Сумкой? — вошёл в лифт. — Да! Этой именно Любит бить невинных, — тыкая на сумочку в форме сердца от Vivienne Westwood, — промычал Алан, переходя на японский. — Молчи, пока язык на месте, — тоже проговорила на японском Харуко и нажала на кнопку двенадцатого этажа. — Ты нарыл что-то? — Сандра пока ничего внятного не говорит, — откидываясь на стенку лифта и прикрывая глаза, сказал заместитель. — Чёртовы Коломбины. Сейчас как раз зайдем к ней, а потом перекусим. Я жутко проголодалась, — составляя в голове план, промычала девушка. — Я тоже! Ещё и внизу. Так пахнет вкусно! — вспоминая запах и вид булочек на рецепции, заныл Сано. — Тогда идите в буфет и купите кушать. Я зайду к Сандре и приду в кабинет, — махнула она рукой в сторону лифта. — Что тебе прихватить? — поинтересовался заместитель. — Равиоли, — думая, какое вино к ним выбрать, ответила Хару.Останавливаясь возле двери с надписью Сандра Элфорд, Харуко опустила ручку и вошла в кабинет своей подчинённой. Там, как всегда, были распахнуты окна, а сама девушка, дёргая ногой, словно коршун, скорчилась над монитором компьютера и быстро стучала пальцами по клавиатуре. Как только она услышала звук открывающейся двери, тут же подняла головы и начала подниматься с кресла. Харуко махнула ей рукой и поздоровалась:
— Привет, Сандра. Как дела с поисками — на английском спросила глава, подходя к подчинённой сзади. — С возвращением, глава! Всё плохо. Машина была угнана, а после вместе с нападающими сгорела на обочине. Никакой дельной информации найти не получилось, но я работаю над этим, — не поднимая глаз, сказала Элфорд. — Всё как обычно. Коломбини прерывают все пути к ним. Ничего нового, — без особого энтузиазма сказала Сано и села на кресло. — Извините, Глава! Я попытаюсь определить личность нападающих через камеры наблюдения установлены на дороге. Думаю, через час-полтора я справлюсь с этим, — заверила она Главу. — Хорошо, Когда что-то выяснишь, зайди ко мне, Я буду в кабинете, — кивнула Харуко и покинула кабинет.Вытянув с небольшого буфета бутылку Screaming Eagle, девушка передала её Сано, давая ему открыть вино. Тот с легкостью разделался с пробкой, разливая красную жидкость по бокалам. Приятный аромат еды витал в воздухе, заставляя голодные животы бурчать, а глаза блестеть от вида пищи. Алан с задором потёр ладони друг о друга и взял приборы в руки. Майки также занял своё место, разглядывая блюдо на столе и наблюдая за супругой. Она взбалтывала вино в бокале, наблюдая, как оно отбивается от стенок, не отводя взгляда. Её мысли были наполнены лишь случившимся утром. Она не успела ничего предпринять, и они чуть не пострадали. Их спасла лишь смекалка Хару. Иначе испугом они бы не отделались. Их тела стали бы кормом червякам. Поэтому сейчас нужно поднапрячься и хорошенько подготовиться к предстоящей битве. Девушка перевела взгляд на заместителя. Он сидел с понурым лицом и уже не с таким интересом смотрел на еду. Кажется, он вообще смотрела сквозь неё. Хоть он и старался шутить и улыбаться, но сам чувствовал вину, как никто другой. Ему было стыдно перед главой. Ведь он не смог защитить её семью. Единственную семью, которая у неё осталась. И которую она доверила ему, как самое сокровенное, что только может быть у таких людей, как они.
— Где тут у вас уборная? — прервал тишину Сано. — Прямо по коридору два поворота направо, — как-то на автомате ответил заместитель, даже не подняв глаз от тарелки.Сано учтиво кивнул и оставил друзей одних. Девушка отпила немного вина, чувствуя терпкий вкус дара богов. Хоть это и было не излюбленное белое вино Хару, а всего лишь красное, но по привкусу оно никак не уступало ему. Крепкое, сладкое и, самое главное, расслабляющее. Оно словно рассасывало то гнетущее облако, висящее в кабинете, добавляя безмятежности в атмосферу, которую Харуко в скором времени придётся разрушить. Старо выдержанное, одно из самых вкусных в её личных коллекциях. Так или иначе, на вина Сано была падкая. Заместитель, почувствовав на себе сверлящий взгляд, подняв голову, с замешательством смотря на Главу.
— Как Гаспар? — решив прервать тишину, спросил Алан. — Плохо, — не стала врать девушка. Но он сильный, скоро оправится, — вспоминая недавний разговор с дедушкой, ответила она. — Прости, — вновь виновато опуская голову, извинился мужчина.Харуко лишь грустно растянула обкусанные губы в улыбке, прекрасно понимая, что его не за что винить. В этом только её вина. Не нужно было оставлять их одних. Особенно в такой сложный период в Америке, да и в Свете в принципе. Это всё слишком затянулось. Много крови было пролито. Даже дождь так не поливает землю, как люди своей кровью. Боги знатно поживились за последнее десятилетие. Всё повторялось из раза в раз. Кровь окропляла тутошние земли, удовлетворяя голод Миктланцев. Кто бы что не говорил, в одном Хару уверена: Что было однажды, то будет и дважды. Поэтому Сано собирается закончить всё чем можно скорее, иначе на ацтекских землях и сухого от крови места не останется.
— Тебе не за что извинятся. Это моя ошибка, — без колебаний ответила Харуко. — Не выгораживай меня! Тебя тогда не то что в городе не было, тебя даже на материке не было! Хватит уже! — ударяя по столу ладонями и вскакивая из-за своего места, сказал Домингес. — Сядь и не ори, голова болит, — закуривая сигарету, приказала девушка. Знаешь ведь, что я не считаю тебя виновным. Успокойся и не мучь себя. — Не могу, Я подвёл тебя, — продолжал он вторить, всё тоже садясь возле её ног. — Можешь, — вновь повторила она.Рука сама по себе опустилась заместителю на подбородок, заставляя его через силу посмотреть на неё. В его глазах плескалась боль, наверное, не меньшая, чем в её. Арата была ему словно мать, заботилась и лелеяла, наставляла на правильные мысли. Она была самым добрым человеком, которого только можно представить. Именно поэтому ушла скорее мужа. Возможно, там ей будет лучше. Теперь она в вечной безопасности. Ей не нужно волноваться за свою жизнь, потому что там вечное умиротворение. Нет врагов, оружия в каждой комнате и боязни за родных. Она наконец-то уснула. Спокойно, без лишних мыслей. Даже несмотря, что это было не по своей воле. Арата единственная, кто был достойным на перерождение. Все остальные будут вечно гореть в самом низу ада.
После разговора Домингес покинул кабинет Харуко, отправляясь выполнять свою работу. Девушка же попросила секретаршу забрать посуду и принялась за документы, иногда перекидываясь фразами с вернувшимся Манджиро. Он ходил по кабинету, разглядывая картины на стенах, многочисленные книги на полочках и фотографии в аккуратных рамках. Большинство людей на фотографиях он никогда не видел и не знал. Но ему было приятно видеть искреннюю улыбку на лице супруги, пусть даже только на картинке. Много фотографий с Хикэру и Аланом, несколько с Гаспаром и Аратой. Проходя к следующему стеллажу, его взгляд сразу упёрся в снимок с самой выразительной и яркой рамкой во всей комнате. Стоило ему присмотреться, как его глаза удивлённо кинулись к жене. На фотографии были изображены две беловолосые девушки. Обе очаровательно улыбались и не обращали внимания на камеру. Они будто игнорировали её, смотря друг на друга. Это, наверное, была их единственная совместная фотография, где они улыбались, а не пытались как можно скорее уйти от взгляда объектива и не показывать свою неприязнь.
— Всё ещё хранишь её фотографии? — хмыкнув, спросил мужчина.Харуко подняла взгляд встречаясь с ним взглядом, она понимала, о чём он сейчас думает.
***
На дворе почти середина первого месяца весны. Но самой весны не было. Она ушла в конце февраля, даже не успев сказать самое важное в своей жизни. Вместе с ней ушли и улыбки близких, просто знакомых людей и тех, которых уже не было в мире этом. Эмма Сано поднялась на небо солнышком, которое грело землю и заставляло улыбаться детишек. И теперь уже не удивляло, что в вечно мрачном марте солнце припекало голову не хуже, чем в мае. Харуко кинула взгляд на небо, представляя вместо большой огненной звезды улыбающуюся мордашку младшей Сано, которую про себя называла теплой и красочной весной. Девушка спешила на долгожданную встречу с возлюбленным, который после смерти сестры закрылся в себе и не выходил из дома. Но осуждать она его даже не думала, ведь и сама не понимала, что бы она делала после смерти любимого брата, без которого и дня не представляет. Наверное, всё было бы похлеще, чем в ситуации семьи Сано.
Настроение было немного лучше, чем на прошлой неделе, но всё же не настолько, как хотелось девушке. Ветки ещё не распустившейся сакуры свисали вниз, показывая окружающим свои бутоны. В скором времени это место станет красивее любой картинки в интернете. Речка Мегуро шумела за ограждением, неспешно несясь в противоположное от девушки направление. Она с легким волнением вышла на мостик, где её уже ждал Манджиро. Парень задумчиво смотрел в небо, оперевшись о перила и не замечая Харуко, пока она не подошла ближе и не поздоровалась.
— Привет, — проворные ручки обхватили талию парня, ласкаясь поближе. — Привет, — опуская взгляд вниз, ответил Майки.Его руки всё также остались на бордюре, не обнимая девушку в ответ. Она, поняв это, расцепила руки и отступила назад. Внутри почему-то разрослось чувство стыда, сильного и липкого, словно газировка пролилась на руки и не хотела отмываться. Ему сейчас сложно, а она лезет со своими нежностями в такой тяжелый период. Губы стыдливо поджались, а рукой она начала крутить колечко на пальце. Сано откинул голову назад, устремляя взгляд на солнце. Его глаза не выражали почти никаких эмоций, лишь легкая улыбка расцвела на лице. Смотря вверх. Он витал в своих мыслях, словно подбирая слова.
— Знаешь, а ведь она много говорила о тебе, — в его глазах отражалась тоска, искренняя и, наверное, самая светлая из всех. — Эмме не нравилось, что я общаюсь с тобой. Она всегда говорила: Какая она девушка, раз избивает парней? — посмеиваясь, повторил он слова сестры. Хару опустила голову вниз, улыбаясь. Сано и сама говорила ей это не один и не два раза. Каждый раз вторила это без остановки, показывая своими словами сомнения в выборе брата. И привыкла к этому она давно. — Я скучаю по ней, — опечалено ответила Харуко, сдерживая слезинки в глазах и не позволяя им вылиться.Как не крути. Она очень скучала за младшей Сано. Хоть отношения между ними и оставляли желать лучшего, но, несмотря на это, девушка искренне скучала за сестрой своего парня. Она была слишком солнечной, чтобы не любить её, даже вопреки скверному характеру этого же солнечного лучика. Она любила её. По своему, через недовольства и возмущения, но любила, как и другие, возможно даже сильнее. Скучала по забавному бурчанию за колкими взглядами и комментариями после каждого слова и действия. Она просто скучала за ней.
— Тебе ли об этом говорить? — с громким хмыком сказал парень. — О чём ты — с полным непониманием слов Манджиро спросила Хару, подтягивая брови вверх. — Я доверил её тебе, а ты вместо защиты подтолкнула её к смерти, — она искренне не понимала, про что он говорит. Виновата? Но в чём? Ресницы глупо хлопали, прикрывая расширенные от шока зрачки. Воздух стал поступать сложнее, но она всё ещё дышала. Тяжело, с перерывами, но дышала. — За что?В синем океане его глаз можно было утонуть. Они были глубокими и, казалось, бездонными. Но сейчас пойти на дно можно было лишь из-за шторма внутри них. Океан синих глаз бушевал ненавистью, скорбью и вечной болью. Хару всегда в них тонула и чувствовала блаженство, полное без остатка внимание, направленное на неё. А сейчас она захлёбывалась в них, не зная, где найти выход и как всплыть наружу. Её пугали слова Сано. Они были ужасающие и насквозь пропитаны ядовитыми слезами, как и глаза. Её чувства настолько запутались, что она не могла смотреть ни на что, кроме его глаз. Не слышала ветер, надувающий тучи и развевающий волосы заодно с одеждой. Не видела ничего вокруг. Её вселенная сузилась до одних только глаз, до таких родных, но в тот же момент чужих глаз. И, кажется, в них она прочла, о чём он говорит.
— Я не успела, извини. Но я бежала! Правда бежала! Со всех сил, как только могла! — с отчаянием выкрикнула девушка, сдерживая слёзы, не давая им водопадом прорваться наружу.В её словах он слышал только глупое оправдание. Ни крупинки сожаления. Его не смущали ни слёзы в её аметистовых глазах, ни дрожащие губы. Всё это было фальшивкой. Глупой и слишком самонадеянной. Майки на такое не поведётся. Он не верит слезам, особенно её слезам. Она была фальшивой, как и всё в этом мире. Хару предала его доверие. В его глазах над её головой висит ярлык, на котором кровью было выгравировано: Ложь. Она могла пойти по сложному, но верному пути, просто подружиться с Эммой. Однако Харуко выбрала иной путь, легкий. спуталась с Кисаки и поспособствовала смерти его единственной сестры. Тут всё ясно, как белый день. Она такая же убийца, как и Тетта. Не доверять словам подданного у него нет никаких причин, ведь он ему никогда не врал. Даже его жизнь принадлежит Майки. Несколько дней назад он пришёл к нему с такими словами: Всё, что у меня есть — твоё. Даже свою жизнь я доверяю тебе. На что Сано поправил его: Особенно жизнь.
— Почему ты врешь мне — уже со злостью спросил Манджиро, поблескивая яростными глазами. — С чего ты взял, что я вру? Где ты нашёл информацию, которую сейчас выдвигаешь против меня, — истерически крикнула Харуко. — Донесли — проверенные люди, — без особой конкретики кинул парень и продолжил буравить девушку взглядом, словно пытаясь добиться её признания. — Какие нахрен проверенные люди? Кто то сказал? — с особым интересом кинула вопрос Хару, с напряжением наблюдая за движением рук Сано. — Это не важно, — вновь уклонился от ответа парень. — Вот она, твоя любовь и доверие? Ты веришь словам какого-то человека, а не мне — уже в истерике, смеясь и плача одновременно, спросила Хару. — Не смей ставить слова моих подданных под сомнени! В них я уверен. В отличие от некоторых, они не врали мне о своей семье, — напомнил недавнюю ситуацию Майки.Девушка недовольно поморщилась, уже жалея, что тогда не сказала всё. Однако она действительно не могла сказать о родстве с Джуном, хоть и не кровном. Это сразу раскрыло бы всё, что так старательно скрывала её семья, и разрушило её планы в пух и прах, не оставляя даже фундамента от её пути к мечте. А этого она не хотела. слишком много усилий было приложено для видимого сегодня результата. Громко втянув воздух ртом, девушка вновь заговорила.
— Это не столь важная информация. Зачем мне было рассказывать о Джуне — отложив желание послать Сано куда подальше, спросила Хару. — Думаю о твоей семье. Мне было бы интереснее слушать, чем читать никому не нужные стихи, — надавил на больное Манджиро.Поджав губы, девушка с последних сил держалась, чтобы не сказать ему в ответ что-то колкое и не вывести их ссору на новый уровень. Он знал, что это неприятная для неё тема, но всё равно начал говорить об этом. Неужели его так обидело её молчание о брате? Разбираться с этим сейчас не хотелось. Она готова была оставить всё как есть и пойти домой. Скрутиться на постели калачиком и хорошенько прореветься, мечтая о менее суровой реальности. Затем она бы поспала несколько часов и уже с новыми силами продолжила этот ненавистный разговор. Но уйти прямо сейчас означало бы её проигрыш. А проигрывать она не готова, как и мириться с обвинениями. Она хорошо помнила всё, что было в тот день. И в смерти младшей Сано она была не виновата. Но Майки, как оказалось, так не считает. Больше всего девушке было интересно, кто этот загадочный подданный, который так много разговаривает и который так легко убедил Сано в её вине. Подозрений не вызывал никто. Тогда на трассе, кроме Харуко, Такемичи, Кисаки и Ханмы, никого не было. Неужели был ещё один свидетель убийства Эммы?
***
— Да, это наша единственная совместная фотография, которая у меня осталась после переезда, — вновь принявшись за документы, ответила Харуко, тем самым давая понять, что продолжать только начавшийся разговор она не желает. — Хранишь как напоминание о триумфе? — но, видимо, она забыла, что в намёках её муж очень слабоумный. Ведь не понять этот жест было просто невозможно, если только умышленно не пропустить его и сделать вид, что ничего не было. — О каком триумфе? Я уже говорила тебе, и не раз. Моей вины в смерти Эммы нет, — устало повторила супруга, не поднимая на него глаз. — Тогда почему ты оттолкнула Такемичи, когда он хотел оттащить Эмму? — наклонив голову набок, спросил Майки с ядом в голосе. Он всё ещё присутствовал, как и обвинения, но его количество уже довольно сильно упало, как вода в речке при засухе. Наверное, время всё же лечит. — Что за бред ты несёшь? — уже начиная заводиться, задала вопрос Хару. — Почему же бред? Случайный свидетель этого происшествия говорил мне именно это, — садясь напротив жены на кресло, сказал Сано. — Да? Может, ты уже скажешь, что это за Случайный свидетель? с просто невероятно бурной фантазией. Их глаза наконец-то встретились, ведь ей надоело перечитывать одну и ту же строчку по тысячу раз без возможности понять написанное. — Санзу, — назвал он имя, разорвав интригу, стольких лет.Тут же девушка залилась смехом, прикрывая рот ладошкой. Она хохотала без остановки из-за своей глупости. Конечно, как она могла забыть о Харучиё? Он ведь всю жизнь недолюбливал её по понятным для всех причинам, кроме самого Майки. А сказать сломленному Манджиро о Виновнике в смерти его сестры было самым легким путём к его доверию. Именно в тот период ему можно было сказать что угодно, и он, без сомнения, поверил бы. Вот Акаши и воспользовался этим, устранив одного из самых близких для Сано людей. Всё же он очень смекалистый, сразу понял, что нужно сделать и где надавить. Вытерев невидимые слёзы смеха, она, приподняв брови, спросила его:
— Ты правда повёлся на уловки Санзу? — Что значить повёлся? Я доверяю его словам — с непониманием спросил Манджиро, в мыслях перебирая варианты расшифровки её вопроса. — Я думала, ты поумнел. Наверное, зря. Если ты вдруг забыл, то спешу напомнить: наши с Акаши отношения всегда были на уровне — ниже ядра Земли. Из-за ревности он частенько говорил глупости в мой адрес. Мог бы и запомнить это, проблем было бы меньше, — напомнила девушка. — Ты хочешь сказать, что это всё было из-за ревности? — с недоверием вновь задал вопрос Сано. — Бинго! До тебя наконец-то дошло! — хлопнув в ладоши, отчеканила Харуко. — Не может быть! Он не поступил бы так, — всё ещё не веря, сказал Майки. — Хватит его оправдывать. В глубине души ты уже принял это. Просто не можешь сказать вслух, — недовольно проговорила Сано и опустила голову вниз, перечитывая ту же строчку в документах. — Это не оправдание. Он мой друг и не мог соврать о таком, — не унимался мужчина. — Не хочешь принимать мои слова? Не принимай. Но когда мы вернёмся в Токио, я организую нам трём романтическое свидание в подвале с компании скальпеля и соли. Думаю, вам понравится, — намекнула девушка, надеясь, что на этот раз он всё поймёт.***
— Твою мать! Живучая сука! — подскочив на ноги, заорал мужчина.Пульт полетел в телевизор сразу же после окончания выпуска новин. За ним с громким визгом секретарши также направился тяжелый стеклянный столик, разбиваясь на мелкие осколки над головой у напуганной женщины и посыпая её градом стекла. Итальянец яростно крушил собственный кабинет, не волнуясь ни о себе, ни о других. Всё, что попадалось под руку, без разбора рассыпалось в щепки у его ног.
— Пошла вон! — указывая пальцем на дверь, вновь загорланил мужчина. Как волк на перепуганную овечку.Прикрывая рот от ужаса, тем самым сдерживая всхлипы страха, она кинулась к дверям, сразу закрывая её перед летящей статуэткой. Дрожащие ноги отняло, а контролировать эмоции стало ещё тяжелее. Женщина опустилась вниз, как загнанный зверек вжалась в стену, прижимая потные от волнения ладони к влажным губам. Ещё сильнее вздрогнуть заставил жуткий звериный смех, пробирающий до самых костей. Сейчас, сидя на полу, она проклинала весь мир, в особенности отца, который и отправил её сюда работать. Люси сожалеет и обещает себе уйти. Но не сейчас, когда появиться возможность. Или правильнее сказать, деньги. Уже несколько месяцев зарплаты не было. Как выразился новый начальник, В офисе кризис. Он бросил все силы на ту узкоглазую мексиканку, желая стереть её с лица земли. Все они помешаны на мести. Готовы душу дьяволу продать, только бы избавиться от оппонента. После отставки Кассано Старшего всё пришло в упадок. Отпрыск Коломбини топил компанию и вёл её прямиком на дно. Партнёры один за другим отказывались от сотрудничества, видя, что оно абсолютно не интересует нового руководителя. Мужчина словно рехнулся, забил на бизнес, видя перед собой только одно — мишень, которую нужно незамедлительно стереть с его и так сложного пути.
Дверь распахнулась. Из-за резкого маха массивной двери поток воздуха разрезал пространство, словно острые серпы, достигая даже до сгорбленной секретарши, сидящей возле стены и пытающейся слиться воедино со цветастыми обоями. На пороге стояла разгневанная, словно сам Мештли, высокая девушка. Её тёмно-серые, словно сапфир, глаза тут же забегали по кабинету, сверкая недовольствами во все стороны. Когда её взор остановился на хрупкое тело, дрожащие в агонии, она с ужасом ойкнула и подошла к секретарше, опускаясь на корточки. Сейчас, ещё несколько секунд назад, грозная девушка испуганными глазами разглядывала лицо подданной и обтирая её мокрые от слёз щёки пальцами. Длинные чёрные волосы заструились по телу, достигая до самого пола идеально ровно подстриженными кончиками.
— Люси, он что-то сделал тебе? — обеспокоенным голосом спросила девушка, смотря ей прямо в глаза. — Нет, не успел. Я выбежала скорее, чем… — заикаясь на каждом слове, еле выговорила секретарша и, не желая заканчивать фразу, снова разрыдалась. — Ну-ну, ты чего? Всё уже хорошо. Я пойду успокою его, а ты уходи домой, — заправляя её белые волосы за уши, прошептала итальянка и поднялась на ноги. — Не надо! Он очень злой сейчас! Я не хочу, чтобы с Вами что-то случилось! — хватая Лукрецию за ногу и прижимаясь к ней солёной щекой, воскликнула та. — Он ничего мне не сделает, не волнуйся. А теперь, Люси, отпусти мою ногу, — медленно поглаживая секретаршу по голове, она, сама того не замечая, приказала её отпустить. Она и сама не знает, как у неё это выходит. то ли наследственное, то ли это просто её дар с рождения. Как у настоящей дьяволицы. кого угодно убедит без лишних усилий. Когда она почувствовала, что капкан из рук девушки, сидящей на полу, начал ослабевать, а затем и вовсе дал ей свободу. Она одобрительно улыбнулась и, не переставая гладить её по голове, прошептала: — Молодец.Уверенно открыв дверь в кабинет мужа, она сразу прикинула масштаб катастрофы. Половина мебели разбита вдребезги, документы были раскиданы по всему кабинету, а сам мужчина лежал посреди комнаты и глубоко дышал, словно только пробежал марафон и никак не мог отдышаться. Девушка хмыкнула и не спеша направилась к нему, стараясь не наступить на остатки мебели. Марко лежал посреди хлама, не обращая на жену внимания. Он был словно в прострации, не замечая ничего вокруг. Просто утонул в раздумьях. Поняв, что он даже не смотрит на неё, она недовольно цокнула и властным голосом заявила:
— Поднимайся, ты не на курорте, — благосклонно протянув мужу руку помощи, Лукреция с презрением окинула его взглядом. Что он только не пытался делать, а мексиканцы всё ещё живы. Он ничтожен как лидер. и как семьянин тоже. Никакой пользы. Только одна корочка, называемая влиянием герцогского рода. Больше ничего. Полный ноль. — Чего тебе надо, Лукреция? — без особого интереса спросил мужчина, не желая смотреть на разъярённую супругу. Он знал, что она зла, и знал, что сейчас будет. Она снова начнёт вопить, как голодная коза, из-за секретарши и разбитых вещей. Как же она его достала. Сколько раз он хотел ей врезать, да посильнее. Тех пощечин ему было мало, да и ей, видимо, тоже, раз всё ещё находит смелости выносить ему мозг. — Поднимайся, я сказала! Чего непонятного! — рявкнула Кассано и, не успев опомниться, тут же оказалась на полу.Еле слышный вскрик и громкий грохот, разносящийся сначала по комнате, а потом и по всем ближайшим кабинетам на этаже. Тело, рассекая воздух, рухнуло вниз. Тонкая ткань капроновых колготок не спасла девушку от безжалостного приземления коленками на холодный твёрдый пол. Всего через мгновение боль прожгла кожу коленей, отдавая пульсацией в коленных чашечках. Не успев подставить руки и тем самым уберечь лицо от новых ран, которые совсем скоро будут скрывать густые волосы и несколько косметических средств приправлены самой правдивой отмазкой в стиле кошка поцарапала, упала в клумбу с розами. И совершенно не важно, что сейчас зима и розы не цветут. Не важно даже то, что у Марко аллергия на шерсть и единственные питомцы в их доме — это рыбки в аквариуме. Лицо рухнуло в осколки вазы, создавая звон. Кажется, её им подарил знакомый коллекционер на свадьбу. И стоит эта — теперь гора стекла. А так — ваза, целое состояние. Или правильнее сказать, стояла? Ведь сейчас от неё остались лишь осколки, мерзко впивающиеся в нежную кожу лица. Кровь заструилась по шее, стоило ей только немного приподнять голову. Её было много, и она была везде. Вот красная жидкость течет струйками по лицу с открытых ран, капая на ковролин. и всё те же кусочки затвердевшей несколько столетий назад глины.
— Может, это убавит твою уверенность в своих действиях. Особенно в мою сторону, — мужчина без какого либо удовольствия пробрюзжал и принял сидячее положение.Пустые глазницы смотрели в никуда, а сам он явно был не в этом кабинете. От него здесь оставалась лишь одна оболочка и тяжёлая атмосфера кругом. Он словно не живой, замер и не двигался, наверное, опять теряясь в прострации. Сознание уже давно перебралось в другую галактику, то ли в Рыбу, то ли в Андромеду. Пока не понятно. Из всего важно только, что там он единственный главный.
— Милый мой Лучик, что я говорил тебе уже несчитанное количество раз — скрипя зубами, чуть ли не до крошек, спросил Коломбини.Этот ужасный притворно-ласковый голос, от которого и у привыкшей к нему Лукреции волосы дыбом встают. Она бы с огромной радостью сейчас ответила ему очередной колкостью со своего запаса, но страх перед собственным мужем был настолько большой, что её буквально парализовало от его слов, как будто её укусил Тайпан. Лури боялась не то, что языком шевельнуть, она практически заставила себя забыть, как моргать, только бы не разозлить Марко сильнее. Ей не мешала ни кровь, капающая с ресниц и закрывающая обзор, ни жжение в глазных яблоках из-за сухости. В этот момент жизни, если это, конечно, можно так назвать, девушка молилась всем известным ей богам, чтобы отец не пришёл раньше назначенного времени и не застал её в таком положении. Ведь такая картина довольно пожилому мужчине вряд ли придётся по вкусу, особенно если на ней одна из его дочерей. Именно по этой причине Лукреция хотела как можно скорее привести супруга в чувство и показать отцу, что у них всё прекрасно и у него нет повода для беспокойства. Однако она подобрала не правильный тон голоса на это настроение мужа Лури перепутала и подумала, что он снова будет плакаться ей из-за неудачи в деле. А он, оказывается, ещё не перекипел, и она зашла слишком рано, не дав ему остыть.
— Я не разрешал подниматься, — наконец, заметив, что Лукреция приподнялась на колени, залепетал Коломбини и дёрнул её за дрожащую руку в свою сторону.Девушка вновь проехалась лицом по ковролину вперемешку со стеклом и, уже не сумев сдержать всхлипы в себе, задрожала всем телом у ног мужчины, всё ещё пытаясь не показать слёз. Всевозможные страхи смешались и, словно муравьи, носились в её голове, наталкивая на самые ужасные мысли. Перед заплаканными глазами раз за разом проносился кошмарного содержания сценарий прихода Кассано Старшего. Где мужчина заходит в кабинет зятя и видит полное разочарование. Его кровинушка лежит перед мужем, трясясь, как осиновый лист, и льет слёзы реками. Самая гордая из всех дочерей, на которую были вложены гигантские надежды, сейчас от страха за жизнь готова умолять не трогать её и отпустить домой. В холодные бетонные стены, где её никто не увидит, и она сможет почувствовать себя хоть немного свободнее. Такой позор она не переживёт. А вдруг ещё хуже. Миникелло подумает, что Лури не справляется с обязанностями супруги, и решит опять забрать её в отцовский дом на воспитание, а вместо неё отправит одну из её сестёр. О таком и думать не хотелось. Только Лукреция начала отпускать чувство долга перед родителями и больше своевольничать. Как на тебе. Снова проблемы из-за мексиканцев. Сейчас Лури лежит в стекле, слезах и собственной крови, унижаясь перед мужем. А та, из-за которой всё это происходит, наверное, нарадоваться не может, что выжила.
***
Солёный ветер раздувает волосы и навязчивые мысли, очищая больную голову от ненужных волнений. Девушка сидела на большом камне чудного цвета среди ещё десятка таких же, свесив ноги в прохладное море по косточку. Вода колыхалась под влиянием Луны. Иногда при сильном приливе она доходила до самых колен и разбрызгивала поцелуи моря по щеках, руках и других открытых частях тела. Бриз освежал напечённую солнцем кожу, давая такую необходимую прохладу и оставляя солёные следы по всему лицу. Закат отражался в море, придавая ему розовато-лилового оттенка с редкими желтыми линиями. Даже мягкие облачка в это вечернее время казались цветными, словно в сказках или мультфильмах. Харуко его не видела, но чувствовала потоки энергии, окутывающие её приятным теплом, словно она находилась в объятиях бабушки. Заходящее солнце заполняло её своими горячими лучами, даря покой голове, которая совсем недавно разрывалась от плохих мыслей. И всё же, кто бы что не говорил, медитация и правда расслабляет и очищает голову от негативных размышлений. В детстве она смеялась с дедушки, который мог и полчаса сидеть на полу, словно во сне, не отвечая на её глупые вопросы. Сейчас Хару также сидит и молчит, перенесясь в свое подсознание без желания что либо делать. После она полна сил. И непонятно, то ли это самовнушение, то ли и правда десять минут могут принести хоть и недолгое, но всё же полное спокойствие души.
Но раз за разом, она приходила сюда после тяжелого дня, для того чтобы поразмышлять на холодный ум и очиститься от негатива внутри себя.
Ей было нужно придумать план и понять, что делать с итальянцами. А ещё понять, как бы скорее отправить Сано в Токио, дабы под ногами не мешался и не выводил из себя ещё сильнее. Эти разбирательства хорошенько так потаскали её сегодня. Хотелось как можно быстрее избавиться от Брахмы и снова вернуться в свой ритм жизни. Но ей предстояла ещё не одна неделя совместной жизни с Манджиро, хотя она устала от нескольких дней, которые они провели полностью вместе. Он мозолил ей глаза целыми днями, заставляя вспоминать прошлое и отвлекая от действительно важных дел. Сано действительно старалась с головой нырнуть в работу и позабыть о том, что уже прошло и уж точно не повториться. Однако Харуко не могла переключить всё внимание на работу, особенно после разговора в кабинете. Девушка раз за разом представляла, что всё могло быть по другому. Если бы не те слова Санзу, то у них с Майки могла бы быть спокойная жизнь без всего на данный момент происходящего. Она ушла бы с клана, оставив всё на Хикэру и Джуна, а сама строила бы семью с любимым мужчиной. А сейчас из-за одного необдуманного слова постороннего человека её жизнь пошла на дно, подобно Титанику, и достать или вернуть уже ничего не получиться. Наверное, ей судьбой уготовлено каждый раз разбиваться о риф и идти вниз без возможности подняться и плыть дальше. Она навсегда останется ржавым кораблём, у которого было всё. Но в один момент она просто не смогла остаться на плаву и теперь уже ничего не изменить. Да и нужно ли это вообще?
Стоило последнему лучику солнца зайти, как девушка распахнула глаза и глубоко вдохнула, словно вбирая в себя силы моря. Она поднялась с камня и, кинув последний взгляд на море, зашагала к дороге. Сегодня Харуко не удалось по медитировать, все мысли остались при ней, не желая уйти вместе с волнами моря прочь. Не удавалось ей никак уйти в то состояние неосознанности. Пришлось смириться и с тяжёлым камнем на душе, оставить эту затею, вернувшись домой. Она уходила с тем же, с чем и пришла, чувствуя на губах вкус соленого бриза. Только вот непонятно, чего это бриз. Моря или Слёз?
