Затянувшаяся осень

      Я встретила её тридцать первого ноября.       Да-да, я знаю, что вы сейчас подумали: такого дня не существует. Конечно, вы правы. Только мне это неважно.       Осень — моё любимое время года, и закончится она тогда, когда я сама это почувствую. И в тот день, о котором я говорю, она уж точно ещё не уступила своих позиций зиме.       Я шла по Косому переулку, освещённому полуденным нежарким солнцем, под ногами шуршали облетевшие листья, а витрины магазинов призывно выставляли товар. Я ко всему присматривалась, когда мне что-то нравилось, заходила внутрь и беседовала с продавцом, но пока так ничего хорошего и не нашла.       Я не заглянула только в магазин Джорджа. И это неудивительно, если учесть то, что мне надо было выбрать подарок на его свадьбу с Анджелиной.       Вообще-то в лавку «Всё для квиддича» мне тоже можно было не заходить. Не мётлы же дарить им на свадьбу! Во-первых, все мы в Хогвартсе знали толк в квиддиче, и я больше чем уверена, что Джордж приобрёл себе метлу последней модели ещё до того, как я узнала о её существовании. Во-вторых, это вообще плохая примета. Улетят, мол, жених с невестой друг от друга — и поминай как звали.       Но я, как всегда, не удержалась. Меня скоро все соседские кошки там будут знать в лицо. Обожаю квиддич.       — Что у вас нового, мистер Деверилл?       — Одну минуту, мисс Спиннет! — отозвался он из дальнего угла. Перед ним стояла молодая девушка. — Посмотрите пока вон на тот набор мячей!       И Деверилл вновь повернулся к покупательнице.       Я видела её только со спины, но гладкие чёрные волосы, рассыпавшиеся поверх ярко-красного пальто, навели меня на мысль, что девушка должна быть очень красивой. Из любопытства я подошла ближе.       — Я беру это. — Конечно, она покупала метлу. Очередной «Нимбус», с улучшенной системой торможения.       — У меня самой такая же, — не удержалась я. — Очень хорошая модель, пусть и не самая новая.       Девушка обернулась ко мне, и я её узнала. Нет, я не помнила, как её зовут (имя у неё было из тех, которые долго удержать в памяти невозможно), но мы учились вместе в Хогвартсе, и она была ловцом Рэйвенкло.       Мы не раз выходили вместе на поле.       — А мы ведь знакомы! — воскликнула девушка, сверкнув раскосыми глазами. — Ты была в Армии Дамблдора!       Она тоже вспомнила меня!       Я закашлялась — очень не вовремя! — но всё же выдавила:       — Извини… Я забыла, как тебя зовут.       — Чжо Чжан, — совсем не обидевшись, ответила она, и непривычные для меня звуки отозвались эхом в моих ушах, словно мягкий шелест осенних листьев.       — Алисия Спиннет. — На всякий случай я тоже решила представиться.       Чжо коротко кивнула, обернулась к продавцу и вытащила кошелёк. Расплатившись, она спросила меня:       — А ты что покупаешь? Тоже метлу?       — Да нет, — улыбнулась я, — выбираю подарок на свадьбу Джорджа Уизли и Анджелины Джонсон — помнишь, они тоже были в нашей команде? — но пока так ничего и не подвернулось.       Взяв тщательно упакованное метловище у Деверилла, Чжо встряхнула длинными волосами и улыбнулась в ответ:       — Ясно! Ну тогда…       — Постой, — перебила её я, не желая расставаться прямо сейчас. — Ты очень торопишься?       Чжо взялась за подбородок, в задумчивости уставившись куда-то под потолок. Все её движения были одновременно театральными и естественными, резкими и изящно законченными, угловатыми и грациозными, на мой взгляд. Наверное, так всегда с людьми иной культуры: у них всё другое, даже пластика.       Какая всё-таки она красивая. Я украдкой провела пятернёй по своим коротко стриженным русым волосам. У меня внешность совсем обычная, редко кто останавливается на мне взглядом. Симпатичная — самое большее, что можно сказать. Но Чжо с её сияющими восточными глазами, белой кожей и общей экзотичностью внешности — совсем другое дело.       Я задумалась и не сразу осознала, что Чжо уже ответила:       — Нет, Алисия, я никуда не тороплюсь.       Мы вышли из тёмного помещения обратно в Косой переулок, и солнце снова светило мне в лицо, рассыпая истончившиеся к зиме лучи, играя бликами на блестящих волосах и серьгах Чжо… Я щурилась, глядя сквозь ресницы на витрины, и изредка косилась на её разрумянившиеся щёки.       — Зайдём в кафе-мороженое? — неожиданно предложила Чжо. — Странно, правда, есть мороженое зимой…       — А зима ещё не началась, — довольно сообщила я, и, не дожидаясь её протестов, пояснила: — Сегодня тридцать первое ноября, и никак иначе. Разве может зимой быть такая погода?       — Тридцать первое ноября? — рассмеялась Чжо. — Как интересно! Знаешь, Алисия, у нас в Рэйвенкло училась девочка, которая рассуждала очень похоже…       В кафе, том самом, которое раньше принадлежало Флориану Фортескью, было светло и малолюдно. Чжо села, прислонив свою метлу к соседнему стулу.       — Что ты будешь? — спросила я.       — Клубничное, — подумав, сказала она.       Я заказала клубничное и шоколадное мороженое и чайник крепкого чёрного чая с ароматом бергамота.       Чжо смотрела в окно, когда я подошла и села рядом с ней.       — А завтра, значит, будет тридцать второе?       — Наверное, — ответила я, поставив локти на стол. — Если только не выпадет снег и всё здесь не завалит сугробами. Но если честно, я не очень хочу, чтобы наступала зима. Мне больше по душе вот такая затянувшаяся осень.       Чжо резко повернулась и пристально посмотрела мне в глаза. Я почувствовала, как моё сердце подпрыгнуло и мысли свернули явно куда-то не туда.       — Это моё имя, — медленно сказала она.       — Что, прости?       — «Чжо Чжан» по-китайски означает «затянувшаяся осень».       — В самом деле? — Я с огромным трудом подавила желание глупо брякнуть: «Ты что, знаешь китайский?»       Чжо кивнула, зачерпнув очередную ложечку мороженого, и её серьги — по три длинных тонких серебряных цепочки, каждая с кусочком бирюзы на конце — снова блеснули.       Я сжала под столом кулаки.       — Мне кажется, — начала я, осторожно подбирая слова, — что наша встреча не случайна, что я…       — У тебя мороженое остынет, — быстро перебила меня Чжо. — То есть наоборот, растает.       Я и в самом деле совсем про него забыла. Уж очень хорошо лежала ложечка: она отбрасывала солнечный зайчик прямо на шею Чжо, в ту её область, что обычно затеняется подбородком.       — Ничего, мне такое даже больше нравится. Чжо, я хочу спросить тебя… ты сейчас ни с кем не встречаешься?       Алисия-ты-гриффиндорская-торопливая-кретинка.       — Нет. — Чжо положила ложечку на блюдце и отвела взгляд. — Я ещё в школе поняла: от этого только слёзы. А я не хочу больше плакать.       — Но ведь… — Я растерянно замолчала, собралась с мыслями и продолжила: — Но ведь плакать иногда тоже необходимо, Чжо. Если человек грустит, то тем ярче потом он чувствует радость. И жизнь его становится более насыщенной.       — Да? — Чжо вздёрнула подбородок, и тут я заметила, что блик пропал: кратковременное осеннее солнце зашло за тучу. — А почему же тогда ты сама так оттягиваешь наступление зимы? Придумываешь несуществующие даты, не хочешь, чтобы выпал снег? Ведь для природы необходимы все времена года!       Я ошарашенно смотрела на неё. Никогда не задумывалась об этом раньше.       — Мне просто больше нравится осень…       — Вот и мне больше нравится радоваться, чем плакать! — едва не сорвалась на крик Чжо.       Над нашими чашками чая поднимался еле заметный пар, и сквозь него лицо Чжо казалось дальше, чем оно было на самом деле.       — Извини, — подавленно сказала я. — Я была неправа. Я не хотела тебя расстроить, и… и зима, конечно, тоже нужна. Просто знаешь, Чжо… ты мне очень понравилась. И я…       Я замолчала, чувствуя, что начинаю краснеть.       И тут вдруг Чжо положила руку поверх моей. Её ладонь оказалась мягкой и очень тёплой.       — Думаю, я тоже была неправа, Алисия, — тихо произнесла она. — Я просто не такая смелая. Но всё же… всё же я попробую рискнуть.       Чжо смущённо провела пальцем по столу, а я так и не могла вымолвить ни слова.       Вдруг её глаза загорелись:       — Хочешь, я помогу тебе выбрать подарок?       — Очень хочу! — радостно выдохнула я.       Посмотрев за окно, я увидела, что на улице густыми хлопьями валит снег, и сразу представила Рождество и наряженную ёлку, на которой в каждом шарике отражается улыбающееся лицо Чжо. Мы переглянулись, плотнее намотали шарфы и вышли из кафе, держась за руки.       Декабрь начинался чудесно.