1. Первый снег
1 декабря 2021 г., 22:21
14 декабря 2038
Хэнк стоял у выхода из участка, прислонившись плечом к новостному стенду. Его куртка была расстёгнута, и шея оголилась. Вообще-то лейтенант Андерсон любил шарфы, но сезон морозов едва успел наступить, и в тот день он по привычке вышел на работу в своём старом осеннем наряде. Однако ему не было холодно. И вообще — он был закалённый. Скрестив руки на груди, Хэнк молча и выжидательно смотрел на Коннора. Тот стоял в паре метров, задрав лицо к небу. Минуту назад он вышел из полицейского участка вместе с Хэнком и, сделав пару шагов от двери… замер. Хэнку было забавно и странновато от этого зрелища. Коннор — андроид, чёрт возьми: разве андроиды могут замирать вот так, под впечатлением? Но потом Хэнк вспомнил, что его приятель теперь вроде как девиант — от этой мысли он вздрогнул. На самом деле Хэнку даже нравились эти изменения в Конноре. Поначалу, когда этот андроид только-только вошёл в его жизнь, Хэнк желал лишь одного: чтобы у него появилась возможность просто закрыть глаза, а потом открыть их — и увидеть, что сраного робота больше не существует и не нужно ему больше всюду шляться с ним. Но что было поделать? А потом что-то изменилось. Вернее, начало меняться — постепенно, но заметно. Коннор стал сомневаться — то тут, то там. Дважды он даже улыбнулся. Будь Коннор человеком, скажем, просто каким-нибудь флегматичным типом, Хэнку бы было ни тепло, ни холодно от таких мимических проявлений. Но когда тебе вдруг начинает улыбаться андроид, у которого в остальное время на физиономии вечная пустота (ну ладно, не вечная — чаще всего лицо у него было, скорее, сосредоточенное), то на душе становится как-то не по себе. Но ещё страннее было видеть, как Коннор хмурится. Когда он сводил брови, сталкиваясь с чем-то совершенно для него новым, непонятным и утопая в сомнениях, у Хэнка по коже бежали мурашки. До чего странное зрелище — андроид хмурится, и на правом виске у него, вдобавок, мерцает красным светом диод. В такие моменты Хэнку хотелось отвести глаза, но что-то каждый раз удерживало его взгляд на лице RK800, и в душе у него поселялся полнейший диссонанс. Андроид хмурится — он в замешательстве; андроид улыбается — он… он что? Что-то испытывает? Так или иначе, это казалось Хэнку и неправильным, и закономерным одновременно. В этом и заключался его, Хэнка, диссонанс: вроде бы, так Коннор выглядел человечнее, но ведь это же было вне его программы? Хэнк тогда махнул рукой и решил не обращать на это внимания, но в один прекрасный вечер эта затея оказалась бесполезной. Мозг Хэнка сломался окончательно, когда на его глазах Коннор отпустил двух Трейси. Такого замешательства и, буквально, страдания от проделанного выбора, которое затопило в ту ночь лицо Коннора, Хэнк не видел ещё ни на одном человеческом лице. С тех пор Хэнк стал относиться к Коннору иначе. Хэнк оттолкнулся от стенда и, продолжая неотрывно смотреть на Коннора, перемялся с ноги на ногу. Ему, в общем, было хорошо: рабочий день кончился, он вызволил из участка Коннора, который просидел там добрых три недели. (Спасибо Риду, который упёк его в камеру. Судебные и бумажные процедуры — штука небыстрая, и бедолаге Коннору не оставалось ничего, кроме как сидеть запертым в участке и ждать, когда же права андроидов переместятся на бумагу. Никто, впрочем, и не ожидал, что все проблемы между людьми и андроидами рассосутся, как по волшебству, в первый же день после революции. И проблемы эти не разрешились до сих пор, и вряд ли разрешатся в ближайшие месяцы — но хотя бы что-то уже сдвинулось с места). То, что Коннор теперь был свободным, Хэнку очень нравилось. Ему было отрадно видеть того крепко стоящим на ногах посреди оживлённой декабрьской улицы; он знал, что Коннор может взять и пойти куда глаза глядят, и ничего ему за это не будет, и оттого Хэнк чувствовал огромное удовлетворение. Ну… он был рад за парня? Типа того. Коннор стоял на краю тротуара — прямой, словно струнка (как и всегда), руки опущены по бокам, а лицо поднято. И на лицо это падали снежинки. Первые снежинки в этом декабре. Землю уже припорошило тонким слоем пушистого снега, и его лёгкий хруст наверняка ещё больше выведет Коннора из равновесия, когда он сделает пару шагов вперёд от входа в участок — туда, где снег не тает от тепла здания. Хэнк кашлянул. Кружочек на виске Коннора светился красным, но когда тот услыхал Хэнка, то диод, вдобавок, замерцал. Резко вернувшись с небес на землю, Коннор повернулся к Хэнку. На его волосах, порядком запутавшихся за недели сидения в камере, лежали, не тая, снежинки. Взгляд был непонятным — не то рассеянным, не то смущённым. — Я впервые вижу снег, лейтенант. Он… завораживает. Хэнк нахмурился. — Ты же вроде уже видел снег? В те дни, на расследованиях. — Я его… не помню. Или не заметил. Из участка вышли две девушки и, покосившись на Хэнка и Коннора, обогнули их. Хэнк тронул Коннора за локоть и направил в сторону тротуара. Они двинулись по городу. — В смысле? Как это? — спросил Хэнк с искренним недоумением. В самом деле, как андроид может что-либо упустить из виду, что угодно? На лице Коннора отразилась бурная мыслительная деятельность — он будто подбирал нужные слова. — Думаю… думаю, это потому, что тогда я не был девиантом. Опыт снега вписан в программу любого андроида. Это данность. — Коннор прищурился, глянув себе под ноги. — Это вроде как не замечать, что дышишь. Понимаете? Хэнк хмыкнул. — Андроиды же не дышат. — Лейтенант… я пытаюсь предоставить вам понятную аналогию. — Ладно, ладно! Я понял. — Подняв ладони, Хэнк снова усмехнулся и решил не прятать улыбку. — По крайней мере, мы оба можем наслаждаться видом первого снега. Коннор тоже улыбнулся — диод его засветился прежним синим цветом. «Видать, для его программы улыбаться — уже в порядке вещей», — подумал Хэнк. — Но куда мы идём, лейтенант? Хэнк задумчиво поджал губы. — Да никуда, в общем. — Хэнк остановился. Коннор тоже. — На самом деле, ты теперь можешь идти, куда пожелаешь. Сам знаешь. Плюс, Хэнка ждал его верный автомобиль — в любой другой день он бы просто сел и поехал домой. Коннор молчал. — И чего же ты хочешь? — помог ему Хэнк. Наклонив голову, Коннор посмотрел Хэнку в плечо. — В данный момент я хочу читать книги. В ответ на это Хэнк пришёл в замешательство. — Интернет тебе в помощь. Берёшь планшет и читаешь. — На самом деле… — Коннор встретился взглядом с Хэнком, и в глазах его было какое-то смущение. — Я бы хотел почитать бумажную книгу. Брови Хэнка от удивления взлетели на лоб, но он решил не выпытывать у Коннора мотивы его странных желаний. — Прекрасно. Можно сходить в библиотеку. Она тут рядом, — сказал он и махнул куда-то в сторону дороги.***
В библиотеке пахло книгами. Хэнк, вообще-то, уже позабыл этот запах. Нынче книгопечатание стало большой редкостью, и 98% всех книг в современной Америке были представлены старинными и просто неновыми образцами — минимум десятилетней давности. Так что Центральная библиотека Детройта насквозь пропахла книжной пылью. Вернее, так пропах её «бумажный» отдел. Теперь люди чаще приходили в библиотеки почитать с компьютеров или порыться в электронных газетных архивах. Отдел с книжными полками пустовал — в тот вечер там были только Хэнк и Коннор. Коннора потянуло к сектору художественной литературы. Ничего в этом, впрочем, не было удивительного — так думал Хэнк, поглядывая на диод Коннора, который мерцал жёлтым, когда его владелец водил пальцем по корешкам разноцветных книг и доставал из их рядов какой-нибудь раритет. — Ммм… Коннор, — неуверенно начал Хэнк. — Разве в тебя не загружены, типа… все книги мира? Коннор покачал головой. — Нет. Это было бы бессмысленно. Особенно в случае с художественной литературой. Она ведь бесполезна для андроидов, — добавил Коннор с иронией и лукаво взглянул на Хэнка. — Тем более для андроидов-детективов. В ответ Хэнк лишь хмыкнул. — А что ты будешь делать, когда закончишь выбирать книги? — спросил Хэнк и пожалел, что вообще завёл эту тему. Что завёл её первым. — Мой выбор невелик, — ответил Коннор, разведя руками. — Останусь в участке до утра. Хоть Коннор после событий ноября и оказался оторванным от Полицейского департамента в плане "деловых" связей, он всё равно вполне мог посещать участок. Но что он там будет делать? Всю ночь сидеть в приёмной? Хэнк почесал затылок, а лицо его скривилось, будто куснул лимон. «Кто тебя за язык тянет, придурок?» — мысленно спросил он себя. — Э… Не думаю, что это хорошая идея. Ночевать в участке не принято. Коннор застыл, глядя сквозь книжную полку, и уголок его губ потянулся вверх. — И как же мне быть? — спросил он. — Можешь пока пожить у меня. Хэнк боролся с желанием прикусить себе язык. С каких это пор он стал тем самым добрым приятелем, который зовёт к себе обездоленных? Коннор отложил книгу и повернулся к своему собеседнику. Приосанившись, он оправил ладонью галстук (который, впрочем, и без того сидел на нём идеально) и прямо посмотрел Хэнку в глаза. Взгляд его был открытый и даже, как показалось Хэнку, благодарный. А лицо больше не выглядело пустым, каким оно было чуть больше месяца назад, когда они встретились впервые. В глазах Коннора читалась улыбка — именно такая улыбка, какую можно увидеть только во взгляде: когда брови слегка расслабляются, а уголки губ не дрогнут, но что-то меняется в глазах. — Спасибо, лейтенант, — тихо, но уверенно сказал Коннор, положив Хэнку руку на плечо. — Не за что, — буркнул Хэнк. Уголок губ Коннора снова пополз вверх, и парень вернулся к выбору книжек. Внимательно наблюдая за Коннором, Хэнк подумал, что той стопки, которую тот уже собрал, самому Хэнку хватило бы как минимум на месяц. Но он решил это не комментировать. В конце концов, может, андроиды читают книжки со скоростью сто страниц в минуту? Подумав о том, что в таком случае Коннору не составит труда перечитать все запасы Центральной библиотеки за считанные месяцы, Хэнк задумчиво хмыкнул. Коннор бросил на него заинтересованный взгляд, и Хэнк, увидав его внимание, привычно насупился. — И кончай уже называть меня лейтенантом! — добавил он, отводя взгляд от парня. Он взял в руки случайную книжку и, рассеянно перебирая её страницы, не увидел, как Коннор беззвучно хихикнул.
