Социализация по-детройтски

17 декабря 2038

      Немногое изменилось спустя три дня после появления Коннора в доме Хэнка. Лейтенант по-прежнему проводил большую часть дня на работе — в том числе разъезжая по заданиям. В последние недели он работал без напарника, хотя иногда самовольно приглашал с собой Криса — в те часы, когда тот, выполнив все свои офицерские дела, сидел в участке без дела. Но в целом заданий было не так уж много. Несмотря на ноябрьские события, количество новых девиантов в Детройте не стало расти с какой-то новой скоростью — хотя многие ожидали обратного. Всё шло как прежде, и иногда Хэнк даже ловил себя на том, что немного скучает по их с Коннором совместным облавам.       Итак, заданий было негусто, а с теми, которые ему выдавал Фаулер, Хэнк справлялся в два счёта. Крис был в восторге от того, как лейтенант выполняет дела. Как-то раз парень подметил, что Хэнк стал намного энергичнее и увлечённее. В последнее время он и правда чувствовал себя бодрее — и душевно, и физически, — но до Крисова дружеского замечания не придавал этому значения.       А в последние три дня новых заданий у него не было вовсе. Однако Хэнк всё равно не показывал носа из участка, пока на улице не становилось совсем темно. Столы офицеров пустели, Хэнк оставался в компании пары-тройки полицейских, разбирал старые архивные дела, ломал голову над висяками и работал с отчётами. А потом уходили и они, и Хэнк ещё какое-то время сидел за своим столом — слушая музыку в наушниках или читая электронную газету.       Как-то раз на днях в числе таких поздних работяг оказался Рид. Уходя, он одарил Хэнка взглядом настолько подозрительным и полным какой-то гадкой хитрецы, что Хэнку подумалось — а не знает ли тот, по какой именно причине лейтенант так долго околачивается в участке. Но Гэвин ничего ему не сказал, и Хэнк быстро успокоился — хотя чувство неприятной опаски всё-таки осталось.       В один из таких вечеров Хэнк засиделся в участке позднее прежнего. Отделение опустело уже к шести часам — рановато для буднего дня, но, поскольку была пятница, ничего удивительного в этом не было.       Оставшись один, Хэнк протяжно вздохнул. Его снедало странное чувство. С одной стороны, лейтенанту было спокойно. На улице стояла дикая холодина, и потому в эти дни в участке было гораздо комфортнее, чем летом. К тому же, Хэнку в те недели как никогда прежде хотелось покоя и тишины. Впрочем, он старался не думать о том, что покой и тишину он вполне мог получить и у себя дома.       В этом заключалась оборотная сторона его чувства. Помня, что дома у него находится Коннор, он старался не показываться там как можно дольше. В то же время, Хэнк не испытывал от этой ситуации ни капли негатива.       Присутствие Коннора не внушало Хэнку дискомфорт. Андроид был тих и задумчив (и этим непохож на себя прежнего), не шатался по дому в поисках съестного и не занимал ванную в самый неподходящий момент. Но сам факт его компании представлялся Хэнку… волнующим? Пожалуй, это было самое подходящее слово.       Итак, противоречие. Во-первых, Хэнк не чувствовал себя стеснённым. Во-вторых, Коннор был приятным типом (в те времена, когда Хэнк учился в академии и жил в общежитии, о таком соседе он мог бы только мечтать). В-третьих, Хэнк знал, что и сам не стесняет Коннора. В-четвёртых, это, чёрт возьми, его собственный дом! Но в то же время Хэнк не чувствовал по этому поводу неудобств и даже, в одиночестве просиживая штаны за рабочим столом, получал от этого какое-то странное удовольствие. Так почему же он упрямо сидел вечерами в участке и просто не возвращался домой?       Этого Хэнк не знал. Но в ту пятницу желание задержаться в департаменте только усилилось. Впереди ему предстояли два долгих выходных у себя дома, и, в седьмом часу вечера наливая себе чаю в буфете, он почти с досадой начинал думать, что ведёт себя, как мальчишка.       И вот он, допив чай с пончиком, закинул ноги на стол — в дневное время он себе такого не позволял — и откинулся на спинку своего удобного кресла. В департаменте не было ни души, за исключением охранника, который, вероятно, проводил время в приёмной. Даже камеры пустовали: непутёвому грабителю, который сидел там аж со вторника, повезло оказаться на свободе к началу выходных. Потому в тот час Хэнк не надел наушников: кругом было тихо — только электроника тихонько попискивала тут и там. Вдобавок вокруг потухли яркие лампы, и освещение перешло в ночной, тусклый режим.       Положив руки за голову, Хэнк устремил взгляд в окно. Пространство за окнами освещалось настенными прожекторами, и Хэнк, наблюдая за разыгравшимся за стеклом обильным снегопадом, пришёл в полнейшее умиротворение. Желудок согрелся горячим казённым чаем, и он задремал.       Задремал лейтенант всерьёз. Дрёма перешла в глубокий сон, из которого Хэнка чёрт знает сколько времени спустя любезно вытащил настойчивый мужской голос, и Хэнк, раскрыв глаза, не сразу понял, где находится. Сколько раз за жизнь он зарекался не засыпать в вечернее время — голову потом до самой ночи в порядок не приведёшь.       — Лейтенант Андерсон! Не хотел бы вас беспокоить, но уже поздновато.       Это был охранник Фрэнк. Хэнк промычал что-то нечленораздельное и потёр пальцами глаза. Заставка на компьютере показывала 19:50. Вот так дела!       Решив больше не тратить время попусту, Хэнк с трудом поднялся на затёкшие ноги и привёл в порядок свой стол.       — Часто вы стали задерживаться, лейтенант. Девушка, э?       Хэнк недовольно нахмурился и окинул охранника колким взглядом. Вид у того был чрезмерно понимающий.       — Можешь прикрыть свои области сияния, Фрэнк. Потому что дома меня ждёт только моя псина.       На этом Хэнк развернулся и удалился из участка в раздражённом и размазанном состоянии.

***

      Подъехав к дому, Хэнк подметил, что света из окон не видать. Значит, Коннор опять сидит на кухне. Со вздохом Хэнк выбрался из машины и с треском захлопнул дверь.       В прихожей его встретил Сумо. Он приветствовал хозяина умеренными поскуливаниями, и Хэнк мог поклясться, что услышал в них упрёк.       — Да, дружище, я дома.       Потрёпывая пса по голове, Хэнк кинул взгляд на кухню. Она единственная во всём доме была освещена — фонарём, который Хэнк когда-то давно невпопад установил на кухонную тумбу. Толку от этого светильника было немного, и чаще всего Хэнк использовал его как ночник. Но только теперь, когда в доме находился Коннор, этот «ночник» стал выполнять свои прямые обязанности, и по ночам уже не выключался.       Коннор и вправду был на кухне. Он сидел за обеденным столиком, и вокруг него лежало несколько книг — все раскрыты и повернуты к нему в удобном для чтения положении. Хэнк не хотел вмешиваться, но его так и подмывало спросить — уж не читает ли Коннор все эти тома одновременно?       Минуту поглядев на ласкающихся Хэнка и Сумо, Коннор встал из-за стола — как всегда, плавно и бесшумно — и плывущей походкой приблизился к прихожей. Он заложил руки за спину и в ожидании, когда Хэнк поприветствует пса, опустил взгляд под ноги.       — Ну здоро́во, — сказал Хэнк сдержанным тоном, поднявшись на ноги и глянув на Коннора.       — Добрый вечер.       Голос у Коннора был тихий и вежливый, хотя и не холодный. Ступая в кухню, чтобы помыть руки, Хэнк оглянулся на парня — его внимание привлекла эта уж слишком официальная фраза. Коннор не сдвинулся с места — так и остался стоять, сложив руки за спиной и глядя на входную дверь. «В транс впал, что ли?».       Коннор по-прежнему ходил в костюме «Киберлайфа», и в ту минуту, когда Хэнк смотрел ему в спину, надписи «ANDROID» и «RK800» вкупе с его почти что безэмоциональным голосом ввели Хэнка в состояние лёгкой тревоги. Он тряхнул головой.       — Ээ... Коннор, — позвал он, намыливая руки средством для мытья посуды.       Коннор повернулся к Хэнку и лёгкой поступью прошествовал на кухню.       — Да?       — Ты не хочешь сменить этот… наряд на что-то нормальное? По-моему, он для тебя уже не совсем актуален.       Коннор машинально накрыл грудь ладонью и провёл ею от шеи до живота, приглаживая галстук, после чего вернул руки за спину.       — Я очень хочу его сменить, — ответил Коннор с нажимом, и в голосе его послышалась досада. — Но я…       Голос Коннора дрогнул, и он оборвал себя на полуслове. Хэнк удивлённо вскинул брови и метнул в парня вопросительный взгляд. Диод на виске Коннора мелькал жёлтым цветом, а лицо стало каким-то скисшим. От этого на Хэнка накатила волна жалости, но задать встречный вопрос он не успел, потому что Коннор быстро собрался с мыслями.       — Хэнк, — выдавил он. Очевидно, ему было сложно привыкать называть Хэнка по имени. Хэнк не знал, почему — наверное, это противоречило его программе (которая, впрочем, давно уже потеряла свой первостепенный статус в мировоззрении Коннора. Хэнк полагал, что так на Коннора действуют её остатки, укоренённые где-то в глубинах его электронного разума). Но Хэнку было очень приятно, что парень старается исполнить его просьбу — не звать его лейтенантом. — Я бы хотел попросить вас о помощи. Не могли бы вы сходить со мной в магазин?       Осмыслив вопрос, Хэнк благодушно хохотнул и заметно расслабился.       — Я, знаешь ли, не мастак в подборе нарядов, — сказал он, заглядывая в холодильник. — К тому же, ты можешь пойти куда хочешь. Забыл? — спросил он с иронией.       В холодильнике оказалось пусто — как, впрочем, и вчера — и Хэнк с лёгким вздохом захлопнул его дверцу. Невелика беда — не зря он в участке наелся пончиков.       — Мм, — только и выдавил Коннор. — В моей… программе не прописана необходимость выбора одежды. Как я успел заметить, люди ходят в магазины в компании.       — И как связано одно с другим? — упрямо продолжал Хэнк.       Он прошёл к тумбе и включил чайник на подогрев. Бегло глянув на Коннора, Хэнк увидал, что тот напрягся. Коннор пытался сохранять бесстрастный вид, но челюсти его были плотно сжаты, а желваки так и ходили ходуном. Хэнк усмехнулся.       — Ладно, схожу я с тобой в магазин. Всё равно завтра надо ехать за жрачкой. — Хэнк с размаху сел за стол. — К тому же, готов поспорить, у тебя за душой нет ни цента.       — Такая необходимость не была предусмотрена, — кивнул Коннор, и по его усердно сдерживаемому голосу Хэнк не сумел определить, что же тот чувствует.       Согласие Хэнка подействовало на Коннора неожиданно бодряще, и он с довольным и признательным видом двинулся к шкафчикам, чтобы заварить Хэнку чай.       — Пока что можешь взять мою футболку. Если хочешь, — сказал Хэнк, не в силах отвести взор от надписи на спине Коннора. Из-за неё Хэнка наполняли нехорошие воспоминания. — А этот пиджак лучше выбрось нахрен. Мне от него завыть хочется.       — Мне тоже, — еле слышно сказал Коннор, заливая заварку в кружке кипятком, и ушёл из кухни.       Коннор вернулся через пару минут — с переодетым верхом и со старым пиджаком в руках. Футболка, которую он надел, была ему великовата, и плечи её перекосились — от этого у Коннора сделался причудливый вид.       Хэнка тронуло это зрелище. Он привык видеть Коннора, как и любого другого андроида, в идеальной и официальной форме. Теперь же на нём была старая, потрёпанная футболка, и её домашний зелёный цвет и съезжающий на левую сторону воротник совершенно преображали Коннора. Если бы не диод, мелькающий в ту минуту яркими жёлтыми вспышками, то его можно было бы принять за вполне настоящего человека. Человека, по жилам которого бежит горячая красная кровь.       Коннор сел рядом с ним на второй стул, боком к столу, и, положив пиджак на колени, уставился на него самым задумчивым взглядом, который только Хэнк видел на его странном лице. Диод всё никак не хотел менять свой цвет на холодный и расчётливый синий, и его жёлтое свечение навевало Хэнку мысли о том, что было бы неплохо выдрать его нахрен из этой красивой задумчивой головы.       — Сейчас его не станет, — проговорил Коннор отчуждённо. — Без контакта с владельцем он потухает.       Хэнк тоже уставился на пиджак. Смятый, он уже не являл собой былого дизайнерского совершенства, и надпись «RK800» в ту минуту медленно тускнела. Хэнк смотрел на это, как загипнотизированный, и пришёл в себя, только когда надпись потемнела окончательно.       — Ну и хорошо, — запоздало ответил он. — А теперь можешь его выкинуть.       Глядя, как Коннор колеблется, Хэнк вздохнул и, резко поднявшись со стула, сгрёб пиджак ладонью.       — Я тебе помогу, так и быть. — С этими словами Хэнк выбросил пиджак в урну. — Ну так что, — спросил Хэнк как ни в чём не бывало, — почему у тебя открыто несколько книжек сразу? Это какой-то новый метод чтения?       Коннор ответил не сразу. Какое-то время он ещё буравил взглядом крышку пристенной мусорной корзины, а потом, переведя глаза на Хэнка, вгляделся в него. Хэнку даже подумалось, что он, возможно, слишком резко повёл себя — как знать, может, парень был как-то привязан к одёжке из своей старой жизни. Он собирался уже сказать что-нибудь ободряющее, но тут лицо Коннора поменялось, и Хэнк увидал на нём лёгкую улыбку, а вместе с ней и благодарность.       — Не совсем, — заговорил Коннор, всё ещё улыбаясь и, очевидно, думая про решительный поступок Хэнка. — Я пытаюсь анализировать схожесть в строении текстов.       Хэнк кашлянул и взялся за горячую кружку.       — К твоему сведению, художественные книжки не для того читают, — любезно отметил он, отхлёбывая чай. — Чёрт возьми, крепкий.       — Вы пьёте послабее?       — Нет, сегодня такой — в самый раз, — заверил его Хэнк — из головы его ещё не вышли остатки вечернего сна.       — Я рад. Так вот, насчёт книг. Я понял вашу мысль. Но по-другому я начать не могу.       Хэнк пожал плечами.       — Ну, это не порок. Все когда-то учатся читать. — Хэнк сделал глоток чая. — Если что, я без подкола. Просто ты идёшь по своему пути. Бьюсь об заклад, постепенно ты уловишь смысл литературы. И сумеешь получить от неё кайф.       Коннор всмотрелся в глаза Хэнка с большим интересом.       — Это было бы… достойной целью, — наконец ответил он и опустил глаза на книги.       Какое-то время они сидели молча. Коннор мерно постучал по столешнице пальцами — опять же, бесшумно.       — Я выгулял Сумо, — сказал он.       — Ну, молодец, — буркнул Хэнк, попивая чай.       Коннор машинально провёл ладонью по груди. Оттого, видимо, что его рука не нашла там привычного галстука, Коннор опустил взгляд на грудь и пару секунд в растерянности смотрел на свою прижатую к сердцу ладонь. Хэнку отчего-то стало жаль парня, и он тихонько вздохнул.       — Ну что, почитаем твои книжки? — спросил он.       Подхватив на руки первый попавшийся том, Хэнк глубокомысленно осмотрел его обложку и, открыв книгу на первой странице, углубился в чтение. Лицо его было старательно неприступным, но на душе стало мирно.       Коннор глядел на лейтенанта с полминуты, а потом тоже вздохнул — совсем как-то по-человечески. Придвинув стул поближе к столешнице, он вернулся к пяти оставшимся раскрытым книгам. Он сидел недвижимо — разве что иногда перелистывал страницы. Его карие глаза сновали по строчкам, каждую минуту перебегая с одной книги на другую. И вновь, и вновь — по кругу — он переворачивал пожелтевшую бумагу. За этим странным механизмом наблюдал иногда Хэнк, и порой Коннор ловил его взгляды, совсем, впрочем, не против такого способа общения. И никто из них этих взглядов не смущался.       Так они и сидели на кухне, читая книги в тусклом свете кухонного светильника, и вокруг них была ночная тишина, которую вполне гармонично дополняло посапывание Сумо, дремлющего на диване в гостиной.