Illuminated

      - Будь быстрее, - чеканит Наташа, в очередной раз перекидывая через бедро хрупкое тело. – Твоя сила не всегда будет тебе доступна, но физическая подготовка даст преимущество.       Они знаю друг друга месяц: Ванда кажется ей трудным подростком, от которого не стоит ждать чего-то выдающегося. Она кажется ей слишком слабой, чтобы кто-то из Мстителей всерьез рассматривал вариант с ее внедрением. Смерть для Наташи не оправдание, страх – лишь повод уйти от проблемы, а слабость – отчаянная попытка вызвать сочувствие.       - Ты боишься? – они обычно не разговаривают, лишь многозначительно смотрят друг на друга, сдерживая внутреннюю агрессию.       - Чего? – Ванда нервно улыбается.       - Проиграть мне в очередной раз, - ее учили терпеть боль, она хочет того же от Ванды.       - Если бы мы играли честно, - Стив просил без конфликтов, но кто об этом узнает. – Ты бы не бросалась такими словами.       - Правда, ведьма?       Ванда не знает, как далеко она может зайти, но яркой вспышки хватает, чтобы отбросить Наташу на несколько метров. Тело с грохотом падает на пол, осыпанное осколками стекла. Словно звезды на восходе в последний раз озаряют небо своим отблеском. Крови и правда много, слишком много, чтобы продолжать это.

***

      - Она не будет тренироваться, - чеканит Стив, - я ошибался.       - А чего ты ждал? – парирует Старк. – Радушного приема? Ее брат умер две недели назад, она никого здесь не знает. Но еще меньше она знает о том, что сокрыто внутри нее самой. Ты хочешь воспитать очередного солдата, Роджерс, но выходит как всегда паршиво.       - Вы оба заткнетесь, хорошо, - Наташа медленно встает с кушетки: в общей сложности четыре осколка застряли в мягких тканях, а один повредил несколько сосудов. – Ничего не произошло.       - Оно и видно, - Клинт морщит лоб, а после улыбается. – Сбавь обороты, Нат, она ведь еще совсем ребенок.       - Там никто не будет смотреть на ее чувства, забыл?       - Нет, я прекрасно это помню, потому что сам тебе об этом говорил. Но это другое, - он пытается сформулировать мысль более четко, чтобы не вызвать волну вопросов. – Ее сила уникальна, ее границы не известны. Она – новый вид оружия, который важно контролировать.       - Клинт прав, - Стив помогает ей подняться окончательно.       - Я знаю, что она такое. Я видела это своими глазами.

***

      Ванда сидит на полу, когда в тренировочный бокс входит Наташа. Она хотела навестить ее сразу же после того, как ее отпустили. Но Стив посчитал уместным оградить ее от этого разговора. Она чувствовала, как вызывает у других презрение и страх по отношению к себе: безумная, нелюдимая, опасная для общества. Пьетро сказал бы что-то уместное, чтобы поднять ей настроение. Но его не было, а она осталась жить. Это не было честным обменом и никогда им не станет.       - Ты завтракала? – Наташа подходит достаточно близко, чтобы почувствовать запах лаванды: гель для душа или шампунь.       - Нет, - тихо отвечает Ванда.       - Не хочешь составить мне компанию? Я знаю неплохое кафе в нескольких километрах отсюда.       - Но мне нельзя покидать базу, - Ванда рассматривает носки ее ботинок: интересно, на них остались следы крови?       - Никто и не узнает, что ты ее покидала.       Они завтракают в тишине за маленьким столиком прямо на улице, пока утреннее солнце приятно ласкает кожу. Наташа заказывает парочку тостов, апельсиновый сок, кофе и яйцо всмятку, Ванда – хлопья с медом и фундуком и яблочный сок. Роджерс будет в ярости, когда узнает, что Ванда покидала свой стеклянный замок, Старк потребует контроля, мониторинга все двадцать четыре часа. Они считают ее опасной, Наташа не станет спорить: она видела, на что та способна. Но она так же знала, что любого человека можно контролировать, а любую силу обуздать. Она научит Ванду быть сильной тогда, когда того требуют обстоятельства, покажет ей, как важно иногда отключать разум. А пока что она позволит Ванде довериться, тогда контролировать ее можно будет без сторонней помощи.       - Мы можем поговорить? – Ванде неловко, она не знает, куда деть руки, куда смотреть, как дышать при этом – жизнь казалась ей проще до всего этого.       - Да, - спокойно отвечает Наташа, кофе обжигает горло и согревает нутро, подобно объятьям.       - Прости, что тогда я не смогла сдержаться…       - Ничего не произошло, Ванда. Парочка шрамов на моем теле не сделают мою жизнь хуже. Так нужно было, мне хотелось, чтобы ты показала истинную сущность себя самой, того, что сокрыто внутри, и того, что ты так боишься. Это был лишь пробный выстрел, не на всю мощность, не во всю силу, но и его было достаточно, чтобы предположить весь твой потенциал.       - Мне все равно хочется, чтобы ты знала, что я не желала тебе зла.       - Я знаю, - холодные пальцы касаются ее плеча, и Ванда ощущает, как внутри сжимаются органы: это страх или что-то более сложное, пропитанное извне, липкое и пахнущее апельсином? – Завтра мы попробуем снова.       - Нет…       - Все будет хорошо, - Наташа знает, что будет завтра, от этого ее слова звучат сдавленно – хорошо, что Ванда этого не замечает.

***

      Они предварительно вынесли все, что при желании можно разбить. Доказать Старку и Роджерсу, что все идет так, как должно – та еще задача. Ванда кажется им слишком сложной, чтобы, в конечном счете, вписаться в их коллектив. Наташа не уверена в том, что права и сейчас, но она знает, как важно порой чувствовать себя обычным человеком. Как важно среди хаоса находить путь, справляться с болью, находит пути решения проблем, которые кажутся нерешаемыми. Быть собой, когда от тебя требуют иного.       Она знает, что каждая подобная тренировка может стать для нее последней, но на ней, никто не стал бы спорить, все заживает, словно на собаке. Она привыкла к вечной, ноющей боли, вид крови не пугает ее, а переломы кажутся забавным поводом в очередной раз прохрустеть конечностями. Главное не повредить позвоночник – тогда многое придется переосмыслять.       - Давай начнем с простого, - Наташа ставит на пол плюшевого зайца. – Ему не будет больно, если он разойдется по шву. Постарайся поднять его в воздух, а после швырнуть в дальний угол.       - А что потом? – она медлит, в глазах читается страх, заинтересованность и азарт. – Сколько опытов ты хочешь провести?       - Два, - спокойно отвечает Наташа. – Швырнешь его без рук, а потом попробуешь меня.       - Ч-что?       - Заяц ждет, - Наташа невозмутима и не собирается продолжать разговор. – Давай.       Ванда хочет уйти, никто ведь не держит ее здесь, ее главная задача не покидать «золотую клетку», а остальное остается на ее совести. Она не обязана выполнять чьи-то указания, не обязана слушать и слышать то, что ей говорят. Она хочет уйти, потому что не желает причинять кому-то боль, разве это вообще может приносить хоть немного удовольствия? Это ведь не ее работа, она не собиралась становиться наемником, у которого есть все, но если смотреть глубже и дальше – ничего. У нее нет семьи, нет целей, ради которых стоит превозмогать трудности, нет друзей, ради которых не страшно рискнуть всем. Она одна, и ей приходится учиться жить заново, собирать по крупицам остатки прошлого, приклеивать эти самые осколки воспоминаний к пальцам, потому что клей склеивает между собой все, что не успело занять свое законное место в течение пяти секунд. Ванда не хочет делать то, что может сделать хуже, чем есть сейчас.       - Если ты будешь убегать от проблемы, она не исчезнет, - Наташа берет ее за подбородок. – Ты думаешь, что все мы оказались здесь, потому что жизнь подарила нам этот шанс на золотом блюде? Роджерс провел во льдах семьдесят лет, Старк чуть не умер два раза, хотя его послужной список говорит о большем, а перед этим осознал, что то, что подарило ему жизнь в роскоши – истинное зло, а он – его создатель, Клинт лишал себя семьи и счастья, осознавал, каково это – предать своих друзей, а потом жить с этим дальше. Я прошла через то, через что многие не пройдут даже в фантазиях, даже в самых извращенных и грязных, их разум быстрее включит защитную реакцию, и они все потеряют сознание. Ты не одна, кому эта жизнь причинила достаточно боли, чтобы чувствовать только злость: разрушающую, убивающую остатки человечности, рвущую изнутри, выжигающую. Но нужно уметь абстрагироваться, нужно находить в себе силы двигаться дальше. Так что перестань искать поводы для слабости, преврати свою боль в силу и приумножь ее разумом – холодным и расчетливым. Твое преимущество в этом, - она сжимает ее ладони. – И в этом, - указательный палец левой руки касается лба. – Докажи в первую очередь себе самой, что ты не опыт из пробирки, что ты не кусок мяса, а человек, переполненный эмоциями, но умеющий совладать с ними, что ты – герой, и что твое имя – не клеймо.       Она смотрит прямо на нее: пристально, возбуждено, загадочно. Она ждет, когда Ванда сможет принять правду, когда ее зрачки стремительно расширятся, а губы дрогнут. Момент отчаянья, которого она ждет больше, чем боли, рвущей изнутри каждый день, боли, что напоминает ей о жизни. Ванда медлит, грудь тяжело вздымается, глаза затягивает пелена: она не хотела быть той, кем она стала, она не хотела становиться пленником.       - Что будет потом? – шепчет она.       - Новые попытки доказать себе, что ты – лучшее, чем тебе кажется. Ты должна быть готова ко всему, Ванда. Наличие пистолета, хорошей реакции и физическая подготовка – лишь часть успеха. Важно то, что ты можешь дать еще. Момент неожиданности и запасной вариант. Если твоя сила столь разрушительна, так почему бы не направить ее, почему бы не научиться жить с ней в гармонии?       - Ты действительно этого хочешь?       - А хочешь ли этого ты? - свежие раны затянулись, но они все еще причиняли дискомфорт.       - Если это сможет защитить тебя… - она отходит назад, - всех вас от моих ошибок, то да, я хочу этого.       - Хорошо, тогда начнем.       Красная вспышка ослепляет на несколько секунд, Ванда морщится, чувствуя тяжесть огромного мира на своих плечах. Плюшевый заяц – источник ее страхов и проблем, ящик Пандоры, разрушающий и убивающий. Она чувствует ярость, боль и привкус крови во рту, когда красная дымка сжимает игрушку, а после превращает в пепел. Это сложно, слишком сложно, чтобы рваться вновь. Там, когда она потеряла его – мир рухнул, она не думала, не ставила разум выше собственных чувств, она прожигала, уничтожала, ровняла с землей. Привкус крови на губах кажется чем-то родным, но давно забытым: словно поцелуй, который ты едва ощущаешь на губах.       -Ванда, - порой эти мысли овладевали ей так стремительно, что она не замечала, как переставала слышать реальность. – Посмотри на меня.       Наташа чувствует ее, она знает, какие мысли сейчас стараются вить коконы внутри ее головы. Она знает, что означает этот взгляд, и она не хочет, чтобы боль брала вверх. Выбраться из ее плена без потерь практически невозможно.       - Не получилось, - шепчет девушка. – Я просто, - Ванда отходит к стене, - просто не могу. Ненависть, ее так много, она вырывается: скользкая, холодная, отравляющая.       - Знаю, - Наташа сокращает дистанцию между ними. – Ты будешь жить с этим чувством всю жизнь, потому что люди не воскресают. Но ты можешь принять это, просто отпустить, не думаю, что он хотел такой жизни для тебя.       - Звучит это легче, чем есть на самом деле, верно?       - Как и вся жизнь, Ванда. Давай, теперь моя очередь.       - Нет, - в ее глазах застыл ужас. – Ты сумасшедшая! Ты видела, что стало с ним?!       - Да, но это не отменяет моего обещания. Давай, Ванда!       - Нет! – ярость вновь наполняет ее вены, отравляя кровь: упертая, надменная, слишком правильная – Наташа сошла с ума.       - Если ты будешь убегать от проблем, они настигнут тебя, - пальцы Наташи с силой сжимают ее шею, без фальши: боль, страх, желание сделать вдох. – Ты позволишь мне себя убить, Максимофф?!