Illuminated

      Ванда любит оттягивать, любит изучать и находить новые пути, чтобы удивлять и властвовать. Наташа кажется ей слишком правильной, но такой одинокой, такой беспощадно холодной, но умеющей любить, как никто другой. В ней столько противоречий, но вместе с этим так много прекрасного, того, что заставляет ее сердце биться быстрее, а губы пересыхать при мимолетной мысли о ней. Да, она была глупой и наивной, но Наташа не пользовалась этим в своих целях. Это подкупало больше, чем что-либо еще, это радовало сильнее, чем осознание победы. И да, это возбуждало, будоражило не только разум, но и тело.       Руки Наташи на ее талии, они теплые и мягкие, но при этом сильные. Она знает, как доставить ей удовольствие, этому ее тоже обучили в Красной комнате, но с ней, с Вандой она не хочет быть лишь шпионкой. С ней она хочет быть обычным человеком.       - Чего тебе хочется, Ванда? – ее голос тихий и хриплый, но пропитанный нежностью.       - Этого, - девушка уверенно берет руку шпионки в свою и направляет ее ниже, отодвигая резинку белья. – Я хочу почувствовать тебя…       - Ванда… - Наташа прижимает девушку к себе, стараясь успокоить, она понимает, что нервы – самое сложное во всей этой головоломке. – Так? – она с силой давит на клитор, спускается ниже вдоль половых губ и вновь вверх, начиная движение по кругу.       - Да… - голос Ванды затихает где-то в пустоте, когда она вновь вовлекает Наташу в поцелуй, обвив руками ее шею.       Наташа ловит каждый ее стон, каждый тяжелый вдох, она медлит, но при этом продолжает ласкать ее, вынуждая Ванду самопроизвольно двигать бедрами по направлению к пальцам. Ванда такая живая и настоящая в эти секунды, ее разум спокоен, ее мысли, полные огня, но он уже не разрушает ее изнутри, он лишь приносит с собой тепло и свет. Она реальная, прекрасная и любимая в эту самую секунду.       - Мне продолжить? – губы Наташи касаются ее шеи, спускаются ниже к яремной ямке, мажут ключицу. – Ванда? – ее губы в миллиметре, они дрожат и жадно вбирают воздух.       - Мне кажется, что я люблю тебя, - тихо произносит Ванда, закрывая глаза. – Что я люблю тебя… - чуть тише повторяет она.       - Ванда, - Наташа целует ее так нежно, что последние остатки трезвости покидают ее, желание овладевает ей полностью, она готова в нем раствориться.       Наташа медленно проникает внутрь, замечая дрожь ее тела и легкую панику на лице. Она дает ей привыкнуть и вводит еще один палец, вновь вовлекая Ванду в поцелуй. Движения плавные и медленные, она не старается ее травмировать, она не хочет слишком быстро закончить все это, она хочет подарить ей незабываемый оргазм.       - Давай немного сменим локацию, - улыбается Наташа, отстраняясь и высвобождая девушку из «плена».       Ванда ложится на кровать, поправляя подушку и наблюдая за тем, как Наташа стягивает с себя всю одежду, улыбаясь.       - Ты не знала, что неприлично так пристально смотреть на человека?       - Но что я могу сделать, Наташа, если ты так прекрасна, - ее лицо покрывает румянец, она взрослая, но говорить такие вещи ей до сих пор немного стыдно.       Она стягивала с нее пижаму, стараясь не напугать. Бархат ее кожи манил, затуманенный взгляд усиливал желание, ее тихий шепот проникал под кожу и вызывал новую волну мурашек. Ванда не была уверена в том, что завтра будет столь же смелой, чтобы с вызовом смотреть в эти зеленые глаза, но сейчас она готова была сгореть в их пламени.       Наташа легла рядом, целуя девушку в плечо, пока ее рука медленно поглаживала ее живот. Она была готова оставить все так, но сама понимала, что не хочет останавливаться. Она хочет слышать стоны, хочет чувствовать дрожь ее тела и слышать свое имя, заглушая его поцелуями. Шпионка поцеловала ее в губы, властно и быстро опуская руку на свое «законное» место. Ванда тяжело выдохнула и закрыла глаза, полностью теряя контроль над ситуацией. Наташа переместилась чуть ниже, губы оставляли влажную дорожку из поцелуев вдоль грудей, спускались ниже, после чего коснулись внутренней стороны бедра. Ванда рефлекторно поддалась вперед, ожидая продолжения. Пальцы вновь коснулись клитора, скользнули ниже и остановились.       - Скажи это еще раз, Ванда…       - Что именно?       - Что любишь меня, - Наташа замерла, ожидая ответа.       - Я люблю тебя, Наташа Романофф, - пальцы проникли внутрь, и «Романофф» смазалось стоном, напоминая что-то вроде «романомм» по звучанию.       Наташа знала толк в ласках, но с ней она была другой. У нее не было цели выпутать что-то, расслабить жертву перед тем, как нанести удар или что-то еще, что она могла сделать с тем, кто был настолько в ее власти. Ванда была другой, и это позволяло Наташе убедиться в том, что даже ее жизнь может быть ярче, что ее мысли могут быть теплее, а секс – такое простое, местами грубое слово, она впервые может назвать «любовью», ведь удовольствие – как самый главный аспект секса, здесь было второстепенно.       Кончик языка коснулся клитора так неожиданно, что Ванда позволила себе мат, сорвавшийся с ее губ столь неожиданно. Она зарывалась руками в ее рыжие волосы, сжимала бедрами ее голову, направляла ее и молила, чтобы та позволила ей кончить. Слышать такое от той, что своей силой может подчинить разум практически каждого на этой планете – лучшая награда.       Когда тело Ванды содрогается, а ее руки с силой тянут Наташу за волосы, та улыбается. Она медленно выбирается из плена ее бедер и поднимается выше, к лицу, целуя девушку в губы.       - Ванда Максимофф, - Нат внимательно смотрела в ее глаза, пытаясь понять, о чем она думает. – Ты удивительная девушка, ты об этом знаешь?       - Правда? – ее голос заигрывающий.       - Да, - нежно отвечает Наташа, вновь вовлекая Ванду в поцелуй. – И знаешь что?       - Что же?       - Я люблю тебя, ведьма…

***

      Они вновь были на стрельбище, но в этот раз Ванда чувствовала себя увереннее. Ее руки не тряслись, а разум был чист. Звуки выстрелов казались ей чем-то далеким и едва похожим на правду, а запах пороха напоминал о свободе – так пахла Наташа. Романофф наблюдала со стороны, она не вмешивалась, не старалась указать на ее ошибки. Скорее она надеялась на то, что это сработает именно так, как должно было изначально. Она сама приходила сюда скорее за успокоением, нежели за отработкой и калибровкой выстрелов. Хотя она любила оружие, она никогда не забывала о том, что оно несет смерть, под каким бы углом ты не пытался на него смотреть. Когда очередная гильза ударилась об бетонный пол, Наташа улыбнулась. Она заметила то, что так давно хотела увидеть на ее лице – спокойствие. Она отпускала всю ту боль, что месяцами продолжала калечить и без того истерзанное тело, она продолжала винить себя в смерти брата и едва ли слушала других, особенно Клинта, который был благодарен его самоотверженному поступку. Ей не нужны были слова утешения, ей нужно было это – выплеснуть эмоции, дать им материальное воплощение и возможность их уничтожить.       Когда третий магазин был опустошен, Ванда поставила пистолет на предохранитель и отложила его на металлический столик рядом с собой, носком ботинка пиная от себя несколько гильз. Яркие наушники, защищавшие ее от шума, продолжали выполнять свою функцию. Ей не хотелось вновь попадать туда, где от шума в конечном счете начинает тошнить.       - Отличный выстрел, - Наташа подходит к Ванде и снимает наушники, тут же поправляя волосы. – Смотри, уже шесть из двадцати одного в девятку. Ты кажется решила превзойти меня, - она быстро целует ведьму в губы.       - Только ты попадаешь двадцать раз из двадцати одного, да, - они не говорили о статусе своих отношений, но одно уже радовало – они не избегали друг друга.

***

      В то утро, когда они проснулись вместе в одной кровати, Ванда была готова провалиться сквозь землю. А Наташа лишь улыбалась, поглаживая девушку по плечу в знак того, что все хорошо. Парочка засосов на их телах напоминала им о том, что они явно не провели эту ночь за разговорами. Первой молчание нарушила Наташа, потягиваясь и поднимаясь с постели, чтобы сходить в ванную комнату. Ее нагота в лучах утреннего солнца пробуждало в Ванде желание.       - Ты вновь разглядываешь меня, Ванда, - она рассмеялась, скрываясь в ванной комнате.       - Прости, - чуть громче отвечает Ванда, пытаясь найти свое нижнее белье быстрее, чем Наташа вернется назад. – Боже…       - Ты выглядишь очень мило в такие моменты, как будто до этого видела женское тело только на картинках.       - Так и есть, - озвучить это было глупо.       - Так я что, первопроходец?       - Боже, не говори так!       - Перестань краснеть по пустякам, - Наташа вышла назад, размахивая влажными руками. – Ты сама знаешь, что это все – обычное дело, - несколько шрамов на ее теле она не видела ночью, кажется от пулевых ранений, но довольно старых, рубцы уже успели побелеть и сгладиться. – Будешь кофе? Я могу сходить и принести нам.       - Прямо так?       - А ты уже ревнуешь? – Наташа вновь рассмеялась и подошла к девушке, присаживаясь на кровать. – Послушай, то что было ночью – не ошибка. Я не стану избегать тебя или требовать от тебя чего-то большего, хорошо? Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Так тебе принести кофе, Ванда? – вдова взяла ее руку и поднесла к губам.       - Да, - тихо ответила ведьма

***

      Знали ли другие о том, что они переспали? Что они в ту самую ночь признались друг другу в любви, и это не было фальшью? Наташа могла лишь предполагать, поскольку ее опыт в этом деле был велик. Она с легкостью читала людей, особенно Старка, столь любящего отпускать колкости по любому поводу, да даже и без него. Но жизнь продолжалась и никто не давал даже легкого намека на свою осведомленность. А они и не скрывали этого. Ванда могла в любую ночь прийти в комнату Нат, чтобы просто лежать вместе, разговаривать и целоваться, изучать друг друга и бороться с синдромом неловкости, от которого страдала Ванда. Наташа могла поцеловать ее в любой момент времени, готовая осадить любого, кто решит что-то сказать по этому поводу. Да, они были безумцами, позволяя чувствам быть выше, но эти чувства позволяли им понять друг друга в полной мере.       В одну из ночей, когда Ванда вырисовывала незамысловатый узор кончиками пальцев на животе у Наташи, она спросила:       - Что за девочку ты защищала?       Повисло молчание, которое нарушало лишь тяжелое дыхание. Наташа смотрела куда-то сквозь и прокручивала в голове тысячи вариантов. Она доверяла Ванде, но о ее тайнах было известно лишь одному человеку. И этого было достаточно, как ей казалось так тот момент.       - Она… - Нат остановилась. – Она – моя сестра. Не родная, мы все были друг другу чужими. Но я любила ее, как сестру.       - Как ее зовут?       - Елена. Я не знаю, что с ней сейчас, но хотелось бы верить, что ее жизнь складывается лучше.       - Ты бы хотела увидеть ее сейчас? – Ванда привстала и посмотрела на Наташу.       - Не знаю, Ванда. Порой мне кажется, что фальшь, которую мы играли, причинила мне так много боли. Но я не могу лгать, говоря о том, что не люблю ее. Она – моя маленькая сестренка, - Наташа быстрым движением руки смахнула слезу и улыбнулась. – Больше мы не будем об этом говорить.       - Хорошо, Нат, - Ванда поцеловала ее в шею и вновь положила свою голову ей на грудь.       - Ты уже думала над тем, как хочешь провести выходные? – вдова медленно перебирала пряди ее волос, рассматривая потолок.       - Так, но не здесь, - голос Ванды звучал сонно, она уже практически заснула.       - Поясни, ведьмочка, - Нат поцеловала ее в макушку и тоже закрыла глаза.       - Лежа с тобой в одной постели после очередного оргазма, но за пределами штаб-квартиры. Пусть это будет самый дешевый мотель, но это будет свобода.       - Ты сказала слово «оргазм» без дрожи в голосе? Это что-то новое, - они вместе рассмеялись, ощущая себя по-настоящему живыми.