Сон, как в реальности

– Серый, ты же понимаешь, что это уже ни в какие ворота не лезет! – А что я могу-то сделать по твоему?! Мужской спор слышался из-за дальнего столика кафе, где сидело двое взрослых мужчин. Они не были достаточно шумными, чтобы привлекать внимание посторонних посетителей заведения, поэтому вели себя прилично, не крича, но напряжение буквально ощущалось между ними, возрастая с нулевой точки. – Так, все. Дима устало облокотился на спинку мягкого темного дивана, массируя виски, пока Сергей пил немного остывшего кофе – латте, рассматривая окно с осенним пейзажем на улице. Сентябрь сегодня решил не радовать Москву хорошей солнечной погодой, поэтому за окном виднелись лужицы, горожане с открытыми зонтами, а капли дождя стекали по окнам поочерёдно. Друзья встретились в такую неудобную погоду не с проста. Утром Матвиенко позвонил Позов, и по его серьезному голосу он сразу понял, что случилось что-то не радостное и весьма ощущалось огорчение. – Серый, привет, можешь говорить? –Ну, раз взял трубку, то, как видишь, да. –Тогда, слушай… Причина была такова: Арсения не было слышно уже как целых две недели. Ни ежедневных сторис в Инстаграм, ни профессиональных фотографий из разных образов фотосессии. Да он в сети был только 11 сентября вечером, когда на дворе уже 25 число! Подписчики и поклонники за любимого старшего импровизатора волновались и набирали обороты. Под последним постом набралось немалое количество комментариев, чем за все другие до этого. Для такого, как всеми лучший Попов, это было не похоже. – Это все слишком странно. Ну, не может же быть такое, чтобы человек не заходил в социальные сети больше двух недель! — Прерывисто вздохнул Позов, теперь смотря на приятеля. – А ты ему звонил? – Не дурак же, конечно. Не отвечает. – Тоже самое, — кивнул Сергей, отодвигая бодрящий напиток подальше в центр стола. – Я решил позвонить Арсу, спросить у него то, да сё, не ответил. Думал, что спит, отдыхает после тяжёлой работы… Дима слушал собеседника внимательно, не прерывая речь, ведь друг обычно редко ввел душевные разговоры. – Но, вот, после пяти дней игнора, мне почему-то не по себе стало. Он же обычно всегда бывает пунктуальным и отвечал… – Позов кивал Серому. Все из уст было правдой, и молчание Попова создавало неприятные ощущения, что-то ежилось внутри. – На восьмой день решил навестить. Поехал в Питер, в его квартиру в центре, и думаешь, как оказалось? — поднял на него взгляд Сергей. – Я знаю, что у тебя есть ключи, поэтому могу предположить, что квартира оказалась пуста? – Верно, — горько усмехнулся мужчина. –Позвонил ещё раз, не берет. Хоть без вне зоны, и то хорошо. Поехал обратно в Москву, не мог нормально мыслить. Нервничал почему-то. Обычно Арс предупреждал меня по привычке, что может отъехать куда-то на несколько дней, но, Дим… Две недели и не единого звонка – слишком много. – А московскую квартиру здесь проверял? — Дима вспомнил, что иногда Попов оставался в этом городе, и при вопросах коллег и друзей отвечал, что в столице совсем недавно, около года, приобрел новую местность. – Я как-то не бывал там, — почесал бороду Матвиенко. –Что-то не складывалось, чтобы в гости тут зайти. Обычно в Питере встречались или у меня. Сергей переживал за лучшего друга. Они с Арсением знакомы с первого курса, столько всего прошли вместе. Арс для Серого был, как старший брат, хоть и их разница в возрасте не такая уж и большая, как и с Позовым. Мужчины хоть и множество спорили с друг другом, ругались матом, но всегда мирились и продолжали оставаться как говорится: best friends. Лучшими друзьями. Дима, видно заметил состояние приятеля, его растерянный взгляд, поэтому щёлкнув пальцами, чем привлек внимание Сергея, произнес: – Я знаю, что надо делать.

***

Антону как-то не по себе. Антон не может спокойно сидеть. Антон переживает. Переживает за одного голубоглазого красавчика, который уже несколько дней решает скрыться от него. Он силой держит в руках свой телефон, стараясь унять волнение и, кажется, страх. Антон чувствует, что внутри него что-то гложет. Состояние волнения. То самое неприятное чувство, когда усиливается сердцебиение, когда трясутся руки, когда говорим громче или быстрее. При этом оно не очень дифференцируемо, в отличие, например, от страха. У страха есть предмет: конкретно боязнь заболеть, конкретно человек боится что-то потерять. А тревога — это такое очень размытое чувство. С тяжёлым вздохом осматривая комнату, Шастун встаёт с насиженного дивана и подходит ближе к окну. Хочется почему-то закурить. Трогая карманы широких спортивных штанов и, не заприметив в них знакомую пачку, Антон хлопком ударяет себя по лбу. Сигареты же закончились вчера. Он слишком много курит, что даже не замечает, как быстро тратится содержимое. Его знакомые знали о его любви к курению, которая пошла с четырнадцати лет, до сих-пор продолжая быть для него, как глоток свежего, лёгкого воздуха. Поджав губы и с неярким презрением смотря на мрачную погоду на улице, Антон надевает толстовку. С шумом закрывает за собой дверь. – М-да… Дождь сильно капал и стучал по дороге и асфальту. Деревья тихонько качались из стороны в сторону. Одежда быстро меняла свою сухость, становясь мокрой. Нужно поторопиться, иначе такими темпами с него хоть все тряпки выжимай. Шастун не успел выйти со двора к ближайшему хорошему магазину, где часто на примете покупал любимые сигареты, как его телефон издал звук звонка. – Але, привет, Поз, — быстро здоровается Антон, добираясь до выхода. –Ты что-то хотел? Я просто под дождь вышел. – Привет. Я как раз вовремя позвонил. – В смысле? — Антон заворачивает за углом, продолжая быстро шагать. Ветер неосторожно задевает его светлые волосы с кудряшками, трепеща их в разные стороны. Друг, конечно, не вовремя позвонил, но отказаться от звонка было бы, как-то с его стороны, невежливо что-ли. Ну что, не сахарный же — не растает. – Антон, ты случайно не знаешь адрес новой квартиры Арса здесь? — Шастун нахмурился, остановился около магазина, не заходя. Уставился, смотря вперёд. От знакомого имени, кажется, будто подул ветер по коже, заставляя вздрогнуть от холода. Хотя на улице восемнадцать градусов тепла. – Шаст?.. — Позов почувствовал, как Антон замолчал и уже минуту не отвечал. – Да, я тут, — запоздало ответил светловолосый. –Да-да, знаю… – Отлично.

***

Антон реально переживает. Антону хочется верить. Антон надеется. «Я переживал, а ты…», « Я буду переживать…» — Как часто Антон слышал подобные слова из уст близких людей. Что значит переживать за других людей?Если переживаешь за кого-то, значит своя жизнь уходит на второй план, а первое место в твоей жизни занимают события того человека, за которого переживаешь. Переживаем за того, кого рядом нет, а значит и события не можем предвидеть и проконтролировать. Антон переживает за Арсения. Арсения рядом нет уже две недели. Антон знает, что его жизнь ушла сейчас на второй план. И начинается нервная дрожь. На период переживания в душе поселяется страх, который замораживает ее, парализует собственную жизнь, отбирает способность рационально мыслить и слушать свой собственный тихий голос разума. У Антона разум кричит: «а вдруг что-то случилось?» Антон пытается отогнать его куда подальше. «Переживать чужую жизнь очень непросто, и даже, можно сказать, жутко, отсюда и претензии, и недовольства к тому, из-за кого так долго пришлось отказаться от собственной, родной жизни. И когда наконец-то появляется весточка от того, ради которого было потрачено столько душевных сил и собственного времени, на поверхность вырываются эмоции: раздражение, гнев, ненависть и претензии, а на последок обвинения в неблагодарности, бесчувствии и обиженное выражение лица с ожиданием раскаяния от провинившегося, за которого пришлось так долго переживать». Шастун не будет кричать на Попова. Шастуну просто хочется его обнять и прижать к себе. Он хочет знать, что с ним все хорошо. Антон пытается не думать, что к длительному отсутствию Арсения может относиться он. Пытается не думать, что может что-то произошло ужасное из-за него самого. А он даже не подозревал… Он знает, что есть другие люди, которые переживают, но несколько по другому. Они превращают своё переживание в молитву. Молитва предполагает построение совсем других образов. Это обращение за помощью к Высшим силам, посылание удачи, поддержка хорошим словом, приветливой улыбкой. Такое переживание совсем по-другому строит образы и воздействует на человека, к жизни которого присоединился переживающий за него человек. И если с человеком случается беда, то прозвучит уже совсем другая фраза: «Ничего, всё образумится». Антон читал, что надо отказываться от тех, кто через переживания пытается войти в вашу жизнь и контролировать её. Иначе, они высосут все силы и ещё посмеются над вами «Благими намерениями…» Антон знает, что Арсений не такой. Он знает! Всегда знал, что этот человек – настоящий Ангел! Как-то раз учительница литературы говорила из книжки, как персонаж встретил ангела. – Они живут рядом с нами. Ходят на работу, здороваются по утрам, желают хорошего дня. И никто не догадывается, что они — ангелы. Ведь за спиной — нет крыльев, на вид — обыкновенные люди. – Екатерина Михайловна, почему же они прячутся, от чего такая таинственность? – Я сама конкретно не знаю. Но знайте.. Антон уверен, что аура Арсения светит ярко, как яркое солнце, словно у ангела. Пусть он хоть будет сонным, ужасным, но все равно его свет проникает Шастуну в самую душу. Он знает, что Арсений никакой не человек из Марвела, не супергерой, не ангел, блять, но для него Арсений владеет магией счастья. Ангельским счастьем без тьмы. Шастун может рассказать ему все свои секреты, все свои проблемы. Свой страх и неопытность в чем либо. Он может рассказать почему стал курить. Он может доверить ему всё, всего себя. День заканчивается. Карма работает, и надо с ней что-то делать. Тяжело, очень тяжело. Все пытаются свалить свои проблемы на другого. Но Шастун справится сам. Он справится. Он надеется и верит сейчас, находясь в такси, которое набрал с невероятной скоростью, что все обойдется. Его тело теплое, он одет тепло, но нутром ощущает, как его конечности начинают замерзать. Как надел одни летние джинсы в минусовую температуру, в зимнюю пору. Антон знает, что такое вера. Но он никогда не использовал ее в своей жизни и не употреблял. Антон размышляет: А Арсений верит в бога? А он? – А вы верите? — не громко спросил Шастун, поворачиваясь к водителю. – Что? — работник, видно, не ожидал, что до этого молчаливый клиент начал вести с ним разговор. – Вы верите в Бога? Антон никогда бы не подумал, что будет спрашивать такое у обычных людей. Все живут уже по другому. Все живут в другом формате, и никто не задумывается об этом. Но если остались противоположные люди, может, стоит попытаться? – Это чувство… чувство обоснованное на твоей внутренней гармонии, лишенное сомнения и любого страха, на собственном опыте. Знаю, значит верю. Слепая вера разрушает, порабощает, человек не может верить в то, чего не знает и не понимает. И это уже не вера, а фанатизм. Я не отношусь ни в каком из этих случаев. Я просто живу, — он пожал плечами. – Вам повезло… – Почему же? – Вы хотя-бы знаете, где находитесь, и не пытаетесь что-то изменить. – А ты знаешь? У тебя это фанатизм, или же наоборот вера? – Я не знаю… Вера — само по себе понятие обширное. И тот, кто говорит, что ни во что не верит – бессовестно лжет. Ни один человек на свете не может обойтись без веры. Ведь люди верят в разное. Кто в духовные, кто в материальные ценности. Кто-то живет одним днём, кто-то верит в завтрашний день, что новый день будет лучше, чем день сегодняшний. Верят в своих детей. И даже атеисты, верят, у каждого своя вера… Антон спрашивал себя, а он верит? Кажется, теперь да. Это стало для него неожиданностью. Он это понял, продолжая ехать навстречу, смотря на мокрое окно. На встречу к тому, от которого начал верить в бога и иметь свою веру. Веру в Арсения.