Сон, как в реальности

Друг — это не просто красивое слово. Это родственная душа, лекарь, психолог и помощник в одном лице. Без друзей сложно прожить на белом свете. Настоящая дружба не подвластна времени и проблемам. Если дружба искренняя, то она может творить чудеса. С ними все однотипные вещи становятся такими яркими, будто краски облили сверх наголову, превращая их во что-то необычное, где после этого твоя жизнь стала во всей красе. Прогулки, обычные разговоры, посиделки. Всё это на первый взгляд так обычно, но они всегда умеют сделать своими действиями, словами все по другому. Это счастье. Дружеское счастье. С ними хоть в горе, хоть в радость. Везде они будут с тобой, всегда спасут и дадут поддержку в какой-то проблеме. И это помогает тебе, помогает им, когда делаешь это ты сам. Проходишь с этими людьми множество лет, и понимаешь: вот она – настоящая дружба. И если бы у кого-то из Импровизации была бы проблема, Антон мигом оказался бы рядом с ним и подбодрил объятьями, своей очаровательной улыбкой. Это и есть беспокойство за друга, за лучшего друга твоего детства, школьного времени или просто знакомого, который с годами стал для тебя, как брат. Но что значит переживать за… любимого человека? Понятие о любви настолько извращено, выхолощено, опошлено, что многие воспринимают его исключительно, как энергию сексуального насыщения. Вдаваться в определение, что такое любовь, самое неблагородное дело. Объяснить это чувство невозможно, таких слов в человеческом языке нет, и никогда не будет. Любовь – это всепроникающая пульсирующая энергия. Когда с близким человеком случается беда: первая задача любящего человека точно такая же, как и у врача — не навредить. Поэтому Антон и боится сейчас сделать любые касания к Арсению. Боится шелохнуться, весь напряженной, как на иголках. В случае Димы, Ильи, или другого человека близкого к нему, Шастун смог бы взять себя в руки и попытаться помочь. Но… это Арс. Он уже не светит ярким ослепительным сиянием ангела — это прозвище так въелось в душу Антона, что это слово его самое лучшее, главное, любимое. Попов выглядит таким беспомощным, таким беззащитным, лёжа своим телом на его, тяжёлым дыханием дыша в области шеи из-за высокого роста, что на несколько сантиметров ниже его. Этим уже нельзя назвать человека, который даже болеть не любит от слова — совсем. Который будет терпеть все до конца и улыбаться всем и вся, несмотря на сильное удушение внутри, сильную боль и нервозность. Проблемы, которые съедают постепенно. Проблемы, которые теперь полностью смогли навредить его Арсению. Его ангелу. Шастун не произнес и слова, опять боится. Он же такой сейчас ранимый. Такой хрупкий цветок, коснешься пальцем, и все рассыпается, разлетаясь в черном, сером дыме в один миг. А вот помочь можно и нужно. Для такой помощи расстояние не имеет никакого значения. Антон справляется, как обещал себе, как дал слово, и охватывает руками спину Арсения. Кладет одну руку на поясницу, а вторую на макушку, поглаживая мягкие темные волосы и прижимая, придвигая к себе ближе. Дыхание становится ещё горячее, ещё ближе. Но это никак не в сексуальном плане, а дыхание близкое, родное, выражение своих чувств в таких горьких ситуациях. Это так тяжело иной раз сделать, показать такую заботу, такую любовь. Антон хочет, чтобы Арсений успокоился, смог спокойно дышать. Пусть он обретёт покой, сон и благодатный отдых. Напитать его своей любовью. Мысленно окутать его ореолом животворящей любви. Представить, как эта благодатная энергия пропитывает его тело, вливается в его сердце чудодейственным, исцеляющим потоком. Приложить энергию любви к месту, где у него болит. Антон считает, что это почему-то душа и сердце. И он, перемещая руку с волос, дотрагивается до них. У него руки теплые. Для него самого стало это большим удивлением. Шастун представляет. Представляет, что накладывает на больной орган исцеляющее масло, эликсир, мазь, что-то другое. Антону хочется, чтобы все было хорошо. Антон уже давно отпугнул свои мысли. Он находится рядом, и это помогает ему просто слабо выдохнуть и радоваться, что Арсений не один. Антон тихонько убаюкивает Попова.

***

Осторожность живет в режиме «здесь и сейчас». Проявляясь, как правило, в одной связке с предусмотрительностью, она, в отличие от осторожности, занимает свою нишу — заботу о собственной безопасности в настоящем времени с небольшим креном во времени, в будущее. Антон сосредоточился на лице Попова, поднимая его голову чуть вверх с максимальной осторожностью и аккуратностью. Он ещё не знает, как собеседник выглядит, ведь Арсений спрятался, скрывается под его шеей. Руки касаются бледной щеки, уже давным-давно не розоватой, не с румянцем. А глаза… Они будто куда-то смотрят, чего нет здесь, не находится в этом мире. Арсений находится сейчас глубоко в себе, внутри своей чистой души. Или же, как в темной воронке, где присутствует лишь ничего, а Антон – яркий свет. Единственный свет для него, благодаря которому Попов тянется всеми силами. Антон кладет свою голову на его и вздыхает. Запах, такой родной запах ощущается очень насыщенно. Морской запах и миндаль. Божественный аромат. Он может окутать его и отправить в воспоминания, или же переместить в другое место. Шастун смотрит вперёд на окно, стараясь не глазеть на мужчину. Он целует его в чуть горячий лоб. А после…

***

Забота? Каждый воспринимает это слово по-разному, ни для кого нет четкого определения. Она преследует нас до конца жизни и придаёт ей некий смысл. Для Шастуна забота — это проявление внимания к незначительным потребностям и желаниям близкого тебе человека. Они совершаются не ради того, чтобы услышать «спасибо» и даже не ради вызванной улыбки. Просто ты сам понимаешь, что должен поступить именно так. И он медленно поднимает Арсения. Забота на интуитивном уровне – этот процесс происходит сам по себе. Можно считать его навыком, который в детстве выработали родители. Такой же навык, как умение писать или читать, люди ведь больше никогда не задумываются, как соединять буквы в слова, они просто берут и читают. – Если ты испытываешь этот огонёк, Антон, когда проявляешь внимание к кому-то бескорыстно, то ты по настоящему любишь этого человека.. – Любишь?.. – Забота — действия, которые показывают «размер» любви, сынок. Антон встаёт, придерживает Попова обеими руками за спину, пока он сильно прижимается к нему, практически вешаясь. Арсений не тяжёлый, нет. Только лёгкая тяжесть и напряжение в мышцах ощущается, но Шастун на это не обращает внимание, он сосредоточен на другом. Антон не знает. А сможет ли он ему помочь? Для него это до сих пор какой-то сон… Но реальность такова. И какой больной и неожиданной она не была бы, Антон сделает все возможное, что будет в его силах. Он замечает рядом стоящую кровать с мягким светлым постельным бельем, подходит ближе, делает шаги и тащит за собой Арсения. Антон не делает этого, чтобы быстрее уйти, избавиться от этого шокового состояния старшего импровизатора неизвестной для него причины. У Арсения начало все гаснуть, угасать ярким пламенем. Темным. Это так печально… Так плачевно. Надо найти этот уходящий свет его светлый, найти зарядник. Специальный прибор. Или же, может, это он сам…? Антон видит, что сейчас Попов в этом порыве ярых эмоций, ничего не замечает вокруг себя. Глаза вроде открыты, но не видит его, своего местонахождения, свои действия. Он находится в своих далёких мыслях. И даже если он всего этого не запомнит, Шастун все равно останется с ним. Верит. Антон хоть и не знает всю информацию, все причины. Не знает, о чем Арсений думает, о чем идут размышления, и есть ли они вообще. Не знает про все эти разбитые бутылки, жидкости пролитого алкоголя, и даже лезвия. Он все же верит в чудо. В большое, счастливое, яркое чудо.

***

Антон за последние часы уже и забыл, что значит спокойствие… И вот, она уже начала постепенно возвращаться в строй и показывать себя внутренне. Он даже этому рад. Шастун сидит на бежевом мягком кресле и ему так хочется все расспросить. Просто взять, встряхнуть и достать ответы на такие терзающие его вопросы. Такие разные. Столько вариантов в его голове проходят, столько мыслей засели и не хотят вылезать. Но, несмотря на это сильное желание узнать, он остаётся спокойным. Разум после большого повышения быстроты и волнения возвращается в работу и помогает. Лежит расслабленный перед Арсением на кровати, укрытый с его помощью плотным, теплым одеялом и тихо сопит с закрытыми глазами. Полностью спокоен, спит, как младенец, будто только сейчас смог нормально себя ощущать. Шастун узнает, все обязательно узнает. Только не сейчас, пусть Арсений сможет отдохнуть. Он уверен, что до этого он точно не отдыхал.