Я. Плюс. Ты

Он не удивился, когда это случилось. Если ты затупил так много иголок о собственные вены, значит, ты понимаешь, что это одна из тех вещей, которые всегда бродят недалеко от тебя и заглядывают через плечо. Он узнал, когда лёг в больницу, подталкиваемый родителями и друзьями, надеясь завязать, но не особо веря в это, и там его без церемоний поставили перед фактом. Хорошо хоть никому больше не сообщили — и на том спасибо. Не было отрицания, только злость и тоска. Которые не исчезли, когда он вышел из больницы, лишь спрятались поглубже. Он не собирался принимать таблетки — зачем? лучше умереть молодым — он хотел вернуться к наркотикам, раз уж теперь нечего терять. Он выпил, кажется, совсем немного, но разнёс всё, до чего смог добраться в убогом номере дешёвой гостиницы, где они должны были заночевать. Пришёл в себя на голом матрасе развороченной кровати от звуков знакомого голоса. — Ты чё творишь, Миха?! — повторял Андрей. — Не ори, — выдавил из себя Мишка, с усилием приподнял веки и тут же опустил их, — я устал. — Устал он, блядь! Да тебе уже ментов вызывать хотели, мы еле договорились! — возмутился Андрей и ответил на чьё-то бормотание: — Я сам, идите спать. Послышался звук закрывающейся двери, стук переставляемых вещей, звон стекла и тихая ругань. Мишка не торопился открывать глаза. Матрас рядом с ним продавился под весом, тёплые пальцы коснулись запястья. — Молчать будешь? Дай посмотрю... — Андрей повернул его руку. — Осколков нет вроде. Миша не сразу понял, о чём идёт речь. Андрей отпустил его, повозился недолго и снова сжал запястье: — Перекись дали, ща замажу, не дёргайся только. Холодный мягкий комок тронул предплечье, и Мишку ошпарило ужасом. Он подскочил, вырвал свою руку из осторожного захвата и уставился на Андрея, паникуя и тяжело дыша. — Мих, ты в своём уме вообще? — раздражённо поинтересовался тот. — Бесишься, руку расхерачил, замазать не даёшь и кровищу везде растираешь! — Я сам, — смог наконец произнести Миша. — Не пачкайся. — Я и так перемазался, пока мы тебя укладывали, даже в рот попало. — Кто ещё? — прохрипел Мишка, чувствуя, как погружается в кошмар. — Чего? — Кто ещё измазался? Князь пожал плечами: — Никто вроде. Я один. Да что случилось-то? Мишка поглядел на свои ладони — на левой засохла кровь. — Прости, — сказал он. Андрей непонимающе молчал, и Мишка нашёл в себе силы признаться: — Я плюсанул. — Что сделал? — У меня ВИЧ. Я не хотел говорить, а сейчас боюсь, что заразил тебя. Он увидел, как Андрей побледнел. Ну вот, этого он и боялся. — И что теперь делать? — глупо спросил Андрей. — Тебе? Сдавать анализы, наверное. Андрей встал и неуверенно пошёл к выходу. — Мне надо подумать, — сказал, задержавшись у двери. — Ты здесь это... — Иди, — ответил Мишка. — Разберусь. * Он не ждал от Андрея сочувствия после того, что случилось. Он вообще ничего хорошего не ждал, но... — Ты лечишься? — спросил его Андрей как будто невзначай. Мишка вздрогнул. Их прошлый разговор состоялся недавно, и он не думал, что эта тема так скоро может всплыть опять. — Не твоё дело, — огрызнулся он. — Значит, нет? — Тебе зачем? Андрей не ответил. Посмотрел внимательно и кивнул, словно решил что-то для себя. — Я отведу тебя к врачу, — сказал на следующий день. — Какого хуя ты лезешь?! — разозлился Мишка. — Потому что сам ты сможешь только помереть. — Тебя это ебать не должно. Князь закрыл глаза на мгновение и поднял руку в останавливающем жесте: — Сдохнуть молодым не значит убить себя поскорее. Миша не придумал, что ему ответить. Андрей отвёл его к врачу почти за руку, как ребёнка. — А как же ты? — спросил Миша, сидя перед выставленными на стол баночками с лекарством. — Мне сказали, ещё рано, тест ничего не покажет. И что в быту подцепить это сложно, вероятность того, что ты меня заразил, очень мала. Давай, — Андрей протянул ему таблетку. — Пей. И Мишка сдался. Он не желал думать о болезни, и теперь Андрей думал за него: таскал в больницу, где Миха неизменно пропускал мимо ушей все слова врача; изучал информацию; напоминал о приёме лекарств и помогал сохранить тайну. Мишкин инфекционист Андрею не нравился, поэтому он отыскал другого, а ещё какой-то фонд помощи людям с ВИЧ, в который Мишка позволил себя заманить лишь однажды. Но Андрей всё равно продолжил время от времени ходить туда, несмотря на то, что его собственный тест показал отрицательный результат. Мишка больше не искал дозу, словно новой дозой стала таблетка из пластиковой баночки, которую Андрей иногда, в неожиданном порыве лечебной заботы, сам клал ему на язык. Впервые это произошло, когда в фонде помощи Андрею дали тонкую цветную брошюрку. — Мне всё-таки вручили инструкцию о безопасном сексе для МСМ, — сообщил он Мише, открывая банку с таблетками. — Помнишь, нам в первый раз предлагали? — Не помню. А это что? Под кайфом что ли? — не понял Мишка. Андрей фыркнул, поражаясь Мишиной неосведомлённости. — МСМ — это мужчины, практикующие секс с мужчинами, — терпеливо объяснил он. — А я подозревал, что нас с тобой там держат за парочку, которая шифруется. От возмущения Мишка открыл рот, но не успел подобрать ругательства, потому что Андрей сунул туда таблетку, легко задев нижнюю губу. Обездвиженный этим действием, Мишка так и сидел бы со сквозняком в форточке, если бы Андрей не надавил ему пальцами на подбородок: — Закрой рот и глотай. Мишка закрыл и проглотил, но после рассказа о МСМ слова эти в его голове прозвучали крайне двусмысленно.